Самый главный экзамен

«— Мне учительница велела к Юле с Алисой прийти за помощью.

Они мне будут помогать к экзамену готовиться».

— К экзамену? К какому экзамену?

— К какому, к какому… К самому главному! По ботанике.»

Телевизионный фильм «Гостья из будущего», 1984 г.

Триста лет назад гимназисты корпели над мёртвыми языками, уныло разбирая спряжения латинских и древнегреческих глаголов. Ворчали, что это никому не нужно, но зубрили. Это была проверка на способность выпускника впитывать в себя не только любую информацию, но и целые миры. Кто сдавал — попадал в университеты и делал карьеру. Принцип был прост: выучишь эту ерунду — сможешь выучить что угодно.

К 2184 году экология на Земле давно закончилась. Дикая природа погибла. Под жёлтым от пыли небом простирались лишь пустыни, старые карьеры и бесконечные ангары агрокомбинатов, где под искусственным светом созревали питательные пасты. Оставшиеся живые растения существовали только как генетические образцы в стерильных лабораториях или как драгоценные экспонаты в закрытых резервациях для сверхбогатых. Для обычных школьников зелёный лист был такой же абстракцией, как и для древних гимназистов — живая латинская речь. Поэтому ботанику они зубрили именно как мёртвый язык: с той же ненавистью, с тем же непониманием практического смысла и с той же безысходной необходимостью…

Вся жизнь в 11 «Г» вертелась вокруг Единого Государственного Экзамена по Ботанике Земного Прошлого, он же «Главный».

Витька из последних сил вгрызался в тему «Сравнительная морфология спор папоротников». На экране плыли увеличенные в тысячи раз картинки, похожие на инопланетные артефакты.

«Да они все на одно лицо! — стонал он, тыкая пальцем в хаотичные узоры. — Санёк, как ты это запомнил?»

«А я не запоминаю, — хитро щурился Санёк, лучший в классе по мнемотехнике. — Вот смотри: эта — как зародыш-паразит из хоррора про тихую станцию, вот-вот лопнет и всех заразит. А вон та — точь-в-точь древняя печать какого-нибудь межзвездного конгломерата, видишь, тут даже логотип угадывается? А эти, с шипами… Да это же просто старые, докризисные насадки для миксера, у бабушки такие были. Сразу всё ясно».

Витька мрачно уставился на экран. Печать корпорации... Зародыш паразита... Может, Санёк и прав. Может, это и не споры вовсе, а чьи-то чертежи, криптограмма, карта ядовитых складов на заброшенной планете. Зубрить их как части растения было безумием. Он безнадёжно вздохнул и продолжил учить.

Класс гудел. Лера, будущий гений-программист, создавала на планшете 3D-модель цветка с идеальными тычинками и пестиками, ругаясь, что анимация опыления «лагает». Машка пыталась зазубрить латинские названия, напевая их на мотив модной песни: «Taraxacum offici-i-inale… моя любовь навеки с тобо-о-ой…»

Учитель, мистер Руд (модель «Эрудит-7»), бубнил с кафедры: «Знание ботаники — ключ к карьере. Инженер-колонизатор, отличающий съедобный лишайник от ядовитого, спасёт экспедицию. Архитектор симуляторов естественной среды воссоздаст лес так, чтобы он не вызывал у пользователя паническую атаку. Даже пиар-менеджеру знание про «скромный полевой цветок» поможет продать идею. Надо вызубрить. Понять. Сдать».

На редких переменах ученики делились впечатлениями.

«Мне отец вчера сказал, — хмуро делился Витька, разминая затекшую шею, — что его прадед на даче реально сажал картошку. В землю. И она вырастала! Сама! Без биореактора и питательного раствора!»

«Брешет, — отмахивалась Машка. — Не может такого быть. Значит, у них там в почве скрытые капсулы с удобрениями были. Логично же».

Они смеялись над предками, которые возились с грязью и сорняками, в то время как мир вокруг них был стерилен, эффективен и удобен…

Сам экзамен длился четыре часа в белых, звуконепроницаемых кабинках. Витька, вспотев, собирал виртуальный цветок, как пазл. «Чашелистик… лепесток… пестик… Господи, да кто их так глубоко разбирал!»

Потом шли ужасные вопросы на сравнение. «Чем экологическая стратегия подорожника отличается от стратегии одуванчика?» Витька яростно печатал: «Подорожник — упрямый и наглый, лезет под колёса. Одуванчик — хитрый и летучий, сваливает при первой опасности. Оба выжили». Надеялся, что зачтут за юмор.

Последний блок вопросов был другим. «Специальный модуль. Биохимическая идентификация». Ситуации были странные: «Признаки отравления плодами растения рода Digitalis при колонизации планеты с аналогом земной биосферы». Или: «Как по составу почвенной вытяжки определить, что на месте произрастали растения-гипераккумуляторы тяжёлых металлов?»

«Какие-то мрачные задачки», — подумал Витька, но ответил, как учили: симптомы, антидоты, протоколы.

Через три дня пришли результаты. Витька, к своему удивлению, сдал "Главный" на максимальный балл. Более того, его «творческий» ответ про одуванчик отметили, и он вместе с друзьями получил направление не куда-нибудь, а в самую элитную структуру — «Департамент планетарной биобезопасности».

На первом же инструктаже в сияющем небоскрёбе Департамента суровый инструктор раскрыл им истину.

«Ваши знания о земных ядах и стратегиях растений — основа для разработки биологического оружия для наших колонистов, — сказал он бесстрастным голосом, пока на карте Солнечной системы загорались красные метки космических колоний Земли. — Но вас отобрали не только по баллам. Нас заинтересовал ваш нестандартный когнитивный профиль — способность видеть в биологических системах не форму, а функцию, стратегию. Колонизация — это война. Война с местными формами жизни, которые нашу органику считают деликатесом. Поэтому мы нападаем первыми. Digitalis — основа для нейротоксина. Споры папоротника — модель для боевой наноспоры».

В зале наступила гробовая тишина. Санёк, всегда улыбчивый, был бледен. Лера смотрела в пол.

«Ваш итоговый экзамен будет практическим, — продолжил инструктор, и на экране появилась знакомая всем по учебникам ветка берёзы с серёжками, — на объекте «Берёзовая роща». Это не симуляция, а живой сектор, сохранённый с докризисных времён. Ваша задача — за 24 часа, используя все ваши знания, составить полный отчёт о её уязвимостях. И предложить, как её можно уничтожить наиболее эффективно».

Их привели на объект. Перед ними стояли не голограммы, а настоящие, живые деревья, шелестящие листьями и пахнущие сырой землёй — запахом исчезнувшего мира. Витька, коснувшись шершавой, прохладной коры, вдруг представил, как в неё впрыснут вирус, который он сейчас разработает. Его вирус, разработанный на основе стратегии выживания какого-нибудь упрямого плюща.

Инструктор уже диктовал первое задание: «Сектор «Альфа». Определить уязвимые точки фотосинтезирующего комплекса для целевой нейротоксикации».

В тишине рощи звучал лишь шелест листьев и стук пальцев по экранам планшетов. Витька ввел в систему первый параметр для модели токсина на основе образца коры. Для лучших выпускников начался самый главный экзамен. И тот, кто сдаст его на «отлично», получит право уничтожать целые миры.