Саппорт. Игра за монстров

Желчь подкатила к горлу, обжигая пищевод кислотой. Я бежал. Так я не бегал даже за уходящим последним автобусом в своей прошлой, офисной жизни. Так не бегают спортсмены на олимпиаде. Так бегают только животные, которые знают, что через секунду их кишки намотают на ветки.

Сердце не стучало — оно билось в ребра, как пойманная в силки птица, пытаясь проломить грудную клетку изнутри. Каждый удар отдавался гулким набатом в висках, заглушая даже шум собственного дыхания.

«Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не падай, тряпка!»

Перед глазами, нагло перекрывая вид на ночной лес, назойливо мигал красный индикатор интерфейса. Это было похоже на битые пиксели в дешевом мониторе, только отключить их было нельзя. Полоска выносливости — тонкая желтая линия, отделяющая меня от смерти — судорожно дергалась на отметке «1%». Она мигала тревожным алым цветом, вопя о том, что ресурсы организма исчерпаны.

— Ххх... кха... — из горла вылетали лишь жалкие, свистящие хрипы.

Лес хлестал меня по лицу. Ветки, словно костлявые пальцы мертвецов, цеплялись за одежду, раздирали кожу на щеках, лезли в глаза. Я не чувствовал боли — адреналин работал как морфий, но я знал: как только он отпустит, я взвою.

Воздух свистел в ушах, но даже он не мог заглушить это.

— Га-а-а... ААААА!!!

Крик Иштар. Моей «верной напарницы», первой красавицы королевства (как она сама утверждала) и моей несостоявшейся первой жены в гареме. Этот крик был полон не просто боли — в нем звучало абсолютное, животное неверие. Неверие в то, что её, элитную лучницу 5-го уровня, убивает какой-то жалкий моб.

Вопль оборвался резко. Слишком резко. Он сменился другим звуком. Влажным, чавкающим, густым. Будто кто-то с размаху ударил тяжелым мясницким топором по куску сырой говядины, а потом с хрустом переломил сухую палку.

Хруст шейных позвонков. Я слышал его так отчетливо, словно стоял рядом.

Меня передернуло. Я инстинктивно провел ладонью по щеке, ожидая почувствовать горячие, липкие брызги крови, хотя был уже в сотне метров от поляны. Сухо. На пальцах только холодный пот и грязь. Но тошнота от этого меньше не стала. Желудок скрутило спазмом, и мне пришлось с силой проглотить вязкую слюну, чтобы не вывернуло прямо на бегу.

«Не оборачивайся. Только не оборачивайся, идиот! Если ты посмотришь назад, ты умрешь. В фильмах всегда умирают те, кто оборачивается».

Ноги, привыкшие за двадцать пять лет лишь к мягким педалям кредитного «Соляриса» и колесикам офисного кресла, окончательно отказали. Они налились свинцом, мышцы забились молочной кислотой и превратились в камень.

Я споткнулся. Глупо, по-детски — зацепился носком кроссовка за торчащий узловатый корень векового дуба. Земля, казалось, сама прыгнула мне навстречу. Удар выбил весь воздух из легких. Я пролетел пару метров, пропахал носом прелую листву и жесткий мох, содрав кожу на ладонях.

В боку кололо так, словно туда, прямо под ребра, вогнали раскаленную спицу и провернули пару раз.

— Вставай... — скомандовал я сам себе.

Тело не слушалось. Я попытался подняться, но смог лишь перевернуться на спину и отползти, перебирая ногами, как краб, за широкий ствол поваленного дерева. Спрятаться. Слиться с тенью. Стать грязью.

Я вжался в сырую землю, зажимая рот обеими руками, чтобы не скулить. Мокрокрицы и какие-то местные жуки ползали по шее, но я боялся даже дышать, не то что смахнуть их.

Лес затих. Ни криков. Ни звуков погони. Ни рычания. Только шелест листвы на ветру, уханье какой-то ночной твари вдалеке и мое собственное дыхание — тяжелое, рваное, хриплое, как у астматика после марафона.

