Сансара

Война закончилась мгновенно, как и началась. Освободившиеся из оков всемирного древа люди приходили в себя весь оставшийся день после завершения битвы в Долине завершения, а затем — разъехались кто куда. Больше всего пострадала территория страны Предков, где и проходила битва.

Эпоху после завершения великой войны называют Пустым периодом. В это время буквально ничего не происходило — даже бандиты отказывались вести грабёж, ведь с попутчиков взять было нечего. Отстраивать мир пришлось заново после окаменения, кирпич за кирпичом. Экономика практически встала. Деньги на время потеряли весь свой смысл — торговали едой, семенами, чистой водой и лекарствами. Порты маленьких прибрежных стран, особенно те, что лежали между Страной Огня и другими великими нациями неожиданно разбогатели. Но в первые дни они перевозили выживших и раненых бесплатно — из уважения к героям, сражавшимся в Долине. А уже через месяц-два начали брать умеренную плату, и это стало основой их благосостояния на ближайшие годы.

Альянс шиноби, созданный во время войны, не распался. Пять великих наций и Страна Железа продолжали поддерживать связь через регулярные саммиты пятерых Каге. Наруто и Саске после их финального поединка в Долине стали символами нового мира: один — воплощением надежды и единства, второй — напоминанием, что даже самые тёмные пути могут привести к искуплению.

Однако мир не стал идеальным за один день, ведь старые обиды тлели под поверхностью. Некоторые кланы в Стране Воды, раскрывшие детали манипуляции над третьим Мизукаге, пытались вычёркивать из истории детали об "кровавом тумане" и винили союзников в слишком мягком отношении к прошлым преступлениям своих предков. В Стране Земли часть шиноби считала, что мир держится только на страхе перед Узумаки и Учихой, и боялась, что когда они умрут, то колесо Сансары даст оборот — и войны вновь продолжатся.

Появились и новые движения из молодых людей, которые родились или выросли уже в мирное время и не понимали, зачем вообще нужны шиноби, если войны больше нет. Некоторые из них даже выступали за полное расформирование скрытых деревень и переход к обычной армии под контролем даймё.

Пустой период постепенно закончился, когда люди начали заново учиться жить без постоянной угрозы конца света. Мир стал спокойнее, но тише и немного пустее. Шиноби больше не были единственными, кто решал судьбу континента — теперь рядом с ними стояли обычные люди, торговцы, учёные и дипломаты. Люди, пережившие попытку Мадары свершить конец света, повзрослели. В том числе и Узумаки.

Ещё год назад он смог отпустить Саске в свободное плавание. Отдать ему налобный протектор с перечёркнутым знаком своей деревни, который он трепетно хранил в последнем ящике своего шкафчика, и после того, как попал в больницу, велел Сакуре сразу-же его найти. Сейчас он тоже свободен, казалось бы, от любовных уз, от долга перед деревней, от желания доказать всем, что он достоин титула Хокаге. Быть правителем деревни ему перехотелось — желание возникло из того, чтобы его признали, но мечта сразу подкосилась сначала удачно отражённым нападением Нагато, а затем победой в долине. Его уже признали.. зачем ему столько бумажной волокиты, кою сейчас страдает его наставник, Какаши?

После длительного монолога с Саске, постоянно откидывая взгляд от отрубленной руки, он всерьёз заинтересовался историей своих предков, начиная со времён Рикудо-сеннина. Путь, начавшийся с движения, заинтересованного в развитии деления чакры для долголетия и возможности изучать все тайны этого мира, завершился полноценным боевым искусством, ставшим причиной четырёх мировых войн, и смертям миллионов людей.

Затем даймё различных стран отказались от использования собственных ополчений, и принялись заказывать у шиноби своих конкурентов. Сначала мир встрепенулся от нагрянувшей угрозы, но затем начал приспосабливаться — и постепенно чистую физическую мощь и навыки фехтования заменили ниндзюцу. Эпоху постоянной конкуренции между всеми странами за место под солнцем и количеством опытных ниндзя сменила эпоха процветания, воссозданная Хаширамой Сенджу и Мадара Учихой.

