Самозванец

Во всем виновато треклятое зеркало! Если б знал, что так выйдет, может быть, даже не поехал на соревнования. Хотя кого я обманываю? Я посвятил жизнь спорту, а на горизонте маячил мировой уровень. И разве я мог упустить шанс заручиться поддержкой влиятельных людей, чтобы исполнить мечты?

Конечно нет! Однако мечты исполнились немного не так, как я ожидал.

– Андрей, ты как вообще? – тренер хлопнул меня по плечу. – Неважно выглядишь. Волнуешься?

Я пожал плечами. Лёгкий мандраж присутствовал, но дело было в чём-то ещё.

– Умойся, пока есть время, взбодрись. Может, полегчает. Тут ещё духота страшная, сейчас вставлю пистон организаторам, чтоб вентиляцию проверили, – монотонный голос тренера всегда действовал благостно, особенно, если он собирался при этом отчихвостить кого-то кроме меня. – Совсем совесть потеряли, – ворчал он. – Казалось бы, Москва, столица, а работают колхозники! Непорядок, нельзя так прочить Златоглавую…

Дальше уже не слушал, и когда силуэт тренера затерялся за пределами раздевалки, подхватил полотенце и направился в уборную. Меня действительно мутило уже несколько минут. Питался правильно, спал по графику. На воздухе регулярно бывал, спиртного не пил, за здоровьем следил. Так чего ж колбасит?

Умывшись, почувствовал облегчение. Уже обрадовался, но перед глазами всё поплыло. Схватился за раковину и понял, что поплыл не я. Поплыло зеркало!

– Мать моя… – «женщина» хотел закончить я, но не успел.

По гладкой зеркальной поверхности пошла рябь, и слова застряли в горле. Не удержавшись от искушения, потянул пальцы к ожившему полотну, искажавшему отражающиеся в нём предметы. Зеркало будто дышало и вздрагивало.

И манило…

Почудилось, что по ту сторону доносится какой-то странный шёпот. Будто шепчут молитвы или нечто подобное. И вот уже почти поднеся пальцы к поверхности, сквозь искажённое зеркало увидел молодого парня и замер. Он стоял в зазеркалье и так же удивленно смотрел на меня.

Через мгновение пульсирующее зеркало в очередной раз всколыхнулось и само коснулось моих пальцев.

– Что за?..

Меня начало затягивать, но я даже не успел испугаться, как опять оказался перед ровной зеркальной гладью. Но уже не в туалете раздевалки одного из самых крутых московских спортивных центров, а в тюремной камере, стены которой были испещрены какими-то незнакомыми символами.

«Что за?..» – охренел, увидев в отражении чужое лицо.

Тут же попробовал коснуться зеркала, чтобы меня вернуло назад, в спортцентр, но ничего не произошло. Со злостью ударил по отражению, но лишь расколол его. Тонкая извилистая трещина расползлась по поверхности, искажая лицо незнакомого парня.

«В обморок, что ли, грохнулся. Или конкуренты что подсыпали? Чё так плющит, а?»

Опустил взгляд, чтобы понять, изменилось только лицо или тело тоже. Руки, ноги и даже пресс, которым я так гордился, остались в зазеркалье в Москве.

Тощее молодое тело, в котором оказался, было совершенно чужим и нетренированным, а за пультом управления теперь сидел я. Долбись оно трехфазным током!

И для чего я всю жизнь корячился, спрашивается? В детстве на лыжах, потом на плаванье, дальше баскетбол, боевые искусства… И где теперь годы тренировок? У кота под жопой?

А ведь все места на областных соревнованиях всегда были моими. Я рвался к победе с остервенением, азартом и блеском в глазах. Первенство по стране пришлось вырывать зубами, а сегодня должен был открыть двери к мировой славе.

И где я теперь?

В холодной пустой расписанной символами тюремной камере!

– На выход! – рявкнули за спиной, и решётка распахнулась.
– Что происходит? – ошалело спросил охранника, но тот лишь усмехнулся.

– Под дурачка не коси. Переводят тебя сегодня, сам знаешь.

Но переводили не меня! В отражении был совсем другой человек, вот только доказать кому-то что-то вряд ли получится.

– Куда переводят?

Охранник фыркнул и вместо ответа скомандовал:

– Запястья давай.

Я попытался сопротивляться, но тело дрища не способно было оказать сопротивление. На руках в мгновение ока появились наручники, и тут меня впервые охватил ужас. Я ещё раз бросил взгляд в зеркало в надежде, что по нему пойдут волны и меня втянет обратно. Но с той стороны на меня смотрел тощий темноволосый телёнок. Такого бы в армию учиться окопы копать да сортиры драить. Хотя последнее, возможно как раз мне и светило.

