Самовольный квартирант

Глава 1

За всю мою долгую жизнь мне только однажды приснился кошмар. Это когда в детстве заболела то ли корью, то ли ангиной. У меня ночью поднялась высокая температура, и мне приснилось, что на меня падает печь. Я закричала от ужаса.

Высокая температура при простудных заболеваниях и гриппе в зрелые годы у меня не поднималась. Да и гриппом я уже не помню, когда болела последний раз. Даже КОВИД обошёл стороной, хотя в селе нашем он погулял хорошо, отправив на погост пятнадцать человек.

И вот меня в семьдесят лет, как предвестие приближения конца, настигла странная болезнь с высокой температурой. Температура, ни с того, ни с сего, подскочила вечером, дойдя к полуночи до тридцати девяти и пяти десятых. Сбить её ничем было невозможно, чего только ни глотала. Вызвала фельдшера, та влепила мне укол и ушла. Даже наблюдать не стала.

А во сне меня кошмарило.

Я очнулась в луже…

Я очнулась в надвигающихся сумерках в грязной тёплой луже. Навзничь, на спине, с адской головной болью. Как только не захлебнулась? К горлу подкатывала тошнота. «Нужно развернуться, а то захлебнусь собственной рвотой», – возникла мысль. Я бултыхалась в этой луже, пытаясь перевернуться и выбраться из неё.

Проснулась утром в мокрой постели и мокрой ночнушке, хоть выжимай. Вот тебе и лужа. Температура спала до нормальной. Целый день я занималась домашними делами: готовила завтрак-обед-ужин, кормила курочек, убирала в погреб морковь. Уже заморозки начались. Позвонила дочь, справилась о моём самочувствии – ей сообщила фельдшер. Кстати, она утром справилась о моём состоянии.

Из головы не шёл сон. Меня цепляла одна странность – головная боль и тошнота? Во снах не бывает, каких либо, ощущений. Нет звука, боли, нет реакции обоняния и осязания. То, что сон, как и бывает у стариков, не цветной, объясняло кажущиеся сумерки.

Вечером снова резко поднялась температура. Глотать таблетки не стала, а сразу вызвала фельдшера.

А ночью я опять бултыхалась в луже. В этот раз информации и ощущений было больше. Запахи – лужа была вонючей. Мне удалось выбраться из неё на траву и упасть в изнеможении, постанывая от головной боли. (Состояние было, как с глубокого бодуна, какое мне за всю долгую жизнь довелось испытать однажды по молодости и дурости. Да-а-а, «удовольствие» получила ещё то.)

Оглядеться по сторонам я физически не смогла – от головной боли ломило глаза, и открыть мне их полностью не удавалось. Но какие-то шорохи и нечаянный вскрик потревоженной птицы я, прежде чем отключиться, уловить успела.

Утром, сменив постельное бельё, забросила с ночнушкой в стиральную машину. День прошёл в домашних хлопотах. Посадила чеснок. Приходила проведать дочь. Она принесла молока, помогла с посадкой чеснока, набрали ей калины. Куст у меня во дворе растёт шикарный. Приезжали из поликлиники, взяли анализ на КОВИД. И весь день меня беспокоил сон. Слишком странный. В сновидениях не бывает звуков и запахов. А тут лужа с амбре, и сон завершился звуками. И опять головная боль, да ещё с ломотой в глазах.

Приближения ночи я уже боялась. Третья может оказаться последней, фатальной – не выгребусь из лужи, захлебнусь. После ухода фельдшера закрылась на засов и отрубилась моментально на подлёте к подушке. И началась третья серия с продолжением.

Здравствуй, родная лужа… Начинаю привыкать. Даже, вроде, вонит меньше.

Но что-то было не так…

Совсем иные ощущения. Нет, лужа та же самая… Что-то в воздухе… предчувствие какое-то… напряжение.

Желудок стянуло спазмами. Я с неимоверным усилием развернулась на четвереньки, едва не нырнув лицом в лужу. Меня тут же вывернуло.

«Нужно выбираться из этой лужи. Где же у неё берега?». Мысли текли вяло, пробиваясь сквозь такую же сумеречь, какая окружала меня. Сумерки снаружи и сумерки в голове. Поползла на четвереньках в сторону. Угадала – вылезла на траву. Упала навзничь. Всю трясло. Не от холода. Было очень тепло. Трясло от слабости. Тело слушалось плохо, словно не моё.

