Санаторий «Песчинка»

Автобус тряхнуло на очередной кочке, колесо наскочило на камешек, и Павел поморщился, чуть не подавившись во время вожделенного глотка воды. Осталось немного, лишь бы хватило.

Несмотря на плотно задернутые шторки в салоне все равно было до одурения душно. Мужчина прильнул головой к окошку – поток набегающего воздуха помогал, но не сильно, и появись здесь очередная скряга, пытающаяся закрыть окно и которой «дует», он бы без раздумий выволок ее с сидения и вышвырнул из автобуса на первой же остановке.

Шутка ли, сорок пять градусов за бортом, в прямом смысле палящее солнце и по обе стороны от дороги сплошной песок. Ирак это далеко не черноморское побережье.

Ехать назад по такой жаре – вечность, а до пункта назначения может час или чуть больше, если верить карте водителя.

Всю дорогу он изредка поглядывал на женщину, сидящую рядом с ним, но все никак не решался спросить, от чего она такая счастливая. Хотя он знал, все в этом автобусе находятся в предвкушении лучшей жизни, поэтому осторожно обратился к ней, как только утолил жажду.

- Извините, а вы откуда?

- Сызрань, - умиротворенно ответила она, нетерпеливо сминая пальцами свои брюки, чем напоминала собаку, натягивающую поводок – вот-вот и сорвется, - а вы? Всю дорогу молчали, даже не думала, что заговорите.

- Да это как перед приемом у стоматолога, - ухмыльнулся Павел, поерзав вспотевшим задом на сидении, лишь бы боксеры отстали от кожи, - чем ближе, тем больше волнуешься, вот и заговорил. Я сам из Казани, к брату еду. А вы знаете что там?

- Конечно знаю, - невозмутимо ответила женщина, - что ж я, дура, ехать куда попало? Дочка меня сюда отправила, я сначала не хотела, но как девочки в конторе все показали, фотографии оттуда и видео…

О девочках и материале, который они показывают, Паша тоже знал. У них же в офисе он и получил карту маршрута и билет в сказочный санаторий. Во всех мало-мальски крупных городах завелись такие «офисы», больше похожие на ларьки по приему пластиковой тары.

Только куриц там было две, которые с нескрываемым восхищением в голосе рассказывали о Рае на Земле, при этом таращили бараньи глаза и даже толком не понимали значения сказанных ими слов. Типичные девки-кадровички одним словом. Им главное – качественно вкручивать в уши, а то, что мозгов у них нет и образование первые два класса (полтора из которых прогуляли) работодателя это не интересует.

В прочем, смутило его не это, а тот факт, что они поверили ему на слово и не стали проверять придуманную им на коленке историю, якобы новые собутыльники у него оказались непростые, а утром, когда он проснулся после очередной пьянки, квартира ему уже не принадлежала.

Курицы просто связались со своим руководством, отправили по почте фотографию Павла с веб-камеры, и вот оно – билет и карта маршрута, все оплачено, только доберись как-нибудь до аэропорта, а если и этого не можешь, то вызовут такси, не проблема.

Вот и странность, причем очевидная, на поверхности.

Проанализировав ответ женщины, он ничего ей не сказал, кроме как «понятно».

В это время со своих мест, тихо перешептываясь, встали трое мужчин, подошли к водителю и о чем-то его попросили. С минуту они пререкались, и до слуха Паши дошла чуть ли не мольба одного из пассажиров, переминающегося с ноги на ногу.

- Из ушей уже щас польется, начальник! Тормозни, будь человеком!

- Да чтоб вас! Пять минут стоим и до санатория без остановок! Покурить-поссать, только быстро! – послышался басовитый голос, и автобус притормозил.

Трое выбежали первыми, следом по всему салону начал вырастать лес из желающих покурить или сходить по нужде.

Женщина пододвинулась, и Павел протиснулся в проход, прихрамывая и спеша на выход. Жара жарой, а перекуру помешать ничто не сможет. Он вышел, закурил и осмотрелся, вокруг все та же неизменная пустыня, но по курсу их движения уже просматривалось выбивающееся из общей картины здание на территории, огороженной высоким забором. Километрах в трех максимум.

Пока он с легким прищуром смотрел вдаль, внимание его привлекли двое персонажей. Молодой парнишка, держащий руки в карманах ветровки, стоящий у морды автобуса, к которому подошел дохловатый старик, коему не мешало бы обриться на лысо, поскольку количество проплешин на голове явно превосходило количество седых, жидких островков растительности.

- А тебя туда как понесло, молодой? – поинтересовался дед.

Парнишка глянул на внезапного собеседника, вздохнул и многозначительно ответил.

- Говорят, там даже от зависимости лечат.

- А-а-а… эка-чего. Чем балуешься?

- Балуюсь… - грустно усмехнулся он, - баловался я куревом в 5-м классе, с солью особо не побалуешься. Это она балуется с тобой.

- Понятно. Это тебе те фифы разукрашенные сказали, что вылечишься?

- Ну… да, - пожал плечами парень, - иначе, зачем компания бы мне путевку оплачивала? Значит, они знают, что вылечусь. Я же пришел к ним ни с чем. Последнюю мамину пенсию потратил. Она меня потом домой просто не пустила, а ключ уже не подошел.

Трое первых вышедших уже вернулись в автобус, и водитель высунулся из окошка.

- Заходим!

Паша, досасывая последние капли никотина из сигареты, проводил взглядом двух поднимающихся в салон - торчка и старика, щелчком отправил окурок в полет и зло сплюнул, забираясь внутрь последним.

- Дегенераты.

Он никогда не питал жалости и других снисходительных чувств к данным индивидам и про себя поставил первый плюсик компании за то, что бомжей по типу этого старика не пускали на борт как самолета, так и автобуса без водных процедур и прачечной, которую те сами и организовывали. Иначе его поездка кончилась бы, улови он хоть малейший намек на эту застоялую вонь немытого тела или нестиранной месяцами одежды. Или же пришлось бы покупать респиратор.

Когда автобус остановился в очередной раз, люди то и дело крутили головами, высматривая бетонный забор и громоздкие ворота, перед которыми они остановились.

Вывеска над раздвижными вратами в рай гласила «Санаторий Песчинка».

Водила уперся подбородком в кулак, чего-то ожидая.

У проезда располагался вход в КПП, откуда вышли несколько мужчин в форме, в тряпичных масках и с оружием…

Дверь автобуса открылась, и вояки вошли внутрь. Павел насторожился, но в целом не удивился, когда они устроили шмон у первых рядов пассажиров, но двое оперативно прошмыгнули вглубь салона, сразу же подняв тетку рядом с ним, а затем и его самого.

Он отстранил женщину, похлопал Пашу по одежде, нащупав что-то в районе колена.

