Самый добрый волк

Двадцать восемь миллионов за ночь с тобой

Рада

    Кого носит в лес за ягодами после работы? Только самых отчаянных, храбрых и нищих. Я, скорее, последний вариант.

Мне вот деньги позарез нужны!

 Ситуация у меня не очень хорошая. Отец погиб четыре года назад в лесу. Несчастный случай, а тело так и не нашли. Не суть, мать быстро замуж выскочила…

Так, не с того начала, она мне не мать. Отец женился на ней, когда мне было четырнадцать лет. Моя родная мама тоже умерла, от рака. Но этого я не помню.

В итоге, что я имею?

Живу с чужими людьми. Отцовский дом только одной частью на меня переписан, и я по каким-то непонятным причинам должна платить отчиму за то, что живу в своём доме.

Люди агрессивные, ненормальные, и я их откровенно побаиваюсь. Пока нет возможности уехать из деревни в город, но я уже настроена позитивно. Раз осень, собираю ягоды, сдаю… Отчиму…

Иногда ему, иногда сама. Коплю деньги, чтобы уехать и хотя бы комнату в городе снять на первое время.

Вот такая печальная история, но бывает хуже. Когда в лесу заблудилась, а уже вечер.

Не везёт мне во всём. И куда бы я ни сунулась, везде засада.

Пособирала брусники!

Заблудилась. Испугалась не на шутку.

    Осень выдалась холодной. В приглушенном свете сумерек из моего рта валил пар, морозец будет. И вроде я была одета достаточно тепло, но продрогла до костей. Слетали с деревьев золотые листья, укрывали дорожки. Сосны качали ветвями на промозглом ветру.

Глазом не успела моргнуть, как деревья потеряли краски, и теперь берёзу от осины не отличить. Лиственных деревьев совсем мало, а ели создавали мрак и пугающую глубину в чаще.

Определяла направление по веткам деревьев. Под ногами хоть и узкая, но тропинка, значит, недалеко люди.

 Облегчённо вздохнула, когда увидела поваленную старую ель. На ней мох, как густой мех, кустики за лето наросли. Корни выкорчеванные зловеще торчали вверх. С них свисала сухая трава.

Вроде выбралась.

Эту местность я знала, здесь в одну сторону посёлок, а если пойти на восток, то там моя деревня. Километров пятнадцать, двадцать… Ночью, по лесу… Как угораздило, сама не понимала.

Но с пути я не собьюсь теперь. Чтобы по тайге не ходить, выберусь на дорогу.

Хотя где безопаснее одинокой девушке, в лесу или на трассе, вопрос спорный.

По дороге удобнее, поэтому выскочила радостная к скалам.

     Последние лучи солнца скользили по темнеющему небу. Закатывался за горизонт кровавый шар древнего светила, заливая весь мир горячим алым светом. На поверхности лесного озера появилась вначале дорожка, а потом водная рябь окрасилась огненными разливами, как темной лавой.

 Весь мир становился тёмным!

И если смотреть со скалы вниз, то лес казался мехом гигантского чёрного зверя, а озеро глазом, сверкающим кровавым светом.

На краю обрыва стоял голый мужчина.

У меня ступор.

Минус на улице, а ему хоть бы что.

 Он смотрел заворожённо на бесподобный закат, раскинув руки в стороны.

— Представь, что сто лет назад на этом же месте стоял какой-нибудь сильнейший из мужчин со своими сыновьями и смотрел на это же солнце. Только вот закат был другой, и я был другим!

Наркоман или алкоголик. Потому что голый, потому что орал дурным голосом.

Надо было уходить…

Только вот я боялась двигаться. У меня резиновые сапоги на четыре размера больше. Отчим одолжил, и костюм его. Я назад, конечно, пятилась, но если мужик вздумает догнать, он это сделает.

— Что молчишь? — повернулся ко мне незнакомец.

    Густые волосы отросшими смолистыми прядями падали на лицо. И чёрная бородка негустая. Мне он показался симпатичным и молодым. Тело у него тренированное и мускулистое, плечи широкие и бёдра узкие. Красиво, если честно… Но не в тему.

Он высокий, сильный…

Я дала драпу со скалы к темному лесу.

    Что-то невезуха сплошная в жизни. Хотела ягод насобирать, чтобы сдать и подработать. Но пока бежала, корзину обронила, и рюкзак для сбора ягод за спиной тоже надо было скинуть, но жалко до боли в сердце. После работы же собирала, столько времени и сил потратила.

Но смысл в этих деньгах, если меня не будет?

 В момент, когда я неслась как оголтелая, не разбирая дороги, мне хотелось только выжить.

Умереть от рук маньяка совсем не хотела.

У меня такие планы!

Насобирать ягод, сдать, деньги получить на билет в один конец, куда-нибудь в крупный город и свалить из своей помойки, в которой живу.

Осталось только из леса выбраться и желательно живой.

    Между стволов деревьев, перепрыгивая через коряги, что таяли в темноте...  Вдруг споткнулась и носом в ледяную топь упала.

Темень кругом, пришлось изогнуться, чтобы приподнять голову над поверхностью  болота. Руками опереться не на что, они сразу уходили в холодную жижу. Я вроде на ноги встать решила, тут-то меня и засосало.

Голый мужчина в лесу в минус ночью показался не такой уж и страшной перспективой.

Вдруг нудист, спортсмен?

А я его так неласково в своих мыслях.

 Тонула…

— Помогите!!! — закричала во всё горло.

Рыдала, потому что рюкзак моментально в топь ушёл. Сапоги отчима тоже, и его охотничий костюм промок моментально.

Успела ли я испугаться?

Даже сама не поняла. В голове масса мыслей, я пыталась выбраться. Ещё решала, нужно ли одежду спасать…

— Глупая человечишка, — меня вытащила сильная рука на кочки.

Не волочил меня незнакомец, а поднял над водой. С точки зрения физики, он не мог этого сделать,  поэтому я наконец-то испугалась сильно и начала драться. Он отступил, оставив меня стоять на твёрдой земле.

Ничего не видела. Темно стало, хоть глаз выколи. Мокрые и холодные носки  жгли ноги. Сапоги тю-тю, отчим меня убьёт за них.

    Я панически вытирала лицо от грязи, оглядывалась по сторонам в поисках своего спасителя.

Этот странный тип исчез.

Тяжело дыша, щурилась во тьму и тихо плакала. Всхлипывала, прислушивалась чутко. Где-то шагах в двадцати, хрустели ветки.

— Ты меня не бойся, — сказал мужчина. — Я тебя не съем, не изнасилую и, вообще, я самый добрый волк на свете.

— Волк? — заныла, стараясь справиться со стуком зубов. Холод был зверский. — Это как?

— Ты любишь оборотней?

Я содрогнулась всем телом, и сердце замерло, а потом бешено забилось. Перестала издавать звуки, напряглась всем продрогшим телом.

— Обожаю, — ехидно прошептала я, пытаясь высмотреть его в темноте.

— Тогда сюда иди, а то замёрзнешь.

Полыхнул костёр.  Осветил мрачные силуэты деревьев, крохотную опушку. Спасительный оранжевый свет. Спотыкаясь, почти наощупь я невольно двинулась к нему.

Незнакомец стоял у огня, подливая жидкость в пламя из пластиковой бутылки, и костёр разгорался сильнее. Мужчина успел накинуть чёрное пальто по колено. Прямо на голое тело.

Сложил какие-то вещи у костра.

И мне показалось, что это сон! Страх пропал, только холодно.

— Так ты оборотень? — усмехнулась я, подходя ближе.

Зубы стучали от холода, и тело даже немного болело от сильного напряжения.

Он сел на землю, сложенные чёрные вещи положил между своих ног и похлопал по ним.

— Раздевайся и садись, буду тебя греть, — улыбнулся.

У него красивые губы. Светотень так легла, что парень… молодой мужчина казался нарисованным.

Я не ошиблась, он интересный и симпатичный. И если это сон…

А ощущение усиливалось!

То бояться незнакомца смысла не было.

    Прокатилась взглядом по его сильным волосатым ногам, по кубикам пресса на животе, одно мгновение уделила члену, выше взглядом прошлась. Торс у него красивый, не перекачанный, не тяжёлый, не юношеский, но и не заматеревший, а такой как надо.

Он мне нравился. Вот если убрать задний план, так сказать декорации, и переместить нас ко мне в комнату, то я бы точно полезла знакомиться ближе. Но в лесу с тронутым на голову незнакомцем…  Не обязательно садиться к молодому мужчине, можно самостоятельно согреться.

— Ты разденься, в мокрой одежде очень тяжело согреваться. И воняешь жестоко, — он смешно наморщил нос.

— Это моего отчима костюм, — усмехнулась я.

Вначале сняла куртку. Она действительно пропахла водкой, чесноком, табачным дымом и рыбой. Дальше шла моя старая водолазка в десяти местах заштопанная. Её я сняла и проследила за реакцией мужчины.

А он смотрел на меня с улыбкой. Странный такой, вроде совсем одинокий…  В его светлых глазах отражалось пламя. И брови встали «домиком», отчего мужчина приобрел ещё более несчастный вид.

Я вылезала из мокрых и грязных штанов. Вещи кинула у костра. Вытирала лицо, тёрла ладони.

    За бельишко было стыдно, у меня денег не было на новое. Хотя хорошую фигуру старым бельишком не испортишь. У меня грудь красивая, бедра упругие и талия очень тонкая. Только вот я исхудала сильно в последнее время, так что рёбрышки торчали и живот впал. И ноги длинные от худобы не такими стройными казались.

У костра негде было сесть. Только земля холодная. А этот незнакомец мне такое место приготовил…

Набравшись смелости, я затаила дыхание и подошла к мужчине, отвернулась, медленно присев.

Как в кресло забралась между его ног, стараясь не думать, что он голый, поэтому не прижималась. Как на подлокотники положила руки на волосатые колени и блаженно выдохнула, оказавшись в его сени.

Он был горячим!

Невероятно приятным, потому что пах хвойным парфюмом. Таким сильным…

— Так ты оборотень?

Я осоловела от тепла и приятных ощущений удобства. И хотя в спину упёрся твёрдый член, я нисколько не обиделась и вовсе не испугалась.

С сексом у меня нет проблем. Нет секса, нет проблем.

— Я – оборотень, — хрипло и тихо ответил он, — Самый настоящий. Такой большой и чёрный. У меня есть клыки и хвост. А ещё я колдун.

— Серьёзно? — усмехнулась я, кинула взгляд через плечо, прищурила на него глаза.

Какой же он!

Да он обалденно привлекательный!

И такой печальный, ну совсем сиротка.

— Наколдуй мне двадцать миллионов, — посмеялась тихо.

— Это неинтересно, — нахмурился мужчина, зажимая меня своими коленями, отчего стало ещё теплее, и казалось, даже воздух рядом с ним нагревался и, попадая в мой нос, согревал лёгкие.   Он опустил глаза.

    Почувствовала, как он касается моей спины. Пальцем аккуратно водит по наколке. Было небольно. Уже очень давно небольно. Это шрамы после аварии,  спрятанные под рисунком крыльев. Красиво, кстати, получилось. Мне когда очень грустно, я до пояса раздеваюсь и смотрю на свою спину в зеркало.

Крылья.

