Глава №1. Пациент


Меня зовут Майкл Уитфорд, мне двадцать восемь лет. Я живу и работаю в Нью-Йорке уже более десяти лет. Поступил в Нью-Йоркский университет, получил степень бакалавра археологии, параллельно защитил диссертацию по журналистике и древним культурам. Сейчас я работаю в частной исследовательской компании “Этхоу”, которая специализируется на раскопках по всему миру. В основном это поиск полезных ископаемых, артефактов древности, исторических летописей и всего, что может представлять ценность. В свободное от основной работы время я пишу и публикую статьи в “Нью-Йорк Таймс” — про авантюристов, аристократов, спонсирующих экспедиции, про малоизвестных путешественников, а также про мошенников, пытающихся заработать на всем старинном, что можно продать. Я владею уютной квартирой практически в центре Нью-Йорка, часто путешествую, да и в целом живу прекрасно. Жены и детей у меня нет — как они могут быть у человека, который большую часть жизни проводит в пути? Родился и вырос я в городе Хелена, штат Монтана. Отличный город с восхитительной природой и довольно суровыми зимами, где воздух всегда свежий, пропитанный ароматом сосен и снега. Обязательно надо отметить, что в Хелене я проводил только зимние и осенние месяцы. Как только начинало теплеть, родители отправляли меня к деду в Уилборн, находящийся в нескольких десятках миль от Хелены.


Вчера вечером я вернулся из месячной экспедиции в Перу. Фермер рассказал местной газете, что обнаружил очередной хрустальный череп, который хочет продать археологическому музею. Меня направили для подтверждения или опровержения этой находки. В случае подлинности я должен был уговорить продать череп мне, но это маловероятно. В девяти из десяти подобных случаев артефакт древности оказывался подделкой — иногда грубой, иногда довольно искусной, но подделкой. Я стоял возле окна и пил кофе, чувствуя, как горячий пар с ароматом свежемолотых зерен поднимается к лицу, думая о свободном месяце, который у меня появился. Экспедиций не намечалось, статью про бруклинского мошенника, специализирующегося на подделке картин Ван Гога, я закончил. Сейчас я хотел просто отдохнуть от всего, уехать куда-нибудь и ни о чем не думать.


— Надо бы навестить деда? — Эта мысль внезапно промелькнула у меня в голове, сопровождаемая легким уколом вины. Десять лет его не видел. Эта работа отнимала все свободное время, оставляя лишь эхо воспоминаний о его теплом доме, пропитанном запахом старого дерева и пыльных книг.


В комнате раздался телефонный звонок, нарушивший умиротворяющую тишину, эхом отразившийся от стен. Я сделал глоток ароматного кофе, отставил кружку и поднял трубку.


— Добрый вечер! Могу я услышать Майкла Уитфорда? — раздался мужской голос, ровный и официальный, с легким акцентом Среднего Запада.


— Я вас слушаю.


— Меня зовут Джеф Соул, я юрист штата Монтана. — Человек на мгновение замолчал, ожидая моей реакции, но я молча его слушал. — Я звоню вам по поводу Генри Уитфорда, он ваш дед?


— Да, все верно.


— У меня плохие новости. — Он снова замолчал, и в тишине я услышал свое собственное дыхание, тяжелое и напряженное.



Знаю подобных юристов. Это их работа — звонить родственникам, сообщать плохие вести, делать грустный, понимающий голос, но на деле им плевать. Они не испытывают никаких эмоций, все делается на автомате. Уверен, этот Соул совершает десятки подобных звонков в день, говоря плохие вести, а вечером садится возле телевизора, открывает пиво и спокойно смотрит футбол.


— Что с моим дедом? — Этот вопрос был скорее надеждой, я догадывался, что деда уже нет в живых. Сердце сжалось, как от холодного ветра.


— Генри Уитфорд умер, инфаркт. — Джеф снова замолчал, давая мне время осмыслить эту новость, которая ударила, как удар грома в тихую ночь.


Мы всегда чем-то заняты, куда-то торопимся, чего-то добиваемся, к чему-то стремимся. У нас всегда нет времени остановиться и подумать о тех, кто нам дорог, кто ждет нас, кто хочет нас увидеть. И вот тогда, когда у нас выдается “свободное время”, мы и вспоминаем о близких, но становится уже поздно. Поздно — как много смысла в этом коротком слове. Поздно куда-то ехать, поздно вернуть утраченные годы, поздно думать о том, что я бы мог изменить. Я любил деда, любил всем сердцем. Он заменил мне родителей после их трагической гибели в авиакатастрофе, когда мне было семнадцать лет. После этого момента я и решил уехать в Нью-Йорк, подальше от этого места, где я потерял родителей. Но я и не понимал тогда, что дед тоже их потерял, что ему тоже больно, что ему тоже нужна поддержка. Воспоминания нахлынули волной, принося запах его старого кресла у камина и вкус домашнего виски.