- Че там? Закатывай штанину.

- Бандаж, нога болит, - пояснил он, выполняя требование вояки, и тот увидел на колене закрепленный на липучках фиксатор.

- Расстегивай.

Не желая спорить, Павел сделал и это. Военный осмотрел его сидение, прошел туда. Прошерстил по обивке, спинке, заглянул под место и вышел в проход.

- Порядок, - отрапортовал он то ли своему напарнику, то ли в петличку.

Мужчина вернулся на свое место, а двое продолжили шнырять по задним рядам. У кого-то изымали телефоны, острые предметы, попутно спрашивая, зачем им это, но внятного ответа пусть и не получали, но не снимали с рейса, а просто забирали найденное, не приветствуя любых видов возмущения.

Закончив своеобразный осмотр, вояки покинули салон, скрылись за дверью КПП, после чего загудел электродвигатель, и ворота начали разъезжаться.

Автобус проехал на территорию, остановившись у шикарно выполненного крыльца, где их ждала группа солдат во главе с мужчиной лет сорока пяти в сером костюме. Один из охраны прошел внутрь, проголосив.

- На выход!

Пассажиры повставали, начали плестись к выходу, а Павел аккуратно просунул ладонь в боковой порез на сидении со стороны окошка, но осекся, поймав на себе взгляд поднявшейся женщины.

- Интересно? Никогда не видела, как жопу чешут? – неожиданно съязвил он, и она, брезгливо поморщившись, отвернулась.

- Хамло.

Паша ухмыльнулся, нащупал в разрезе смартфон и вытащил его вместе со складным ножиком и аккуратно смотанным зарядником, положив рядом с собой. Еще раз осмотрелся, убедился в отсутствии лишнего внимания, задрал штанину и спрятал вещи под бандаж.

Автобус опустел, все пассажиры, коих насчиталось тридцать восемь единиц, были мельком осмотрены мужчиной в костюме, и он заговорил, когда один из вояк нырнул в салон и при выходе удовлетворительно кивнул.

- Что ж, все собрались, хорошо. Приветствую вас на территории моего санатория «Песчинка». Думаю, название говорит само за себя, - он машинально утер взмокший на жаре лоб, - меня зовут Кристиан Шмидт, и я, как вы уже поняли, директор этого места. Вижу, многие из вас озадачены тем, что произошло при въезде на территорию.

Некоторые, у кого отобрали смартфоны, начали возмущаться, но Шмидт их прервал.

- Не беспокойтесь, это стандартная процедура. Вы попали сюда не от хорошей жизни, и в целом я удивлен, что у вас нашлись телефоны. Весь курс пребывания в санатории вы будете полностью под нашим попечительством, а при выпуске все личные вещи будут возвращены в том объеме, в котором были изъяты, об этом не переживайте. Теперь о главном. Мой дом – ваш дом, - он щедрым жестом указал на парадные двери санатория, - из этих дверей через три месяца никто из вас не выйдет.

Паша напрягся и сдвинул брови на его последней фразе, но директор скупо усмехнулся.

- Точнее выйдут уже совершенно другие люди, вы себя не узнаете, я вам это гарантирую. Сейчас охрана проводит вас в корпус, а уже через полчаса вы будете разбиты на группы по пять человек и определены к вашим кураторам, а уже они ознакомят вас со всей программой, режимом и распорядком на территории.

Закончил он речь очередным пригласительным жестом в сторону дверей.

- Добро пожаловать в «Песчинку».

Группа из четырех солдат отделилась от остальных и провожала идущий в здание отряд новых постояльцев.

***

Прогулка предстояла действительно затяжная, поскольку санаторий был огромен. Он состоял из множества секторов, развлекательных блоков, тут даже имелись больницы, фудкорты, образовательные учреждения. Павел повсюду лицезрел снующих туда-сюда людей, и с охраной шла только его остаточная группа из трех человек, остальных давно передали кураторам, их же все еще вели, и Паше достался именно парнишка торчок и девушка лет двадцати. Наблюдая за тем, как она шарахалась от каждого громкого звука, он про себя ее прозвал зашуганной.

Их увели подальше от посторонних глаз в какой-то длинный коридор, и у одного из кабинетов солдаты сказали им стоять и ждать, а сами ушли в обратном направлении.

Дверь открылась, и к ним вышел мужчина в годах, исподлобья, минуя очки осмотрел.

- В этот раз, полагаю, мне досталась не вся пятерка. Отлично, мне же проще. Меня зовут Борис, я ваш куратор, - он поручкался с парнишкой и Павлом, а девушка от рукопожатия воздержалась, - что ж, ладно. Моя задача заключается в подборе индивидуальных программ для моих подопечных, а вместе с тем я ваш гид, информатор, психолог, друг ну и так далее. Сейчас пройдите по одному для индивидуальной беседы, это не займет много времени, заодно и познакомимся.

Он вернулся в кабинет, а за ним, переглянувшись между двумя, зашел парнишка.

Павел присел на лавочку, прильнул затылком к стене, бросив беглый взгляд на девушку.

- Ты здесь как оказалась? Тоже наркота, как у этого? – он стрельнул глазами на дверь.

Она не ответила, лишь замялась еще сильнее, и Паша вздохнул.

- Да сядь ты, хоть парой слов перекинемся, никто тут тебя не тронет. Тут вон – охрана, сама же видела.

Спокойный, но уверенный тон подействовал на нее, и она все-таки присела, плотно сведя колени.

- Я не наркоманка, - сказала она и замолкла.

- Уже хорошо, я тоже от этого не зависим. Ладно, потом поговорим, но запомни одно - с этим, который сейчас в кабинете, если что не связывайся ни при каких обстоятельствах. Знаю я таких, у них в голове дерьмо. Иди после него, я последний буду.

- Х-хорошо, - заикнувшись, покивала девушка.

Парнишка вышел быстро, держа в руке ключ с пластиковым кругляшом. Сверился с цифрами и двинулся дальше, осматривая номера на дверях.

Девушка пробыла там чуть дольше, и пришла очередь Паши.

Куратор, сидя за столом и что-то записывая, задавал простые и очевидные вопросы. Как попал, что поспособствовало, как решился, чего ожидаешь и, наконец, спросил имя и фамилию.

- Павел Кольцов.

Борис прищурился, смерив его заинтересованным взглядом.

- Знакомая фамилия. Кажется, был как раз у меня один Кольцов, только… - он наморщил лоб, цыкнув, - Дмитрий, точно. Вы не родственники случайно?

Пашу чуть не передернуло, когда он услышал это имя. Он хотел сказать что да, это мой младший братик, который поехал сюда и вовсе, как сказал Шмидт, не от хорошей жизни, даже прошел волшебный курс реабилитации – хорошо питался, спал, вылечился от алкоголизма и выпустился отсюда Человеком с большой буквы, выбрав местом дальнейшей дислокации Германию.

