Самый добрый некромант

Глава 1. Запах смерти

Первое, что я почувствовал — запах.

Гнилой.

Тяжёлый.

Так пахнет мясо, которое забыли в холодильнике на неделю.

Я поморщился и попытался перевернуться на бок.

Не получилось.

Тело было тяжёлым. Слишком тяжёлым.

Как будто я лежал в чужой одежде… или в чужой шкуре.

Я открыл глаза.

Потолок был каменный.

С трещинами.

С чёрными следами копоти.

Это было странно.

Последнее, что я помнил — компьютер, кружку холодного кофе и таблицу с метриками.

Я моргнул.

Потолок не исчез.

Я сел.

И сразу понял, что запах идёт не откуда-то из угла.

Он шёл отовсюду.

От пола.

От стен.

От меня.

Я опустил взгляд.

На полу лежал труп.

Потом второй.

Потом третий.

Некоторые были разрезаны.

Некоторые — обуглены.

Некоторые выглядели так, будто их просто высушили изнутри.

Я медленно вдохнул.

Спокойно.

Как на совещании, когда клиент говорит полную чушь.

Паника — плохая стратегия.

Нужно сначала собрать данные.

Факт первый.

Я не дома.

Факт второй.

Это явно не больница.

Факт третий.

Я сижу в центре… магического круга.

Я моргнул.

Да.

Круг.

На полу был выжжен сложный рисунок.

Символы.

Линии.

Пентаграммы.

Всё это было залито засохшей кровью.

Отлично.

Я посмотрел на свои руки.

Они были бледные.

Очень бледные.

С длинными пальцами.

Слишком длинными.

Я медленно повернул ладонь.

На коже были чёрные линии.

Как будто татуировки.

Но они двигались.

Слабо.

Как тонкие черви под кожей.

Я выдохнул.

— Ну конечно, — сказал я вслух.

Голос был не мой.

Ниже.

Хриплее.

С лёгким эхом.

Как будто говорил не один человек.

Я снова оглядел комнату.

Башня.

Судя по всему.

Каменные стены.

Книги.

Столы.

Банки с чем-то, что лучше не рассматривать слишком внимательно.

И…

Я остановился.

В углу стояло зеркало.

Я медленно подошёл.

И посмотрел.

На меня смотрел мужчина.

Худой.

Бледный.

С чёрными глазами.

И с лицом человека, который явно не занимался фитнесом последние лет… никогда.

Я коснулся щеки.

Отражение повторило движение.

— Ладно, — сказал я.

— Значит так.

Я вдохнул.

Выдохнул.

Собрал мысли.

Варианты:

Сон.Психоз.Я умер.

Я посмотрел на трупы.

На магический круг.

На руки.

— Ладно, — сказал я снова.

— Четвёртый вариант.

Я взял книгу со стола.

Кожа.

Тяжёлая.

На обложке был знак.

Череп.

Классика.

Я открыл.

Страницы были исписаны аккуратным почерком.

На незнакомом языке.

Но я его понимал.

Это было странно.

Очень странно.

Я пролистал несколько страниц.

Ритуалы.

Поднятие мёртвых.

Контроль души.

Привязка костей.

Я закрыл книгу.

Поставил обратно.

И посмотрел на круг.

Потом на трупы.

Потом на свои руки.

Иногда реальность объясняется довольно просто.

Я глубоко вдохнул.

— Похоже, — сказал я тихо, — я некромант.

Система молчала.

Мир тоже.

Но почему-то у меня было очень неприятное ощущение, что это только начало.

Некромант.

Я произнёс это слово вслух ещё раз.

— Некромант.

Звучало всё ещё нелепо.

Но вокруг лежали трупы.

А это сильно снижало количество альтернативных объяснений.

Я поднялся с пола.

Тело слушалось нормально.

Чуть тяжелее, чем моё прежнее, но без боли.

Как будто я просто надел чужой костюм.

Костюм из мяса.

Не самая приятная мысль.

Каменный пол был холодный.

И неровный.

Плиты когда-то подгоняли аккуратно, но время и магия сделали своё дело. Между ними шли трещины. В некоторых местах камень был обуглен. В некоторых — расплавлен.

Следы сильного заклинания.

Или нескольких.

Я осторожно перешагнул через ближайший труп.

Мужчина.

Лет сорок.

Короткая борода.

Доспехи.

На груди — герб.

Серебряное солнце.

Я присел рядом.