— Твою же мать... — одними губами прошептал я, глядя в черные кроны деревьев, сквозь которые пробивались две чужие луны. Одна — бледно-голубая, другая — маленькая и багровая.

Фэнтезийный мир. Мечта миллионов. Я читал об этом сотни книг. Я представлял, как попаду сюда, получу Класс, Систему, соберу пати из красоток с ушами и хвостами и пойду нагибать Короля Демонов. Реальность оказалась куда прозаичнее. Этот мир пах не приключениями и ванилью. Он пах гнилью, прелой листвой, страхом и медью — тяжелым, сладковатым запахом свежей крови.

Я попытался собрать мысли в кучу, отогнать панику. Что пошло не так? В памяти вспыхнула сцена пятиминутной давности.

Мы вышли на поляну. Трое гоблинов. Обычные мобы начального уровня. Мелкие, сгорбленные, с ржавыми ножами. Иштар, моя эльфийка-проводница, фыркнула и натянула лук. Она сказала: «Стой сзади, Призванный. Не мешайся». Но я хотел помочь. Я хотел быть полезным. У меня же был Навык! Система дала мне его при рождении в этом мире. «Длань Милосердия». Звучало пафосно, как у типичного хилера или паладина.

Я вытянул руку. Я сконцентрировался. Я представил, как золотой свет окутывает Иштар, делая её неуязвимой. Я крикнул активационную фразу. И в этот момент один из гоблинов прыгнул. Луч света сорвался с моих пальцев. Но попал он не в эльфийку.

Дрожащим пальцем я ткнул в воздух перед собой, вызывая меню. Голубая полупрозрачная панель развернулась с тихим звуком «дзинь», который в этой тишине показался мне оглушительным.

[Статус Персонажа]

Имя: Самсон Раса: Человек (Иномирный призыватель) Уровень: 1 (Опыт: 0/100) Состояние: Паника, Истощение (Все параметры снижены на 50%), Легкие ушибы. Здоровье: 10 / 75 (Критическое!) Мана:0 / 50 (Восстановление...)

Я пропустил цифры. К черту цифры. Я прокрутил вниз, к описанию проклятого навыка.

Характеристики:

Сила: 3 (Ниже среднего. Вы даже банку с огурцами не откроете без полотенца)
Ловкость: 2 (Грация мешка с картошкой)Интеллект: 5 (Вы поняли, что вас кинули — это уже признак разума)

Уникальный Навык (SS-ранг): [Длань Милосердия]

Тип: Активное, Направленное.

Эффект: Все характеристики цели увеличиваются на 300% (х3) на 600 секунд.

Условие активации: Навык применяется только на союзников.

Я перечитал описание трижды, чувствуя, как холодеет спина под мокрой от пота футболкой. — Союзников... — повторил я беззвучно. — Навык применяется только на союзников.

Я целился в Иштар. Я искренне, всем сердцем желал её спасти. Но гоблин перехватил луч своим телом. И Система сработала. Она посчитала гоблина союзником? Или мой навык делает "союзником" любого, кого коснется?

В любом случае, я своими руками превратил мелкого, полудохлого уродца ростом в полметра в трехметровую машину для убийства. Его мышцы вздулись, разрывая кожу, глаза налились инфернальным огнем. 600 секунд. Десять минут абсолютной мощи. Он разорвал Иштар пополам раньше, чем она успела спустить тетиву.

ХРУСТ.

Звук раздался совсем рядом. Метрах в двадцати. Тяжелая поступь, от которой, казалось, подрагивала сама земля под моим животом. Тум. Тум. Тум.

Я вжался в корни дерева так сильно, что кора врезалась в лоб до крови. Сквозь просвет между корнями я увидел тень. Огромную, бугристую гору мышц, едва прикрытую лохмотьями, которые когда-то были набедренной повязкой. Гоблин. Тот самый. Моё творение.