Я подрагивала от прикосновений мужчины. Трепет охватывал меня с головы до ног . Опустила голову и глаза прикрыла, чтобы успеть насладиться этим мгновением.

— Откуда у тебя это?  — еле слышно спросил он.

— С отцом попала в аварию четыре года назад. Папа пошёл людей звать и пропал в лесу. Так мне сказали, — ответила я.

— Шрамы после аварии остались?

Хотела отпрянуть и прикрыть спину, но он не дал. Натянул пальто к своим ногам. Я оказалась, как в палатке с подогревом.

    Дышал мне в затылок. Аккуратно, словно я хрустальная, обхватил ладонями мои острые плечи и потянул на себя. Я податливо легла спиной на его грудь. Казалось, «крылья» отреагировали на прикосновение. Впервые такое, чтобы моё шрамирование так реагировало на внешние раздражители. Татуха работала как грелка.

— Да, после аварии. Я память потеряла. Отца даже не помню. Как назло, мачеха психанула и все фотки наши сожгла.

— Меня запомни, — чарующе шептал незнакомец.

Мне так легко рядом с ним…

Я что, пьянела?

Натурально!

От его аромата, от его жара… И стало как-то обидно, что он не пристаёт. Орган стоял, а мужчина не двигался.

Поэтому я сама потёрла ладонями его волосатые колени и шепотом спросила:

— А что для колдуна интересно?

— Переноситься в пространстве, — ответил он и опустил голову. За подбородок меня потянул, чтобы было удобно поцеловать в лоб.

— Хорошо, — разомлела я. — Перенеси меня в мою кроватку, чтобы не идти домой.  А ягод три корзины мне можешь наколдовать?

— Зачем тебе ягоды, воробушек? – хрипло поинтересовался он, и наконец-то похоть появилась в улыбке.

— Мне деньги нужны, — ответила ему, немного съехала вниз по волосатому крепкому торсу, чтобы смотреть на него снизу вверх.

— Двадцать миллионов хватит?

— Давай!

Мы тихо посмеялись.

Оборотень пошарил в карманах пальто, извлёк пачку сигарет. Прикурил, выпуская сизый дым вверх, и я видела его подбородок в чернильной бороде и касалась его. Видела, как он усмехается.

— А что мне за это будет? — лукаво прошептал он, и взгляд голубой пристально изучал меня.

Я точно знала, что у него голубые глаза, хотя темнота и оранжевый танцующий костёр искажали краски мира.

Устроил меня удобнее, я на нём расслабленно развалилась.

— Ты же оборотень, а я человек, — заискивающе усмехнулась. — Неужели ты чего-то можешь от меня хотеть?

— «Не вижу». Теперь сложно что-либо «увидеть», — загадочно ответил он. — Оборотни не должны спать с людьми. Но меня ждёт такая отвратительная миссия, что ты кажешься самым прекрасным мгновением  в моей проклятой жизни.

— Что тебя ждёт? — участливо поинтересовалась я.

— Я либо никогда не вернусь, либо только через пять лет, — печально ответил оборотень.

— В тюрьму что ли? — насторожилась я.

— Вроде того, — усмехнулся он. — Жалко, что ты даже не Дамка.

— Что за Дамка? Ты шулер?  — продолжила  разговор.

— Теперь игрок.

Он нахмурился, предложил мне покурить. Я вообще-то не курю вовсе, но в такой момент не хотела ему отказывать. У него пальцы изящные, музыкальные. Ногти длинные ухоженные.

— Ты музыкант?

— Играю на гитаре.

Я втянула горький дым и поморщилась.

— Гадость, как вообще можно курить? —  помахала рукой перед своим лицом.

Он смеялся, и приятно вибрировал широкий торс на моей спине. Крылья стала чувствовать сильно. Ещё немного и расправлю. Ну, так казалось.

— Брошу скоро, — пообещал мой собеседник.

— В тюрьме можно курить.

— Не думаю, что в моей можно будет.

— Хочешь, я буду писать тебе письма? — я водила пальчиком по его колену, спускаясь по бедру ниже.

Мы замолчали. Окурок улетел в костёр.

 — А ты, маленькая заблудшая девчонка, ты что это пристаёшь? Секса захотела?

Я с улыбкой на губах задумалась.

Вот мужчина. Жизнь мне спас, представился оборотнем, значит с юморком. В тюрьму сядет. Пусть бы у него хорошие воспоминания остались. И у меня заодно.

Без презерватива?

Я вроде не больная. Пальто у него из дорогих... Наверно, тоже здоров. Богатые люди следят за здоровьем. Я не ошибаюсь?

Все мысли начинали путаться и пропадать в мороке тумана, что заполнял мою голову.

Я одну руку подняла вверх и запустила в шевелюру незнакомца.

А она густющая! Я таких волос… На Тузике шерсть такая зимой. От прикосновений к настоящему меху по телу пробежали мурашки, под тонким лифчиком напряглись соски, и мужские пальцы опытно начали их сквозь ткань покручивать. Не грубо, не сильно. Он себя вёл со мной предельно нежно.

Моментально налилось лоно желанием, и я даже простонала. Прикрыв глаза, захмелела от каких-то невиданных ласк. Вроде лес, вроде холодно… где-то там холодно,  а меня в пот от возбуждения и вожделения кидало.

Колючие поцелуи на моей шее, я выгнулась. Медленно сменила позу. Оторвалась от его торса. Плавно подалась вперёд, не забыв погладить его шерстяные ноги. Встала на четвереньки. Чуть прогнулась.

Он двинулся следом за мной, укрыл сверху, проезжая по спине, шее поцелуями. Отодвинул трусики в сторону…

Я замерла, глядя в костёр. А потом и вовсе глаза закрыла, почувствовав сильное давление в лоне. Член  медленно вошёл, заполняя меня и даря чувство восторга.

— Класс, — простонала я, прогибаясь под него ещё сильнее. Два года никого во мне не было. Я, похоже, уже и затянулась обратно.

— Какая ты…, — задыхался он, пытаясь и войти, и покрыть моё тело поцелуями… — Ты горячая…  Сочная, — стонал любовник, прижимая меня к себе.

— О-о-о — ныла я, когда он вошёл на всю длину.

Я охнула.

До чего ж большой!

Из глаз полились слёзы. Собрала в кулаки холодную хвою с земли. И то, что кололо ладошки, ничто по сравнению с тем, каким оказалось плавное, но очень глубокое и от этого болезненное проникновение.

Он замер.

Сам хотел продышаться, потому что возбудился сильно и мог кончить в любой момент. Дал тем самым мне привыкнуть к такому размеру.

Я, насаженная на мужской орган, дышала отрывисто, тихо скуля. Слёзы падали на землю. Желание пробудилось зверское, и я повиляла бёдрами, требуя движения.

Плавно вышел из меня, сделал толчок.

Вскрикнула, поймав звук его рваного дыхания.

Его твёрдые руки на моих бёдрах. Большие пальцы скользили от ягодиц к талии…

Я так ярко его чувствовала! Каждое его прикосновение!

Набирал скорость. Входил быстро, отчего одеревенело всё внутри. Мне было больно и невероятно сладко. Я текла по нему, я не могла поверить, что секс в такой «собачьей» позе может дарить столько сладости.

Пропадал лес, пропадал костёр. Всё терялось в пелене слёз. И я, не стесняясь, закричала, не выдерживая такого напора. Но сквозь весь восторг происходящего хотела его обнимать.

Он словно понял моё желание и вышел. Я быстро села, чтобы сделать передышку.

Вспотела, задохнулась.  Сняла трусики, уставилась на смуглый член, поблёскивающий смазкой в свете костра.

— Эстетичненько, — тяжело усмехнулась я и подняла взгляд…

У незнакомца горели синим светом глаза, волосы стояли дыбом.

Я, открыв рот, поползла спиной к костру, но оборотень ухватил меня за ногу

— Страшный? — он усмехнулся… А во рту клыки! — Куда? Сгоришь!

 Кинул своё пальто под меня. Я упала на спину, руками упёрлась в его волосатую грудь, когда он навалился.

— Этого не может быть, — отчаянно прошептала я, задыхаясь от испуга.

— Я же говорил, что самый добрый волк на свете, — улыбнулся он, пряча свои острые зубы. Наклонился за поцелуем. Медленно, давая мне опомниться. Пьянил, дурманил. Волосы чернильные щекотали моё лицо.  — Ты что? Не веришь мне?

Оборотень подмял меня под себя и, с силой раздвинув ноги, вошёл. Двигался совсем медленно и не входил полностью, отчего стало так томительно, туго что ли.

Наши губы замерли в сантиметре друг от друга. У него было жаркое дыхание с запахом горького курева и такой же горькой хвои. Мне неожиданно понравился этот запах.

Прикрыла глаза и понюхала его щёку. Если хорошенько принюхаться, то хвоя вовсе не горькая,  имеет сладковатый оттенок.

Сон…

Это точно странный сон! Мне приснился оборотень, и я с ним занимаюсь любовью.

А во сне я могу всё.

— Дрёма не проснулся, — шептал самый добрый волк на свете  в моё ухо, продолжая занимать меня любовью.

— Кто он такой? — усмехнулась я, трогая пальцем его серьёзные нахмуренные брови. Балдела, как заботливо он подсунул свою горячую руку мне под спину. Как встрепенулись шрамы, и обожгли меня крылья из чернил.

И это было невероятно!

 Обхватила любовника ногами, закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на самом крутом сексе в своей жизни.

— Мой волк, — мужчина целовал меня в висок и в щёку. — Я же оборотень. И человек и зверь.

— Хорошо, что он не проснулся, а то я бы испугалась.

— Плохо, что он не проснулся, — в его глазах застыли слёзы. — Это значит, что ты из Спящего племени, а мне уходить надо. Не жди меня.

Поцелуи на моём лице стали неистовыми, тело его сильное покрывалось потом и напрягалось, приобретая невероятную твёрдость.

— Уже начала не ждать, — я захлёбывалась в страсти. — Ещё, ещё!

Какой мужчина!

Какие ощущения!

Я сама оторвала бёдра от его пальто, и оборотень тут же подложил мне под попу свою широкую ладонь, помогая биться ему навстречу.

 А целоваться с его мягким ртом одно удовольствие. Я покусывала его губы, вылизывала их, сосала.

И кончала под горячим мужчиной с криками и слезами.

Невероятно!

Невозможно!

Столько любви, столько страсти… Про любовь я, наверно, поспешила, но в этот момент я отдавалась от желания, от внезапной любви…

Приблизительно так, я же должна оправдать распутное поведение, которое мне не свойственно.

— Я тебе ещё… — он задыхался, упёрся лбом в мои груди, — миллионов восемь подкину, только останься до утра.

— Глупенький Дрёма, — тяжело посмеялась  и начала  ласкать, гладить и нежить его широкие смуглые плечи.  — не нужны мне деньги. Давай дальше, я очень хочу.

Я куда-то падала, текла вместе с соком любви. Меня уносило в синеву его глаз, которые продолжали гореть, хотя костёр уже потух.

— Хочу тебя одного…

Глубже!

 Жарче!

 Я сверху, я с боку, опять на четвереньках. Забралась на него, и горячие ладони захватили мои груди.

 Так устала, что всё перед глазами закрутилось.

Звенел будильник.

Я проснулась, резко сев на кровати.