– Слушай, командир, – начал я, – давай по-хорошему…

– Хлебало завали и на выход, – не стал церемониться он, а я всё-таки предпринял попытку отбрехаться.

– Я тут по ошибке, – и сам услышал как нелепо и банально всё прозвучало.

– Топай давай. Оправдываться перед фанатками будешь, нам фиолетово, виноват ты или нет. Не наша теперь забота.

Охранник кивнул напарнику, чтобы тот подхватил меня под другую руку.

«Фанатками? Какими фанатками?» – не понял я, но стало уже любопытнее. Возможно, не так всё и плохо, если у дрища есть какие-то фанатки.

Так меня и повели – скованного, растерянного и заинтригованного.

– Меня сейчас фанаткам передадут? В объятья? – решил зайти с шутки.

– Угу. Прям с пылу с жару. И к фанаткам, и к фанатам.

А вот это уже не понравилось.

– Так куда? Ну, будь человеком, у меня сегодня совсем башка не соображает.

– В твою новую счастливую жизнь, – произнёс охранник, распахивая двери, где беспощадно слепящее солнце окатило нас тёплым светом.

«В новую?.. – только и подумал я. – Но мне ведь и старая ещё не надоела…»

К своему удивлению, я оказался не единственным пассажиром в кандалах, которого ждала новая счастливая жизнь. Внутри уже сидело двое заключенных: крупный парень с каменным лицом и миловидная девчушка с красными волосами. Навскидку мы все были примерно одного возраста – лет семнадцати-восемнадцати или около. Примерно так выглядят выпускники школ или первокурсники на Хэллоуин, когда наряжаются в костюмы преступников. Вот только это были не костюмы.

– Залезай давай, – подтолкнул меня один из охранников, и я ввалился в салон.

Запнулся, попытался удержать равновесие, но не рассчитал, потому что пока так и не привык к новому долговязому телу. И с разгона полетел в сидевшую напротив двери девчонку.

Всё произошло за пару секунд, показавшихся нам обоим вечностью. Широко распахнутые голубые глаза успели выразить испуг, ещё до того, как я понял, что сейчас произойдёт.

Моя попытка упереться скованными руками в сидушку и не упасть лицом в живот девушке привела к тому, что кандалы скользнули меж её бёдер. Она, ещё не успев вскрикнуть от неожиданности, отпрянула к стене, вжалась в спинку сидения и ещё шире расставила бёдра, чтобы избежать физического контакта со мной.

Благо тюремная форма предполагала брюки для обоих полов, и это уберегло меня от слишком близкого контакта с преступницей. Хотя контакт всё равно случился. Не упав лицом в плоский живот, который сейчас был прикрыт скованными руками, я упал выше, не сумев справиться с инерцией падения. И естественно приземлился щеками в самую упругую и мягкую часть её тела – в роскошную грудь.

Истошный визг раздался молниеносно. Уши заложило, мозги свело и от крика, и от стыда, и, что уж греха таить, от приятного ощущения тепла и мягкости, что после холодной камеры и коридоров тюрьмы, показалось райским блаженством.

– Виноват! – вырвалось у меня, когда вынырнул из грудей и попытался изобразить смущённую улыбку.

Лицо её тут же покраснело ещё больше, хотя я и представить не мог, что такое возможно. Оно почти слилось по цвету с её рубиновыми волосами.

Девушка набрала полные лёгкие кислорода и завизжала ещё сильнее. Крик стал совершенно оглушающим. Подозревал, что женщины умеют так истошно визжать, но никогда до этого с подобным не сталкивался. И только когда вопль достиг запредельной громкости, девчонка дёрнулась, толкнула меня в грудь и попыталась спихнуть с себя, всё ещё продолжая вжиматься в стену, хотя вжиматься было уже некуда.

– Простите, был не прав. К обеду обещаю исправиться, – произнёс, твёрдо вставая на ноги и садясь напротив.

Девушка демонстративно отвернулась, вздёрнув курносый нос и возмущённо пыхтя. А бугай даже бровью не повел, будто ничего и не случилось.

– Расселись и заткнулись, – рявкнул охранник, вошедший следом за мной. – Советую поспать, путь долгий, и развлекать вас никто не станет. Попытаетесь сбежать – вернётесь в тюрьму. Начнёте трындеть – вернётесь в тюрьму. Хоть на миллиметр дёрнетесь… – он многозначительно замолчал.

Заканчивать за ним фразу никто не стал.

Никто не хотел возвращаться в тюрьму.