Вот только после этого он на связь так ни разу и не вышел.

То, что он просто не стал звонить, Павел отрицал так же, как уголовники отрицают нелюбовь к матери. Невозможно, ни в коем случае, иск-лю-че-но.

Дима дозвонился до него, даже когда собутыльники избили его до полусмерти, наградили сотрясением, и только чудом разбитого телефона хватило на последний звонок брату, чтобы сообщить координаты и вкратце обрисовать проблему, после чего Паша побросал все дела и рванул на помощь младшему оболтусу. А сейчас что? Вышел трезвенником, при деньгах, сытый, одетый, и даже не позвонит брату? Бред, просто бред.

Павел, подумав о том, что не стоит говорить лишнего, пожал плечами.

- Не знаю такого.

- Что ж, вам видней, но он говорил о старшем брате – как раз Павел.

Он одарил куратора испытующим взглядом… нет, вроде за внешность не цепляется. Не удивительно, как Дима бы показал ему фото, если телефон у него изъяли как раз на подъезде к санаторию? Именно тогда он отправил старшему брату голосовое сообщение.

«Подъехали, братан, сейчас принимать, наверное, будут» - далее послышались гаркающие речи вояк, вошедших в автобус, - «не понял… кажется, шмонают?»

Больше смс он от Димы не получал, поэтому и был готов к изъятию смартфона и благополучно этого избежал.

- Мир большой, а Россия еще больше, - снова пожал плечами Паша.

- Как скажете, - сухо усмехнулся Борис, - может, у вас есть какие-то вопросы?

- Да, знаете. Есть.

Собеседник потупил взгляд, непонимающе уставившись на Павла. А что ты думал, очкарик? Это бомжи и обсаженные имбецилы только кивать тебе будут. Иногда придется и с людьми поговорить.

- Слушаю вас.

- Насколько я знаю, санаторий не так давно был возведен вместо южной части города Борсиппа. Людей оттуда переселили и все снесли подчистую, чтобы отстроить сие заведение. Я прав?

Борис помялся, пожевал губами и утвердительно кивнул.

- Так и есть.

- Так же Борсиппа – город, имеющий большую историческую ценность и важность, упоминаемый со второй династии Ура. А еще, чуть севернее санатория находится древний Шумерский Зиккурат. Тоже верно?

- Верно, - неуверенно согласился куратор, - к чему вы клоните?

- Что должно было произойти здесь, чтобы власти дали добро на переселение всей южной части города и постройке санатория, где будут принимать отбросов по типу меня со всего мира? Это нарушение целостности всей истории, на это просто-напросто необходима уважительная причина. Просто так даже мухи, сами знаете, что не делают.

- Э-э-э…м. Ваше суждение очень интересно, да и осведомлены вы, как я вижу, но такие вопросы не в моей компетенции, и ответа на них я не знаю. Я куратор в санатории. Ни больше, ни меньше.

- Что ж, тогда и вопросов у меня нет, - уверенно ответил Паша, раскрыв ладонь, - давайте ключ? Куда мне заселяться?

- Э-э-э… пока с номерами ситуация сложная, и эта Мария, которая была до вас, выбрала совместный номер на две кровати и намекнула на вас. Тот паренек ей сразу не понравился, а с вами, то есть с взрослым, ей видимо спокойнее. У нее необычная психотравма… впрочем, вас это, как вижу, не особо интересует? Тогда я расселю вас и отправлю ее в другой номер.

- Погодите, - буркнул Павел, протянув ладонь уже в примирительном жесте, когда Борис начал подниматься, - ладно, мне не принципиально. С девкой так с девкой, но вас не смущает, что мы в теории можем… трахаться? У вас же дисциплина?

- А… вы об этом, - ухмыльнулся куратор, вернувшись на место, - у нас репродукция даже приветствуется, мы никак не препятствуем этому, и это дает положительную динамику – из санатория многие выпускаются молодоженами, у нас и ЗАГС есть. Вот недавно, как раз в прошлом моем выпуске, гражданин Канады и японка обручились и ушли уже, считай, втроем. Чем не плюс к и так высокому рейтингу? Так что, если вы будете с Марией, как вы выразились, трахаться, мы только за.

- Логично… так какой у м…у нас номер? А одноместных у вас что, нет?

- Есть, но они сейчас, к сожалению, закрыты на ремонт. На самом деле повезло, что вас всего трое, мне меньше головной боли. У нас сейчас два двуместных, и один из них занял как раз Константин, тот парнишка.

Паша задумался, ага. Нет уж, эту зашуганную лань точно нельзя к торчку заселять. Ладно, пусть. Вдвоем так вдвоем.

- А ваш с Марией номер 8/4. Восемь – это номер жилого сектора, четыре – номер, собственно, комнаты. Сейчас я набросаю базу по вам и провожу вас в столовую, как освобожусь, вы пока можете принять душ, а завтра начнем подбирать программу.

Выслушав, Паша кивнул и встал, покинув кабинет, а Борис еще с минуту смотрел из-под очков на закрытую дверь с легким подозрением.

В душ мужчина попасть не смог, там уже оказалось занято, поэтому время, проведенное в ожидании, он посвятил оценке убранства номера. Оформлено все было вполне цивильно – две стоящие рядом кровати, свежий, хороший ремонт, туалетный столик, заставленный косметикой, видимо заранее приготовленной для прекрасного пола. Два шкафчика, плазменный телевизор на стене, кондиционер, светодиодная люстра и в общей сложности три пульта, понять бы еще, какой от чего. И все бы хорошо, но чего-то не хватало, и он понял, чего.

Окна. Их тут просто не было, и эта недостающая деталь превращала помещение в люксовую камеру временного содержания.

Паша прилег на мягкий, словно пушистый матрас, сложив ладони на затылке, и думал. Почему ему просто поверили в то, что он по пьяной лавочке спустил квартиру левым людям? Да, перед отъездом он серьезно повздорил с женой, которой порядком надоело его негласное попечительство над младшим, безнадежным братом.

- Ладно, если бы он в беду попал! Ты сам видишь фотографию на сайте, он выпустился! По кой черт тебе туда тащиться!? – сокрушалась супруга, собирая свои вещи, - баран упрямый! Тебе самому не смешно? Хочешь прикинуться бездомным? Знай, если ты поедешь туда и вернешься, меня можешь даже не искать. В детском саду не наигрался, видимо…

- Уже месяц прошел, Кать, Дима бы мне позвонил, написал, факс бы отправил, да хоть сраного голубя, но сказал бы, как он и где! Мне бы точно сказал! Ты слепая или че? Ты не видишь что эта фотка - фуфло галимое? – он ткнул пальцем в экран ноутбука, на фотографию улыбающегося мужчины перед рейсовым автобусом неподалеку от парадных дверей санатория.