****

В комнате было холодно, и я прикрылась одеялом. На ощупь потянулась к стене, дёрнула за цепочку.  Включился ночник, осветив мою кровать, старый ковёр и часть неуютной комнаты.

На шерстяном ковре висела в деревянной рамке фотография Савы. Светлые волосы, хитрый взгляд, нос картошкой. Это мой муж. Мы поженились, когда нам исполнилось восемнадцать, но через год он разбился на мотоцикле, оставив меня одну. Никого, кроме Савы, никогда у меня не было. Я два года вдова, но к себе не подпускала.

— Только во сне, — сказала я смешному парню на фото. — Я тебе сегодня изменила с оборотнем, надеюсь, ты не воешь на том свете от обиды.

Пальцами протёрла глаза. Мне обычно снился Сава, и я кончала именно во сне, сегодня было что-то новенькое. Так, скажем, разнообразила семейную жизнь.

Но это лучше, чем реально шататься по мужикам или отвечать отчиму на его подмигивания.

Не велась на его предложения ни разу, за это он меня ненавидит.

 В комнате, кроме кровати и обычного стола, был ещё бабушкин шкаф с зеркалом на створке. Дверь входная закрыта на два засова, потому что отчим и мачеха могли войти ко мне, а я этого не хотела.

Пыталась вспомнить, как вчера добралась до дома, но ничего в голове не находила, словно потеряла память.

Опять?

Мне врач сказала, что может быть такое, частые провалы в памяти. Мачеха рассказывала, что когда она познакомилась с моим отцом, я в очередной раз ничего не помнила.

Напрягла голову.

Вот я после работы влезаю в охотничий костюм отчима. Дохожу до леса и углубляюсь в него, чтобы до вечера успеть собрать ягод. Мачеха бы сдала ягоды, деньги пополам. Вру… Они меня грабят откровенно. Поэтому я думала продать ягоды сама. Я заблудилась. Хотя раньше такого не случалось. Родной  отец с детства учил в лесу ориентироваться.

А толку учить, когда я больная на голову и что-то помню, что-то нет?

 Дальше сон, в котором голый мужчина восхищался закатом…. Обалденный мужчина!

 Мне нужно было спросить у соседей, во сколько я вернулась. И куда пропали ягоды.

За окном было темно, и ночной мороз нарисовал узоры.

Стылый пол под ногами. Я поднялась с кровати. Из моих промокших после ночных оргазмов трусиков выпала карточка. Я нахмурилась, глядя как она золотом отливала на кривых затоптанных досках, и не сразу нагнулась за ней.

Голова отказывалась выдавать хоть какие-нибудь варианты появления этого предмета у меня в трусах.

Медленно нагнулась за ней. Мурашки по всему телу и не только потому, что в комнате холодно. Слишком мистическая история произошла со мной. Волоски на коже встали дыбом, когда я подняла пластиковую карту.

Она оказалась банковской, на ней было мелким текстом черным фломастером написано: «Не прими за идиота, но код: 1234».

— Радка! — отчим стучал в мою дверь. Я вздрогнула от неожиданности. — Стирать, сука, будешь мой костюм! Где валялась, тварь?! И где сапоги, коза?!

— В болоте чуть не утонула! — ответила я и на цыпочках побежала к шкафу, чтобы потеплее одеться.

— А ягоды где? Корзина где, дрянь?!

У отчима плохое настроение, значит, не светило мне позавтракать. Мне даже выходить не хотелось. Я посмотрела на себя в зеркало. На правой груди осталась грязь после болота. Странно, а лицо и руки белые.

 Я попыталась грязь стереть, но не получилось. Пришлось свет включить.

Стояла у зеркала. Худая и бледная. Светло-русые волосы вились, глаза серые были напуганы.

Кажется этот… тот, что мне приснился… фломастером нарисовал бегущего волка у меня на правой груди.

Я посмотрела на карточку.

 Так он мне снился или нет?

Чернобровый, голубоглазый, с крепким умопомрачающим телом и жадным желанием.

Я послюнявила пальцы и попыталась стереть рисунок с кожи. Но это было что-то вроде наколки.

Мало мне на спине, уже перекочёвывает на грудь!

Продрогнув, я быстро натянула шерстяные колготки, влезла в свитер и накинула куртку с капюшоном, джинсы и старые чёрные кроссовки.

— Рада! — кричала уже мачеха. — Зачем ты папу злишь? Когда уже съедешь, чтобы не раздражать его?

— Сейчас и съеду! — ответила я и накинула сумку на плечо.

Посмотрела на карточку.

Он оставил мне деньги.

Хоть немного! Мне на билет до города и каплю на койку в комнате.

Сунула карточку во внутренний карман куртки, чтобы не потерять.

Заправив наспех кровать, свет выключила и вышла из комнаты. Быстро, пряча лицо в капюшоне, побежала через дом к выходу. Прямо на кухне отчим толкнул меня в спину, я чуть не распласталась в прихожей. Быстро собралась в кучу и рванула из дома.

— Хоть бы посуду помыла! — орала мне вслед мачеха.

Я уже давно перестала их ненавидеть. Всё искала способ уехать из деревни. У меня окончено педагогическое училище, но преподавать в школе не получилось. Ездила из деревни в посёлок, где работала в магазине.

На автобус старалась не тратиться: часть зарплаты забирал отчим. Но сегодня хотелось в тепле проехаться, а не пешком двадцать километров идти. И очень нужно в отделение банка заглянуть.

На остановке я переминалась с ноги на ногу. Холодно. Я очень плохо одета.

Но не до этого,  в голове столько мыслей, что я путалась.

Со мной здоровались, только головой кивала в ответ. Ко мне обычно хорошо относились. Соседи не обижали. Родители Савы часто приглашали в гости, но я старалась не утруждать их. Они знали, что мы с их сыном любили друг друга, и я не таскаюсь по мужикам, хотя времени прошло с его похорон очень много, могла бы начать встречаться... С оборотнем, допустим.

Тоскливо.

 На работе все нормальные люди. Только вот близкие оказались не близкими. Мачеха меня ненавидела, потому что отчим руки распускал. Мне, конечно, нужно уходить из дома.

Но некуда! И не на что!

Отчим как будто специально угрожал и отбирал деньги, чтобы продолжать меня мучить. А когда выпивал, начинал кричать, чтобы я валила. Откуда? Из родного дома. Дом мой отец построил, а этот гад на всё готовенькое устроился.

В автобусе села у печки, но в сон не клонило, хотя пригрелась и голову на стекло уронила.

Мелькала тайга, пролетали встречные машины. А я почему-то с улыбкой ждала, что мелькнёт между деревьев огромный чёрный волк с хвостом и клыками и сверкнёт голубыми глазами.

Доехали быстро, автобус пару раз на гололёде заносило. Зима нагрянула за одни сутки.

В посёлке много огней, но я училась в городе, вот там настоящая жизнь. И мне нужно было уезжать.

Теперь точно.

Не знала почему, но мой сон оказался толчком, чтобы изменить свою жизнь.

Скользя по замёрзшим лужам, я добежала до отделения банка и вошла в открытое круглосуточно помещение. Окоченевшими пальцами держала карточку. Аккуратно вставила её в банкомат. Набрала код.

И встала как вкопанная. Вытащила карточку и вставила ещё раз.

На счету было двадцать восемь миллионов.

У меня что-то где-то оборвалось.

— Знаешь,… я бы предпочла, чтобы ты остался со мной, — горестно прошептала я. — Честно. Ты мне очень понравился.

 Я сняла пятьдесят тысяч и сунула их в сумку.

Не вернусь домой!

 Паспорт, документы об образовании. Я вообще ничего в комнате не оставляла, зная, что отчим лазает у меня в белье. У меня там ничего нет!

 Фото Савы? Есть в телефоне! Да и зачем мне Сава?! Когда сердце изнывает, душа плачет по моему незнакомцу, по тому, кто пахнет хвоей.

 Самый добрый волк на свете!

Получается… Настоящий оборотень?

Ладно, раз так, бежать надо без оглядки от этой жизни к новой. Я взяла себя в руки, уже собралась обратно на автовокзал, но остановилась.

Крутила в пальцах карточку.

Слёзы всё-таки полились.

Я многое не могла объяснить. Но, наверно, и не стоило. Пусть секс с оборотнем будет полубредом, лёгкой галлюцинацией. С реальными деньгами.

Вернулась к банкомату.  Вставила карту, набрала код и посмотрела на имя владельца карты.

 Дрёма Георгий Маркович.

— Спасибо, Гоша, — усмехнулась я и вытерла слёзы. — Я не буду тебя ждать, как ты и хотел, но помнить буду всегда. И верну тебе деньги, когда встану на ноги.

    Я уехала в город. Позвонила мачехе, сказала, что не вернусь. Она ничего не ответила, только фыркнула.

Сняла себе сразу комнату, устроилась учительницей работать. Оплатила заочное обучение. Бегала проверять счёт на карточке. Нет, я не боялась, что деньги пропадут, я ждала, что кроме меня ими будет распоряжаться, конечно же, владелец карты.

Но нет!

 Дрёма ни разу не использовал этот счёт.

Сава больше не снился, но и Георгий не являлся. Я стала обычной горожанкой со своими проблемами. Экономной, но целеустремлённой.

Одиночка с «прицепом» ищет работу

Спустя 5 лет

    Первое время стеснялась сильно деньги тратить. А потом поняла, что нельзя экономить. Дрёма ведь обеспечил меня.

Я купила двухкомнатную квартиру, работу нашла учительницей начальных классов, получила высшее образование по профессии: «Документоведение и документационное обеспечение управления». Да, я собралась быть секретарём. Вначале думала, что буду работать в нашей гимназии, но не сложилось. Поэтому навыки получала уже в разных фирмах. В последний раз неудачно: бизнес у хозяев развалился, и я опять в поисках работы…

Позвонили ранним утром. Я глаза с трудом открыла, нащупала телефон и быстро ответила, даже не посмотрев на номер.

— Да, — постаралась сделать голос серьёзным.

— Рада Сергеевна?

— Да.

Я глянула рядом на кровать и улыбнулась. На подушке дрых мой мальчик.

Ириней всё время сбегал из своей комнатки ко мне в кровать. То ли боялся, то ли было одиноко, но уже не первую ночь я просыпалась со своим малышом.

— Вы оставили резюме на сайте нашей компании «Аугрупп», — говорил красивый женский голос. — Мы приглашаем вас к  десяти  утра на собеседование.

Я резко села на кровати, убрала с лица русые завитки и не сдержала улыбку.

— Да, хорошо. Я приду, — торопливо говорила я.

— Принесите с собой документы об образовании и трудовую книжку.

— Спасибо, — ошарашенно ответила и услышала в трубке гудки.

Вот это да!

Прямо сразу с документами? Неужели возьмут?

    Отличное утро.

    Я наклонилась к ребёнку. Чёрная копна волос, смуглая кожа. Он невероятно хорошенький. От папы его отличали только большие чёрные глаза. Ириней Георгиевич Дрёма. Вот кто спал в моей постели и мило сопел. Я поцеловала розовую щёчку.

— Ириней, пошли на горшок, — ласково прошептала я.

Ему уже четыре года, но он так крепко спит иной раз, что может оставить лужу утром.

    Мой Ириней.