— Когда он умер?


— Три дня назад. Я вам звонил, но у меня не получилось дозвониться.


— Я был в Перу. — Мой голос запнулся. Именно в Лиме, три дня назад, мне приснился дед. Приснился камин с потрескивающими поленьями, его кресло, обитое потертой кожей, и это старинное зеркало, которое стояло напротив, отражая танцующие блики огня. Дед, как обычно, сидел в кресле и сосредоточенно смотрел на свое отражение, его глаза были полны грусти. — Где его похоронили?


— На военном кладбище. — Резко выпалил Соул. — Генерал Маккартон распорядился лично. Мистера Уитфорда транспортировали в Хелену, где и похоронили. Ваш дед был выдающейся личностью.


— Я знаю. Спасибо вам.


— Вам надо прибыть в город для подписания бумаг о наследстве. Генри Уитфорд переписал все свое имущество на вас.


У деда никого не осталось, кроме меня. Сын погиб, братьев и сестер не было, остался только я.


— Вылечу сегодня же. До Хелены лететь около шести часов, постараюсь успеть на ночной рейс. Буду в городе завтра утром.


— Отлично! Буду вас ждать! — Восхищенно протянул Джеф, его голос звучал почти радостно.


Такие люди, как этот юрист, получают свои комиссионные только после завершения сделки. Понятное дело, что он был рад увидеть меня как можно быстрее. Чем быстрее я подпишу документы, тем быстрее он получит свои деньги. Я положил телефон и принялся собирать чемодан, чувствуя, как руки слегка дрожат от смеси горя и спешки.


**Глава №2. Возвращение домой**


Купив билет на первый рейс до Хелены, я отправился в аэропорт и уже через несколько часов летел домой. Шестичасовой перелет дал мне возможность вспомнить то прекрасное время, когда я был у деда. Генри Уитфорд был сыном ирландских беженцев, переселившихся в США в начале двадцатого века. Мой прадед был искусным мастером в производстве ирландского виски, поэтому по прибытии в Америку они не остались в Нью-Йорке, а отправились в Теннесси, где зарождалась эта индустрия. Прадед сразу приобрел славу талантливого производителя виски, его напитки имели богатый, торфяной аромат, который напоминал о зеленых холмах Ирландии. В те времена производство виски и бурбона контролировалось мафией, поэтому такая работа была не безопасной — воздух пропитывался запахом дыма от перегонных кубов и напряжением от скрытых угроз. Но среди мафиози прадед тоже сыскал славу человека чести. А далее — Первая мировая, сухой закон, проблемы с правительством и прочее. Мои предки перебрались в Уилборн, когда


у них уже был маленький Генри. Прадед хотел нормальной жизни для деда, подальше от мафии, виски, полиции и прочего. Он скопил довольно крупное состояние, на которое и построил особняк Уитфордов (именно так его называли в городе) — величественное здание с резными деревянными балками, пропитанными ароматом старого дуба. Деда отправили в армию, а сразу после окончания началась Вторая мировая война, и дед попал в элитный отряд спецназа. Там он показал все, на что был способен. Он оказался талантливым стратегом, тактиком, умным, хитрым и рассудительным военным. Участвовал во всех значимых сражениях — Битва за Атлантику, Битва за Дьеп, высадка в Нормандии. Дослужился до полковника, дважды получил солдатскую медаль за доблесть и отвагу в Битве за Атлантику и за высадку в Нормандии, медаль Легиона в 1942 году, серебряную звезду и медаль за отвагу, врученную деду президентом Рузвельтом. Его почитали и уважали в армии. Множество раз его звали в Вашингтон, предлагали место в сенате, безбедную старость и прочее, но дед всегда отказывался. Он мне говорил, что мечтал только о спокойной старости подальше от городской суеты, но мне казалось, что дед чего-то не договаривал — его глаза всегда темнели, как от скрытой тени прошлого.