«Божечки, Божечки! Да что же это со мной?». В голове, пытаясь пробиться, синхронно долбились сразу четыре дятла в разных направлениях – в виски, затылок и темя.

Развернулась на спину и уставилась в небо, затянутое тучами.

Немного передохнула и отползла от дороги подальше, приглядываясь к окружающей действительности. Обнаружила, что нахожусь на опушке леса, а дорога уходит в этот самый лес. Лужа растеклась по грунтовой дороге во всю ширь и даже больше, в длину границы определить не представляется возможным.

По ощущениям того, что жижа в луже была очень тёплой, а под руками я чувствовала сочную траву, пришла к выводу, что стояло лето.

«Странно… Вчера была осень, а сегодня лето. Или просто резко потеплело? Но не настолько же?».

Я обхватила голову руками, простонала. Послышался грохот телеги, скрип колёс и топот копыт. Из леса неспешно выезжала бричка-двуконка. Я поползла за ближайший куст. На бричке, гружёной мешками, похоже, что с зерном, сидели два мужика. Они медленно проехали по луже.

- Ну, и гдесь она? – пробасил один.

- Так туточки должна лежать. И как мы не углядели, что она свалилась? – ответил тенор.

- Говорил жеж, что привязать надоть. Так нет жеж, «куда, мёртвая-то, денется», – передразнил напарника бас. – А она, видать, с мешков-то скользнула, а вот когда?

- Давай ишшо проедем. Может тама, ишшо, када по кочкам ехали. В лужу-то кабы плюхнулась, так услыхали б.

Бричка покатила дальше, а в лесу засверкали какие-то огни. Я вжалась в куст. «И что я к мужикам-то не вышла?» – мелькнула запоздалая мысль.

По дороге из леса выбежал мужик во всём чёрном: рубаха, заправлена в штаны, в высоких сапогах. Он от кого-то убегал, бросаясь огненными шарами, словно снежками, а ему вслед летели такие же шары и с треском лопались, не успевая его коснуться. Даже в сумерках можно было разглядеть его высокую поджарую фигуру и забранные в низкий хвост чёрные волосы.

Мужик не глядя влетел в лужу, поскользнулся, и тут его настиг огненный шар, ударив в спину. Он упал и больше не шевелился. А мне через мгновение что-то очень больно ударило в солнечное сплетение, что я даже не то что вскрикнуть, дыхнуть не могла. Еле отдышалась, сдерживая кашель. Боялась, что меня услышат.

К подбитому мужику, уже похоже к трупу, подошли трое.

- Стигвор, твоя добыча, ты и забирай, – прохрипел, видимо старший.

- А чего забирать? – ответил то ли Стигвор, то ли другой. – Тут пустая телесная оболочка.

- Вот отрыжка Изнанки! – выругался, скорее всего, Стигвор. – Ушёл кайхардов хвост! – сплюнул раздражённо. – Вместе с Силой ушёл!

- Далёко не уйдёт, – обнадёжил старший. – Если в течение часа он не найдёт вместилище, то наших ловушек не избежит.

«Это что же сейчас произошло? – подумала больной головой. – Тело осталось, а душа улепетнула?».

Я позволила себе мысленно хихикнуть, радуясь за сбежавшую душу. Эта троица мне, очень не понравилась. Да ещё слова: «Твоя добыча, ты и забирай». Это что? Убили, а забрать-то что хотели?

Но что было дальше, мне посмотреть не дозволили. Сильный приступ пульсирующей головной боли погрузил меня в черноту бессознания.

*****

Проснулась я всё также мокрая, но почти в обед. Часы на стене показывали половину двенадцатого.

Вот это я поспала! Бред бредячий какой-то приснился, но зато выспалась. Вот только вырвало меня не только во сне, но и наяву. Прямо в постель. Ещё как не захлебнулась? И в области солнечного сплетения припекает.

Встала я не очень-то бодренько. По телу пробегали мурашики колючие. Ощущение такое, будто я всё тело отлежала. Сменила бельё, снова в стирку закинула. Пришла дочь.

- Звоню, звоню, а ты трубку не берёшь. Соседке твоей позвонила, а она сказала, что ты ещё и не выходила. Как ты?

- Не волнуйся, – отвечаю. – Чувствую себя прекрасно. Вот только полчаса, как встала.

Сказала дочери про странный сон. Мол, какой-то фэнтезийный сюжет. Но про жжение под грудиной умолчала. Зачем волновать прежде времени? Если не пройдёт, поеду в поликлинику.