Они построили систему скрытых деревень, которую перенял весь мир. Организованная структура мегаполисов с постоянной, а не наёмной армией ниндзя стала политической основой всех стран, создавших у себя такие-же скрытые селения. В Стране Железа допустим, это даже вылилось в гражданский конфликт между появившимися шиноби и самураями — в конце концов, старинные самурайские кланы добились справедливости, и их земля осталась такой-же нейтральной для других стран, как и была раньше.

Деревня, скрытая в Водовороте стала эпицентром конфликта между тремя нациями. Основавший эту деревню клан Узумаки разместил её вокруг сразу семи водоворотов, и окружил барьерами такой прочности, что для пробития понадобились биджу троих стран — пятихвостый, четырёхвостый и восьмихвостый. Тайны, которые клан Узумаки хранил с момента зарождения, оказались в опасности на десятый год существования объединённой деревни. В целях сохранить знания как наследство, и при этом не дать их врагу, глава клана, Ашина Узумаки, сохранил их где-то в недрах деревни. И с этого момента след от них пропал.

Со временем, Наруто с успехом прошёл экзамен на звание джонина, но отказался от своей собственной команды, пожелав стать частью АНБУ. С его поступлением расформировали отряд подавления угроз хвостатых, и сам он зачислился одиночным агентом — в отряд спецопераций. У него не было ни времени, ни желания проводить досуг с товарищами, как и у них с ним — Шикамару сначала готовился к церемонии становления главой клана Нара, а затем был по уши завянут в дела управления своей семьёй. С Темари они найти общий язык и пожениться, удивительно. Ино и Сай воспитывали двойню. Киба был заместителем начальника полиции Конохи, Абураме нашёл себя в преподавании молодому поколению в академии. Сакура отправилась в путешествие с Саске. Сначала он отнекивался радикально, но всё-же смог её принять. Хината?.. Хината будто бы пропала из жизни Узумаки. Попытка пройти в клановое поместье оказалось неудачной — ему отказывали, будто бы он был чужой, хотя, нет же! Она буквально призналась ему в любви, и в тот момент он был готов отбросить всё, чтобы защитить её. Но чутка позже он узнал, что её сведут с другим Хьюгой для сохранения внутренней стабильности.

И это было концом. После этого он окончательно перестал являться на совместные встречи с друзьями, делиться горячими новостями, и полностью погрузился в своё ремесло служения деревне, которую он так любил.

Его утро всегда начиналось одинаково, ещё до рассвета. Он просыпался в маленькой квартире на окраине Конохи — без окон, с одной лишь вентиляционной решёткой под потолком. Первое, что он делал — открывал холодильник и доставал заранее приготовленный контейнер с усовершенствованной диетой: высокобелковая каша с овощами, варёные яйца и немного сушёной рыбы. Сверху он обязательно добавлял остатки вчерашнего рамёна, которые разогревал в маленькой кастрюльке.

— Ку-урама… ты сегодня как? — тихо спрашивал он, пока жевал.

Внутри него лениво шевелился Девятихвостый.

— Опять тот же вопрос, идиот. Я в порядке. Это ты выглядишь так, будто тебя неделю не кормили. Ешь нормально, а не эту свою "диету воина".

Наруто усмехался уголком рта и продолжал есть молча.

После завтрака он надевал стандартную чёрную форму Анбу, маску с узором вихря и скрывал все отличительные признаки — даже яркие жёлтые волосы прятал под капюшоном и техникой трансформации. Затем выходил через задний выход и растворялся в утреннем тумане. Большинство миссий в этот период были тихими, рутинными и немного, скажем так, бессмысленными.