Жена чуть не задохнулась от возмущения, и он за свои слова схлопотал жгучую пощечину.

- Он алкаш, а ты придурок. Еще неизвестно, что хуже.

На этом их совместная жизнь кончилась, как только Катя пересекла порог и захлопнула дверь. Развод, это ерунда, рутинная мелочь. Некоторые связи Павел имел, поэтому, когда пришло время, покинул свою собственную квартиру уже свободным человеком…

***

- Вы пойдете? - неуверенный голос девушки вернул его в реальность, заставив подобраться и присесть на край кровати.

- А?

- В душ идете?

- А… да, - он встал, мельком осмотрел ее.

Худенькая, со спутанными, влажными русыми волосами, в свободной футболке и спортивных штанах. Видимо уже нашла, во что переодеться.

- Можно и на «ты», раз уж вместе тут обитаем, - ухмыльнулся он, подойдя к ней и протянув ладонь, - Паша.

- М-маша, - заикнулась она, но все-таки ответила на рукопожатие, и он замер, ощутив прикосновение ее теплых, крохотных пальцев, - у вас… у тебя нога болит? Хромаешь.

- Рабочий момент, переживу, а ты… - он взял паузу, осекся, понимая, что засмотрелся на нее, - позже поговорим.

***

Миновала неделя, на протяжении которой Паша не только понимал, что топчется на одном месте, но и невольно ловил себя на мысли, что здесь не так уж и плохо. В первый день куратор провел экскурсию по санаторию, объяснил, показал и рассказал, что тут, где и как. На каждые два сектора приходилось по столовой, и кормили там не то, что хорошо, а слишком хорошо. Единственное, что ему не понравилось, так это завистливые, косые взгляды от парнишки торчка в сторону девушки. Однако больше Павла насторожило количество камер видеонаблюдения, ладно хоть в номерах без них.

Словом, торчок записался на какие-то процедуры и вечерами на них же и пропадал. Первые дни он ходил дерганный, взвинченный, но потом ему вдруг полегчало. Взгляд стал добрее, походка раскованная, а счастливая улыбка не покидала его ранее хмурое и серое лицо.

Еще Паша заприметил стальные двери, запертые на кодовый и на электромагнитный замок. Не одну и не две, а под два десятка, и выстроились они в северных секторах санатория. Изредка ему доводилось видеть, как туда заходили люди в лабораторных халатах, в штатском и всегда с вооруженной охраной, что так же вызывало вопросы.

Сам комплекс, судя по карте, походил на огромную кляксу посреди пустыни, состоящую из огромного, как проходного, так и прогулочного зала, а он содержал в себе восемь ответвлений, и эти загадочные двери как раз располагались в северных развилках, где он сам и обитал. В той, что чуть западнее, они находились по правую руку, а в той, которая немного восточнее – по левую. А это значит только одно. Эти проходы смежные или ведут в одно и то же место, однако о том, что там, куратор не распространялся. Паша старался не думать об этом, но все равно любопытство и подозрения распирали изнутри.

Второй этаж интереса особого не представлял, там все было для оздоровления, образования, комфортного досуга, даже обширная библиотека. Третий и самый маленький этаж охранялся, и доступ туда имелся только у персонала. Наверняка офисы или что-то тому подобное.

Сначала мужчина тщательно скрывался даже от сожительницы, но дальнейший месяц прощупывания почвы дал понять, что она и в самом деле серая мышка. Сговорчивая только с теми, кто рядом с ней, с ним, то есть, а так не болтливая.

В очередной вечер, как только они оба вернулись в комнату, Паша завалился на свою постель, поставил на прикроватную тумбочку упаковку сока, наполнил стакан и посмотрел на Машу.

- Будешь?

- Давай, - робко согласилась она, присев на свое ложе, - ты еще ни разу не взял алкоголь, это из-за меня?

Мужчина достал из той же тумбочки второй бокал, налил и ей. Затем закатал штанину, снял бандаж и облегченно выдохнул, взявшись за телефон. Девушка знала, что у него имеется гаджет, но лишнего не болтала, она вообще оказалась на редкость классной девчонкой, как он считал. Он переживал, что на личных беседах с куратором она проговорится, но нет. Мужчина сыграл в русскую рулетку и выиграл. На этот раз.

Единственное, что его напрягало, так это ее беспокойство. Ночами Маша часто возилась, порой испуганно вздрагивала, даже плакала и при пробуждении тяжело дышала. А с его острейшим слухом и чутким сном он всегда бодрствовал, когда у нее начиналась фаза быстрого сна.

Он покрутил в руке смартфон, осмотрел, не появилось ли за день трещин на стекле, и все-таки ответил на ее вопрос.

- Нет, я просто не пью. Все хотел спросить, как ты сюда попала? Сколько тебе лет? Вроде как месяц тут уже толкаемся, а считай, не знаем друг друга.

Девушка стушевалась, поджала губы и опустила взгляд на свои сведенные колени.

- Двадцать. Я сбежала. От родителей. От отчима, точнее.

- М-м-м… побои, домогательства? – вспоминая ее поведение ночами, предположил он.

- Да. Хотела жить у парня, но он испугался, что отчим заявится к нему или подловит у подъезда, жить не пустил. Пришла к подруге, но и та не захотела с ним связываться. Намекнула только на этот санаторий, ну и… собственно, я здесь. Боялась, что за документами придется возвращаться, а они и не понадобились.

- Вряд ли он тебя теперь найдет, в Ираке то, - скупо ухмыльнулся Павел.

- А ты? Как здесь оказался?

Когда она задала этот вопрос, на мгновение ему захотелось выпить чего покрепче и затянуться едким дымом вдогонку.

- Болтать не будешь? – на всякий случай уточнил Паша.

Маша помотала головой. Действительно, раз уж она от отчима сбежала, а не заложила его ментам, значит, язык за зубами держать точно умеет. Мужчина привалился затылком к изголовью, вздохнул. Хотел заговорить, но сначала осмотрел номер, закусив губу и сощурившись.

- Слышала такую поговорку – у стен есть уши? Пойдем, - он встал, позвал ее за собой, - пойдем-пойдем, не бойся, не укушу.

Он завел ее в ванную, тихонько закрыл задвижку и присел на бортик ванны.

- З-зачем? – заикнулась девушка, обняв себя за плечи.

За месяц, который Маша провела с ним в одном номере, она немного раскрепостилась, и впервые за все время, не считая первого дня, ей снова стало неуютно и даже страшно. Вспоминался этот сухой щелчок замка, когда отчим закрывался вместе с ней…

Ее пальцы начали подрагивать, но Павел на удивление быстро развеял ее страхи.