Разрубленная грудная клетка.

Рана была чистой.

Меч.

Хороший меч.

Я огляделся.

Таких тел было ещё шесть.

Двое у стены.

Один у лестницы.

Ещё трое лежали прямо в центре круга.

Один был буквально обуглен до костей.

Похоже, ритуал закончился… не совсем по плану.

Я встал.

Комната была круглой.

Башня.

Высокий потолок.

Каменные стены уходили вверх метров на десять.

По ним тянулись старые трещины.

Некоторые были забиты металлическими скобами.

Некоторые — залиты чёрным воском.

Или смолой.

Запах в комнате был тяжёлый.

Кровь.

Гниль.

Старая пыль.

И ещё что-то.

Холодное.

Как будто воздух пропустили через кладбище.

Я подошёл к стене.

На ней висела карта.

Большая.

Почти в человеческий рост.

Старый пергамент был натянут на деревянную раму.

Края почернели.

Некоторые места были прожжены.

Но карта всё ещё читалась.

Континент.

Горы.

Реки.

Дороги.

Города.

И королевства.

Надписи были сделаны аккуратной рукой.

Чёрные чернила.

Иногда красные.

Некоторые области были обведены.

Некоторые — зачёркнуты.

Одно королевство было перечёркнуто особенно тщательно.

Я подошёл ближе.

И понял, что читаю текст.

Хотя язык был незнаком.

Название.

Королевство Эстравен.

Город Альдмар.

Долина Ренн.

Я нахмурился.

Эти названия…

Были знакомы.

Но не из жизни.

Из книги.

Я замер.

Нет.

Только не это.

Я снова посмотрел на карту.

Потом на стол.

Потом на банку с чем-то, что когда-то было человеческим пальцем.

Я медленно выдохнул.

— Пожалуйста, только не попаданец.

Вселенная ничего не ответила.

Что, впрочем, было ожидаемо.

Я прошёл дальше.

Следующая комната оказалась библиотекой.

Или тем, что от неё осталось.

Когда-то это было большое помещение.

Книжные шкафы стояли вдоль стен.

Некоторые достигали потолка.

Сейчас половина из них лежала на полу.

Книги были разбросаны.

Некоторые разорваны.

Некоторые обуглены.

Некоторые выглядели так, будто их специально разрезали на части.

На полу лежали кости.

Мелкие.

Тонкие.

Судя по форме — пальцы.

Я решил не уточнять.

Я поднял одну книгу.

Обложка была из тёмной кожи.

Тяжёлая.

На ней был выдавлен символ.

Череп.

С рогами.

Классика.

Я открыл.

Страницы были исписаны аккуратным почерком.

Чёрные чернила.

Иногда красные.

Я ожидал увидеть набор непонятных символов.

Но текст читался.

Словно я знал язык всю жизнь.

Странное чувство.

Как если бы кто-то загрузил словарь прямо в мозг.

Я пролистал несколько страниц.

Ритуалы.

Поднятие мёртвых.

Привязка души.

Контроль костей.

Некоторые записи были снабжены рисунками.

Человеческий скелет.

Магические схемы.

Круги.

Пентаграммы.

Я закрыл книгу.

Поставил обратно.

И оглядел комнату.

Некромант.

Да.

Это начинало сходиться.

На другом конце библиотеки стоял большой письменный стол.

Чёрное дерево.

Толстая столешница.

На ней лежали бумаги.

Чернильницы.

Перья.

Несколько свечей.

Свечи давно погасли.

Но воск ещё пах.

Я подошёл.

И заметил тетрадь.

Толстую.

Кожаную.

Она лежала отдельно.

Как будто её часто открывали.

Я взял её.

Тяжёлая.

Первая страница была чистой.

Вторая — тоже.

На третьей было написано одно слово.

Имя.

Морвейн.

Я закрыл глаза.

Память дёрнулась.

Как плохо настроенный видеоплеер.

Картинки всплывали рывками.

Книга.

Поезд.

Ночь.

Я листаю страницы на телефоне.

Фэнтези.

Дешёвое.

Но довольно увлекательное.

Главный герой — паладин.

Святой меч.

Великое предназначение.

Армия света.

И где-то в середине книги появляется главный злодей.

Некромант.

Разрушитель городов.

Повелитель мёртвых.

Я снова посмотрел на тетрадь.

Морвейн.

Точно.

Так его и звали.

Я медленно сел на стул.

Стул скрипнул.