    Откуда я взяла это имя, понятия не имела. Оно пришло мне в голову сразу после родов. Я же хотела Марком назвать, но потом подумала, а вдруг Дрёма с отцом не в очень хороших отношениях. И тут это имя. Так красиво казалось. Тогда я не думала, что все его будут звать Ирой. Я старалась называть Ириком, Ирчиком. А мой малыш гордо представлялся исключительно Иринеем.

    Собственно вот из-за этого «прицепчика» меня и не брали на работу. Дети часто болеют, постоянные больничные… Ириней за все свои четыре года ни разу не болел. И на работу я ходила исправно.

Я уже подготовилась, если что-то ляпнут новые работодатели по поводу моего малыша, я справки из поликлиники покажу. Ребёнок здоров, в садик ходит.

С непроснувшимся Иринеем на руках, я пошла в ванную комнату.

    Квартира небольшая, всё чисто и прилично. Я только ребёнком занималась и работой, личной жизни не было, никого к себе не приглашала. Была пара девчонок, с которыми подружилась, когда на заочном отделении училась, но у них свои семьи уже.

Да и не нужен мне никто, только эти чёрные волосики и смешной наморщенный носик. Так он на Георгия похож, что смотрела на него и плакала иногда.

Я нравилась мужчинам, мне никто не нравился. Совсем. Я, как влюбилась в своего таинственного оборотня, так и ждала его.

 Он говорил, что может вернуться. И я верила, что однажды это произойдёт.

Вот уже скоро пять лет пройдёт. Как один миг пролетело время. Сын у него вырос.

 Обрадуется ли?

Я деньги его тратила, скажу, что всё для ребёнка, сама не гуляла, только на учёбу. И если получится хорошо устроиться, буду счёт пополнять. Обязательно!

— Мне мяско, — пробурчал Ириней слезая с горшка.

— Сейчас, малыш, — улыбнулась я, приводя себя в порядок.

    Быстро убрала волосы, подкрасила глаза. Побежала греть котлетки. Сама готовила. Мне, конечно, тяжело в это поверить… Но, в общем, я приняла тот факт, что Георгий Дрёма был оборотнем. И сын оборотня любил мясо. Котлетки на завтрак и на ужин обязательно. Всё, что обычно любят дети, Ириней не ел. Из сладкого только йогурт. Настолько необычный мальчик, что когда мне приходилось нянечек нанимать, женщины диву давались.

    Ирик мог часами лазать по лестнице в своей комнате, достаточно экстремально лазал. Всё время прыгал, кувыркался. Сидел на месте редко, если только с головоломками по возрасту. Телевизор смотрел одним глазом. Хорошо сходился с другими детьми, послушный и спокойный, он очень нравился воспитателям в детском саду. И все спрашивали, кто папа этого чудесного ребёнка.

То, что папа в тюрьме, я не распространялась. И вообще, в современном мире на вопрос, кто отец ребёнка, можно улыбнуться, и все дружно отстают.

Но вот когда сам мальчик задал этот вопрос: «Где мой папа?», я потерялась. Обещать, что папа скоро приедет не могла. Правду такому малышу тоже не расскажешь. Никаких оборотней в нашей семье не упоминалось. Поэтому Иринею я сказала, что папа уехал.

Если Дрёма не вернётся… (Я так боялась об этом думать!), то лет в десять скажу Ирику, что папы как такового не было. Полюбили, разошлись.

Он хотел отца очень сильно. Сейчас подходило время, когда мальчику очень нужен мужчина для воспитания, и я подумывала устроить его в какую-нибудь серьёзную секцию с тренером мужчиной.

    Ириней  смотрел на портреты нашего папочки, иногда разговаривал с ними.

Рисование я брала ещё в юности факультативом, когда училась в педагогическом училище. И, переехав в город, беременная беспрерывно рисовала Георгия Дрёму.

Около сотни было рисунков, все хранила на шкафу. Но три из них, самые удачные, в рамках висели на стене.

 В прихожей —  акварелью, хитрый взгляд через плечо.

В гостиной — графика, самый удачный портрет. И то, что чёрно-белый, ничуть не портило ощущение, что я в точности повторила его черты лица.

 Третий портрет утащил Ириней и велел в комнате повесить. Мне он казался неудачным, потому что глаза сделала чёрными. Гоше шли, его сыну, у которого глаза, как сажа, очень нравилось, что он на папу похож. И вот когда у нас с Ириком выходили недомолвки, я замечала, что он ходил жаловаться на меня «папе». В своей комнате говорил с портретом.

Вот как я такому прекрасному мальчику скажу, что папы нет?

 Он так его ждёт!

    Быстро приготовила сыну завтрак. В тарелку кроме двух котлет положила свежие овощи. Точно знала, что он их не съест, так что мне достанутся. Любимый йогурт поставила и побежала переодеваться.

Конечно, всё стильно и прилично. Юбка ниже колен, пиджак серый, блузка идеально белая. Даже галстучек женский надела.

Пока бегала и суетилась, Ириней полез сам себе зубы чистить.

— Малыш, чёрную футболку сегодня наденешь или жёлтую?

— Жёлтую с машинками.

Я всегда спрашиваю. Мне его мнение интересно, и мальчик должен чувствовать себя свободным, хотя бы в выборе одежды.

— И клоссовки в огоньках.

Ириней хорошо говорил, только с буквой «р» были некоторые проблемы. Сколько я с ним ни занималась, пока не могла исправить этот дефект речи.

Кроссовки, которые при ходьбе светились, уже стоило заменить, потому что любимые Иринеем и заношенные до дыр.

— Малыш, спешим! Маме работу предложили.

— А ты меня забеёшь? — обеспокоенно спросил Ириней и посмотрел на меня большими чернильными глазами. Горячими, добрыми. Ни у кого в родне таких глаз не было, наверно, у Гоши кто-то черноглазым был. Я растрепала иссиня-черные волосики и поцеловала малыша в лоб.

— Если не я, попрошу тётю Соню.

— Не хочу тётю Соню, хочу тебя, — он обнял меня.

Наверно, это самое прекрасное в моей жизни: просыпаться и обниматься с любимым парнем.

— Я постараюсь вовремя прийти, — прошептала я.

******

— А чем вы занимаетесь? — спросил молодой человек, навалившись на меня в автобусе.

У него была хипстерская причёска из копны светлых волос, бородка белая и пронзительные серо-голубые глаза. Улыбка белоснежная. И пах немного чабрецом.

— Коплю на машину, чтобы в автобусе не ездить и не общаться с такими, как вы, — улыбнулась в ответ, глядя незнакомцу в глаза.

— У меня есть машина, — ответил он, продолжая наваливаться. А отступать было некуда, пришлось терпеть его длинный нос у моей шеи. — Решил сегодня в общественном транспорте прокатиться. И видимо, не зря.

Я отвернулась от него. Наверно, стоило уже начать знакомиться с интересными мужчинами. Вот молодой и вроде трезвый, а запал на меня. У него под пальто белый воротничок торчал и галстук.

Ровно пять лет прошло с одной-единственной встречи с Гошей Дрёмой.

Пожалуй, ещё подожду.

До Нового года…

До следующего Нового года.

А Иринею нужен папа. Но не всегда отчим может стать отцом. Поэтому обойдёмся тренером.

Отвернулась и стала протискиваться сквозь толпу на выход. Мужчина вроде за мной последовал, но он шире меня и выше, ему просто так не просочиться между людьми.

Выскочила на своей остановке, оказавшись в центре города. Достала телефон, чтобы глянуть ещё раз направление. Компания крупная, офис почти в центре, но от проспекта пришлось пройти сквозь дворы.

Шумно утром, и ветер промозглый с залива. Пришлось накинуть капюшон.

— Девушка, — голос за спиной вызвал у меня улыбку. — Вы так целенаправленно идёте в моём направление, что я рад вам предложить пойти вместе.

Он догнал меня, открыто улыбнулся. В его руках — небольшой портфель, брюки отутюженные. На ногах дорогие ботинки, привлёкшие моё внимание.

— Гад, — похвастался молодой человек, заметив мой заинтересованный взгляд. — Ботинки из змеиной кожи. Очень люблю такие вещи. Михаил Васильевич Симаргл.

Я поникла головой и поджала губы. Не хотела знакомиться. Но так как опыта у меня совсем мало с мужчинами, обычно колкостей хватало, чтобы не приставали, я замешкалась. Настойчивый какой.

— Рада Сергеевна Воробушкина, — подала ему руку, и молодой человек вдруг её поцеловал.

Это было совсем неожиданно.

— Рада, идёшь в «Аугрупп»? — он прищурил глаза, стал похож на какого-то зверя. Хищного и хитрого.

— Да, — я вытащила из его руки свои пальцы и поспешила натянуть перчатку, потому что на улице было холодно.

— Я там работаю уже три месяца, — он предложил мне локоть, я отказалась. Отошла от него и направилась по дороге. — Рада.

Я обернулась, он меня сфотографировал.

— Я не разрешала! — возмутилась я.

— А вдруг мне ничего не светит? Вдруг ты не захочешь со мной общаться, я хотя бы слёзы буду лить над твоим фото.

— Вы ненормальный, — я отвернулась от него и поспешила вперёд.

— Рада Сергеевна, простите меня, я просто никогда не встречал такой девушки красивой.

— Прекратите немедленно! Я замужем!

— Вовремя я фото сделал, — заныл мужчина за моей спиной. — Я всегда в пролёте.

Я шла впереди него и улыбалась. Если честно, то даже чуть не рассмеялась.

Быстро прошла ещё один двор и наткнулась в арке на решётку, за которой никого не было. На калитке висел электронный замок.

— Придётся обходить, — обречённо вздохнула я и глянула на часы. Опаздывала на собеседование.

Здание фирмы неудачно было расположено. Подойти к нему можно было либо с улицы, но от остановки не меньше километра, либо по дворам, а здесь вот такая засада.

— Рада Сергеевна, а знаете, я колдун, — Михаил подошёл к замку и, улыбнувшись мне, подмигнул. — Трах-тибидох-тибидох!

Он провёл электронным пропуском у замка, запищали датчики, и калитка приоткрылась.

Не удержалась, рассмеялась. Прошла вперёд, потому что мужчина жестом пригласил.

Улыбка не сходила с лица.

 Утро этого дня было просто потрясающим!

 И я была уверена, что у меня всё получится.

Фирма занимала большое здание в пять высоких этажей. С центрального фасада я пока не видела его, мы с моим новым знакомым зашли во двор. Но и этого было достаточно, чтобы впечатлиться.

Внутри располагалась парковка и небольшая пекарня. У фирмы свой общепит.

Невероятно красиво оформленные дорожки, имелся парк с фонариками и беседки. Несколько входов. Михаил повёл меня в самый крайний, ближний к парковке. А на саму парковку заезжали такие дорогие машины, что я приосанилась, мысленно привела себя в порядок.

Заметила, что Михаил тоже улыбаться перестал, оглядывался по сторонам. Открыл мне дверь и впустил в длинный коридор.

Было раннее утро, а уже суетились работники. Это первый этаж. На нём служба доставки, корреспонденция, служебные помещения.

