Санки

Серый март, из тех, что скрипел на зубах снегом. Пронизывающий ветер, резкие порывы которого царапали щеки. Оплывшие огарки сугробов обрамляли грязную трассу. Сновали туда-сюда такие же, не менее грязные и пыльные, машины. Свист последних дополнял скрежет самодельных санок. Замерзшая грязь, вперемешку с щебнем, при касании с полозьями чуть ли не высекала искры.

Отец вез меня домой. Мы возвращались от бабушки с дедушкой. Мама была на работе, как обычно. Не помню, зачем мы заходили в гости, да еще и в такой холодный день.

Обычно мы возвращались другой дорогой, которую и дорогой сложно назвать. Две коричневые полоски, придавленная по центру и раскинутая по бокам высокая трава. С одной стороны – старое кладбище и подлесок, с другой – гудящие линии электропередач, пасущиеся за забором-сеткой. Огромное пространство, растянутое на километр (если не больше). Весной и осенью пройти этот участок довольно сложно, из-за талого снега или разбухшей земли. Зимой же редко кто ходил этим путем, ноги утопали в бугристом снеге.

Я злилась и кусала ветер. Клацала зубами на каждый новый шквал. Фигура отца никак не закрывала меня от холода. Он лишь оборачивался время от времени, но не останавливался. Посмеивался над моей звериной беспомощностью, хотя и сам, очевидно, замерз не меньше моего. Иногда он сильно дергал веревку санок, чтобы я не заснула, да и проверить в очередной раз, есть ли вообще кто на санках.

Раньше мне нравилось, когда он резко выворачивал их, из-за чего я вываливалась в сугроб. Еще нравилось брать с собой лопатку и, пока сани кто-то тянул, набирать снег горкой, быстро скидывать его, и опять, по новой!

Когда нашего пса Вальтера сбила машина около нашего дома, на этих же санях отец отвез его… Куда-то. Больше я на них не каталась.