- Ну так читай больше всякой ерунды, может и не такое приснится, – язвительно упрекнула она.

Дочь не почитательница фэнтезийного чтива. И меня постоянно критикует и насмешничает.

Приступов головной боли с резким повышением температуры на ночь больше не было. КОВИД у меня не обнаружили. Но я прошла полное обследование в областной поликлинике. Отклонений от нормы не выявили. Ну, какой нормы? Оказывается, каждому возрасту определена норма возрастных изменений, старения. У меня же состояние здоровья даже лучше, чем может быть в моём возрасте. Правда, песочек в почках, камешек в желчном пузыре и небольшой очаг описторхоза в печени. Но это не от старости, и у молодых бывает, даже ещё больше и критичнее. Так что не смертельно. Внешне я выгляжу на свои семьдесят лет, а вот внутренние органы гораздо моложе. Главное, сердце ещё крепкое. Ну, а под грудиной пару дней пожгло, да и перестало. Так что ещё поживу. Но, всё же, что это со мной было?

*****

Прошло около месяца. Мне приснился сон. Странный.

Я собиралась на Новогодний вечер в дом культуры, а потом на день рождения подруги Лильки, то есть, Лилии Алексеевны Сурминой – моей подруги детства и прямой начальницы.

Я стояла перед трюмо и наводила последние штрихи макияжа. Мужа я не видела, но присутствие его чувствовалось. Почему-то никак не могла рассмотреть, во что одета. Только лицо крупным планом. Молодое моё лицо. Вдруг лицо взялось рябью и вместо себя я увидела мужчину. Не знакомого. Молодого. Лет тридцати, не старше. Довольно симпатичного, худощавого, с правильными чертами лица, черноглазого, черноволосого. Не успела рассмотреть, как лицо мужчины исказила гримаса боли, глаза расширились и рот распахнулся в безмолвном крике.

Я напугалась и проснулась. Меня пробил липкий пот. Резко села в кровати. В изголовье на стене горел светодиодный ночник. На противоположной стене тикали ходики. Три часа. В ногах спокойно спала трёхшёрстная кошка Симка.

- Надо же, какая дребедень приснилась, – нарушила я ночную тишину квартиры, высказавшись вслух.

Симка, встревожившись моим пробуждением, подняла голову и посмотрев на меня, тихонько мявкнула, словно спрашивая: «Ты чего? Опять заболела?».

- Сон странный приснился, – ответила ей. – Спи.

Симка у меня очень умная. Порой мне кажется, что даже разумная, потому что её «мявки» всегда звучат вовремя и не просто так, да ещё с интонациями.

А сон действительно очень странный. К чему видеть себя в зеркале? Да ещё молодой? Мне-то уже семьдесят лет. И Лилька в деревне не живёт. Ещё пятнадцать лет назад, как вышла на пенсию по северному стажу, проработав ещё пять лет, уволилась и сразу уметелила к сыну в Краснодар. Иногда с ней по скайпу общались, а потом на «ватсап» перешли. Мы с ней, так сказать, с одного горшка слезли. С ясельного возраста вместе и до сих пор. И стезя профессиональная у нас одна. Обе после школы в пединститут поступили. Только я на начальные классы и методику, а она на истфак. Я после института в родную деревню на начальные классы, а она в райцентр в среднюю школу историю преподавать. Карьерный рост у нас, конечно, разнился. Я так и проработала всю жизнь учителем начальных классов, а Лилька доросла до директора школы. Вот я в её школе и работала, потому что замуж вышла в райцентр. И муж уже десять лет отдыхает на погосте.

И что к чему мужик приснился? Да ещё молодой?

Легла, а уснуть боюсь. Глаза только закрою, так его лицо, болью перекошенное, так и встаёт. Да ещё этот его безмолвный крик…

Вот, что бы всё это значило?

Утром встала как обычно – в начале восьми часов. Раньше-то и делать нечего. Затопила печь и, вроде бы, все дела. Заварила быструю кашу, заправив сливочным маслом, навела кофе «три в одном». Кофе не готовый в пакетиках, а растворимый забелила молоком и подсластила чайной ложечкой сахара. Мой обычный завтрак.

Потом меня потянуло в зеркало глянуть. Словно там что-то новенькое покажут. Ничего нового не увидела. Пигментные пятна не сошли, морщины, сделавшие лицо похожим на печёное яблоко, не расправились, седина никуда не девалась, но и спину не сгорбатило.