- Номер может прослушиваться. Не утверждаю, просто предполагаю, - он выложил на стиральную машину пачку сигарет, включил вытяжку и закурил, заговорив вполголоса, - конкретно у меня ничего не случилось. Мой младший брат сюда приехал и пропал.

Он потратил пять минут на то, чтобы разъяснить все обстоятельства, а когда заметил, как она смотрит на сигареты, удивленно приподнял брови.

- Хочешь, что ли? Так бери, не жалко.

- Спасибо… - она взяла одну штуку, подожгла и сделала первую затяжку, прикрыв веки, - странная история… и ты думаешь, с ним что-то случилось?

- Я не думаю, я знаю, иначе бы он мне сообщил, из-под земли бы достал мобилу, но отзвонился бы. Здесь, сука, все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сама-то не думала? Твою информацию ведь не проверяли на достоверность?

- Н-нет, - задумалась она, потупив взгляд.

- То-то и оно. А я сказал, что у меня квартиру отжали умелые собутыльники, а эти даже глазом не повели! Ни там, ни здесь. С какого болта они гребут всех без разбору, а не выясняют, на кого действительно надо тратить столько бабла? Так ведь не бывает, сама должна понимать. Нет, безусловно, Маш, я рад за тебя, что ты смогла свалить от бешеного отчима, но вопрос в другом – куда ты попала? Что за теми закрытыми дверьми? Ставлю что угодно, это не для наших глаз, вовсе нет.

Мария была, по всей видимости, впечатлительной особой, поэтому его слова заставили ее занервничать, а руки снова задрожать.

- И… что делать?

- Да погоди ты, успокойся, только паниковать не надо. Здесь и сейчас нам ничего не угрожает. Есть еще информация на подумать. Я бы и не сопоставил это, если б Димку сюда не занесло. Короче, больше года назад, когда здесь еще не было санатория, я случайно наткнулся на видео, снятое с дрона, и на новость. Сюда дикарями приехали американские туристы, остановились неподалеку от Зиккурата. Весь вечер отжигали, бухали, мусорили, ну… молодежь одним словом. Утром, в десятом часу в службу спасения позвонила девушка, одна из отдыхающих. У меня есть обрывок записи, повезло сохранить…

Он разблокировал экран, покопался в содержимом гаджета и воспроизвел один файл.

- Вот, слушай.

Из динамика послышался оглушительный металлический скрежет, крик девчонки, прервавшийся на излете, а затем какой-то влажный хруст.

«Алло, девушка? Где вы находитесь!?» - вопрос от диспетчера был проигнорирован, и спустя несколько секунд запись кончилась.

- Ч-что это? – сглотнула Маша.

- Понятия не имею. Но съемка с дрона обнаружила лишь это, - он зашел в галерею, открыл фотографию и показал ей, - видишь? Палатки есть, мусор на месте, а где машина? Люди? Куда они делись? Не могли же они просто исчезнуть? А судя по тому, как та девка орала, ничего хорошего у них там не произошло… потом эту новость загасили, и осталось то, что осталось.

- И что ты хочешь делать?

Паша открыл воду, затушил окурок, выкинул его в мусорку, сунул телефон в карман штанов и встал.

- Если ты хочешь здесь просто отдохнуть – пожалуйста, только не болтай много. С торчком аккуратнее. Он, кажется, все Борису сливает. Я ему оговорился как-то, что здесь неплохо бы каналов побольше добавить, а вечером Боря уже невзначай уточнял, чего не хватает, и в каком спектре я бы хотел развивать свой кругозор и узнавать что-то новое. Про личные беседы с куратором не забывай и делай вид, что все в порядке. Я собираюсь узнать, что здесь происходит и найти своего брата, - он открыл дверь, через плечо посмотрел на девушку, добавив тише, - если он еще жив.

Маша, смотря на свою дотлевающую сигарету, серьезно задумалась над его словами…

***

В эту ночь Паша спал на удивление хорошо. Видимо, нагрузки в спортзале дали свои плоды, да и Маша вела себя спокойно, почти не ворочалась.

Он брел в абсолютной, могильной тишине посреди солнечной пустыни. Чувствовал, как согревает кожу теплый ветерок, а может и не чувствовал, просто на подсознательном уровне знал это, пусть ветра он не слышал. Вдали виднелись очертания Зиккурата, достояния города Борсиппа, и никакого санатория и в помине не было.

Легкая щекотка в стопах заставила мужчину замереть и насторожиться, полностью обратиться в его главное качество – слух.

Словно бы по песку прошла вибрация, и в один момент он понял, что это не волна, взявшаяся ниоткуда и исчезнувшая там же, а нарастающий гул, спровоцированный усиливающимся землетрясением. Павел глянул себе под ноги, песок под ним сначала приподнялся, а затем разверзся, и он, провалившись в темноту, не успел закричать, как подорвался на своей кровати в номере, потому что слух прорезал приглушенный, низкий, отдаленный вой…

Он в панике глотнул воздуха и утер лоб от холодной испарины, покрутив головой.

Все стихло…

Что он услышал? Приснилось? Показалось?

Глянул на Машу – спокойно спит, даже ухом не повела.

Он внимательно осмотрел номер, погруженный в незыблемую тишину, медленно прилег на кровать и прикрыл глаза, но спустя мгновение снова подскочил, но уже на ноги, услышав душераздирающий рев, вопль, гул, что?

Девушка никак не отреагировала, и до него дошло, в чем причина. Она просто не слышала то, что слышал он. Мужчина интуитивно подошел к стене с кондиционером, к той самой. Приложил к ней ладонь. Сначала ничего, но потом еле ощутимо уловил вибрацию. Хаотичную, то затягивающуюся на несколько десятков секунд, то обрывающуюся через мгновения. Но она усилилась, как только Паша вновь услышал затяжной, будто тоскливый вой, а за ним удар, вынудивший его отпрянуть от стены и тяжело сглотнуть. Вроде и ничего серьезного, но голова его на эти моменты будто оказалась в стиральной машинке на максимальных оборотах.

Нет, это точно не человек. Люди таких звуков не издают даже, когда их режут живьем. Разве что это было что-то… больше человека. Намного больше.

- Ты чего, Паш?

Голос сонной, но уже встревоженной Маши вернул его в реальность. Он понимал, но решил уточнить.

- Ты ничего не слышала? Там, за этой стеной.

- Н-нет, - поджала губы девушка, присев на краю кровати, - а что там?

