Самуэль ир'Деспер. Личность героя

Лезть наверх было очень сложно. Детские ручки до содранных ладошек царапала шершавая кора дерева, а деревянный меч так и норовил зацепиться за ветки.

Но Сэмми упрямо полз все выше, пыхтя, краснея от натуги и сдувая с глаз непослушные прядки. Его цель была уже так близка — раскрытое окошко отцовского кабинета совсем рядом с разлапистой лиственницей, по которой и карабкался мальчуган.

Пошатнувшись на самом краю ветки, он перевалился через подоконник и тут же вскочил, проверяя крепко сшитую одежку: мама расстроится, если он снова ее порвет. Лишь убедившись в целостности своего наряда, парнишка со сверкающими от предвкушения глазами огляделся и уверенно прокрался к стоящему в углу доспеху.

Эти латы не были похожи на сверкающие на солнце парадные доспехи папы: все во вмятинах, потертостях и царапинах, они рассказывали юному Десперу истории о сложных битвах и победах, пока он водил неловкими пальчиками по неровностям и шероховатостям металла. Эти истории звучали в его голове надломленным голосом дедушки, унося в мир фантазий.

И вот он уже верхом на верном коне несется сквозь толпу врагов, разя направо и налево сверкающим в лучах солнца мечом ужасных монстров, ловко уклоняется от стрел, молний и магических снарядов! Он мчит вперед, взмывает в небеса на друге-грифоне — нет, драконе!...

Тихий смех деда у входа вырвал Сэмми из фантазий, заставив его пошатнуться на спинке кресла, которое он оседлал в пылу игры и уронить вскинутый вверх меч. Секундой спустя малец полетел вслед за своим игрушечным оружием, больно приложившись об пол.

Резкая боль пронзила ногу от коленки вверх и вниз, в глазах потемнело, но парень тут же вскочил, пытаясь сдержать брызнувшие было слезы.

— Навоевался, великий полководец?

Дед склонил свое широкое морщинистое лицо к парню, вглядываясь в него.

— Прости, деда, — тут же выпалил мальчуган, сдувая прядь с лица. — Со мной все в порядке, видишь?

Для демонстрации он прошелся перед старым рыцарем, почти не хромая — нога еще болела, но уже совсем немного, он мог спокойно это вытерпеть.

— Вот как. Это замечательно, — по-доброму улыбнулся дед и тут же нахмурился, делая строгое выражение лица, которое портили лишь смеющиеся лапки морщин в уголках карих глаз. — А что это ты делаешь в кабинете с утра пораньше, а? Пролез без разрешения отца?

Сэмми тут же уткнулся взглядом в пол, ярко краснея уже от стыда.

— Прости, деда, но папа ведь еще так долго будет спать! — пробурчал мальчишка, ковыряя ковер носком сапога.

— Вообще-то Роб проснулся еще до рассвета и поехал в деревню. Очень уж хотелось ему порадовать своего наследничка, — хитро улыбнувшись, поделился секретом дед и, кряхтя уселся в кресло, оглядываясь на свои старые доспехи в углу. Он хлопнул пару раз по подлокотнику, на который тут же забрался Сэм, и усмехнулся. — Сражал чудовищ, м, Сэм?

— Ага! Деда, а я ведь стану рыцарем, как и ты, когда подрасту, да?! — с надеждой заглянул в глаза старика мальчик.

Старый вояка усмехнулся и потрепал его по голове, не торопясь отвечать.

— Рыцарем хочешь быть, да… Нелегкое это дело, Сэмми. Чтобы быть рыцарем, ты должен четко понимать, для чего тебе дан твой щит и меч. И покуда ты не поймешь этого, ты не станешь им по-настоящему, — задумчиво протянул он наконец и с улыбкой посмотрел на внука. — Для чего меч рыцарю, Сэм?

Мальчик задумался, разглядывая доспехи. Разить чудовищ? Нет, ведь рыцарь — человек чести, а с монстрами может сражаться любой воин. Так для чего же?

— Эх, Сэмми… Я скажу тебе сейчас, но поймешь ты это гораздо позже, — увидев замешательство в глазах внука улыбнулся старик. — Мы носим меч и щит, но лишь для защиты жизни и чести — своей и других. Твой меч — это орудие для сохранения слабых. Мы не посвящаем свои жизни себе, мы преодолеваем возможности человека ради других. Долг рыцаря руководит его жизнью, Сэм, — с какой-то затаенной грустью почти прошептал дед. — Если так велит твой долг, значит ты обязан сделать это. Запомни это, Сэмми: Debes, ergo potes. Должен, значит можешь — и никак иначе.

Мальчик сидел на коленях деда, с широко раскрытыми глазами, каждое слово.

Лишь позже вечером он получит от отца свой первый стальной меч — плохонький, короткий и тупой, предназначенный только для тренировок. Но даже его он никогда не достанет без повода.

И не уберет без чести.