- Ну, и что ты хотела увидеть? – спросила себя вслух.

- Это я хотел увидеть, – не громко прозвучал мужской голос, непонятно откуда.

Я заозиралась, выглянула из спальни. Никого. Да и в квартиру никто тихо войти не мог – дверь у меня без хлопка плотно не закрывается.

- Надо же, показалось, – произнесла вслух, но к зеркалу подходить не стала – накатил страх.

- Не показалось, – снова прозвучал мужской голос. – Ты вообще к зеркалу не подходишь, а я хочу тебя увидеть.

Дожилась – слуховые галлюцинации начались. А там и до шизофрении с раздвоением личности недалеко. Не хватает только в психушку попасть. Благо далеко ехать не надо – в нашем же райцентре, ну не совсем в самом селе, а в двух километрах от него, психдиспансер находится.

Я села в зале на диван, откинувшись на спинку и обхватив голову руками.

- «Божечки, Божечки! Что это сейчас было? – попыталась обдумать. – Показалось? Но уж слишком ясно было сказано. И голос мужской, такой явственный, баритонистый. Интересно, а как раздвоение личности начинается? Я знаю, что есть такое психическое заболевание – раздвоение личности. Это когда человек сам с собой разговаривает, но словно с другим человеком. Но не думаю, что вот настолько разными голосами – женским и мужским. Или вполне возможно? Но я-то с этим голосом не разговариваю».

- А, может, поговорим? – предложил голос. – Мне уже молчать надоело.

- Нет! – ответила резко и, хлопнув себя по губам, замерла. – «Божечки, Божечки! С кем я разговариваю? Не надо отвечать. Это точно – раздвоение началось».

- Мяу? – Симка вскочила мне на колени и заглянула в лицо своими зелёными глазищами.

- Симочка, – прижала кошку к груди. – Си-моч-ка-а, не ладное что-то со мной, – всхлипнула.

- «Всё с тобой ладно» – снова прозвучал тихий мужской голос.

- Вот, Симочка, слышишь? Нет, ты не слышишь. Это со мной шизофрения говорит. Раздвоение личности, называ-а-ае-е-ется-а-а, – заревела я в голос. – И я, как личность, раздвоилась на совсем противополые личности. Хи-хи, – вырвался нервный смешок сквозь слёзы. – Как в частушке: я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик. Кардинально радикальное раздвоение, – я снова разрыдалась.

- «Да успокойся ты!» – раздражённо произнёс мужской голос.

- А-а-а-а! Божечки, Бо-оже-ечки-и! Это у меня в го-ло-ве-е-е! Точно, раздвое-ение-е-е-э-э-э!

Симка, фыркнув, соскочила с колен, но не убежала. Жалостливая она у меня. Села напротив и смотрит.

- Вот, Симочка, дожилась твоя хозяйка до палаты номер шесть*.

- «Успокойся же, женщина! – пристрожил в моей голове мужской голос. – Не раздвоилась твоя личность, вполне целостная. Я не часть твоей личности, твоей сущности. Я совершенно другая сущность».

- А-а-а-а! Ай-яяй! – с визгом вскочила с дивана и забегала по квартире, хватаясь за голову. – Божечки, Бо-же-чки-и! За какие такие мои грехи? Сгинь, нечистая сила!

- «Женщина, прошу тебя – сядь. Давай поговорим спокойно» – увещевал меня голос.

Побегав, поистерив, я всё-таки немного успокоилась. А куда было деваться? Не фельдшеру же звонить, чтобы психиатра вызвала? Мне было и страшно до жути, и в психушку попасть не хотелось.

- Я готова к диалогу, – произнесла дрожащим голосом, усаживаясь на диван, вытирая фартуком слёзы и просмаркивая шмыгающий нос.

- «Так-то лучше, – проворчал голос. – Только ты говори мысленно, так я легче воспринимаю твою речь. А то гудит в голове, как в пустой бочке. И терпеть не могу женских истерик, неадекватных выплесков».

- «Я не истеричка, – возразила мысленно. – Просто ситуация неестественная. И мне очень страшно», – призналась.

- «Я понимаю. И для меня ситуация непривычная и неприятная. Но нам с тобой надо как-то привыкать к сосуществованию. Как уже сказал, я совершенно другой человек, лишённый своего тела. Я вынужден был искать прибежища в чужом теле. Моё погибло и восстановлению не подлежит. Оно осталось в другом мире».