— Отлично.

Я потер лицо.

— Просто отлично.

Я снова открыл тетрадь.

Следующие страницы были исписаны.

Плотно.

Аккуратно.

Записи.

Исследования.

Ритуалы.

Некоторые строки были зачёркнуты.

Некоторые — переписаны заново.

Я пролистал ещё.

И нашёл рисунок.

Башня.

Круг.

Армия.

Нежить.

Я вспомнил.

В книге Морвейн собирает армию мёртвых.

Нападает на несколько городов.

Сжигает один.

И почти берёт столицу.

Почти.

Потому что потом приходит герой.

Паладин.

И начинается большая война.

Я закрыл тетрадь.

И посмотрел на свои руки.

Чёрные линии под кожей.

Я снова оглянулся на трупы.

Солдаты.

Охотники на магов.

Паладины.

В книге они тоже приходили.

В башню Морвейна.

И почти всегда умирали.

Я медленно выдохнул.

— Плохая новость.

Я в книге.

Я встал.

Подошёл к окну.

Стекла не было.

Только каменная рама.

Снаружи тянулся лес.

Чёрный.

Плотный.

Деревья росли близко друг к другу.

Как будто пытались задушить башню.

Где-то далеко виднелся город.

Небольшой.

Каменные стены.

Крыши.

Дым из труб.

Я попытался вспомнить.

Когда герой приходит в башню?

Середина книги.

Нет.

Чуть позже.

После того, как Морвейн собирает армию нежити.

После того, как он разрушает три города.

После того, как его начинают называть…

Я замер.

— Подожди.

Я медленно повернулся.

Посмотрел на комнату.

На трупы.

На разрушенный магический круг.

На обугленные стены.

На книги, разбросанные по полу.

И вдруг понял одну простую вещь.

Что-то здесь пошло очень не так.

Потому что в книге Морвейн умирал только через три года.

А сейчас его башня выглядит так, будто война уже закончилась.

И проиграл — он.

Я снова посмотрел на трупы.

Семь тел.

Один маг.

Остальные — в доспехах.

Если это была атака…

Она была успешной.

Но тогда возникает другой вопрос.

Очень неприятный.

Если Морвейн проиграл…

То почему я всё ещё жив?

И ещё более неприятный.

Если Морвейн умер…

То в чьём теле я сейчас стою?
Если коротко, ситуация была так себе.

Я стоял в башне некроманта.

В чужом теле.

Среди трупов.

И всё больше склонялся к мысли, что фраза «хуже уже не будет» придумана исключительно для того, чтобы жизнь могла над ней поржать.

Я снова сел за стол.

Стол был тяжёлый, из чёрного дерева, с отполированной до тусклого блеска поверхностью. На краю засохли потёки воска. Рядом лежало несколько перьев, чернильница, нож для вскрытия писем и стопка исписанных листов. Всё это выглядело не как логово безумного мага, а как кабинет человека, который много работает и мало спит.

Неприятное наблюдение.

Безумный злодей — это просто.

У него мотивация одна: быть злым.

С системным человеком сложнее. Такой обычно действительно что-то строит.

Передо мной лежала тетрадь.

Кожаная.

Толстая.

С потемневшими от времени краями.

На первой странице — имя.

Морвейн.

Я провёл пальцем по буквам.

И память снова дёрнулась.

Не плавно.

Рывком.

Как если бы кто-то ткнул иглой в давно забытый файл.

Ночь. Поезд. Верхняя полка. Пахнет чаем из пакетика, железной пылью и чужими носками. За окном темнота, в которой иногда вспыхивают жёлтые квадраты станций. Телефон светит в лицо. Я листаю какую-то фэнтезийную новеллу, чтобы не думать о работе, о дедлайне, о клиенте, который в десятый раз хочет «просто чуть-чуть переделать всю стратегию».

Там был герой.

Паладин.

Очень правильный.

Очень благородный.

Очень утомительный.

И там был злодей.

Некромант Морвейн.

Тоже, по правде говоря, довольно шаблонный.

Сжигает города. Поднимает мёртвых. Толкает длинные речи. Умирает красиво.

Я тогда ещё подумал, что автор как-то лениво с ним поработал. Слишком удобный злодей. Такой нужен не потому, что интересен, а потому, что герою надо кого-то эффектно победить.

И вот теперь выяснилось, что этот «удобный злодей» — я.

Жизнь обладала странным чувством юмора.