Он шел медленно, вальяжно. Аура красного света вокруг его тела пульсировала — действие моего баффа было в самом разгаре. Он был огромен. Он шумно втягивал носом воздух, вращая уродливой головой. В правой руке он тащил что-то длинное и мягкое. Присмотревшись, я едва сдержал рвотный позыв. Это была нога в изящном эльфийском сапоге из зеленой кожи.

— Грр-ра... — низкий рык вырвался из его глотки.

Он остановился прямо напротив моего укрытия. Я зажмурился. «Он чует меня. Он чует мой страх. Или мой дезодорант "Олд Спайс", который разит на весь лес». Секунды тянулись как часы. Я слышал, как жук ползет по моему уху, щекоча лапками, но не мог пошевелиться. Если я дернусь — я труп.

Гоблин фыркнул, сплюнул на землю кусок чего-то кровавого и двинулся дальше. Видимо, Иштар все же оказалась полезной — как отвлекающий маневр и плотный ужин. Сытый хищник ленив.

Я лежал так еще час. Может, полтора. Я ждал, пока таймер в 600 секунд в моей голове не истечет окончательно, и еще накинул время сверху, на всякий случай. Только когда холод ночной земли пробрал меня до костей, заставив зубы стучать, я решился пошевелиться.

Конечности затекли. Я встал, шатаясь как пьяный матрос. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна. — Надо идти, — мой голос был похож на скрежет камня о камень. — Надо найти людей. Пока меня не сожрали волки.

Путь через лес превратился в отдельный круг ада. Здесь не было тропинок. Только бурелом, колючий кустарник, раздирающий мои фирменные джинсы в клочья, и корни, норовящие сломать лодыжку. Каждый шаг давался с боем.

Я падал. Вставал. Снова падал. Один раз мне показалось, что я вижу ручей. Я бросился к воде, упал на колени, зачерпнул ладонями жидкость... и понял, что это просто лунный свет, играющий на мокрых листьях папоротника. Галлюцинации от обезвоживания. Пить хотелось нестерпимо. Во рту было сухо, как в пустыне, язык распух и прилип к нёбу.

— Ты топовый менеджер, Самсон, — бормотал я себе под нос, чтобы не сойти с ума от тишины. — Ты закрывал сделки на миллионы. Ты выжил на корпоративе в Анапе. Ты выберешься из этого леса.

Лес закончился внезапно, словно кто-то провел невидимую черту. Деревья расступились, и я вывалился, кувыркнувшись через канаву, на грунтовую дорогу. Твердая, утоптанная земля. Колеи от колес. Цивилизация.

Я лежал на спине, глядя в небо, которое начинало сереть. Рассвет. Я пережил эту ночь. Где-то вдалеке послышался скрип. Мерный, ритмичный скрип несмазанной оси. И цокот копыт. Я заставил себя сесть.

Из-за поворота показалась телега. Обычная, деревянная, груженная какими-то мешками и ящиками. Вот только запряжена она была не лошадью, а странным зверем — массивным, похожим на быка, но покрытым крупной серой чешуей. На козлах сидел мужик. Широкоплечий, в грязном кожаном жилете поверх шерстяной рубахи. На коленях у него лежал взведенный арбалет. Рядом с телегой шли двое пеших охранников с копьями.

Люди. Впервые я был так рад видеть эти угрюмые, небритые, опасные рожи.

— Эй! — попытался крикнуть я, но вышел лишь петушиный хрип. — Помогите...

Я поднял руку и, шатаясь, сделал шаг навстречу. Реакция была мгновенной. Возница вскинул арбалет. Охранники опустили копья, направив острия мне в грудь. — Стоять! — рявкнул один из них, щербатый детина со шрамом через всю щеку. — Еще шаг — и продырявлю!

Я замер, подняв руки. — Воды... — просипел я. — Пожалуйста...