Я заснул, а когда проснулся, самолет уже приземлялся в аэропорту Хелены. Людей было мало — в Хелене нет каких-то значимых достопримечательностей, поэтому туристов здесь бывает немного. В основном местные или студенты, которые возвращаются домой с заработков или учебы. Воздух в салоне был спертым, с запахом кофе и пластика, но за окном уже чувствовалась прохлада Монтаны.


Хелена встретила меня мрачными, угнетающими облаками и мелким дождем, который предательски падал на землю именно в тот момент, когда я вышел из самолета и направился в здание аэропорта. Капли стучали по асфальту, оставляя мокрые следы, а воздух был сырым, пропитанным запахом мокрой земли и далеких гор. Угрюмая атмосфера этого места невольно навеяла воспоминания о моих родителях, делая пребывание здесь еще тяжелее — сердце сжималось от боли, как от холодного ветра. С отцом у меня всегда были сложные отношения, впрочем, как у него с дедом, видимо, это было семейным, чего не скажешь о матери. Я любил свою мать, но между нами не было той искры, того притяжения, которое испытывают дети к своим матерям. Хоть я и трудно перенес их гибель, восстановиться было не так сложно. Смена города, учеба, новые знакомства, первая любовь — все это вытеснило их смерть из моего сердца. А вот гибель деда... — Мои размышления прервала полная женщина, стоявшая позади, ее голос был раздраженным, с ноткой усталости.


— Давай проходи! Уснул что ли? Заставляешь мокнуть под дождем!


Я и не заметил, как двери аэропорта отворились, впуская промокших посетителей. Забрав свой багаж, я направился к выходу и увидел человека с куском картонки, на котором было написано мое имя. Высокий, худощавый парень в черном плаще, брюках, белой рубашке и огромных черных очках-авиаторах размахивал картонкой, высматривая меня. Солнцезащитные очки в такую пасмурную погоду? Странный тип! По всей видимости, это и есть Джеф Соул. Я шагнул в направлении человека, поднимая вверх правую руку.


— Мистер Уитфорд? — Парень заулыбался, его улыбка была широкой, но немного натянутой. — Я Джеф Соул. Рад приветствовать вас в Хелене. В это время года здесь всегда так, хотя вы это знаете. — Он поставил картонку рядом с колонной, словно она там и стояла, и жестом предложил проследовать за ним. — Как долетели?


— Неплохо. Немного устал, но в целом в полном порядке. На моей работе перелеты — обыденность. — Я закинул сумку на плечо и проследовал за Джефом, чувствуя, как дождь капает по воротнику.


— Сразу в Уилборн? — Джеф остановился и посмотрел на меня. — Я на машине, доедем туда за час.


— Чем быстрее мы разберемся с этим делом — тем лучше.


— Понимаю вас. Эти места негативно действуют? — Парень осекся, увидев мой усталый взгляд. — Вам нужно будет утвердить имущество, которое переходит в ваше наследство. И еще одно. — Джеф отвел глаза, а затем растерянно продолжил. — Пару дней назад дом пытались ограбить.


— Ограбить? Почему вы не сказали это по телефону?


— Видите ли, ничего не было украдено. — Он помолчал мгновение, анализируя мою реакцию. — Я хочу сказать, что вчера вечером грабители пришли в участок и сдались. Они говорили, что им ничего не нужно было и еще какой-то несвязный бред. Я с местным шерифом осмотрели дом, по всей видимости, все осталось на своих местах. Но вы все же осмотрите его сами. Если что-то пропало, то шериф узнает, куда они это дели. — Джеф усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность.


— И все же. Вам стоило сообщить мне это. — Этот парень мне не нравился. Он был каким-то заносчивым, самоуверенным, скользким, с холодным рукопожатием.


— Простите меня, виноват. — Джеф скривил губы и поморщился.


— Где ваш автомобиль?


— Вон он, коричневый Импала девяносто шестого года. Долетим с ветерком. — Он подкинул ключи, словно это был мустанг GT, и направился к машине.


— Очень странный парень. — Шепотом проговорил я и проследовал за ним.


**Глава №3. Родные места**


Мы добрались до Уилборна за два часа. Могли и быстрее, но на трассе произошло ДТП с грузовиком и легковым автомобилем марки Форд. Ничего серьезного, но их столкновение перекрыло встречное движение. В результате чего местный полный полицейский взял на себя обязанности контролера, то останавливая, то давая проезд автомобилям в разном направлении. Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники скрипели, а воздух в машине был тяжелым, с запахом мокрой одежды и кофе из термоса Джефа.