Я на миг бросила взгляд в ещё один коридор, что вёл направо. Там непрозрачные матовые стеклянные двери открывались в обе стороны. Над ними зелёная неоновая надпись: «Охрана». И охранники в чёрных камуфляжах входили и выходили. Появился высокий мужчина в чёрном костюме. Здоровый, седой. Посмотрел на нас суровым взглядом.

— Доброе утро, — басом поздоровался он, словно сканировал меня своими карими глазами.

— Доброе утро, — поздоровался Михаил. — Это Рада Сергеевна Воробушкина, она к Екатерине Евгеньевне на собеседование.

— Добро пожаловать, — обратился ко мне, видимо, начальник.

— Здравствуйте, — я чуть не задохнулась от волнения.

Тяжело держать себя в руках, когда на тебя вот так пристально смотрит мужчина два на два.

Посеменила вперёд за своим провожатым. Вышла в большой холл и увидела центральный вход. Много красиво одетых в разные костюмы людей…

Сразу бросилось в глаза, что вокруг меня не было ни одной женщины.

Совсем!

Это меня смутило.

Хорошо, что я направлялась к некой Екатерине Евгеньевне, однозначно, женщине,  а то как-то не по себе стало.

Я вошла за Михаилом в лифт. Встала позади широких мужских спин.

— Мне на пятый этаж, — сказала я Михаилу, который встал рядом.

— Я понял, — улыбнулся он и нажал кнопку.

Мужчины только первые секунды стояли ко мне спиной, потом разошлись в стороны боком, чтобы внимательно изучить. Разнообразие улыбчивых лиц, дрожащие ноздри, которые меня… вынюхивали.

Это уже злить начинало. Я вскинула голову и сделала вид неприступный, на улыбки не отвечала, ждала, когда лифт довезёт меня до нужного этажа, а он, как назло, еле тащился. Ещё и два раза останавливался, и в него забивались клерки и работники фирмы.

Всё до единого молодые мужчины.

И если присмотреться… красивые.

Но я держалась. Расстегнула пальто, потому что бросало в жар от странных запахов. В основном, древесные, немного трав и цитрусовых. Запахи мужского парфюма кружили голову.

Дверь открылась, и я, не дождавшись, когда все выйдут, протиснулась вперёд и выскочила в просторный коридор, в котором спокойно вдохнула свежий воздух.

Я хочу здесь работать!

Красота  коридора сразила наповал.

Ламинированные тёмные стены с потрясающей подсветкой, что отражала холодный свет с белого потолка. Напротив лифта название фирмы светилось. На полу ковровая серая дорожка, у дверей белоснежная мраморная плитка. Сами двери со стильными ручками под медь. Каждая табличка сияла.

— Пойдём, — тихо предложил Михаил, и я почувствовала его ладонь на своей талии.  Изогнулась и кинула грозный взгляд.

 Никуда не пошла, пока он руку не убрал.

Подглядела в свой телефон и стала искать нужный кабинет.

Пришлось пройти в самый конец коридора, где освещение сменилось ярким светом раннего солнца, что попадал через большие окна.

Это была приёмная, от коридора её ничто не отделяло. Стояли красивые тропические растения в кадках между кожаными диванами. Стол секретаря широкий, из дерева. И три двери.

Две рядышком, а напротив небольшая без надписей. Возможно, для секретарей уголок.

За столом сидела эффектная блондинка моего возраста. По формам я ей уступала…

О чём я думаю?!

Я своих мыслей испугалась. Я же на нормальную работу устраиваться пришла, а не…

В общем смута в голове. Нужно было валерьянки выпить или чая с мятой. Не думала я, что буду так переживать и волноваться.

Секретарша что-то печатала. Скорость набора символов поражала. Это ещё мой большой минус перед этой девушкой. Её пальчики выдавали невероятную трель по клавишами, при этом она смотрела только на экран.

Глаза голубые, губки пухлые, ресницы пушистые. Румяная, локоны белые убраны в высокую причёску. И пуговки на блузке все под завязку застёгнуты. Это обнадёживало.

Одна из дверей принадлежала как раз Екатерине Евгеньевне Ладе… Лада — это фамилия?  Странные фамилии, потому что генеральный директор был Аука Степан Петрович.

Я покосилась на Мишу Симаргл… Как только запомнила? И пока не забыла, украдкой набрала его фамилию в поисковике.

Каково было моё удивление, когда я узнала, что Симаргл – огненный пёс в славянской мифологии, что Лада  –  добрая богиня, к которой обращались за помощью в сложных бытовых и семейных ситуациях, а Аука – дух леса.

Это что, прикол такой?

Надеюсь, эта компания не секта.

— Присаживайтесь, — сказала секретарша, даже не глядя на нас. — Вас, Михаил Васильевич, не приглашали.

— Я девушку провожал,— оправдывался Михаил, опять подмигивая мне, и на прощанье прошептал: — На обеде увидимся.

Не ответила, поправила юбку и скромно присела на диван, рядом положила своё пальто.

— Вешалка там, — указала пальцем секретарша, другой рукой продолжала щёлкать по клавиатуре.

Не взглянула на меня.

Я прошла к небольшой двери и повесила на вешалку рядом с ней своё пальто. В окно посмотрела. Большой город пробуждался, утренняя пробка прямо под окнами. Вид потрясающий на старый центр.

— Хочешь чая? — спросила девушка.

— Нет, спасибо, — скромно ответила я.

— Меня зовут Марта. Просто Марта, — представилась секретарша. — Вот посмотри документы.

Она так и не подняла на меня взгляда, вытащила из ящика толстые папки и кинула на стол.

— Хорошо. Но меня ещё не взяли.

— Взяли. Дай сюда свой паспорт, я приказ оформлю и на подпись отнесу.

Я тут же вытащила из сумочки паспорт и отдала ей. Она сделала распечатку документа. Паспорт мой толкнула по длинной столешнице. Поправила идеальную причёску, три пуговки расстегнула и с документом уже собралась идти к боссу, как дверь, что вела к Екатерине Евгеньевне в кабинет, распахнулась,

Марта резко отвернулась, большие глаза закатила, личико милое скривила и быстро пуговки обратно застегнула.

Всё сразу стало понятно, почему её хотят заменить.

****

Необычное ощущение, что они все ненормальные. Слишком доброжелательные. И если Марта ещё ко мне отнеслась как к обычной работнице, то начальство сразило наповал.

Екатерина Евгеньевна смотрела чуть ли не с материнской любовью. Оказалась она немногим старше секретарши. Невысокая стройная женщина с карими глазами и черными вьющимися волосами, уложенными в красивую причёску. На ней брючный костюм и туфли на каблуках. Я поздоровалась вежливо, и тут же появился начальник.

Высокий мужчина с русой бородкой и волосами, в которых струилась седина. Костюм у него отменный, бежевого цвета, белоснежная рубашка. И улыбка такая же блистательная и белая. Серые глаза  устремились сразу на меня. Пожал мне руку.

— Катя, ответишь заказчику. Марта отмени встречу с Ветровым, я уехал в администрацию. Раду Сергеевну накормите, тощая, смотреть страшно, — не злобно командовал красивым голосом мой новый босс.

Понравился мне, не давил, спокойный, вполне себе человечный бизнесмен. И пахло от него необычно – семечками.

На замечание о моей худобе только усмехнулась и покраснела. Не особо страдала от своего телосложения, но не раз слышала, что не мешало бы откормиться.

Степан Петрович ушёл в обществе дух мужчин, что в приёмную не заходили, ждали его в коридоре, поглядывая на меня.

— Договор тебе на изучение, — копалась в документах Екатерина. — Приступай сейчас же. Марта будет помогать, но сидеть здесь больше не будет.

— Не буду, — как-то невежливо отозвалась секретарша.

Раздался звонок, ответила Марта и тут же передала начальнице трубку.

— Доброе утро, — сладким голоском начала разговор Екатерина Евгеньевна. — Ваш проект готов, — она щёлкнула пальцами, и Марта тут же подложила к её рукам папку с каким-то проектом. — Да, всё, как вы просили, — уверяла Екатерина. — Добавили античные колонны, наши дизайнеры разработали для вас несколько проектов комнат для отдыха. Естественно, мы всё учли. Сейчас вышлем проект, в любое время можете забрать документ.

Она закончила разговор и зло опять глянула на Марту:

 — Быстро вышли проект.

— Разве это моя работа?

— Что?

— Я вышлю, — вмешалась я, когда заметила, что две женщины прожигают друг друга взглядами.

Жена и любовница, тут не нужно даже думать.

— Водяной знак на проекте ставить? — поинтересовалась я.

— Нет, они оплатили работу, адрес не спутай, — вздохнула Екатерина Евгеньевна и улыбнулась мне. — Марта передаст тебе дела и сводит в наше кафе.

— О, я не голодна, — улыбнулась я, немного смутившись.

 — Прости, Рада Сергеевна, но раз Степан сказал, нужно выполнять.

— Я поняла, — опустила глаза, потому что не понимала, почему начальница так внимательно меня изучает.

Вскоре она тоже удалилась вместе с мужчинами из экономического отдела. А Марта стала показывать, что к чему.

— Степан любит чёрный кофе без сахара и сливок. Екатерина тоже чёрный, но с двумя ложками сахара и сливками отдельно. Запомни, не смешивать.

После работы с документами, где я посмотрела, что и куда отправлять, изучила графики, телефоны и повестку дня, Марта повела меня в подсобное помещение. Обычно для секретарей выделены уголки или небольшие комнаты, но у Марты был целый зал в распоряжении со светлым ковром на полу и диванами.

Я даже обалдела. Это же апартаменты! Здесь жить можно.

— Сюда заходит начальство? — сразу напрашивался именно этот вопрос.

— Почти никогда, — ответила Марта, проводив меня в кухонный уголок. — Здесь моя светлица, теперь и твоя. Запомни, Катька – стерва. У неё всплески агрессии, извиняться она не будет. Стёпа очень спокойный, но может навалять работникам, точно не нам с тобой, обычно дрючит охрану. У меня муж — начальник охраны, Серым зовут, там у них очень строгая дисциплина. Компания живёт как семья, не удивляйся, что тебя будут любить и как к родной относиться.

— Скажи… Как бы это спросить. Я поняла, что отношения необычные…

— Мы не секта, просто здесь работают родственники. Дальние, ближние, друзья родственников, родственники друзей родственников. Все друг друга хорошо знают и часто даже отчества не употребляют, так, по именам.

— Я не родственница, — тихо отметила я.

— Здесь почти восемьдесят процентов мужичков работают, глядишь замуж выйдешь, — усмехнулась Марта и включила кофеварку.

Действительно всё было очень странно, но работа, в принципе, обычная. Договор я не посмотрела, взяла с собой домой для изучения. До обеда с Мартой сидела. Когда вернулась Екатерина Евгеньевна, Марта сбежала, оставив меня одну.

Мне даже пришлось начальнице кофе принести. Кабинет у неё в зелёных тонах, очень уютный, на большом окне — портьеры бархатные. Если честно, как в лесу, и хвоей пахло, что напоминало мне о Гоше.

И тоска брала. Давно так не тосковала о нём.

Чтобы успокоиться, посмотрела в телефоне на фото Иринея.

Екатерина свою агрессию ни разу не показала за день, только строго велела сходить на обед, чтобы перед Степаном стыдно не было.

И я пошла.

Только из приёмной вышла, сумочку на плечо накинув, как наткнулась на улыбчивого Михаила Васильевича. И Марта тут же прискакала.