- Божечки, Бо-ожечки! – всплеснула я руками и хлопнула по коленям. – Так ты иномирец? А-а-а-а, – зажав рот двумя ладонями, старалась погасить вырвавшийся крик. – Уф-ф-ф… оух… – приводила я себя в чувство. – «Надо же, иномирец. Такое точно шизофрения выдумать не может. А сюда-то как попал?».

- «Так ты и принесла», – усмехнулся.

- Я-я-а-а?! – взвизгнув, подскочила с дивана. – Я-а?! – развернувшись, вперила взгляд туда, где сидела, надеясь увидеть своего собеседника. Но, увы. Возвращаться на место не решилась, осталась стоять. – «Как это я? Когда? Я что? Побывала в другом мире и не заметила?» – мысленно вопрошала.

- «Когда я погиб, ты от кого-то пряталась под кустом. Была вся в грязи, словно порось. Другого тела вблизи не было».

- «Когда это и где я пряталась? – спросила с недоумением. – Не было такого».

- «А ты подумай».

- «Нет… – мелькнула догадка, – не-е-ет… не хочешь же ты сказать… Божечки, Божечки! Это же был мой горячечный бредовый со-он! Этого не могло быть на самом деле… или могло?». А-а-а-а… – я снова зажала рот ладонями. – «Погоди-ка, – вдруг меня осенило. – Там же впереди два мужика на пароконной бричке с мешками ехали. Они ещё искали кого-то».

- «Это было бы плохое решение. Там бы меня сразу нашли и выловили, вытащили из мужика. А ты как раз в стороне сидела, они тебя и не заметили».

- Ничего не понимаю, – растерянно пробормотала я. – Это же был мой сон.

- «Так и есть. Во сне твоя душа оказалась в другом мире в теле только что умершей женщины. А возвращаясь, прихватила меня. Точнее, я слился с тобой и попал в твоё тело».

Абсурд какой-то. Я хоть и читаю фэнтези, но никогда не допускала возможности реальности других миров. Так, сказки современные, измышления авторов.

О! у меня вдруг возникла дурацкая мысль: «Вот мужики поищут ту женщину, то есть её сбежавший труп. Если её найдут за кустом прячущуюся, то-то будет домыслов». Я даже, не сдержавшись, хохотнула. Анекдот.

- «А как твой мир называется?» – спрашивает «собеседник», не проявив явного интереса к моему веселью.

- «Земля, наверно, – отвечаю. – Это планета, а светило – Солнце. А твой?».

- «Сульярис. Это и планета, и всё, что вокруг неё. Светило – Галлис».

- «И что название планеты и мира означает? Ну, его смысловое значение или понятие?» – попыталась растолковать свой вопрос.

- «Я понял. Сульярис – значит дарующий жизнь».

- «У нас Земля – это то, что под ногами или твердь. А ты, когда к нам-то попал, почему не вселился в какого-нибудь мужика? Вон, хоть в моего соседа Дмитрича?».

- «Я пытался. Но, ни одно мужское тело в твоём селе, точнее в доступном для меня от тебя расстоянии, или меня не принимает, или моя магия не принимает тело».

- «За целый месяц не нашлось подходящего тела? – удивилась я. – Да за это время в селе прорва приезжих побывала. А меня, значит, твоя магия приняла? – не удержалась я от сарказма. – Я ей по вкусу пришлась?».

- «Ну-у, можно и, так сказать. Но ты меня не поняла? Не во всём селе, а только в доступном для меня отдалении от тебя. Я не могу от тебя далеко отдаляться. Максимум на километр. Да и то, когда спишь».

- «А разве магия не в теле остаётся, когда душа его покидает?».

- «Это зависит от ситуации. Если душа уходит преждевременно на перерождение, а в освободившееся тело сразу вселяется другая душа, то получившееся существо будет владеть магией. Но, когда тело остаётся без души, то в это время другой маг может вытянуть из него Силу, увеличив свою. Ну, а если рядом мага не окажется, то Сила иссякает, развеивается».

- Погоди, – произнесла вслух. – Ой! «Когда ты погиб, – перешла на мысленное общение, – ну, тело твоё, маги, тебя подбившие, сказали, что тело пустое. Как так?».

- «Я сильный маг, а рядом оказалось другое тело. И я смог перетянуть в него свою Силу».

- Но, там же, была и я! И это тебе не помешало? – сказала опять вслух.