Я открыл тетрадь.

Страницы были исписаны аккуратным почерком. Не размашистым и не нервным. Ровные строки, чёткие заголовки, пометки на полях. Иногда чёрными чернилами, иногда красными. У Морвейна был почерк человека, который уважает структуру.

Плохо.

Такие люди редко умирают просто потому, что решили «ха-ха, а не поднять ли мне армию скелетов».

Первые записи были почти техническими.

«Связка бедренной кости и шейных позвонков нестабильна без дополнительной фиксации».

«Поднятие одного скелета требует в три раза меньше энергии, чем поддержание свежего тела».

«Ошибка не в ритуале оживления, а в качестве материала. Гнилые мышцы бесполезны».

Я медленно перелистнул страницу.

Да уж.

Если кто-то и относился к некромантии как к науке, то вот он.

Дальше шли таблицы.

Самые настоящие таблицы.

Количество тел.

Время распада.

Расход магической энергии.

Погодные условия.

Я даже невольно уважительно хмыкнул.

— Ну хоть один человек в этом мире понимает ценность нормального учёта.

Комната, разумеется, не оценила шутку.

Я продолжил читать.

Постепенно записи менялись. Магия оставалась, но к ней добавлялось другое: снабжение, маршруты, города, численность, запасы железа, зерна, соли. Несколько страниц были посвящены дорогам между северными баронствами. Ещё несколько — состоянию гарнизонов на границе. Где-то Морвейн отмечал, какие деревни можно запугать, какие — подкупить, какие проще обойти. На карте, вложенной между страницами, красными значками были отмечены склады, монастыри, сторожевые башни и брод через реку.

Я нахмурился.

В книге этого не было.

Там всё выглядело просто.

Некромант захотел власти.

Собрал нежить.

Напал.

Получил по зубам от героя.

Конец эпизода.

А здесь передо мной лежали записи не безумца, а стратега. Холодного, методичного, внимательного к деталям. Человека, который планировал не «ужаснуть мир», а провести полноценную кампанию.

Я откинулся на спинку стула.

И это меняло дело.

Потому что если реальный Морвейн был умнее книжного, то и книжный сюжет становился ещё менее надёжной опорой.

Я встал и прошёлся по комнате.

Кабинет переходил в библиотеку почти без границы — просто дальше стены смыкались плотнее, полки становились выше, а столов больше. На одних лежали раскрытые книги, на других — инструменты. Металлические циркули. Стеклянные трубки. Тигли. Ножи. Сушёные травы. Мешочки с порошками. В углу стоял анатомический манекен из костей какого-то крупного животного. Похоже, лошадь. Или что-то очень похожее на лошадь, но с лишними суставами.

В свете серого дня всё это выглядело особенно неприятно. Не потому что страшно. Потому что обыденно. Здесь жили и работали. Здесь не устраивали театральную тьму ради атмосферы. Здесь просто занимались своим делом.

В узких окнах свистел ветер.

Башня стояла на скале. Я уже видел это из окна, но теперь подошёл ближе и рассмотрел лучше. Ниже тянулся лес — тёмный, хвойный, плотный. Между деревьями серели полосы снега. Дальше виднелась дорога, совсем тонкая с такой высоты. Ещё дальше — город. Каменные стены, кривые крыши, дым из труб. По эту сторону башни шёл обрыв, по ту — холм с остатками старой стены, словно когда-то тут был замок или маленькая крепость, а башня пережила всё остальное.

Место Морвейн выбрал правильно.

Труднодоступно.

Обзор хороший.

До города недалеко.

Для человека, которого корона объявила чудовищем, весьма рационально.

Я снова вернулся к тетради и принялся листать дальше, уже внимательнее. В какой-то момент заметил, что страницы стали менее аккуратными. Строки местами уезжали вниз, красных пометок становилось больше, на полях появлялись знаки, похожие на предупреждения.

И наконец я наткнулся на первую запись, которая была не про магию и не про войну.

«Если кто-то читает это после моей смерти, значит план провалился».

Я замер.

А потом медленно сел обратно.

Вот теперь началось интересное.

Я наклонился ближе.

Следующая строка:

«Паладин всё равно придёт».

Я перечитал.

Потом ещё раз.

Слово «всё равно» мне очень не понравилось.

Я перевернул страницу.

«Он всегда приходит».

Тишина в комнате вдруг стала заметнее. Где-то наверху скрипнула балка. Ветер протянул по камню холодный шорох.