Устранение мелких бандитских групп, которые начали снова появляться на границах Страны Огня. Слежка за подозрительными торговцами, которые пытались провезти через порты запрещённые свитки с остатками техники эпохи войны. Охрана важных делегаций на саммитах Каге. Самая частая задача — "зачистка остатков". Он выискивал и уничтожал или запечатывал случайно выжившие корни Всемирного Древа, которые иногда продолжали расти в отдалённых районах, и производили Зецу.

Одна из типичных миссий?.. Ну, допустим ночь в лесу на границе Страны Огня и Страны Ветра. Наруто в одиночку преследует группу из шести наёмников, которые выкопали старый тайник с оружием клана Фума. Он использует теневых клонов для отвлечения, а сам бесшумно нейтрализует каждого из наёмников одного за другим точными ударами танто в шею.

Когда всё заканчивается, он собирает свитки и сжигает тела. Затем возвращается в Коноху до рассвета. В такие моменты, уже под утро, когда он сидит на крыше своей квартиры и смотрит на постепенно просыпающуюся деревню, разговоры с Курамой становятся длиннее.

— Не пытайся прекращать поиски, Наруто — говорил лис.

— Поиск чего?

— Жизни. Дурак..

— Не знаю.. — он невольно взглянул на новомодный протез из клеток Хаширамы, сделанный лучшими иръёнинами деревни — Раньше всё было просто.. Стать Хокаге, вернуть Саске, защитить друзьями. А теперь я не ограничиваюсь ими, и защищаю весь мир.

— А ты этого хотел?

Курама фыркнул.

— Ты стал тем, кем тебя хотел сделать Шимура Данзо — прорычал он — оружием для своей деревни. Только теперь у тебя нет людей, которые вытаскивают тебя из ямы. Ты отбросил девчонку Хьюга — сам!

Наруто замолчал, поджав губы. Он долго думал перед ответом, и сначала лис подумал, что Узумаки вот-вот прольёт слёзы. Но блёски в глазах быстро сошли на нет.

— После всего того, что было.. Я думал они.. — вдруг замолчал он, сменив тон — Решили по своему.. Я понимаю, клан важнее.. Но мне всё равно больно.

— Тебе не больно, просто ты дурак.. Ты мог пойти и забрать её.

— Не могу. Я не могу навредить деревне — всегда отвечал он.

Он ложится спать только когда солнце уже высоко. Сон всегда тяжёлый, но короткий. Иногда ему снится Саске в его ногах в долине завершения, весь израненный, готовящийся для открытия тысячи птиц в руке. Иногда — улыбка Хинаты под дождём, когда он провожал её домой. Иногда — как она вмазала ему по лицу, когда он вот-вот собирался прислушаться к тираде Обито. А иногда — пустые глаза миллионов людей, опутанных корнями Древа.

Днём цикл повторяется. Миссия. Рамён на ужин. Короткий разговор с Курамой. Сон. Наруто всё ещё любил Коноху и всё ещё был готов положить свою жизнь на кон ради неё, но просто не афишировал это громко. В очередной день, он в очередной раз отозвался на активацию метки в кабинете Хокаге, и на колене явился перед правителем в белом одеянии, по уши затянутым в разглядывание сотни бумаг на столе.

— Привет, Наруто — сказал он, и в ответ получил лишь кивок.

Он тяжко вздохнул перед тем, как снова издать голос.

— Сенсоры засекли в Узушиогакуре всплески чакры — он сразу перешёл к делу — Не человеческие, будто бы печати активируются. Я не решился посылать других.. — аккуратно добавил он, понимая, как лицо Узумаки под маской меняется — Поэтому доверюсь тебе. Ты знаешь, где это. Найди источник чакры и доставь сюда.

Наруто замер на одно мгновение, всё ещё стоя на одном колене. Под чёрной маской Анбу его глаза слегка расширились. Узушиогакуре. Руины деревни, скрытой в Водовороте. Место, где когда-то жил его клан. Место, о котором он столько читал в старых свитках и которое до сих пор отзывалось в груди глухой, ноющей болью.