— Милый городок. — Джеф нарушил умиротворенное молчание, царившее в машине. А оно так нужно было мне. Смерть деда, долгий перелет, да еще и это ограбление — все это вымотало меня, и мне хотелось хоть немного поспать. — Тихое, спокойное, да и людей мало. Уютное место для того, кто хочет абстрагироваться от шумных городов или просто встретить тихую, спокойную старость. — Продолжил водитель. Джеф, по всей видимости, понял, что я не сплю, хоть мои глаза и были закрыты.


— За это Генри и любил это место. — Не открывая глаза, произнес я. Дождь тем временем усилился, заставляя дворники автомобиля работать с удвоенной силой, их ритмичный скрип раздражал. — Я тоже любил это место. — Немного помедлив, добавил, чувствуя ностальгию, как теплую волну.


— И почему же уехали?


— Были свои причины. Вы хоть задумывались, что можно тут делать? Вы сами сказали, что это место для людей, желающих встретить спокойную старость. Хоть мне это место нравилось, я не видел смысла здесь оставаться.


— Верно. Простите за глупый вопрос. — Джеф поерзал в сиденье и смущенно поджал губы. Он явно хотел спросить что-то еще, но мой ответ его немного охладил. Может, он и не такой плохой, как мне показалось с первого взгляда — его голос стал мягче.


— Джеф, вы же хотите еще что-то спросить. Валяйте. — Я открыл глаза и принялся всматриваться в стену воды, падающую с неба. Я хотел разглядеть те дома, которые помнил с детства. В Уилборне всего одна дорога, которую можно так назвать. Все остальное моментально превращалось в кашу после слабого дождя, а после такого... Я хотел увидеть пекарню тетушки Бетси с ароматом свежих булочек, хрустальную мастерскую братьев Эрни, где стекло сверкало, как драгоценности, и деревянный старинный дом грозного Фила Джексона, пропитанный запахом старого дерева.


— Откуда ваш дед привез красный сундук? — Поинтересовался Джеф, крепко вцепившись в руль, его knuckles побелели.


— Сундук? — Я повернулся к водителю.


— Ну да, сундук. Большой такой, красный, со странными письменами и гравировкой свастики по центру. С Германии привез, наверное? Ваш дед служил же. Я читал про его заслуги, он участвовал в...


— Где, где сейчас этот сундук? — Я не дал Джефу договорить, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее.


— В зале стоит. — Замялся парень. — В нем ничего нет. Если в нем что-то было, скажите. Возможно, грабители украли содержимое, хотя они говорят, что ничего не брали.


— Замка нет? Они его сбили? — Мои глаза расширились, а сердце начало отбивать чечетку, эхом отдаваясь в ушах.


— Нет, никакого замка мы не нашли. Мы осмотрели сундук, а потом аккуратно поставили в уголок.


— И про это вы тоже забыли мне сказать? — Выпалил я, раздражение накатило волной.


— Эммм, простите.


— Что значит “простите”? Что вы за человек такой?


Тем временем автомобиль обогнул дом Джексона и подъехал к особняку деда.


— В нем было что-то ценное? — Джеф остановил автомобиль и тихо выдохнул, мотор заглох с тихим урчанием.


— Я не знаю, что в нем было. — Злость переполняла меня. — Генри запрещал мне его открывать, и сам не открывал. Сколько времени займет оформление документов? — Я не хотел видеть этого человека, он действовал мне на нервы. Какая некомпетентность, как можно было это не сказать?


— Два дня. Послезавтра утром я все привезу. Понимаете ли, ваш дед был личностью выдающейся, о его смерти знают на самом верху. Оформление документов придется резервировать в Вашингтоне, таковы законы штата в отношении высокопоставленных военнослужащих. Через шесть часов я вылетаю в Вашингтон, постараюсь как можно быстрее все подписать и сразу вернусь. — Джеф улыбнулся, протягивая мне руку для рукопожатия, но я лишь хлопнул дверью и направился в дом, чувствуя, как дождь стучит по плечам.


**Глава №4. Особняк Уитфордов**


Приподняв воротник пальто, я направился к дому по тонкой аллее, с обеих сторон аккуратно окутанной густыми туями, чьи иголки шуршали под ветром, пропитанным запахом мокрой хвои. В конце этого зеленого коридора меня ждал величественный дом с двумя мраморными колоннами у входа, массивной деревянной дверью, огромным сводом и семейным гербом Уитфордов над дверью — резным изображением орла, держащего в когтях ключ. На мгновение я остановился возле двери, пытаясь найти ключи в кармане. Они предательски упали, и мне пришлось наклониться, чтобы их поднять, чувствуя холод металла в ладони.