Нет, всё же нужно смириться с некоторыми странностями фирмы. Можно же привыкнуть. В конце концов, если прохода давать не будут, стукануть начальнице.

А деньги нам с Иринеем нужны. Я всё же мечтала о своей машине, а тратить Гошины миллионы так и не привыкла, вдруг придётся отчитаться за каждый рубль, а я и так потратила больше, чем планировала. Самой нужно шевелиться. И я старалась ловить удачу за хвост.

Это большое везение — работать в такой фирме и в таком коллективе.

— Я провожу, — предложил свой локоть Михаил, поглядывая на меня хитрыми серыми глазами.

— Как будто без тебя не справимся, — дерзко стукнула его по локтю Марта и взяла меня под руку.

Я сделала вид, что ничего не знаю, не в курсе, как себя вести, натянула улыбку и пошла за Мартой к лифту.

— Кормят бесплатно в любое время суток. Фирма двадцать четыре часа вкалывает. Когда у нас ночь, у людей на другом конце планеты жизнь только бурлить начинает. А мы с западными клиентами работать начали.

Она всё время говорила, я пыталась запомнить, но мужчины, которые заходили в лифт, вставали к нам лицом. Марта их будто не видела, а мне становилось жарко под такими изучающими взглядами.

Вот к этому будет нелегко привыкнуть.

И будь я свободной, может, и порадовалась бы, а так пришлось без улыбки закинуть кверху голову и одарить мужчин злым, неприступным взглядом.

Это только улыбки на их лицах вызвало.

Лица… Если только все родственники, иначе оправдать такую красоту сложно. Словно мужчин в эту компанию подбирали по стандартам современной красоты. И вроде все разные: брюнеты, блондины, но какие-то… смазливые.

Может, не стоило приходить сюда устраиваться?

Вдруг не выдержу и найду себе кого-нибудь. Но Марта ведь как-то выдерживала. А! У неё муж… А начальница ревновала к боссу, так что и любовник, походу…

Почему нельзя устроиться на работу и только работать, зачем этот коллектив мне вообще сдался?

Зачем я выбрала профессию, с которой на дому работать нельзя?

Потому что, когда шла учиться на секретаря, точно была уверена, что буду в гимназии работать, где восемьдесят процентов работников как раз женщины, а не как здесь.

Мне казалось, этот лифт никогда не приедет на первый этаж. Взгляды меня терзали, раздевали, ласкали, влекли и соблазняли. И даже голос Марты терялся в какой-то пелене.

— Господа, выходите уже! — рявкнула блондинка и чуть ли не пинка  дала мужчинам, чтобы они нас выпустили.

— Значит, так, — шептала мне на ухо Марта. — Если кто-то пристаёт, навязывается, если работать из-за этого у нас не хочется, сразу к Екатерине подходишь и жалуешься. И всё! — Она оторвалась от меня и уверенно кивнула головой. — Даже смотреть забудут в твою сторону.

Я ничего не ответила. В принципе, тоже вариант, который я сразу рассмотрела.

Пытаясь прогнать все мысли, решила, что буду работать хорошо, а там посмотрю. Обычно всегда есть испытательный срок, и договор оформляют временный.

Особенности корпоративного гипноза

Столовая, кафе?

Ресторан!

Даже музыка играла.

Такого я не ожидала. Официанты бегали молоденькие. Столики с белыми скатертями, на потолке огромная хрустальная люстра, такую я только в музыкальном театре видела. Стены из тёмного дерева.

Основной зал со столиками и ВИП-зона, отгороженная стеклянными ставнями, там диваны бархатные, свечи горели. И босс принимал каких-то гостей.

Степана Петровича отлично было видно. Солидный мужчина угощал двух тщедушных стариков вином, и обслуживала их совсем юная девушка с модельной внешностью, в красивом коричневом платье по колено и белом фартуке. Для полного комплекта её наряда у девушки был белый бант в тёмных волосах и гольфы белые.

— Это Мирка Степановна, — продолжала шептать мне Марта, прижимаясь ко мне всем телом. — Дочь Степана и Катьки, красивая девчонка, у неё глаза волшебные, поэтому её всегда на разговор берут официанткой. Партнёры западают, иногда даже женщины. А так она начальница юридического отдела.

Я усмехнулась. С другой стороны, если папа начальник, то и добро его, как своё, будешь беречь. Можно всякое  дело делать для пользы.

Девушка Мирка (не знала пока, как полностью это имя звучало) вышла из ВИП-кабинки с подносом. Виляя округлыми бёдрами, направилась к барной стойке в конце зала. Большая часть присутствующих мужчин плотоядно пожирала её попу взглядом.

Михаил потянул нас с Мартой за маленький столик на троих. Так стулья расставил, чтобы никто точно не подсел. Сунул нам меню в руки.

На столике, кроме букета с искусственными цветами, солонок и салфеток, стоял круглый приборчик, похожий на терминал.

— Рада Сергеевна, рекомендую попробовать бефстроганов с овощным пюре. В пюре входит восемь овощей, очень полезно.

— Хорошо, — ответила я и глаза округлила на меню. Такого разнообразия блюд я не ожидала увидеть.

— Вино разрешено только в конце смены, — предупредила Марта.

Как я попала в такую фирму?

Здесь всё было настолько необычно… Все родственники, то есть семья, которая могла позволить себе на работе устроить вот такой перекус.

Меня не оставляло тяжёлое чувство, что за всё это благополучие придётся заплатить.

— Да, что вы посоветовали.

— Давай мне тоже, ещё чай и пусть Рада попробует тортик со взбитыми сливками и черникой.

Михаил взял странный предмет, что похож на терминал. Набрал номера блюд, количество и отправил заказ.

— Рада, а чем ты в свободное время занимаешься? — спросил Михаил, умилённо меня разглядывая.

— Рисую, — ответила я. — Не профессионально, для души.

— Потрясающе, — выдохнула Марта. — А я макраме осилила недавно.

— А я стрельбу из лука. Серый поставил мишени в тренировочном зале и купил пять штук спортивных луков. Классная вещь!

Я вдруг после такого расслабилась. Они мои ровесники, с ними как-то было легко. Я о себе, они тут же о себе. Я о погоде, они такое начали говорить, что я смеялась. Весёлые, интересные.

Пожалуй, я рада, что пришла именно сюда устраиваться на работу.

 И пюре, которое, видимо, от морковки было розово-оранжевым с зелёными вкраплениями от брокколи, оказалось изумительного вкуса, и бефстроганов — объедение. Тортик в меня не влез, но чай я выпила.

 Целый час на обед в душевной обстановке.

Работала как могла, старалась очень. Но в пять собралась уходить и не знала, как сказать, что рабочий день закончился. Начальство было всё в делах, в приёмной то и дело появлялись работники. Жизнь бурлить начала только после обеда.

Я закрыла все вкладки, проверила напоследок почту и появилась у Екатерины Евгеньевны в кабинете. Дверь была открыта, но я постучала.

Начальница переоделась в красивое трикотажное платье зелёного цвета и натягивала в момент моего появления чулки.

— Простите, пожалуйста.

— Ничего, что ты хотела, Рада? — она распустила волосы и стала неотразимой.

Как у такой молодой женщины может быть дочь взрослая красавица? Волшебство какое-то. Видимо, современной медицины.

— Я могу идти?

— Конечно, но имей в виду, что иногда придётся задерживаться. У тебя какие-то срочные дела?

— Да, мне ребёнка из садика забрать нужно.

Женщина замерла и медленно покосилась на меня.

— У тебя ребёнок? — изумлённо спросила она.

— Да. В анкете указано. Но вы не беспокойтесь! Он не болеет, и у меня есть нянечка…

— Марта!!!

Я вздрогнула и стиснула зубы. Вот и всё… А счастье было так возможно... Никто молодую женщину с ребёнком не берёт на работу.

— Рада Сергеевна, не беспокойся, — начальница подошла ко мне. Приятно улыбалась, гладила по плечу. — Мы своих работников бережём. Ребёнок для нас очень важен. Если какие-то неприятности в садике, можешь брать ребёнка с собой, у вас есть комната, и Марта — профессиональная нянька. Всегда лучше, когда ребёнок в соседней комнате, а не с чужим человеком. Это у нас практикуется, так что всегда малыша бери с собой. Мальчик или девочка?

— Мальчик, — натянула я улыбку, на двери в этот момент повисла запыхавшаяся Марта.

— Что кричите, Екатерина Евгеньевна? — дерзко крикнула блондинка.

— Ты почему мне не сказала, что у Рады Сергеевны ребёнок? — оскалилась начальница.

— Когда это ребёнок был помехой?

— Я должна была знать, девушка беспокоится. Она даже не в курсе, что ты сидишь с детьми.

— Я сижу, — улыбнулась мне Марта. — Это моя основная профессия. И кормят здесь отменно, так что если нужно ребёнка привезти сюда, я готова.

Она даже пиджак натянула, показывая, как она готова.

— Не сегодня, — рявкнула на неё Екатерина. — Завтра придётся задержаться, подготовь всё для мальчика, чтобы мама не беспокоилась и могла работать на пару часов дольше.

— Конечно.

Ох, я не ожидала такого, что рабочий день может быть больше восьми часов. Не по законодательству, но в таких условиях, я, пожалуй, и на двенадцать соглашусь, к тому же чаепитие и завтрак тоже бесплатно.

Забрала свои вещи и поспешила убежать с работы.

Час пик в центре города, успею ли до садика?

На лифте спустилась вниз, вспомнив, что забыла попросить электронный пропуск для калитки.

Остановилась недалеко от отделения охраны, хотела повернуть обратно, но и спешила сильно.

Прямо на меня летела высокая девушка в развевающемся сером пальто. Я думала, она меня заденет или столкнёт с ног, но Мирка Степановна как-то так изогнулась, что не прикоснулась ко мне, обогнув, пошла дальше, стуча каблуками.

Вот это девушка!

Грудь под блузкой полная, талия тонкая, бёдра шикарные. Фигура идеальная. Личико приятное и волосы по пояс, как у матери, тёмные, но не вились. А вот глаза в отца, серые.

— Любомира Степановна! — нёсся за ней высокий молодой человек в синем костюме.

Но девушка не оборачивалась, вышла из здания.

Я за ними последовала на улицу. Спешила, пропуск в следующий раз.

На улице подморозило к вечеру.

Любомира остановилась у дорогой иномарки чёрного цвета и выставила руку вперёд.

— Никогда не подходи ко мне! — закричала она возмущенно. — Я предупредила!

Мужчина всплеснул руками.

Девушка посмотрела на меня и почему-то огорчилась. Она откинула волосы и гордо села в машину за руль.

Мне даже неуютно стало. Я что-то сделала?

Только после этого я поняла, что Михаил стоял за моей спиной и на него Любомира смотрела.

— Я на машине, — улыбнулся он мне. — Подвезти?

— Ты же сказал, что без машины сегодня.

— Так машина здесь оставлена.

— Нет, я пешком.

— Мне велено довезти до садика, чтобы ты успела забрать ребёнка.

— Что-то все так беспокоятся о моём ребёнке, — неловко замялась я.

— Это политика такая в компании, не заморачивайся, — он прошёл к серому внедорожнику и пригласил меня сесть на пассажирское сиденье.