- Я не знаю, Маш, не знаю. Но там что-то есть, - мужчина взъерошил волосы и без обиняков присел рядом с ней, протерев лицо ладонью, - я не говорил, потому что смысла не видел. У меня… в общем, не знаю, как тебе адекватно объяснить. Врачи назвали это психоакустической аномалией. Слух такой, что сука, хоть вешайся. В основном я остро воспринимаю частоты до ста герц, это вибрация. Но бывают скачки и к высоким частотам, как сейчас, в общем – хер разберешь, это все рандомно, качает, как на волнах. Но там…

Он указал на стену.

- Что-то есть. Люди таких звуков издавать не могут, это был рев чего-то очень большого. Слышал еще шорох, будто оно сначала отталкивалось от песка, надрывало глотку, а затем падало обратно. Не знаю, как еще объяснить, не знаю! Но мне это все уже не нравится.

Маша так и сидела напуганная и озадаченная, и не знала, что сказать. Павел положил ладонь ей на плечо и аккуратно погладил.

- Извини, что разбудил. Завтра лучше поговорить на свежую голову.

Он встал, прошел к своей кровати и улегся, периодически вздрагивая от тоскливого воя, слышимого за стеной, который Мария, как ни хотела, уловить не могла…

***

Паша собирался поговорить с девушкой на «свежую голову», но ему не было суждено проснуться в своей кровати в комнате.

Мужчина, обрывками вспоминая, как внутрь вломились люди и скрутили его, надев на голову мешок, дернулся. Но понял, что находится в сидячем положении, а руки зафиксированы за спиной браслетом. С него сорвали мешок, и он поморщился от яркого света потолочной лампы. Охранник отошел, и Паша рассмотрел помимо него полноватого мужика в костюме, держащего руки за спиной. Он его сразу узнал – директор Санатория. Кристиан Шмидт.

- Что ж, Кольцов, хорошо, что не пришлось долго ждать вашего пробуждения, - заговорил Шмидт и начал выхаживать вдоль стола, - полагаю, вы знаете, кто я?

- Директор этой скотобойни, где сдох мой брат! – оскалился Паша, - отпустите меня! Вам это с рук не сойдет.

- Полно, Павел, - как-то панибратски хмыкнул мужчина, - с чего вы взяли? Дмитрий ведь выпустился.

- Он только на фотках выпустился. Он бы мне позвонил. Костьми бы лег, но позвонил! Все-таки я был прав… что вы с ним сделали!? Лучше скажите сразу, или ваш санаторий…

В ответ он услышал беззаботный смех Кристиана.

- Вы меня развеселили, Павел. Но не стоит возлагать надежд на спецслужбы вашей страны, даже если они в курсе, куда вы поехали. Право слово, это бесполезно. Вы лучше думайте о своем положении и о девушке, которая вам стала небезразлична. Я ведь правильно понял, Мария психологически к вам прикипела, а вы… предупреждали, что у стен есть уши, но все равно начали болтать. Неправильно это, Павел, неправильно.

У Шмидта зазвонил телефон, он осекся и вышел, велев подождать пару минут.

Минуту над их головами висела мрачная тишина, но Паша все-таки спросил.

- А тебя как сюда занесло, вояка? Тоже курицам наплел, что бомж?

- По контракту.

Павел ухмыльнулся.

- Наверное, от хорошей жизни? Да брось, можешь не играть в невинную деву, на тебя тут всем похер, как я понял.

- На таких, как ты, похер. А мне пришлось напрячь людей, чтобы сюда попасть под этим предлогом.

- И что же такого стряслось?

- У меня сын в Вишнецке погиб в двадцатом году. Но я догадывался, что рано или поздно все это дерьмо всплывет, поэтому сюда подался, как смог. Здесь нашей власти хером полбу водят.

- Вишнецк… надо же. Не думал, что встречу реального жителя оттуда. Двадцатый год? А не Парк ли Погр…

Дверь открылась, вернулся Шмидт, остановился, взял смартфон Паши и воспроизвел то, что он демонстрировал девушке в номере.

- То, что ты пронесли телефон в Песчинку, это похвально. За это получит выговор лично он, - мужчина указал на человека в форме, и Паша, прищурившись, рассмотрел его, - кстати, наш начальник охраны, Николай Молохов.

- Ну, и что теперь? Убьете меня? – прошипел Павел.

Кристиан посмотрел на него с выражением «вы серьезно?».

- Мы тут что, звери какие? Нет, я здесь не для этого. Я хочу вам кое-что показать. Коля, проводи со мной гражданина.

Начальник охраны подошел к Паше, взял его под руку и вывел из комнаты за директором. Они прошли несколько сотен метров по сплошному коридору, обшитому железом, и вышли будто на трибуну стадиона. Только там не было поля, очерченного по всем правилам спорта, а только песок. Они остановились около кристально прозрачного стекла, взирая на арену с высоты нескольких метров.

- Ваши предположения, скажем так, были почти верны, - спокойно сказал Шмидт, скрестив руки за спиной, и в этот момент на песок вышли двое мужчин, парень и одна женщина, все одетые, как с иголки, и одного из них Паша узнал, это был тот самый торчок Костя.

Паша услышал сначала крики, а затем увидел, как с безопасного расстояния их подгоняли солдаты с вскинутыми автоматами. Павел поморщился, уловив низкочастотный, нарастающий гул, что прекрасно заметил Кристиан.

Они шли, но торчок вдруг развернулся, побежав назад, но раздался выстрел, и пуля, прошив его грудь, остановила беглеца, вынудив его повалиться оземь.

Паше в этот момент даже стало немножко приятно. Сам бы с удовольствием стрелял подобных нарколыг, но увы, закон. Дадут, как за хорошего.

Но потом случилось то, что выходило за грань его понимания. Выжившая троица замерла, их будто примагнитило к песку, но как бы мужчина ни пытался разглядеть, ничего у него не вышло.

Они брыкались, изворачивались, кричали во все горло, и у Паши внутри все заледенело от ужаса, которым насквозь пропитались несчастные. Он не заметил, в какой именно момент, но они уже оказались в песке по щиколотку, будто их… что-то тянуло вниз.

Трое по очереди попадали и намертво застыли в принятых позах, но еще какое-то время подергивались, и это давалось им с огромным трудом. В голове мужчина судорожно проворачивал варианты. Радиоактивный песок, пожирающий людей или какое-то существо, но если на них что-то и напало, то оно ничтожно маленькое, его даже не видно на таком расстоянии. Никак не вяжется с тем, что он слышал ночью. А через пару минут на песке уже не было людей, вместо них остались лишь их кровавые отпечатки.

Вроде бы, казалось, представление закончилось, но на территорию убоя вышла группа людей в костюмах химзащиты и… с газонокосилками. Какое интересное и одновременно нелепое сочетание. Они выставили впереди себя инструмент и проходились по арене явно со знанием своего дела.

