Самый счастливый момент

Мерседес, черный и беззвучный, как тень роскоши, причалил к тротуару. За штурвалом – Василий. Тот самый Василий! В костюме, который облегал его словно вторая кожа, оттенка глубокого моря, где каждая складка ложилась безупречно. Галстук – шелковый узел совершенства. Уверенным движением он заглушил двигатель. Тишина была дорогой, насыщенной ароматом кожи и экзотического парфюма.

Под светом фонаря, как на сцене, стояла Она. Анна. Улыбка, которую он знал наизусть по своим мечтам.

Василий вышел – плавно и весомо, как и положено выходить из таких машин. Дверь за ним закрылась с глухим, солидным звуком, который что-то обещал, но не настаивал. В одной руке – буйство алых роз с пьянящим ароматом. В другой – бутылка шампанского, иней на золотистом стекле сверкал алмазной россыпью.

«Анна», – его голос был тёплым и властным, как тот самый звук закрывающейся двери Мерседеса. Он протянул цветы. «Как обещал. Только самое лучшее». Её глаза расширились от восторга. Она взяла розы, прижала к щеке, её рука тянулась к нему...

Дзинь! Чик-чик-чик-чик-чик!

Звонок кассы и сухой треск ленты разорвали воздух. Розы сжались, поблёкли, превратившись в жалкий пучок поникших маргариток в его влажной ладони. Холодное золото шампанского стало липкой прохладой пластиковой бутылки с лимонадом. Исчезла машина, исчезли запахи роскоши. Его окружали стеллажи и гул холодильников. Исчез костюм – на Василии были выцветшие джинсы и мятая футболка.

Он стоял у кассы. Перед ним – Анна. Но не богиня под фонарем, а усталая девушка в дешевой синей униформе с бейджиком. Её взгляд, тусклый и отстраненный, скользнул по его покупкам: гречка, тушёнка, хлеб, молоко. Маргаритки и лимонад лежали на ленте, как нелепый аксессуар.

«С вас сто девяносто восемь рублей», – прозвучало равнодушно.

Василий, краснея, нащупал в кармане скомканные купюры и мелочь. Он избегал её взгляда, чувствуя жгучий стыд. Маргаритки казались насмешкой.

Не будешь же здесь, прямо на кассе рассказывать всем, что он вообще-то хорошо зарабатывает, просто откладывает на машину. В такие моменты он хорошо понимал, зачем ему нужен этот Мерседес. Дорогие вещи говорят сами за себя – не надо что-то объяснять. Ну, ничего – совсем скоро всё изменится.

«Лотерейный билетик не возьмёте? Сто миллионов можно выиграть. Последний остался», – плоским голосом предложила кассирша, протягивая пёстрый билет «Удача-Экспресс».

Василий, почти не глядя, бросил на кассу последнюю монету. «Давайте». Зачем? Он никогда не верил в слепую удачу. Но рука почему-то сама потянулась к билетику. Миллион! Мысль пронеслась искрой. С равнодушием он прижал билет к стойке и резко провел ногтем по защитному слою.

Серая пыльца осыпалась как порошок феи. И под ней… засияло. «ДЖЕК-ПОТ». Цифры – астрономические, немыслимые – пульсировали в такт загрохотавшему сердцу. Мир поплыл. Из груди вырвался хриплый всхлип восторга. БАМ! Не боль. Взрыв чистейшего блаженства в груди. Василий не упал. Он растворился. Победный билет плавно опустился на банку тушенки.

***

Василий открыл глаза. Он стоял на неестественно пушистом облаке. Вокруг цвели розы, струились реки шампанского, играл небесный хор

Перед ним сидел усталый мужчина в светлой рубашке-поло, попивавший чай из кружки «#1 Папа». За ним светился монитор.

«Василий Игоревич? Поздравляю. Добро пожаловать в сектор «Вечное Блаженство. Стандарт Плюс», — буркнул Пётр. — Система зафиксировала пиковое счастье в момент отключения. План «Умер Счастливым» перевыполнен. Начальство довольно. Вот ключ от облака и ваучер на манну».

«Какой план?!» — Василий вскочил. «Я ВЫИГРАЛ! Жизнь только начиналась!»

Пётр покачал головой. «Сынок, твой пик был уникален. Чистый восторг. Мы избавили тебя от неизбежного разочарования богача. Статистика безжалостна: 98,7% выигравших несчастны. Ты умер счастливым. Цени привилегию».

Василий бушевал: «Это как получить фото денег вместо выигрыша!»

Пётр усмехнулся: «Ты их почувствовал. Весь кайф – без похмелья. Осваивайся. На облаке №7 ждут арфа и расписание субботников по полировке жемчужных врат».

«Неужели выигрыш – это пик? Всё, чего я мог добиться?» — голос Василия сорвался. «Я же менеджер! Успешный! Меня повысить обещали через месяц!»

Пётр вздохнул, открыл папку «Предназначение/Путаница». На экране две линии: желтая (потенциальная) и синяя (реальная). Обе обрывались у «Касса №3».