Я ещё некоторое время подумала и приняла приглашение.

Ну не увезёт же он меня куда-нибудь. А если начнёт приставать, то пожалуюсь. Вон Любомира Степановна как круто с ухажёром. Я так же могу. И пусть мой папа не начальник, у меня начальница крутая.

В салоне приятно пахло апельсином. Михаил, не тратя время, включил обдув и сразу выехал с парковки к главному выходу. Открылся шлагбаум, охрана пропустила нас.

Я обернулась, чтобы посмотреть на старинное красивое здание, которое стояло за кованым забором и никаких табличек и вывесок не имело.

— Быстренько скажи мне, куда ехать, — попросил Михаил, настраивая навигатор.

Я сказала адрес и пристегнулась.

Всё-таки подмывало меня купить на имеющиеся деньги машину себе. Если возьмут на работу, то обязательно куплю, потом Гоше, если вернётся, выплачу всё до копеечки.

— Ты хочешь что-то спросить? — по-деловому рулил представительный мужчина.

— Я? Нет.

— Нет хочешь. Ты удивилась, почему Мира так на меня взглянула.

— Нет, я не хотела этого знать.

— Корпоративный организм предполагает близкий контакт. Госпожа Любомира избалована мужским вниманием. Пару месяцев назад улыбалась мне на вечеринке, пригласила танцевать, а я отказался. Девушке это очень не понравилось, если бы не Степан, то неизвестно, как бы она мне мстила.

— Ой, — вырвалось у меня.

— Не бойся, ты точно не моя девушка, не стоит от неё мести ждать, но предупреждаю, что лучше с ней не связываться, она… своенравная.

Он так это сказал, немного мечтательно.

— Почему же ты отказался с ней танцевать? — удивилась я. — Дочь начальника, красавица каких поискать.

— А пусть не думает, что тут перед ней все стелются. Я сейчас по карьерной лестнице поднимаюсь. Вот стану достойным, тогда и посмотрим.

— Уведут. Не будет такая эффектная девушка ждать.

— Если уведут, значит, не очень-то и хотела.

— Несовременный взгляд на жизнь у вас, Михаил Васильевич, — усмехнулась я.

— У неё тоже, она девственница до сих пор.

— О, не-ет, — рассмеялась я. — Вот зачем мне в первый рабочий день такие подробности?

Он тоже смеялся. Мы попали в зелёную волну и понеслись по шумному городу.

— Так я тоже девственник, — вдруг признался Михаил, и я, уже давясь смехом, отвернулась от него. — Серьёзно. Вот такие кадры встречаются в современном мире.

— Я вам верю, —открыто рассмеялась, стесняясь смотреть на него

— Вот зря за шутку всё воспринимаешь. Мы существуем!

Как-то торжественно получилось.

Михаил быстро довёз меня до нашего с Иринеем района, только вышла я не у детского сада, а недалеко от парка. Не хотела показывать мальчику, что приехала на машине с неизвестным дядей. Он и так попросил недавно у меня папу, нечего расстраивать.

— Что-то я садика не вижу, — высматривал парк Михаил.

— Спасибо, я дойду, — я вышла из машины и быстро направилась к парку.

— Рада! — окликнул меня назойливый офисный работник. Девственник и карьерист.

Потешила такая история.

Повернулась, чтобы сказать твёрдое слово, что его внимание мне не нужно. Но Михаил стоял у машины, держа двумя пальцами электронный пропуск.

— Это твой, забыла.

— Спасибо! — обрадовалась я и вернулась к нему.

Хотела пропуск забрать, но он его поднял вверх.

Я надулась и сложила руки на груди.

— Я понимаю слово «нет», — серьёзно сказал он. — Никаких намёков в твою сторону больше не будет. Можешь доверять мне, — Михаил сунул пропуск между моих рук, отвернулся и сел в машину.

Больше не смотрел на меня.

И стало мне легко после такого.

Я не бежала по парку, я порхала от счастья, невероятного нежного тепла и радости детской. Наверно, действительно эта компания как одна большая семья, которой мне в жизни всегда не хватало.

Всё сделаю, чтобы остаться в ней!

*****

Ириней с утра скушал пять котлет, еле дошёл до садика. Делал грустные глазки. Я как без работы посидела с ним, так он и обрадовался, что в садик ходить не надо, мама целый день занимается им.

Скучает он без меня. И я тоже.

Эта дурацкая идея, что можно взять его на работу, покоя не давала. Но понимала, что это слишком. Слишком тяжело принять, что ещё и за ребёнком будет присмотр. И тайно мечтала, чтобы сегодня меня оставили подольше, и сынок побывал у меня на работе, рядом со мной.

Сынок замер у детских кабинок. Мимо проходили ребята, и ждали малыши, когда их негласный лидер Ириней пойдёт в группу. Да, вот такой у меня мальчик. Нравился всем, и дети тянулись к нему, даже старшенькие.

— Мама, а папа когда плиедет? — неожиданный вопрос выбил меня из колеи.

Я присела перед своим ребёнком и подкусила губу, не решаясь ему что-либо сказать. Заправила Ирику футболку в шорты.

— Знаешь, — я увела взгляд, мимолётом поздоровалась с одной из мамочек, которая привела девочку в группу. Малышка, проходя мимо нас, поцеловала Иринея в щёку. Я печально улыбнулась. — Папа обещал вернуться через пять лет. Через неделю будет ровно пять лет. Если он не вернётся, значит… Мы живём дальше.

Глаза Иринея потемнели и стали совершенно чёрными.

— Он плиедет, — заявил мальчик и направился к своим друзьям.

Ух, тяжело. Я и сама Дрёму ждала.

На улице был морозец, я накинула капюшон на голову и вышла со двора детского сада. Замерла, увидев знакомую машину.

Михаил опустил стекло. Улыбался.

— Опоздаешь, если на автобусе, — сказал он мне.

— Это навязчиво, — обняла себя руками, потому что пальто не было рассчитано на мороз.

— Нормально. Садись, — он отвернулся и стал ждать.

Постояв ещё немного, я решила поехать на машине со всеми удобствами. Особенно меня тянуло к горячему кондиционеру.

Я не хотела Михаилу Васильевичу показывать садик и своего Иринея. Но службы в крупных компаниях хорошо работают, поэтому не спрячешь свой адрес и дошкольное учреждение своего ребёнка.

Неприятно.

У меня было очень странное чувство, что я попала в поток и меня несёт. И сопротивляться бесполезно. Уже не властна над своими решениями.

Вот если бы я не села в его машину, точно бы опоздала в давке метро или на автобусе. То есть я покорно плыла по течению, а оно, беспощадное, ломало стереотипы и привычные устои.

Михаил этим утром был хмур и неразговорчив, что меня вполне устраивало. Я настраивалась на хорошую работу.

Мы подъехали к зданию фирмы, вместе с несколькими машинами завернули на парковку. Внимательные охранники заглянули в салон машины, кивнули.

На парковке у Михаила было своё место. Откуда он вчера выехал, туда и встал сегодня.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я и вышла из машины. Только дверь закрыла, как наткнулась взглядом на высокую брюнетку.

Любомира Степановна с высокой причёской, в бежевом пальто, у которого был пушистый воротник, ошарашенно смотрела на меня. Медленно перевела взгляд на невозмутимого Михаила. Мужчина прищурился, фыркнул, скривив губы в ехидной ухмылке.

Дочь босса развернулась показательно и направилась ко входу, но не к тому, к которому нужно было идти мне, а в другую сторону.

— Надеюсь, это была не показательная порка для Любомиры Степановны, — разозлилась я.

— Нет, что ты, — растерялся Михаил.

— А похоже на то, — я поспешила уйти от него.

Ничего себе, Михаил Хрен Запомнишь Фамилию подставил меня!

 Теперь все будут думать, что я с ним?

Несчастная Мирочка расстроилась.

А вдруг она действительно девственница, как Михаил говорил? Девушка приличная, и тут я, выставленная на амбразуру её чистых чувств.

— Рада, это не так! — летело мне в спину.

— Рада Сергеевна! — рявкнула я.

Лучше я раньше просыпаться буду, но точно с ним больше не поеду.

Кого встречала, со всеми здоровалась. Мужские взгляды меня в это утро волновали в меньшей степени. После такой подставы я ожидала какой-нибудь мести.

Девушка в него влюблена, а он…

Зачем Михаил так с Мирой?  Если она влюбилась в него, мог бы помягче быть.

Противно.

Настроение, видимо, отображалось на моём лице, мужчины этого предприятия, что ехали со мной в одном лифте, не так прожигали меня взглядами, как днём ранее.

Или я уже привыкла?

Вышла на последнем этаже, поспешила в приёмную.

Каково же было моё удивление, когда я обнаружила, что все хозяева на месте, и Марта что-то уже печатает.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Кофе Екатерине принеси, — кинула мне Марта. — Через полчаса важная встреча, так что у нас с тобой аврал.

Она собрала распечатанные листы и побежала к боссу в кабинет. В этот раз не прихорашивалась, видимо, действительно работы по горло.

Я поспешила приготовить начальнице кофе и влиться в дело.

Мне очень нравилась работа. Наверно, потому что я нравилась начальнице.

 Екатерина в классическом костюме-тройке тёмно-синего цвета, с юбкой ниже колен была как с обложки журнала. Идеальная бизнес-леди. Гостей пошла встречать, меня взяла.

 Моей задачей было ловить все сказанные инвестором слова. Детали. Екатерину Евгеньевну беспокоило то, что люди не идут на контакт. С ними вначале разговаривал её супруг, не зашло. Теперь начальница собрала чисто женскую компанию. И мне пришлось идти по коридору, стоять в лифте не только с Мартой, но и с Любомирой Степановной.

Влюблённая в Михаила Васильевича девственница — эффектная девушка, ничего не скажешь. Тёмно-коричневый костюм, белая блузка, высокий каблук. Матери выше ростом и в формах превосходила её. Изгибы гитары. Дочь начальства, начальница юридического отдела! Значит, высшее образование.

А он просто Миша.

Охреневший клерк, одним словом.

Любомира, сколько бы я на неё ни глядела, ничем не выдала отвращение ко мне. Она понимала, что Михаил меня подставил? Видимо, сегодняшняя утренняя ситуация волновала только меня. Дочь начальницы была настроена на работу.

— Стёпе отказали в подписании договора, — шипела Екатерина. — Мужская компания не зашла. Пятнадцать пунктов договора оспорили. Наша задача подписать договор на наших условиях. Максимум три пункта уступаем.

— Почему вернулись? — строго спросила Любомира.

— Папа не дурак, милая. Он заставил их вернуться. Берёшь на себя лысого, он сопротивлялся больше всех. Марта улыбайся блондину с сединой, я возьму на себя их начальника. Это верхушка совета директоров, уговорим их, получим своё. Один шанс, контракт на семь нолей, и, хотя нам только процент, это наша добыча. Рада, сядешь за мной, будешь смотреть в планшет. Пока идут переговоры, в глаза мужчинам не смотри. Слушай. Твоя задача прислушиваться к ним и замечать детали. Поняла?

— Да, — ответила я.

Ничего не поняла.

Я бывала на подписаниях договоров, но такое встречала впервые.

Они что собрались инвестора охмурять?!

 Гипнотизировать?