Я уставился на эти строчки.

Всегда?

Слово было простым, но за ним сразу вставал очень неприятный набор вариантов.

Либо Морвейн сошёл с ума.

Либо видел пророчества.

Либо происходило что-то, о чём в книге не сказали ни слова.

Следующая запись была ещё хуже.

«Я видел это во сне. Снова и снова. Он поднимается по лестнице. Свет меча режет тьму. Я умираю у окна».

Я автоматически поднял голову.

Отсюда действительно было видно лестницу — каменную, закрученную, уходящую наверх вдоль внутренней стены.

И окно тоже было.

Высокое.

Узкое.

Серое.

Я вспомнил сцену из книги.

Паладин поднимается по башне. Вокруг трупы, огонь, магия. Морвейн ждёт на верхнем этаже и говорит что-то пафосное про слабость людей и бессмертие смерти. Потом герой отвечает ещё более пафосно. Потом меч светится, зло умирает, читатель должен радоваться.

Я тогда ещё фыркнул на этом месте.

Слишком картонно.

Слишком удобно.

Теперь было уже не смешно.

Я перевернул страницу.

«Каждый раз одинаково».

Следующая:

«Я пытался изменить маршрут армии».

Ещё одна:

«Я не трогал Альдмар».

Ещё:

«Я не поднимал мёртвых в долине Ренн».

Я листал быстрее.

«Я отказался от первого ритуала».

«Я ждал».

«Я скрывался».

«Я предложил переговоры».

«Итог не изменился».

У меня внутри медленно собиралось ледяное понимание.

Морвейн не просто что-то предвидел.

Он, похоже, уже проходил это.

Не один раз.

Я остановился на странице, где почерк стал особенно неровным.

«История возвращает всё на место».

Я перечитал ещё раз.

Фраза была безумной.

Но вокруг меня вообще-то стояла башня некроманта, а на полу лежали трупы, так что порог того, что я готов считать безумным, заметно снизился.

Я встал и прошёлся между телами, машинально разглядывая комнату уже под новым углом.

Если Морвейн действительно пытался менять события, но всё возвращалось к прежнему… значит, мир книги — не просто мир. Это механизм. Сюжетная колея. Рельсы. Можно дёргаться, можно метаться, можно принимать другие решения, но поезд всё равно приходит на ту же станцию.

Неприятная модель.

Но понятная.

Почти как в бизнесе, где все хотят роста, но продолжают жить внутри системы, которая стабильно производит убыток. Люди меняют баннеры, тексты, подрядчиков, но не меняют саму механику. Итог один и тот же. Красиво оформленный провал.

Я хмыкнул.

Даже в другом мире я умудрился попасть в системную ловушку.

Вернувшись к столу, я нашёл ту запись, которую искал неосознанно.

«Если я не могу изменить историю изнутри, я должен выйти из неё».

Подчёркнуто.

Дважды.

Ниже была схема магического круга. Очень знакомого магического круга. Того самого, в центре которого я и очнулся.

По краям шли символы, которых я пока не понимал. Внутри — переплетённые линии, похожие одновременно на письмена и на математическую диаграмму. В нескольких местах Морвейн оставил пометки.

«Якорь памяти».

«Пустой сосуд».

«Сторонний наблюдатель».

Я медленно опустил взгляд на свои руки.

Бледная кожа.

Чёрные жилки магии под ней.

Чужие пальцы.

Чужое тело.

Чужая жизнь.

— Скотина ты расчётливая, Морвейн, — тихо сказал я.

Похоже, он не просто хотел спастись.

Он хотел подменить игрока.

Вытащить из-за пределов истории кого-то, кто не связан с местными правилами.

Кого-то, кто не будет автоматически думать так, как думает книжный злодей.

И этим кем-то оказался я.

Очень сомнительная честь.

Я снова сел и начал вспоминать книгу уже по-настоящему, а не обрывками.

Главный герой — паладин из южного ордена. Имя… Арен? Арден? Нет, Элиар. Точно. Элиар Валлен. Сын мелкого рыцаря, носитель древнего дара, свет, надежда, всё как полагается. Сначала он спасает деревню. Потом получает меч. Потом собирает спутников. Магичку. Разбойника. Жрицу. Потом выясняется, что королевство разложилось изнутри. Что знать продажна. Что церковь скрывает правду. Но это, конечно, не мешает всем считать самым большим злом именно некроманта.