— Вернулся за наследством? — Слева, немного вдали, послышался пожилой мужской голос, хриплый и обвиняющий. Фил Джексон собственной персоной стоял возле забора и смотрел в мою сторону. По его лысой голове барабанили капли дождя, на которые этот старик не обращал никакого внимания. Я всегда считал мистера Джексона странным человеком и даже немного опасным, но сейчас его взгляд напугал меня как мальчишку, который первый раз увидел пугало на заброшенной ферме — холодный, пронизывающий, как зимний ветер.


Ничего не ответив, я просунул ключ в замочную скважину и повернул. Механизм замка щелкнул, и дверь начала отворяться, выпуская наружу темную пустоту этого старинного места, пропитанную запахом пыли и старого дерева. Дед никогда не приветствовал служанок или каких-либо посторонних людей, которые могли бы ему помочь с уборкой дома. До самой старости он пытался сам ухаживать за особняком, но возраст ему этого не позволял. Поэтому дом встретил меня увядшим видом, горами пыли и довольно мрачной атмосферой, где эхо шагов отражалось от высоких потолков. Я снял ботинки и пальто и медленно направился в просторный зал, по пути осматривая место, где я провел большую часть своего детства, чувствуя текстуру потертого паркета под ногами.


После демобилизации из армии дед ударился в религию, мистику, историю. Он много путешествовал в те месяцы, когда я не приезжал, говорил, что теперь вся его жизнь в поисках, и что одна ночь в армии изменила его взгляды на этот мир — его глаза всегда темнели при этих словах, как от скрытой боли.


Я прошел мимо африканских статуй богов Бумба и Мулунгу, выполненных в человеческий рост и стоящих возле двери в зал, их деревянные поверхности были гладкими, но покрытыми слоем пыли, излучающими древнюю, почти осязаемую силу. По сути, эти божества олицетворяют одного и того же верховного бога, создавшего мир, людей, давшего людям законы, а потом улетевшего на небо, откуда он смотрит за своими творениями. И эти массивные статуи — только крошечная часть того, что наполняло этот дом. Маски демонов народа Ифугао, японские маски Хання, Бэсими, Хеттоко, маски народа Сонге, греческие и шумерские статуэтки гуманоидов, выполненные из глины и керамзита. Чучела воронов, ястребов и орлов, окрашенные в ритуальные цвета, грозно расставленные по всему дому, придавали ему зловещий, мистический оттенок, с запахом перьев и старой краски. Я проследовал мимо огромного шкафа с книгами, являвшегося малой частью обширной дедовой библиотеки и хранившей в себе множество мистических книг, чьи страницы шуршали под пальцами, и уперся взглядом в этот сундук. По телу пробежала мелкая дрожь и невольный ступор, заставивший меня замереть на месте. На сундуке не было замка. Крышка была прикрыта, но замка не было. Красный сундук, выполненный из странного материала, покрытый древними письменами и увенчанный свастикой на крышке, сейчас стоял в углу, напротив огромного зеркала, отражая тусклый свет. Переборов скованность, я сделал шаг, но затем снова остановился. Дед сотни раз предупреждал меня, чтобы я не открывал этот сундук. Он никогда не рассказывал, что в нем, но категорически запрещал его открывать. Что-то в глубине меня всегда боялось и отталкивало от этого сундука, но любознательность всегда твердила: “Открой, посмотри, что внутри. Ничего плохого не произойдет”.


Я развернулся и бросился в подвал, туда, где дед хранил инструменты, спускаясь по скрипучим ступенькам в сырой воздух, пропитанный запахом ржавчины и земли.


— У него должны быть старые замки, которые можно использовать. — Пробормотал я себе под нос, ковыряясь в хламе ржавых инструментов, чувствуя холод металла на пальцах. Через несколько минут, из-под груды садовых ножниц, массивного молотка и пары листов металлической обшивки, я извлек ржавый замок со вставленным в него ключом. — То, что нужно. — Я бросился наверх и защелкнул замок на сундуке, достав ключ и сунув его в карман. Это действие меня успокоило, сердце снова начало биться размеренно, а разум вновь принялся умолять тело пойти на второй этаж, в мою детскую комнату и лечь отдохнуть, где воздух был знакомым, с запахом старых игрушек.