Охранник сплюнул мне под ноги густую коричневую слюну. — Проваливай, оборванец. Мы не благотворительная кухня и не церковь. Иди своей дорогой, пока цел.

Возница не опускал арбалет. Его глаза цепко сканировали меня. — Странный он, — буркнул он. — Глянь на шмотки. Ткань какая-то... не наша. И обувь чудная.

Я понял, что это мой шанс. Если они решат, что я беглый раб или бандит — меня прикончат. Если решат, что я нищий — бросят умирать. Нужно врать. Врать нагло и уверенно. Как на собеседовании.

— Я маг, — выдохнул я, стараясь выпрямить спину, хотя колени дрожали. — Маг-путешественник из Южных островов.

Щербатый рассмеялся. Звук был похож на лай гиены. — Маг? Ты? Да ты выглядишь как пугало, которое драли волки, а потом обоссали гоблины! Где твой посох? Где мантия?

— На нас напали, — быстро сказал я. Мозг лихорадочно генерировал легенду. — Огромный отряд... орков. Мою охрану перебили. Артефакты украли. Я чудом спасся. Я... я могу заплатить за сопровождение до города. Потом. Когда доберусь до Гильдии.

Возница прищурился. Он опустил арбалет, но палец с курка не убрал. — Маг, говоришь? — он кивнул на мою толстовку на молнии. — А это что за застежка? Металлическая змейка? Гномы такое не делают.

— Это... магический замок, — ляпнул я первое, что пришло в голову. Я демонстративно вжикнул молнией вниз-вверх. — Удерживает ману внутри.

Глаза охранников расширились. Для них простая молния была чудом инженерии. Возница хмыкнул. Жадность боролась в нем с осторожностью. — Ладно. Падай в хвост. Но на телегу не лезь — места нет. Отстанешь — твои проблемы. Сожрут волки — мы даже не остановимся. И если в городе окажется, что ты наврал про деньги... я тебя сам на ремни порежу.

— Договорились, — выдохнул я.

Следующие два часа стали испытанием воли. Караван шел быстро. Я стер ноги в своих брендовых кроссовках в кровь. Пыль забивалась в нос, скрипела на зубах, покрывала лицо серой маской. Солнце поднялось и начало припекать, выжимая из меня последние капли влаги.

Но я шел. Я смотрел на задницу чешуйчатого быка и переставлял ноги. Левой. Правой. Левой. Правой.

Вскоре лес расступился окончательно. Мы вышли на равнину, и впереди, в утренней дымке, показались стены. Они были высокими, сложенными из грубого серого камня, местами почерневшего от времени и, возможно, пожаров. Над зубчатыми стенами поднимались дымки от сотен очагов. Город. Настоящий, мать его, средневековый город.

Над воротами висела потертая деревянная вывеска с гербом — перекрещенные кирка и молот на фоне горы.Рудборн.

У ворот скопилась небольшая очередь. Крестьяне с телегами овощей, какие-то наемники, пара странствующих монахов. Стражники на воротах не выглядели как доблестные защитники правопорядка. Они выглядели как люди, которые любят деньги и не любят работу. Они лениво тыкали алебардами в мешки, проверяя, не спрятан ли там кто, и собирали пошлину.

Когда наш караван прошел проверку (возница сунул старшему стражнику серебряную монету), я попытался проскользнуть следом.

— Эй! — тяжелая рука в латной перчатке легла мне на плечо, чуть не вбив меня в землю. — Куда прешь, дохляк?

Передо мной выросла гора мяса в шлеме-ведро. Стражник пах чесноком, перегаром и старым потом. — Вход — два медяка. Или документ Гильдии.

Я похлопал по карманам джинсов. Пусто. Смартфон я потерял где-то в лесу (и слава богу, объяснять наличие "черного зеркала" было бы сложнее). Кошелек с кредитками "Visa" и скидочной картой "Пятерочки" остался в пиджаке, в другом мире.