— Понял — ответил он приглушённо и ровно, как и положено АНБУ. Ни радости, ни удивления, будто от былой задорности осталась только дозорность — Выдвигаюсь немедленно.

Какаши посмотрел на него поверх бумаг. В его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство, но он ничего не сказал. Он знал, что сейчас перед ним стоит уже не тот шумный, полный амбиций генин, которого он когда-то учил. Перед ним был "Вихрь" — самый эффективный оперативник АНБУ.

Сначала Наруто переместился до ближайшего порта на восточном побережье Страны Огня. Там он сел на небольшой быстроходный корабль под видом обычного наёмного шиноби. Капитан, старый моряк, который уже несколько раз перевозил его раньше, даже не стал задавать вопросов — просто кивнул и отдал приказ поднимать паруса. Пока корабль резал волны, Наруто стоял на носу, глядя на горизонт. Ветер трепал капюшон, но маска оставалась на месте. Хвостатый внутри него первым нарушил молчание.

— Узушиогакуре… — проворчал лис, и в его голосе слышалась непривычная серьёзность — В прошлый раз мы тут ничего не нашли, Наруто. Думаешь, что-то упустили?

— Упустили, — тихо ответил Наруто, чтобы никто на палубе не услышал — Или, скорей, не нашли потому что оно не было пробуждено.

— Ага. А теперь там что-то пробудилось. Может, сейчас мы нападём на верный след.

Наруто сжал кулак — тот, что был из плоти, а не из клеток первого Хокаге.

— Если это действительно остатки знаний клана, то я не могу позволить, чтобы они попали не в те руки.

Курама издал низкий смешок, но без обычной насмешки.

— Не забывай, что тебе придётся отдать всё что найдёшь в руки Хатаке.

На второй день корабль попал в сильный шторм, будто само море не хотело подпускать его к острову. Наруто пришлось окутать корабль чакрой для безопасности, и несколько раз нырять под воду, проверяя, не активировались ли старые защитные печати вокруг архипелага.

На третий день, когда утренний туман ещё лежал над водой, он увидел их — семь огромных водоворотов, которые даже спустя годы продолжали кружить вокруг главного острова. Вода в них была неестественно тёмной, а в воздухе чувствовалась тяжёлая, древняя чакра. Барьеры Узумаки частично разрушились, но некоторые фрагменты всё ещё работали, создавая странные искажения пространства.

Наруто спрыгнул с корабля прямо в воду, не дожидаясь, пока тот приблизится к берегу. Под водой он активировал сенсорику мудреца и сразу почувствовал пульсирующие, неровные всплески чакры. Не человеческой и не звериной, даже не природной. Что-то совсем иное.. Он вышел на берег среди развалин некогда величественной деревни. Каменные здания, оплетённые когда-то мощными барьерами, теперь были покрыты мхом и трещинами. В центре острова, там, где когда-то стоял главный храм клана, воздух дрожал, словно там открывалась невидимая дверь.

Наруто снял маску. Впервые за долгое время. Светлые волосы упали на лицо, а лазурные глаза смотрели на руины с непривычной смесью боли и решимости.

— Снова здесь — тихо сказал он, обращаясь скорее к самому себе и к призракам предков — Приветствуй меня вновь, родной дом.

Курама внутри тихо, почти уважительно, добавил:

— Значит, забились. Будем искать, пока чакра не кончится.

Наруто сделал шаг вперёд, в сторону источника странной чакры, и тени старой Узушиогакуре сомкнулись вокруг него.

Наруто ступил в развалины, и воздух вокруг сразу стал тяжелее. Под ногами хрустели осколки древних печатей, а ветер, проникавший сквозь трещины в стенах, нёс слабый солёный привкус и едва уловимый запах старой чакры.