Что вообще происходит?

 Мы вышли на втором этаже. Клином шли по коридору к конференц-залу. И я заметила, как работники раболепно кланялись… Кланялись подхалимно! Екатерине и Любомире улыбались. Одни мужчины, женщины только мы.

Открылась дверь в большой зал. Полупустой. Стоял стол посередине, за ним трое мужчин. Охрана переговорщиков стеной выстроилась за их спинами.

— Любезный, Иосиф Львович, — промурлыкала Екатерина, — простите, что заставили вас ждать.

Начальница подошла к седому хмурому старику. Тот поднялся на ноги и вынужден был поцеловать женщину. Хотя изначально пытался ей сунуть руку для приветствия.

Расселись. Начался разговор.

Я сути почти не улавливала. Вроде и говорили женщины чётко, но о чём, понять было сложно. Во-первых, они говорили, как ласкали. Точно гипноз. Во-вторых, употребляли очень много экономических и юридических терминов, словно соревнуясь с мужчинами в знаниях.

В глаза, как и было велено, я не смотрела мужчинам. Отметила, что костюмы дорогие, руки ухоженные. Кольца на пальцах из золота, с драгоценными камнями. Парфюм обалденный.

Лысый тяжело дышал. Вначале я подумала, что у него астма или что-то в этом роде, но потом поняла, что он так воздыхает от вида нашей… нашей Любомиры.

Тот, которому улыбалась Марта, курил. Ему было плохо без сигареты, и он нервничал… А может, и не сигарету он хотел. Блондин седой был наркоманом. Он потел.

А вот этот Иосиф Львович оказался крепким орешком, которого Катя колола около часа. Он отвлекался часто на телефон, не понимал, что происходит. Пункты договора опускались один за другим. Два его партнёра соглашались. Ставили галочки.

Шуршали бумаги, потому что у Екатерины были готовы наши договоры.

Что… Что это было?!

 Мне самой минут через сорок дурно стало, так начальница с дочкой давили на собеседников. Мужчины вообще не выдерживали. Вскоре стали появляться смешки, это Марта лукаво что-то вставляла в разговор и вытягивала всё на лёгкую беседу.

Она вытащила из разговора наркомана и предложила ему выйти. И он пошёл с ней. Освежиться и покурить.

Лысый растворился в Любомире.

Вот так работала эта компания. Люди, похоже, не поняли, как всё подписали.

 Я так и не подняла глаз, шла за начальницей. В столовой организовали фуршет. Марта и я были приглашены.

Степан Петрович в обществе иностранных гостей приветствовал наших подопытных у шведских столов. Играла живая музыка, официанты разливали вино.

Обстановка медленно разряжалась. Люди общались, вино пошло хорошо.

И, казалось бы, переговоры закончились, можно и выдохнуть, но в ресторане была странная атмосфера, как будто всё это сон.

Я не удивлюсь, если на следующий день партнёры фирмы будут в шоке от того, что подписали, и начнут выяснять отношения.

Насколько меня это всё касалось?

 Я не понимала. Как приклеенная, хвостом следовала за Екатериной Евгеньевной и в себя прийти не могла.

Странная фирма, неожиданные дела…

Секта? Гипнотизёры и медиумы? Шарлатаны?

Чёрт бы подрал! Именно так действовал Гоша Дрёма!

— Тебе что, плохо? — Марта удивлённо уставилась на меня добрыми голубыми глазами. Замечала, что она попечительски ко мне относится.

— Воздуха не хватает, — соврала я.

Хотя может, и не соврала, хотелось выбежать из здания и глотнуть морозного воздуха.

— Сходи. Подыши. Ты не беременна?

— Нет, — улыбнулась я и поспешила уйти с фуршета.

Прошла мимо охраны, которая мне улыбалась. Из главного входа вышла и встала на крыльце. Решила, что буду стоять, пока не продрогну и не приду в себя.

Недалеко за оградой ездили машины по широкой улице, ходили люди. Я успокаивалась.

Какая мне разница, как здесь начальство работает. Они наверняка все риски просчитали, и, если будут претензии к ним, они их решат. Видно же, что не первый раз так ведут переговоры.

Нос замёрз первым, потом ноги в туфлях. Я достала телефон. Отключила звук и вибрацию на переговорах.  А теперь обнаружила пять звонков от воспитательницы группы Иринея.

Ахнув, срочно перезвонила.

*****

Дурацкая мысль, что я жертва, которую съедят на алтаре кровавые сектанты. Марта поехала за Иринеем в садик.

Восемь детей с температурой и болями в животе. Здоровых попросили из группы забрать до выяснения причин отравления. Екатерина не разрешила уехать, послала за моим ребёнком Марту и её мужа — начальника охраны по кличке (или это имя такое) Серый.

И ребёнка привезут. И часть аванса на карточку перевели, кормят, поят, работой, правда, загружают, но это некритично. В других фирмах при таком объеме никаких условий. А я — как сыр в масле.

Вся извелась: моего ребёнка забирали чужие люди!

 Голос мой не дрогнул, когда я предупреждала воспитательницу, но места себе не находила. Отправила Марте несколько сообщений, она ответила, что в пробке застряли, но скоро приедут.

Это был второй перерыв на двадцать минут. Полдник так называемый. Начальства на месте не было, два молодых парня убирали кабинеты.

И уборщики в этой фирме странные. В синих комбинезонах приехали на уборочных машинах. Дурачились и дрались. Я их строжила, предупредила, что убирают кабинеты начальства, они вроде послушались, но через некоторое время опять взялись подкалывать друг друга и кидаться туфлями Екатерины Евгеньевны. Туфли дорогие, мне пришлось оторваться от работы, чтобы накричать на них.

Двери в кабинеты были открыты, пахло свежестью и влагой. Парни убрали пыль. Им доверяли, все документы на столах лежали, компьютеры включенные, а тут чужие… Всё время забывала. Это же могли оказаться племянники начальства или великовозрастные дети друзей.

Семья.

Я даже усмехнулась. Спокойно оставила свои вещи на столе и ушла в нашу с Мартой подсобку, чтобы выпить чая с печеньем.

 Горячий кипяток залил заварку и листик сушёной мяты. За окном гудел город, а здесь… как дома. Уютно и спокойно, только вот я Иринея ждала и сильно волновалась, нужно было отвлечься.

На счастье, позвонила старая знакомая. Звали девушку Яной, мы вместе с ней на секретарей учились.

— Привет, Яна, — я даже улыбнулась.

Встала с чашкой чая у окна, высматривая белую машину Марты. Белых машин было много, я каждую пристально с высоты разглядывала.

— Радуль, привет! Мы с девчонками решили собраться завтра в нашей кафешке. Ты как?

— Работаю, и у меня ребёнок, — устало отозвалась я.

— У всех дети. Оставить совсем не с кем?

— Пока нет, — отхлебнула горячий чай, продолжая глядеть на машины.

Какая из них Марты, не знала. Ждала, тревожилась. Мне никак не хотелось с кем-то идти в кафе и проводить время не со своим чернявым мальчишкой. Я странная. Возможно, но я так влюбилась однажды, что до сих пор, а это почти пять лет, не могу думать о своей личной жизни и развлечениях.

— А работаешь где? — не отставала Яна, она всегда была любопытной и немного назойливой.

— Секретарём.

— Это понятно. А фирма?

— «Аугрупп», — нехотя призналась я.

В трубке некоторое время было молчание.

— Рада, а ты как туда попала? — напугала меня Янка, и я оглянулась.

В открытую дверь можно было видеть мой стол и открытые двери в кабинеты начальства.

— А что? — я не поняла, почему голос такой траурный.

Мне подумалось, что она напугана, а оказалось, что на том конце связи ступор от удивления.

— Да ты что?! В эту фирму не пробиться, даже уборщицей! Такие сказки рассказывают, что там всё для работников, как в семью приходишь, все доброжелательные, зарплаты заоблачные, отношение великолепное. У нас девчонку взяли однажды помощницей повара, правда, недолго работала, ела сыто, зарплата офигенная, успела на халяву зубы себе вылечить.

— А что, уволили? — обеспокоилась я.

— Не уволили, а не взяли после испытательного срока. Но теперь рассказов об этой фирме на сто лет вперёд. Сколько ни пыталась туда пробиться, никак не смогла. А ты как попала?

— Я оставила объявление на вакансиях. Они сами позвонили.

— Вот повезло! И как?

— Слушай, — я даже растерялась, — всего второй день, не хочу распространяться. Представления не имею как, работы очень много.

— А разговариваешь по телефону, — поставила на вид Яна.

— Так у меня законный перерыв.

— Перед окончанием рабочего дня?

— Ну, я немного дольше работаю.

— Так вот в чём причина! Загружают!

— Слушай, Яна, мне пора. Прости. Не смогу прийти, — я быстро выключила телефон и выдохнула.

— Рада Сергеевна, — босс даже не обернулся, шёл в свой кабинет, — кофе мне.

— Да, сейчас, Степан Петрович, — перерыв перерывом, а кофе для начальника вне очереди.

Только подошла к кофеварке, услышала Екатерину Евгеньевну:

— Рада, мне чай. Ты с мятой пьёшь? Мне так же сделай.

— Сейчас будет, — крикнула я из кухни, услышала, как они хлопнули дверями своих кабинетов.

Здорово, если честно, вот так вместе с супругом работать. Всегда рядом, всё под контролем, никакая Марта не просочится к мужу. Я улыбнулась.

Интимная жизнь нашего корпоратива.

Поставила чашки с кофе и чаем на поднос и поспешила к своим начальникам.

Вышла в приёмную и услышала замечательное:

— Мама!

— Ирик! — я так обрадовалась, словно неделю его не видела. Поставила подносик на свой стол, чтобы вначале мальчика поцеловать.

Ириней влетел в мои объятия. Я подняла глаза на Марту.

Она стояла в белом пальто, сжавшись. Пальчиками вытирала слёзы с глаз. Косметика уже поплыла. Нос красный, глаза заплаканные.

— Что случилось? — ошарашенно спросила я.

— Ничего, ничего, — отмахнулась Марта, натянув улыбку. А потом как закричала: — Стёпа!!!

Я вздрогнула, схватила Иринея на руки. Ребёнок не испугался. Показал мне подарок. Марта купила ему самолётик. Я сняла с малыша шапочку и повернулась к кабинетам. Первой выскочила Екатерина, за ней Степан вышел. Глянул на нас сурово, а потом в лице изменился.

— Посмотри, кто к нам приехал, — срывающимся голосом сказала Марта. — Ириней Георгиевич.

— Что происходит? — я даже отшатнулась, потому что все плакали.

Екатерина закрыла рот руками, и у неё потекли слёзы. Степан Петрович до нас не дошёл, сел медленно на диван напротив моего стола и, поджимая губы, смотрел на нас с сыном. В его голубых глазах тоже стояли слёзы!

— Мы просто… — Марта тихо рассмеялась. — Мы знаем, кто отец ребёнка. И твой мальчик невероятно похож… на деда…. — она разрыдалась. — Боже! Как он похож на Марко Дрёму! Даже Гоша так не был похож!

— Вы знаете! — ахнула я, задыхаясь от счастья.

А потом пробежал по телу холодок.

То есть, они все оборотни?!

Но я же догадывалась… Они используют гипноз. Это многое объясняло.