— У меня нет денег, — честно признался я. — Меня ограбили.

Стражник осклабился, обнажая гнилые пеньки зубов. — Нет денег — нет входа. Вали в поле, «маг». Ночью там как раз упыри просыпаются. Говорят, они любят свежее мясцо.

У меня пересохло в горле. Возвращаться? В поле? Где бродит гоблин-переросток? Где волки? У меня один хитпоинт остался, меня убьет даже злой кролик. — Постой, — я судорожно начал стягивать с левого запястья часы.

Это была дешевая китайская реплика «Ролексов», купленная в переходе за три тысячи рублей, чтобы пускать пыль в глаза клиентам. Золотое напыление уже начинало стираться на браслете, но стекло блестело, и стрелки исправно бежали по кругу.

— Это... хронометр древних, — мой голос дрожал, но я старался придать ему веса. — Артефакт из Затерянных Земель. Чистая механика, никакого мана-фона, работает без кристаллов.

Стражник недоверчиво взял часы двумя пальцами, словно дохлую мышь. — Золото? — он прищурился, пробуя браслет на зуб. Металл звякнул.

— Золотое покрытие высшей пробы, — быстро поправил я. — Но главное — механизм. Приложи к уху.

Здоровяк поднес часы к уху под шлемом. — Тикают... — его глаза округлились. Он смотрел на секундную стрелку, которая плавно, завораживающе скользила по циферблату. В этом мире, где время меряют по солнцу или песочным часам, точная механика должна стоить целое состояние. Даже поддельная.

Жадность в глазах стражника вступила в борьбу с уставом и победила нокаутом. Он быстро сунул часы в поясной кошель и огляделся — не видит ли кто. — Хм. Ладно. Проходи. Но смотри мне: если они встанут до рассвета или окажутся проклятыми — я тебя найду. Я тебя из-под земли достану и кишки на ворота намотаю.

— Не встанут, — выдохнул я с облегчением. «Батарейки еще на год хватит, а там я уже буду далеко».

— Пшел!

Он толкнул меня в спину, и я влетел в проем ворот.

Шум города ударил по ушам. Крики торговцев, звон кузницы, лай собак, плач детей. Запахи жареного мяса смешивались с вонью открытых сточных канав, навоза и дыма. Грязь, теснота, антисанитария. Но для меня это был запах рая.

Я отошел в сторону, чтобы меня не затоптала лошадь, прислонился к холодной каменной стене какого-то склада и медленно сполз вниз, прямо в дорожную пыль. Ноги больше не держали.

Я сделал это. Я выжил. Я в городе. У меня первый уровень, статы дистрофика, ноль денег и уникальная способность, которой нельзя пользоваться, если не хочешь создать нового Темного Властелина.

— Добро пожаловать в новую жизнь, Самсон, — прошептал я себе под нос, закрывая глаза. — Ты в полной заднице, но ты живой.

И тут перед глазами, перекрывая вид на грязную улицу, всплыло новое системное сообщение. Буквы были кроваво-красными.

[Боевой лог обновлен!]

[Ваш «союзник» (Гоблин-Берсерк) одержал победу над группой монстров (Волки x3)!]

[Вы получаете часть опыта: 0 ед. (Штраф: Вы находитесь слишком далеко от союзника)]

[Ваш «союзник» (Гоблин-Берсерк) повысил уровень! Ур. 1 -> Ур. 5]

[Внимание! Эволюция запущена. Ваш союзник превращается в: Гоблин-Вожак.]

Я смотрел на эти строки и чувствовал, как нервный смех подступает к горлу. Я создал монстра. Он качается. Он эволюционирует. И где-то там, в лесу, теперь бродит Хобгоблин, который считает меня своим лучшим другом. Или десертом.

Я откинул голову назад и ударился затылком о стену. — Спасибо за единичку интеллекта, тварь, — сказал я Системе. — Очень вовремя.

Кажется, в этом мире мне придется качаться на собственных похоронах.