**Глава №5. Гость из прошлого**


Я лег на кровать и проспал около шести часов. Мои глаза открылись, и я несколько минут пытался привыкнуть к темноте, чувствуя жесткость матраса под спиной. На улице стояла непроглядная ночь, но я чувствовал, что выспался и что мне жутко хочется есть. Еще мгновения я повалялся в кровати, всматриваясь в полную Луну, величественно занявшую свое место на небосклоне, ее серебристый свет пробивался сквозь занавески. Дождь закончился, и тучи отступили, оставив лишь несколько облачков охранять Луну и звезды. Я медленно поднялся, заправил мятую рубашку в брюки и направился вниз на кухню, в надежде найти там что-то съестное. Желудок отозвался тревожным гудением, а разум молил меня о жареном стейке с овощами, с ароматом специй.


Дойдя до кухни, я включил свет и принялся ковыряться в холодильнике деда, где воздух был холодным и свежим. В морозилке обнаружился кусок мяса, а на нижней полке холодильника — листья салата, брокколи и свежие помидоры. Видимо, перед смертью дед все же посетил супермаркет и купил продукты, их хруст под пальцами был приятным. Я бросил кусок мяса на разогретую сковороду и принялся резать помидоры. Мясо аппетитно начало шкворчать, распространяя запах жареного, а желудок испустил довольный стон, предвкушая сытную трапезу.


Я пытался сконцентрироваться на приготовлении еды, но одно далекое воспоминание всячески лезло наружу, полностью затмевая мой разум. Это случай, когда к нам в дом пришел странный человек, фронтовой друг деда, который долго беседовал с ним о былых временах, его голос был хриплым, как от сигарет.


Мне было тогда пятнадцать лет. В дверь постучали, и я играючи отворил ее, желая увидеть там соседскую девочку Эми, с которой мы договорились встретиться. Но вместо Эми на пороге стоял пожилой седой человек с ужасным шрамом, пересекающим его лицо пополам, красным и неровным, как старая рана.


— Привет, дружок! — Приветливо произнес незнакомец. — Твой дедушка дома? — Человек протянул мне руку. — Меня зовут Гюнтер, я старый друг Генри. Мы познакомились с ним еще на войне. Давно его не видел, хочу проведать старого приятеля. — Незнакомец улыбнулся и принялся осматривать холл, его глаза были пронизывающими.


— Кто там, Майкл?


— Какой-то человек по имени Гюнтер. Говорит, что он твой старый друг. — Ответил я, не переставая смотреть на незнакомца. На нем было дорогое серое пальто, черные брюки и кожаные ботинки, на которых красовались золотые заклепки в форме каких-то символов. По три заклепки на каждом ботинке, блестящие в свете лампы.


— Зачем ты здесь? — За моей спиной раздался сердитый голос деда. — Нам не о чем разговаривать. Майкл, иди к себе в комнату.


— Генри, я просто хотел вспомнить нашу молодость. У меня рак, я умираю. Мне хотелось навестить старого друга, вспомнить прошлое, поговорить с кем-то, кто меня понимает, перед смертью. — Улыбка незнакомца сменилась грустным поникшим взглядом, полным усталости.


— Проходи в зал, я приготовлю нам чай. Зеленый с лавандой? Твои вкусы не изменились?


— Нет, все так же схожу с ума от этого мягкого аромата. — Усмехнулся незнакомец и проследовал в зал, попутно улыбнувшись мне, его улыбка была кривой из-за шрама.


— Майкл, иди к себе в комнату, займись чем-нибудь. — Дед дотронулся до меня своей рукой, на которой была маленькая татуировка горящего орла, теплая и мозолистая.


Никогда раньше я не видел его таким серьезным и взволнованным — его глаза были полны тревоги. Повинуясь, я нехотя поднялся на второй этаж и отворил свою дверь. Но любопытство все же толкало меня вниз, заставляя подслушивать разговор деда с этим человеком. Я закрыл свою дверь, показывая, что зашел к себе в комнату, а сам тихо, словно мышка, спустился по лестнице и опустился на первую ступеньку, чувствуя прохладу дерева. Дед зашел в зал, сел в свое кресло напротив незнакомца и поставил на стол чайник и две чашки, аромат лаванды разнесся по воздуху.


— Давно у тебя рак? — Наливая чай, поинтересовался Генри.


— Четыре месяца. В нашем возрасте недуги сами липнут к нам. Жизнь медленно покидает нас, оставляя только дряхлое, никому не нужное тело. Пустой мешок с костями. — Голос Гюнтера был усталым, с ноткой горечи.


— Создатель подарил нам душу. — Произнес дед, делая глоток, пар от чая клубился в воздухе.