«Синяя, Василий... Это жизнь Анны Сергеевны. Кассирши».

Воздух вырвало из груди Василия: «А она-то тут причём? Она простая кассирша, а я… »

«Вы учились вместе. Ты ещё у неё как-то списал на экзамене. Но даже имя и фамилию забыл, да? — Пётр щелкал файлами. — Тебя на работу устроил папа. Анну – нет. Но вы оба ненавидели то, что делали. Оба одиноки. Твои попытки знакомиться? Ее домогательства завскладом?» На экране — два фото: Василий на корпоративе с фальшивой улыбкой, Анна у кассы с пустым взглядом.

«Одни и те же ценности. Одни и те же мечты».

Рядом одинаковые колонки: «Вырваться», «Путешествовать», «Найти человека», «Красивая машина», «Цветы и шампанское».

«Твоя «успешность» — позолота на той же горемычной колее, что и у Анны, — тихо сказал Пётр. — Ты примерял её несостоявшуюся жизнь в своих фантазиях. Вы шли параллельно. Твоя колея лишь казалась выше из-за папиной протекции. Ваш «джек-пот» — пик общей несбыточной надежды. Ты достиг его первым. Физически».

Василий смотрел на фото Анны. Ее усталые глаза были зеркалом его собственной тоски. «Ну, уж нет. У меня всё должно было вот-вот измениться!»

«Или у неё – возьми она тот билет. Какая разница? Ты выбрал иллюзию чужого успеха. Она – реальность чужого прозябания. А мечта... была общая». Пётр пододвинул карточку. «Выбирай: «Стандарт Плюс»... или очередь на пересмотр? Шанс – как два джек-пота подряд».

Карточка жгла пальцы. Вечность с арфой казалась позолоченной колеей. «Пересмотр!» — выдохнул Василий, швырнув пластик на стол. «Я выбираю очередь! Готов поменяться колеями!»

Пётр вздохнул, достал гибрид глиняной таблички и сломанного планшета. «Форма «Добровольный Отказ... Подпункт «Г»... Распишись здесь... и здесь...»

***

Хлоп! Тяжелого учебника. Василий сидел в своей старой комнате. На столе – полунаписанное резюме. В дверях – отец.
«Завтра первый день. Фирма «Эпикур». Папа всё устроил. Начнёшь с малого, а там…»
Василий посмотрел на отцовскую руку на плече. Вспомнил холод облака и глаза Анны. «Пап... Спасибо. Огромное. Но я отказываюсь. Хочу попробовать сам».

***

Запах хлорки и дешевой колбасы. Василий опять с корзиной, но иначе: бананы, итальянское вино, сыр с плесенью, дорогой шоколад. Это не для шика, а для души и тела. Живём один раз! Денег всё также нет, но на душе легко – не душит кредит.

На Василии – поношенные джинсы, фланелевая рубашка, жилет фотографа. Немного неряшливо, но практично. Загар. Спокойные глаза.

Он выгружал продукты. Анна в униформе сканировала товары. Усталая, но в уголках губ тень былой мягкости.

«Долгая смена?» – спросил он, глядя ей в глаза.
Анна вздрогнула. Отстраненный взгляд задержался на его лице. Удивление. «Как обычно. До конца еще три часа». Она взяла шоколад: «О, этот хороший. Люблю с миндалем».
«Попробуй с этим, – кивнул он на вино. – Идеально, говорят. Хотя… может, проверим? Кажется, я тебе должен. За помощь на экзамене. Я Вася, помнишь? После смены? Завтра? Знаю тихий бар. Без завскладов».

Анна замерла. Сканер пискнул. Она посмотрела на него – по-настоящему. Интерес. Предложение. «Я… не очень разбираюсь в вине. И смена…»
«После смены. Без обязательств». Он платил картой, быстро написал номер и название бара на чеке, протянул. «Вот. Если захочешь. Я там с восьми».

Он взял пакет. Их взгляды встретились. В ее глазах – смятение, усталость, но и... искорка.
«Василий?» – тихо спросила она, когда он уже отходил. Он обернулся. «Ты… учился в Э-402?»
Теплая улыбка. «Да. Экзамен по статистике помнишь? Спасибо тебе. До встречи, Анна?»
Она кивнула, сжимая бумажку. «До… до встречи». Машинально протянула: «Лотерейный билетик не возьмете? Джек-пот!»
Василий обернулся. Увидел Анну, смотрящую ему вслед. Увидел протянутый билет. Широкая, искренняя улыбка озарила его лицо.
«Нет, спасибо, – сказал он громко, чтобы она услышала. – У меня, кажется, уже выигрыш на подходе».

Пестрый билетик остался лежать на краю кассы, рядом со сканером. Его серебристый защитный слой сверкал нетронутым, обещая слепящий, но уже ненужный мираж. Настоящая игра, где ставками были разговоры, шоколад с миндалем и тихий бар без громкой музыки, только начиналась. И Василий наконец-то играл по своим правилам.