- Что это…? Че происходит вообще? – с примесью отчаяния выпалил он.

- Это кормление, Павел. А те четверо, как вы поняли, были выпускниками нашего санатория.

Кое-что в его голове начало складываться, пусть бесчеловечным и омерзительным образом.

- Поэтому вы принимаете всех без разбора? Бездомных искать ведь никто не будет…

- Поэтому. Но после вашего появления, готов признать, надо усилить контроль.

- З-зачем? Кого вы кормите? – поморщился он, чувствуя нарастающий гул в ушах.

Что бы ни делали эти газонокосильщики, они что-то взбудоражили под песком.

- Видите ли, в прошлом году, когда окончательно закрылся разрыв в Бангладеш, мы обнаружили под песками недалеко от южной части города Борсиппа существо . Червь, грубо говоря. Вернемся в тот день, когда в службу спасения позвонила девушка и кричала, что всех ее друзей, мягко говоря, съели. Отреагировать власти были обязаны, и они выслали поисковый отряд. Шесть человек туда приехали, а вернулся только один. Говорил про какие-то волоски в песке, очень цепкие, тянущие вниз. Сам выжил чудом, на камне вечер и ночь просидел, а машина-то далеко. Утром, понимая, что скорее всего он сдохнет от жары и жажды, рискнул и чудом смог добежать до машины. Посмотрели запись с его нагрудной камеры и поняли, что он не врет.

***

Гул съезжающейся тяжелой техники близ южной части города Борсиппа взбудоражил не только пески, но и то, что покоилось под ними…

В общей сложности собралось две сотни солдат, двадцать семь танков с широкими гусеницами, пятьдесят военных Хаммеров с шестиствольными пулеметами в кузове, около сорока бронетранспортеров. Еще дальше, вне зоны видимости уже развернули тяжелую артиллерию.

Один из танков покинул колонну и двинулся вперед, к области с пустующими палатками, и когда он начал там колесить, главнокомандующий операцией смотрел в бинокль.

- Какого… что это еще такое?

И его удивление имело веские причины. Он видел, как из песка сотнями, если не больше, тянутся к гусеницам техники какие-то тонкие волоски, намертво цепляются, но мощный танк у них остановить не получалось, он их беспощадно обрывал. Ситуация в корне изменилась, когда задрожала земля, и наружу полезли уже будто щупальца. Белого цвета, намного толще, чем те, что были изначально. А они в свою очередь, хватая и чуть ли не опутывая машину, серьезно ее тормозили. Двигатель ревел, у танка еле хватало мощности, чтобы ехать вперед.

Рация у стоящего рядом солдата разразилась отчаянным выкриком.

«Не хватает мощности! Как слышно!? Не хватает мощности, нужна помощь! Мы не можем выехать!»

В подтверждение его слов боевая единица остановилась окончательно, и задняя часть начала уходить под песок…

- Какая ж у него сила… - сглотнул генерал, но сразу опомнился, - прицельный огонь по щупальцам!

Солдаты вскинули тяжелые винтовки, и пустыню огласил настоящий ураган выстрелов. Пули крупного калибра попадали, рвали щупальца, но только с доступной им стороны.

- Разгруппироваться! Машины на другую сторону!

Только моторы Хаммеров взревели, набрав обороты, страшно содрогнулась земля, танк начал подниматься, и на свет вырвалось оно…

Песок под тяжелой единицей разверзся, и танк оказался между трех раскрытых жвал неимоверных размеров безглазого червя, иначе его было и не назвать. Из него и произрастали большие, белые щупальца, из них поменьше, а из тех – еще меньше. Он напоминал исполинское, раскидистое дерево с извивающимися ветками.

Двое из экипажа успели выбраться и в панике спрыгнуть, но они не учли высоту, на которую их вознесло чудовище, а она составляла уже метров десять, не меньше. Но упасть им все равно не довелось, отростки схватили их и опутали, а мелкие «волоски» начали вгрызаться в одежду и кожу, и в этот момент червь сомкнул челюсти, со страшным скрежетом смяв танк в груду металлолома, и главнокомандующий, не поверив своим глазам, без обиняков заорал, отступая подальше.

- Огонь на поражение!!!

Колонна разразилась оглушительными выстрелами. Замолотили шестиствольные пулеметы, загремели винтовки и гранатометы, загрохотали танки.

Червь, бесследно проглотивший танк, казалось, и не чувствовал атак, у военных получалось только вредить его щупальцам, а его шкура, казалось, абсолютно непробиваема. Все их потуги привели к тому, что живое дерево разозлилось…

Земля завибрировала, от червя послышался низкий, утробный гул.

- Уезжаем, быстро! Отступаем! Прекратить огонь! – выпалил генерал и с другими офицерами запрыгнул в кузов Хаммера.

Танки разворачивались, вояки чуть ли не на ходу сигали в свободные автомобили, и те с пробуксовкой срывались с места.

Монстр склонился, раззявил челюсти и взревел, выпустив чудовищную, звуковую волну. Она переворачивала танки, вбивала вояк в песок, и даже умчавшиеся на сотни метров Хаммеры не спаслись. Червь поднял настоящее, песчаное цунами, и прокатившаяся волна наголову разбила вооруженные силы, похоронив их в бескрайней пустыне…

***

Кристиан взял паузу в рассказе, заметив, что Павел смотрел на арену уже совсем иначе, с тревогой.

- Но генералу тогда повезло выжить. Хотя, как сказать. Он выбрался из песка, смог связаться с базой и дал четкий приказ выпускать сверхзвуковые ракеты по объекту. И знаешь, что? Да ему похер. Нет такого оружия, которое могло бы пробить его броню. Только разозлили его еще тогда сильнее, ну а всех, кто в потенциале мог там выжить, накрыло после первого залпа.

Потом, собственно, через правительство США связались с нами. Надо было ведь обезопасить людей, но Ираку этого не удалось сделать. Кто я на самом деле, наверное, вам знать не нужно, но поделюсь маленьким секретом, я из общества тех людей, которые мягко намекают властям, что делать и как поступить в той или иной ситуации. И у вас в стране такие люди есть, Павел. Вы ведь не думаете, что президенты сами решают, какой отдать приказ? Да уж, наивность, вот главная черта дремучей молодежи.

Шмидт весело усмехнулся, цыкнув и погрозив мужчине пальцем, затем, посерьезнев, продолжил.

- А когда мы взялись за дело, то даже ради эксперимента использовали ядерное вооружение. Начинили автомобиль взрывчаткой, пригнали к тому самому камню и включили раздражающий, высокочастотный сигнал. Червь заглотил наживку, взрывотехник нажал кнопку… и ничего. Его это разозлило, но не убило. Еле ноги тогда унесли.