— И тех, кто может ее забрать.


— Зачем ты здесь на самом деле? — Дед нахмурился, его лицо стало напряженным.


— Ты много путешествовал, как и я. Пытался узнать его секреты, пытался освободить Эрика. А слышал ли ты про город Мохенджо-Даро? Я спонсировал его раскопки. — Незнакомец потянулся к чашке, его пальцы слегка дрожали.


— Зеленый Джей? — Задумчиво проговорил я. — Это прозвище деда? — Я прижался к стене и принялся максимально вслушиваться в их разговор, желая уловить каждое слово, эхо от которого отражалось в зале.


— Мохенджо-Даро располагался на холме или даже горном хребте в середине поймы реки Инд, который позволял городу стоять выше окружающей равнины. Городу более трех тысяч лет, расположен в Пакистане в провинции Синд.


— Браво! Ты достаточно хорошо осведомлен. — Усмехнулся незнакомец. — Но ты не знаешь главного. Мы нашли кое-что. Древние глиняные таблички с одной познавательной историей. — Друг деда нахмурился и заговорчески посмотрел на Генри, а потом в огромное зеркало, стоящее позади него. — Если он придет, оно тебя не спасет. — Незнакомец постучал пальцем по стеклу, звук был глухим.


— Гюнтер, переходи к находке. Что было на табличках?


— Заинтересовал? — Снова усмехнулся человек со шрамом. — Там была описана история этого города, история его расцвета и заката, который случился внезапно и быстро. Нет, на них не напала враждебная цивилизация, не упал метеорит, и они не были уничтожены ядерным взрывом, как считают многие историки. Местный аристократ хотел скрыть свои сбережения от царя Пифа, который приказал своей армии собрать все золото и серебро, которое было у населения, и отдать городу для покупки доспехов и оружия. В то неспокойное время Мохенджо-Даро и еще несколько развитых городов вели кровопролитные сражения на границе. Набеги соседей не давали им спокойно развиваться в мире и благополучии. Так вот, одной непроглядной ночью этот аристократ взял свое богатство, трех подданных и отправился за город, чтобы там закопать свои ценности. Несколько часов они копали яму, углубляясь все глубже и глубже. Внезапно лопата одного рабочего уткнулась во что-то твердое. Все подумали, что это камень и что необходимая глубина уже достигнута. Можно спрятать сокровища и закопать, но один из рабочих уронил факел в яму, осветив то, во что уперлась лопата. Что-то красное выступало из-под земли и песка. Аристократ приказал продолжить раскопки и достать находку. Как думаешь, что они нашли?


— Сундук. — Чуть слышно произнес дед, его голос дрогнул.


— И снова браво! А дальше история проста — они вскрыли замок, выпустили его, а он погубил город, но... — На мгновение Гюнтер замолчал.


— Сундук был всегда, на протяжении всей человеческой истории.


— Он старше человечества, он старше нашего мира, посмотри. — Человек со шрамом достал из плаща фотографии и протянул деду. — Камни Ики, на которых изображен сундук и динозавры. Японские фигурки Догу, несколько фигурок, которые держат сундук. Египетские иероглифы с изображением фараона и этого сундука.


— Я видел это. — Дед протянул фотографии обратно. — Ты узнал, как освободить Эрика?


— Эрика не спасти! Они узнали его секрет, секрет сундука. — Гюнтер наклонился. — Хозяина сундука можно заменить. Нужен подходящий кандидат, который сможет нести эту ношу. Я умираю, мне немного осталось, а сундук может продлить мою жизнь. Эрика мы уже не спасем, он покойник, а вот мне ты можешь помочь.


— Ты хочешь его открыть? — Нахмурился Генри.


— Именно! Я знаю, как заменить хозяина. Я стану владыкой сундука, потеряв свою душу.


— Ты спятил! Со всем с ума сошел на старости лет? Этого и хотел Гиммлер и вся фашистская нечисть.


— Этот дурак не знал, как контролировать сундук, а я знаю!


— Откуда? Из древних табличек, в которых записаны бредни какого-то полоумного? Проваливай из моего дома и больше не возвращайся. — Дед в ярости вскочил с кресла и встал перед Гюнтером. — Они все сошли с ума, все мои друзья. Знаешь, как было больно видеть пустоту в их глазах?


