Сапоги

Как только край восходящего солнца выглядывал из-за леса, Тор и Кнуло оглашали приветственными криками нашу деревушку.

- Проснитесь и пооооой-те, - кричали они, шествуя вдоль улиц. Стучась в ворота остроносыми мысками сапог. Тук-тук бах-бах-бах – марш спозаранку. Звуки врывались в уши, раздражая барабанные перепонки и ты, нехотя в первые секунды, а потом все резвее, бежал на улицу, сливаясь с толпой соседских мальчишек. А потом мы шествовали за братьями, ловя каждое слово, толкая друг друга локтями, не сводя глаз с их ног.

Сапоги…

Мелким, я мечтал о таких: ярко-розовых, с темными, скорее багровыми чем синюшными прожилками, о обувке - закрывающей щиколотку и отороченной мехом. Мехом убитой собаки.

Пока Тор раздавал направо и налево товары взрослым, Кнуло баловал нас рассказами. Эмоционально расписывая детали, смакуя их.

Дескать жила была огромная собака, которая сорвавшись с цепи, спряталась в лесу. Голодая по первости и скитаясь на воле, научилась бедалага выживать одна, а так же научилась и ненавидеть людей. Братья умалчивали о причинах лютой злобы беглой шавки и о деталях ее набегов на ближайшие села. Ведь встреча братьев с беглянкой состоялась в одной деревне, куда собака прибежала из лесу на охоту. За кем охотился пес из рассказа было непонятно, братья хранили секрет. Смаковались иные детали: Тор хвастался, что самолично вспорол бедняге пузо «от хвоста до кончика носа», а Кнуло содрал шкуру с еще вздрагивающего в судорогах тельца. Спустя несколько лет я понял, что половина диковинной россказни было выдумкой. Но что точно было настоящим – то сапоги!

Как же они воняли псиной! Хотя может так пахли ноги Тора или Кнуло. От резкого запаха всегда щипало глаза, хотелось чихать, а потом становилось удивительно задорно на душе. Так задорно, что мы скакали и веселились до полуночи, не помня к рассвету о проделках и увеселеньях. Ничего не помня, даже собственных лиц, не говоря о лицах родителей.

А утром вновь:

- Проснитесь и пооооой-те, - братья отбивали чечетку мысками сапог в ворота, призывая к новым приключеньям.

***

- Тебе они нравятся, ты хочешь их, правда ведь? – подняв ноги, сидя на самом краю дивана, оперевшись на локти, я внимательно следил за лицом Аглаи. Не обращая внимания на боль в икрах. Мышцы свело судорогой и ноги начали трястись.

Главное не упустить детали: как сначала опускаются края ее губ, а затем она смешно вытягивает их вперед и причмокивает, цокая языком. В глазах зависть! Готов поклясться, что вижу каплю слюны стекающую по подбородку.

С шумом опускаю ноги, стуча каблуками о пол. От резкого движения из недр сапог вырывается смердящий аромат.

- Ты больной! – Аглая, презрительно хмыкнув, отворачивается к окну и резко распахивает створки. Задумчиво изучаю ее со спины. Красивая чертовка! И пока моя…

Лаская пальцами шерстку по краю, бережно подтягиваю сапоги повыше. И они мои! – ощущаю, как боль в икрах сменяет сладкая судорога.

Да, теперь мои, а вторые хранятся в чулане. И Аглае не за чем знать, что есть еще пара – иначе чем мне бабу держать? Не новеньким же айфоном…

Банально и скучно.

***

Женщинами я стал интересоваться поздно, спустя пять лет после переезда. Что такое цивилизация, мегаполис, социум – узнал совершеннолетним. Деревню нашу расселили. Инновация жилья.

Адаптировался к новому сложно. Вспоминать этот период - не хотелось бы, а вот детство вспомнить куда интереснее. Да не получается! Прошло оно словно в дурмане. Отдельные помнились шалости: за шкурой волшебной все охотились, за собакой неведанной. Завороженные сапогами лохматыми и сказками братьев.

Через десять лет повстречал обоих на вокзале. Спали пьяные на скамейке или обдолбанные. «Да какая разница!» Фарт – штука изменчивая. А подфартило знатно, десять минут и две пары сапог были моими.

Одни, что с Тора – были слегка великоваты, поэтому полюбились больше, другие – тугие и не такие «пряно-зыбучие» валялись в глубине чулана. Аглае были бы в пору, да обойдется!

Познакомились с ней в тот вечер. Я с добычей, завернул за угол ближайшего дома, чтобы поскорей примерить и она тут как тут. С белой шавкой идет, бедрами качает. И чем ближе ко мне, тем собачка ее беспокойнее, ко мне так и тянет…Так и прет, водя носом по ветру.

А хозяйка за ней бежит и нервно на меня косится. А я ноги поглубже внутрь просунул и бац! Кровь забурлила по венам, звуки острее стали и запахи. Другой! Самодостаточный и вольный. Ну как тот пес блудливый…

Аглая быстро к дому новому привыкла. Спустя час скулила подо мной и благодарно прикусывала шею, ну, а шавку ее чуть позднее я сожрал. Два кабеля на одной территории – это слишком…

***

Лето.

Единственное лето, которое я помнил.

Дождливое и скучное. Мы сидели на полу старого амбара и выли. Тор и Кнуло не пришли, видимо съехав в город одними из первыми...

И так было тоскливо без привычных историй и муторного запаха псины, что наши многострадальные души, просились на свободу, выкручивая суставы, сжимая мышцы…

Захлебываясь воем и рвотой – я спасался от боли только мечтой о сапогах… Ярко-розовых с прожилками темных вен.

***

Спать не хотелось. Прошла неделя как я наслаждался добычей. Чем больше - понять не мог, сочетание новой собственности: Аглаи и сапог – пьянило.

- Хочешь такие? – предложил небрежно спустя месяц. А почему бы не предложить? Тор с Кнулом работали в паре и мне пора обзавестись. Только моя - будет попродуктивней. Хохотнув, небрежно сталкиваю Аглаю на пол, шествую к чулану и достаю ее обновку.

Не спускает с сапог глаз, был бы хвост – виляла бы, сучка. А так всего лишь покрутила бедрами и подойдя, выхватила сапоги из рук. Наденет и перестанет удивляться пропаже своей болонки.

***

- Проснитесь и пооооой-те, - кричали мы, шествуя вдоль улиц. Стучась в ворота остроносыми мысками сапог. Тук-тук бах-бах-бах – марш спозаранку. И погромче! Чтобы звуки врывались в уши, раздражая барабанные перепонки и жители, нехотя в первые секунды, а потом все резвее, бежали на улицу, сливаясь с толпой. А мы шествовали впереди этой оравы, я и Аглая: она чуть виляя бедрами. Местная детвора, ловила каждое наше слово, толкая друг друга локтями, не сводя глаз с наших ног.

Сапоги…

- И вспорол я им брюхо от промежности к носу, - раздувая ноздри гордо вещал я, а Аглая выбирала среди толпы нам новую жертву. Сегодня нашу парочку ждет шикарный ужин, что-то совершенно новенькое и необычное.

А все они…

Сапоги!