И тогда нам пришлось принять необходимые меры. Мы расселили часть города, но потом поняли, что червь начал перемещаться, ища себе пропитание. Он делает это медленно, все-таки он не маленький, примерно четыре километра в длину. Животных сюда особо не зазовешь, но вот людей, потерявших смысл жизни… пожалуйста. И чтобы удержать его на месте, мы возвели здесь Песчинку. Мы не знаем, откуда он взялся, но факт его наличия игнорировать не можем. Так что да, Павел, суровая реальность. Этот древний кусок дерьма вечно хочет жрать, а прокормить мы его можем только одним способом.

- А… я вам зачем? Почему вы мне все это рассказываете? – недоумевал Паша.

- Как вы и думали, у стен есть уши, но вы этим пренебрегли ночью, когда услышали то, что мы не могли услышать… да никогда. Вас, наверное, удивит факт того, что арена под песком окружена свинцовым барьером толщиной в три метра за исключением области, где пролегает сам червь. Да и само сооружение в целом, это глухой купол, потому что иначе вой этого существа разлетается на тысячи километров, если не больше. Но вы вопреки всем факторам его услышали.

Иногда наш друг выходит на поверхность, воет, будто от скуки или кого-то зовет, издавая что-то похожее на «Дугас, Догар или Драгос», я еще не разобрался, но мне это и не нужно, ваша психоакустическая аномалия, как вы ее назвали, может нам очень пригодиться.

Обычно это указывает на резкую перемену настроения червя из стадии тоски в бешенство, и нам это отследить не представляется возможным, поскольку в непосредственной близости к нему все приборы барахлят с недавнего времени. Это существо, так сказать, стало защищаться и возвело вокруг себя весьма мощное, магнитное поле, иначе и не назвать, так что ничего отследить физически уже не получается, и вы для меня, Павел, просто находка. Для меня, уточню, Санаторий, это бизнес, причем весьма прибыльный. В своеобразном приступе червь выпускает максимум щупалец для ловли добычи, даже без приманки, а мы их срезаем, перемалываем, создаем из них дорогостоящую Добавку и отгружаем поставщикам, а те уже платят нам хорошие деньги. И для вас есть предложение. Вы остаетесь здесь и не будете, так сказать, выпущены, как и ваш брат. Если мы не будем пропускать ни одной фазы его бешенства, вы станете золотой жилой в нашем бизнесе.

Паша мгновенно переменился в лице.

- Что? Мой брат… жив!?

- Молохов, приведи его.

Николай оставил их компанию и вернулся через несколько минут с другим воякой, только у того была иная форма, и Павел, глянув на него, не поверил своим глазам.

- Димка…

- И это не все. Эта ваша Мария останется с вами. Как нам однажды передал ваш куратор Борис, трахайтесь с ней, сколько захотите, она будет так же неприкосновенна ни для кого, кроме вас. ЗАГС, как вы знаете, у нас тоже есть. Ну а вы будете диспетчером, отслеживающим начало приступа у червя. Задумайтесь, Павел, это работа на долгосрочной перспективе. Даже если деньги обесценятся, Белый ворс сам станет валютой. Ну, так что? Вы согласны работать на Песчинку?

Увидев живого и здорового брата, вспомнив бросившую его жену, Павел серьезно задумался. Взвесил все за и против, а потом про себя хмыкнул.

«А че тут, собственно, взвешивать?»

Шмидт мягко намекнул, что он из того круга людей, с которыми спорить проблематично. Да, весь этот грязный, бесчеловечный бизнес желательно наголову разбить вместе с его директором. Но… это не в силах Павла. Его уже прижали, в героя играть смысла нет, да и брат… вот он, цел и невредим. Выглядит, кстати, намного лучше, здоровый образ жизни пошел ему на пользу.

А если он откажется, то не только себе выкопает могилу, а еще и подставит Машу. Она ведь ему нравится, глупо это отрицать, да и сама девушка, словом, на него стала поглядывать.

Паша сглотнул и без раздумий о том, что практически все постояльцы Песчинки безжалостно скармливаются гигантскому червю на благо прибыльного бизнеса, ответил.

- Согласен…

Молохов прошел к нему за спину, расстегнул браслет, и Шмидт протянул ему ладонь.

- Тогда добро пожаловать в наш коллектив.

В ответ Павел крепко пожал руку директора Санатория…

ЭПИЛОГ

Миновало полгода на новом рабочем месте. В принципе, если отмести моральную составляющую, то Пашу все устраивало. Да и его не заставляли смотреть на «выпуски» постояльцев. К чему лишний раз будоражить совесть?

За весь этот период ему пришлось включиться в работу около пятнадцати, а в остальное время он был, как сисадмин - абсолютно свободен, так еще и на зарплате, грех жаловаться.

Между Машей, Молоховым, Шмидтом и самим Павлом состоялся разговор. Пришлось поставить ее в известность, а также взять расписку о том, что если она будет много болтать, последствия для нее – это только ее проблема.

Но девушка, пусть сначала и была шокирована, но приняла суровую реальность. На новые условия согласилась, а почему нет? Как выразился Кристиан, у него денег «хоть жопой жуй», и содержать на постоянной основе людей, для него все равно, что для простого гражданина каждый месяц жертвовать десять копеек на благотворительность.

***

Под простыней, в кромешном мраке номера послышалась возня, затем мужской надрывный стон вперемешку с блаженным – женским. Паша скинул простыню и, переводя тяжелое и сбитое дыхание, завалился на спину, а к нему, как ласковая кошка прильнула Мария, закинув на него ногу и прижавшись оголенным пахом…

Смахнув со лба пот, мужчина решил закончить акт не только хорошими чувствами, но и новостями.

- Работа идет хорошо, Шмидт мне отпуск подписал в следующем месяце. На месяц. Так что, поедем, куда захотим.

Девушка широко распахнула глаза, приоткрыла рот и на эмоциях крепко поцеловала Пашу, устроив голову у него на груди.

- Это же… прекрасно! Нет, это ахеренно, Паш!

- Знаю, - самодовольно хмыкнул он, растрепав ей волосы, - пойдем в душ, да спать.

Мария послушно, пусть и нехотя встала, напоследок получив звонкий шлепок по заднице. Павел проводил взглядом обнаженную красавицу, и встал сам, направившись следом.

За прошедшее время он обзавелся личным девизом. Тот, кто живет по совести и ищет справедливости, вскоре становится «выпускником санатория».

С мыслью, что ему повезло в последний момент послать эту совесть куда подальше, и теперь он в ус не дует, Паша сунул сигарету в зубы и закрыл дверь в ванную, переключившись на то, куда они с Машей поедут, и где он сделает ей предложение.