Сапфировая чаща Предисловие 2

“Высокий, женский, окутанный какой-то неописуемой белизной…”

Каравелла. 1631 год

Яркий летний день разливался теплом над живописной сельской местностью. Тринадцатилетний Гриша Воронцов склонился над берегом реки, чьи воды мерцали серебром. Его руки, хоть и юные, уверенно обрабатывали белье – домашние хлопоты ложились на его плечи с привычной легкостью. Родители, искусные ювелиры, отправились в далекий Санкт-Петербург, чтобы продемонстрировать свое мастерство, оставив Гришу на целую неделю. Одиночество было не в новинку для мальчика, ведь с шести лет его учили быть самостоятельным, постигать азы бытия. Испытывал ли он скуку? Вовсе нет! Ведь рядом с ним был его верный друг, Василий Помельяк, всего на год младше.

— Гриша! Доброе утро. — Послышался голос Васи, который подбегает к своему другу и жмет его за плечо.

— Доброе, Вась. Что делать будем сегодня?

— Я думаю, может, просто погуляем по деревне? Вчера мы на поле ходили, устал немного…

— Тьфу, слабак! Но да ладно. Мне только дай закончить стирку, жди меня около своего дома.

— Договорились!

Их разговор иссяк, оставив после себя лишь тишину. Вася метнулся к своему дому. Гриша же, погруженный в монотонный труд, продолжал стирать вещи, но вдруг его чуткий слух уловил зловещий шепот из мрака черного леса. Его сердце замерло, когда он повернул голову в ту сторону. Сквозь густую тень, словно призрачный мираж, он различил неясный, но манящий силуэт. Высокий, женский, окутанный какой-то неописуемой белизной, лишь копна черных, как ночь, волос выделялась вдали, пробуждая в душе маленького Гриши первобытный страх и необъяснимое любопытство.

— Эй, мадам! Вы из каких кругов?! С вами всё в порядке? А то выглядите, мягко говоря, как мертвая!

Молчание повисло в воздухе. Она по-прежнему стояла, отвернувшись, как вдруг стремительно развернулась к нему, и Гриша замер, словно парализованный. Всего лишь в тридцати метрах перед ним предстала поразительно красивая женщина, но… её глаза были абсолютно белыми, он это почувствовал даже на таком расстоянии. Это существо не было человеком…

— Гришка! Ты чего там замер? — Мальчик обернулся на голос соседского фермера.

— Дядь Вить… я видел существо в лесу… надо срочно сказать Степану Сергеевичу!

— Нечисть, говоришь?.. Опять твари полезли, чтоб их… Тогда беги, раз такое дело, а то, мало ли, пускай готовятся к наступлению, вдруг это как разведчик был. — Гриша кивнул и побежал в сторону дома Васи. Увидев его, мальчик схватил того за руку.

— Васька! Пошли скорее к Степану Сергеевичу! Беда грядет, страшная, пошли скорее!

— Постой, что такое? Какая беда?

— Нечисть я видел у леса, это мог быть их разведчик или ещё кто-то. Пошли и предупредим, чтобы наша деревня была готова! Ну же, скорее!

Не мешкая ни секунды, Вася помчался вслед за Гришей к жилищу Степана, предводителя истребителей. Старикан, лет шестидесяти от роду, мог похвастаться телом, готовым к любым военным баталиям, а уж сообразительности ему и вовсе не занимать! Добравшись до его скромного пристанища, мальчишки заколотили в дверь, словно пытались сообщить о конце света. Дверь распахнулась, и на пороге возник паренёк лет восьми, с такой яркой внешностью — от светлых волос до сияющих глаз и нежной кожи.

— Чего вам нужно с утра пораньше? Вы к дедушке?

— А ты кто такой? У Степана Сергеевича не было же внуков, — отозвался Вася.

— Родители мои погибли, пошли в лес неделю и не вернулись… Выяснилось, что их убили. Руки с ногами в реке выловили позавчера. Так что я с дедом живу… Меня Савва зовут, если что.

— Мои соболезнования… — прошептал Гриша.

— Всё хорошо, проходите, благо дед не спит.

Едва ступив на порог избы, Гриша столкнулся взглядом со Степаном Сергеевичем. И тут же понял: у хозяина дня была такая же измотанная рожа.

— Я уже понял, что ты хочешь сказать… Ты кого-то из сапфировой чащи заметил?

— Да! И хотел предупредить…

Мальчик хотел договорить, но его прервал кашель старика. Савва же подбежал к деду и подал ему ковш воды с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке, деда?.. Неужто заболел?

— Да, но ничего страшного. Я соберу всех, кто жив, и мы все будем готовы.

— Да куда ты пойдёшь с хандрой?! — возразил Савва.

— Если вы больны, то мы можем помочь вам! Мы же не дети уже и можем помогать вам с подготовкой и даже с ведением обороны.

Степан Сергеевич был в огромном шоке, или даже ужасе, от такого заявления Гриши.

— Нет… Нечего детям на войне делать. Мать с отцом своих жалейте. Они будут очень напуганы, узнав о том, что их дети воюют в этой мясорубке…

— Я не хочу сейчас спорить, ведь знаю, что не смогу вас переубедить, но знайте: за оборону родины мы, дети ваши и внуки, станем горой!

Ребята, с мрачными минами выползающие на улицу, ощущали, как предчувствие беды снова сжимает их сердца. Им уже дважды доводилось лицезреть кровь, и, скажем честно, это зрелище не из приятных…

— Стойте! — прокричал Савва. На что ребята обернулись. — Если вы всё-таки пойдёте воевать, то я с вами. Не хочу быть бесполезным для своего деда и дома. По моей вине родители пошли в лес и погибли, так что я с вами!