- «Наоборот, помогло. Когда я понял, что в теле женщины чужая, не закрепившаяся душа, которая вернётся в своё тело, я решился на временное слияние душ, чтобы удержать свою Силу. Две слившиеся души вполне могут унести с собой и Силу. Момент слияния ты могла почувствовать, а потом и проявление магических потоков».

- «Вселение твоё я и почувствовала ударом под дых, а потом жжение. А утром всё тело иголочками кололо. Вот это оно и есть?».

- «Скорее всего. Я же впервые в такой ситуации оказываюсь. И даже не встречался с таким человеком, в кого вторая душа подселялась. Поэтому никто своими ощущениями поделиться со мной не мог. Знания мои чисто теоретические. В твоём теле сохранились не отмершие полностью, но замершие очень тонкие магические каналы. Пришлось с ними поработать, оживить и расширить. А у других, в том числе и твоего соседа Дмитрича, даже намёков не осталось».

- «А магические каналы – это как?» – решила я прояснить для себя важную информацию.

- «Это, как кровеносные сосуды. Я тебе потом всё подробно расскажу. А пока придётся тебе потерпеть моё присутствие. Может ещё подвернётся подходящее вместилище мужеского пола. Ты же не собираешься замуж выходить?».

- Окстись, батенька! Тьфу на тебя! – сорвалась на голосовое общение и тут же исправилась. – «В мои-то годы о смертном подумать надо. Прикупить кое-что, чтобы дочь и внуки не заморачивались».

- «Какое ещё смертное? Ты ещё хоть куда. Хе-хе. Вон, какая крепкая!».

Мне показалось, что вселившийся в меня мужик потолкался, потопал, определяя прочность вместилища.

- «Тебе только собой надо заняться. Двигаться больше, а не сидеть целыми днями с рукодельями да пустыми книжками».

- «Чем тебе мои книжки не угодили? Да если бы я их не читала, то сейчас же инфаркт с инсультом словила. А так, просто думаю, что у меня крыша съехала, но для жизни моей и окружающих не опасно. Только ты уж это, в туалет да в баню со мной не ходи».

- «Так я же в тебе. Куда ты – туда и я».

- «Но ты же можешь из меня выходить, раз в других пытался вселиться» – я не спрашивала, я утверждала.

- «Могу. Из-за туалета из твоего тела выходить? Силу только зря тратить. Чего я там не видел? Да и не увижу. Зеркало у тебя там не висит. За месяц-то не раз там побывал. А в баньку я с превеликим удовольствием сходил, попарился. Тело твоё я не видел, так что не переживай».

- «А в бане-то тебе чего делать? Всё одно ничего не почувствуешь».

- «Э, не-е-ет, – мечтательно протянул самовольный квартирант в моём теле. – Банька – она ж не только для тела, но и для души благость» – проговорил назидательно.

- «А тебя как зовут-то, болезный? И то, беседы разводим, а не познакомились. Меня Лидия Игнатьевна кличут, можно просто Лидия или Лида, а тебя?».

- «Леонгерд Мейорг ийст Фаграттсон. Маг высшей категории».

- «Это как? Магистр что ли? Или архимаг?», – выказала я свою компетентность в вопросах классификации магов.

- «Архимаг – это маг, владеющий в совершенстве применением магии во всех направлениях. Я же владею только огнём и воздухом. А магистр – это маг-преподаватель, наставник или учёный-исследователь».

- «Понятно. Я тебя буду Леоном звать» – оповестила своего «квартиранта», окончательно смиряясь с ситуацией.

- «Родные и друзья меня так и зовут. И ты, это, Лидия, не переживай. Я тебе не помешаю. Может в чём-то советом подмогну, а то и магией».

- Так в нашем мире нет магии, – убеждённо проговорила я опять вслух.

- «Я бы на твоём месте не был так категоричен. И мы ещё об этом поговорим».

Я читала, что, сойдя с ума, человек этого не понимает. Даже не задумывается. Он не способен анализировать происходящее с ним. Но я-то ведь стараюсь анализировать, подвергаю сомнениям. Так это что? Всё в действительности? Но, если я крышей не съехала, то… надо смиряться и сосуществовать. В полицию же не заявишь о рейдерском захвате жилища. Тьфу-ты! О несанкционированном вселении иномирной души в моё тело.

Вот и зажила я с «квартирантом», скрыв от дочери своё двоякое существование.

________________________

* - Палата №6. А. П. Чехов