Морвейн в книге был удобным первым настоящим монстром. Тем, на ком герой доказывает, что он уже не мальчик. Что он может не только спасать кошек и деревни, но и рубить великое зло.

Вроде бы после победы над Морвейном Элиар получает признание короля. Или церкви. Или обоих. Потом идёт дальше и уже там сталкивается с настоящим кошмаром.

Я нахмурился.

Если я помню правильно, до смерти Морвейна оставалось ещё довольно много времени. Несколько сюжетных арок точно. А сейчас башня выглядела так, будто бой уже произошёл.

Либо я ошибся с моментом.

Либо сюжет съехал.

Либо Морвейн своим ритуалом уже всё поломал.

Я снова подошёл к окну.

Снаружи день клонился к вечеру. Свет стал холоднее. Лес внизу темнел, тени между деревьями сливались в сплошную массу. Вдалеке по дороге двигалось что-то маленькое. Телега. Или отряд всадников. С такой высоты не разобрать.

Если паладин уже был здесь, то где он теперь?

Почему не добил?

Почему не сжёг башню?

Почему не забрал книги?

Герой книги был не идиотом. Наивным, да. Пафосным, бесконечно. Но не идиотом. Если бы он убил некроманта, он бы не ушёл, оставив всё вот так.

Я медленно повернулся к кругу на полу.

Линии магии были выжжены глубоко в камне. В некоторых местах кровь засохла почти чёрной коркой. У внешнего контура лежал труп в сером плаще — похоже, маг. Его лицо было искривлено, пальцы сведены судорогой, на шее висел амулет в виде солнца.

Значит, сюда пришли не грабители.

Охотники на тёмную магию.

Или церковники.

Или люди героя.

Но бой оборвался странно. Без окончательной точки.

Я присел на корточки рядом с трупом и вдруг ощутил что-то странное. Словно под кожей в ладони пробежал холодный ток. Не боль. Не тепло. Просто ощущение чужого присутствия. Будто тело само знало, что делать.

Я машинально протянул руку к мёртвому магу.

Чёрные линии на запястье слабо засветились.

Над трупом дрогнула тонкая серая нить.

Я резко отдёрнул руку.

Нить тут же исчезла.

— Вот только этого мне не хватало.

Несколько секунд я смотрел на тело.

Потом на свою ладонь.

Потом снова на тело.

Логика подсказывала, что проверять незнакомую некромантию на свежих трупах — плохая идея.

Любопытство подсказывало, что без понимания своих возможностей я сдохну ещё быстрее.

Любопытство победило. Как обычно.

Я вдохнул, выдохнул и снова вытянул руку. На этот раз осторожнее. Не «поднять», не «оживить», а просто почувствовать.

Внутри ладони будто открылся второй слой восприятия. Мир не изменился внешне, но под обычной картинкой проступило что-то ещё: слабые тени, остатки тепла, тонкие нити, уходящие из мёртвых тел в пол, в воздух, в круг. Как будто после боя здесь остались незримые куски энергии, и моё тело видело их так же естественно, как глаза видят свет.

Я задержал дыхание.

От трупа мага тянулась едва заметная серебристая полоска, почти уже угасшая.

От двух обугленных солдат — ничего.

А вот от круга в центре комнаты шёл тёмный, плотный след. Он упирался не в пол и не в стены.

Он уходил вверх.

Я медленно поднял голову.

Наверх.

По лестнице.

На верхние этажи башни.

Очень интересно.

Я убрал руку. Видение исчезло.

Значит, наверху что-то осталось.

Или кто-то.

Я посмотрел на лестницу.

Потом на окно.

Снаружи стремительно темнело. Серый свет проваливался в синий. Скоро в башне станет совсем мрачно. Несколько свечей на столе я уже видел, но света от них будет немного.

Нормальный человек в такой ситуации сделал бы три вещи: запер дверь, нашёл еду и лёг спать до утра.

Но у нормального человека не было бы шанса умереть по сценарию дешёвой фэнтези-книги.

Я взял со стола подсвечник, выбрал целую свечу, зажёг её от ещё тлеющего уголька в жаровне и медленно повернулся к лестнице.

Ветер протянул по камню холодный вздох.

Сверху было тихо.

Слишком тихо.

И вот это мне не понравилось больше всего.

Потому что в таких историях, если на верхнем этаже башни слишком тихо, значит там либо ответы, либо новая проблема.

А обычно — и то и другое сразу.