Спустившись по полуобвалившейся лестнице, он попал в подземелье. Стены были покрыты сложными узорами барьеров Узумаки — спиралями, водоворотами и цепями печатей, многие из которых ещё слабо светились тусклым голубым светом. Лабиринт не пытался убить его сразу, и лучи чакры, упирающиеся в тело Узумаки, проверяли его. Каждый поворот требовал небольшой траты чакры, каждый взгляд на печати на коридоре наводил парня на новые техники, которые Наруто когда-то изучал по обрывкам свитков.. А сейчас они были рядом с ним "в полный рост".

Через час блужданий он вышел в большой зал, где в центре возвышалась огромная каменная дверь. На её поверхности ярко светилось одно-единственное кандзи, выведенное мощной, древней рукой:

水渦 — ВОДОВОРОТ.

Наруто остановился как вкопанный. Сердце ударило сильнее. Первая часть его фамилии. Символ клана, который он носил всю жизнь, не до конца понимая его вес.

Наруто протянул руку и коснулся светящегося кандзи.. И в тот же миг стены подземелья взорвались лучами ослепительного белого света. Тонкие, как иглы, и яркие, как вспышка Расенгана, они пробили камень со всех сторон, пронзили воздух и мгновенно окутали его тело. Свет был таким плотным, что Наруто перестал видеть собственную руку. Он почувствовал, как чакра внутри него закипела, а потом — резкую, обжигающую боль, словно тысячи раскалённых печатей одновременно активировались прямо под кожей.

— Вот и всё… — подумал он спокойно, почти отстранённо.

Перед глазами мелькнули обрывки: улыбающийся Ирука-сенсей, смеющаяся Сакура, Саске, плачущий перед его лицом в долине, весть от одного из Хьюг, что химе клана женится на чистокровном соклановце.. Он вспомнил пустые глаза миллионов людей, опутанных корнями Всемирного Древа, и свою отрубленную руку, лежащую на земле.

— Значит, так я и закончу. В руинах своего клана. Не так уж и плохо…

Наруто закрыл глаза и перестал сопротивляться. Он больше не пытался собрать чакру для защиты, не создавал теневых клонов, не звал Кураму. Просто стоял посреди ослепительного сияния и ждал, когда боль перейдёт в пустоту, а пустота — в ничто. После всего, что он пережил, после войны, после потери руки, после того, как потерял почти всех, кого любил, смерть казалась почти справедливой. Правильной.

Он даже улыбнулся под маской — слабой, усталой улыбкой.

— Прости, Какаши-сенсей… Я не смог принести тебе то, что ты просил. Но хотя бы… я вернулся домой.

Свет становился всё ярче. Боль уже не была острой — она превратилась в тёплое, всепоглощающее давление, словно само море Узушиогакуре решило наконец забрать своего последнего сына обратно. Наруто почувствовал, как ноги подкашиваются, и медленно опустился на колени прямо посреди древнего зала.

Он был готов.

Курама внутри него молчал. Впервые за все эти годы Девятихвостый не ругался, не насмехался и не пытался вырваться. Он просто наблюдал — тяжело и молча.

Свет продолжал гореть.

***

Боль внезапно отступила, словно её и не было. Вместо обжигающего света Наруто почувствовал холодок, медленно ползущий по рукам и шее. Воздух стал влажным и тяжёлым, пропитанным запахом дыма и мокрой земли. Он резко распахнул глаза.

Перед ним была небольшая походная палатка. Грубая ткань, натянутая на деревянные колья, едва колыхалась от ночного ветра. Сквозь открытый вход пробивался тёплый оранжевый свет костра. Наруто с колотящимся сердцем приподнялся на локтях, всё ещё ожидая, что тело вот-вот разорвёт от чакры печати. Но ничего не происходило.

Он был жив.

Сердце стучало так громко, что заглушало треск поленьев. Наруто медленно повернул голову к выходу из палатки. У костра, скрестив ноги и спокойно помешивая угли длинной палкой, сидел знакомый силуэт в широкополой шляпе и красном одеянии. Даже со спины его фигура была узнаваема до дрожи.

Жабий Мудрец.. Эро-сеннин.

Джирайя.