— Успокойся, Генри! Я не стану никого убивать, почти никого. Сундук таит в себе множество тайн и загадок, которые могут помочь человечеству. Он на этой планете с начала времен. — Человек со шрамом тоже поднялся со своего места. — Сколько знаний откроется передо мной, сколько всего я смогу поведать людям. А взамен всего лишь жертва и собственная душа. — Он пожал плечами.


— Нет! Ты не сможешь им управлять. Считаешь себя самым умным? Сколько было до тебя тех, кто хотел завладеть сундуком? Уверен, что множество, но сундук не позволил. Он приносит только боль и разрушение. Уходи, Гюнтер, уходи.


— А знаешь, Генри, человек со шрамом посмотрел в зеркало за спиной деда, когда он заберет твою душу, то тебе только и останется пустота в этом зеркале. — Гюнтер усмехнулся и направился к выходу, его шаги эхом отдавались по паркету.


**Глава №6. Пелена прошлого**


В нос ударил запах паленого мяса, который моментально привел меня в чувства, смешанный с дымом от сковороды. Я выключил печку и потянулся за вилкой, попутно откладывая нож для овощей в сторону. За окном продолжала светить полная Луна, освещая своим белым светом весь двор, где тени деревьев тянулись, как призраки. Я положил кусок мяса на тарелку, рядом выложил овощи и поставил блюдо на стол. Этому ночному ужину чего-то не хватало, а именно бокала высококачественного марочного вина, которое хранилось у деда в подвале. Щелкнув выключатель, я спустился в сырое помещение, уставленное дорогими сортами вин, привезенных со всех концов света, воздух был прохладным, с ароматом дубовых бочек и плесени. В дальнем конце комнаты стоял стеллаж с особо редкими сортами, которые дед придерживал для особых случаев. Но он так и помер, не дождавшись этих случаев. Я подошел к стеллажу и принялся рассматривать пыльные бутылки, их этикетки были выцветшими, но элегантными.


— В глубине точно лучшее. — Пробормотал я себе под нос и принялся раздвигать бутылки. Неловкое движение — и одна с серой этикеткой упала на землю, но не разбилась, покатившись с тихим стуком. — Слава богу! Не хотелось бы потерять хоть одну бутылку из этой коллекции. — Я нагнулся, чтобы ее поднять. Протянул руку, и мою руку обдал ветерок, исходящий откуда-то из-за стеллажа, холодный и неожиданный. — Что это? — Я провел рукой под стеллажом. Тонкая полоска ветра мягко стелилась под всей поверхностью. За ним что-то было. Я побывал на огромном количестве раскопок и мне приходилось находить потайные помещения. Не торопясь, я убрал все бутылки с полок на землю, а потом принялся отодвигать стеллаж, чувствуя скрип дерева по полу. — Вроде обычная стена. — Приговаривал я, осматривая старинную каменную кладку, холодную на ощупь. — Вот только за ней ветер. Приложив к стене руку, я принялся тщательно осматривать каждый дюйм, пытаясь найти хоть что-то. За стеной что-то было, но стена выглядела неподвижной, на первый взгляд. Я наклонился и принялся расчищать пыль на земле, чувствуя ее под пальцами.


— Борозды! Это дверь! И открывалась она недавно. Может, несколько дней назад. Возможно, воры, которые ворвались в дом, нашли это место? — Задумчиво протянул я. — Но тогда почему бутылки целы? Я снова поднялся и принялся искать механизм, открывающий эту дверь. Я принялся давить на камни в стене, как видел в приключенческих фильмах. Как бы банально это не выглядело, это помогло — один кирпич темно-красного цвета вдавился, а часть стены принялась выдвигаться на меня с тихим скрежетом. Каменная дверь отворилась, обдавая меня сырым застоявшимся запахом, как из древней гробницы. Абсолютная темнота и угнетающая атмосфера переплетались с мрачным пугающим духом этой комнаты.


— Должен быть выключатель. Если комната использовалась, то свет обязан здесь быть. — Я сделал шаг навстречу тьме, доставая телефон и активируя фонарик. Белый свет фонаря выхватывал различные силуэты: часть стола, замысловатые картины на стенах и крупные настенные лампы, установленные в углах комнаты.


— Если есть лампы, то должен быть и выключатель. — Я принялся тщательно осматривать стену возле двери. Слабо заметная черная кнопка, вживленная в кирпич, словно инородный организм, заполняющий свободную полость. Я щелкнул выключатель, и комната наполнилась тусклым желтым светом, открывая моему взору все диковинные вещи, находившиеся здесь. Эта комната была заполнена еще более странными предметами, чем дом — ужасающие ритуальные статуэтки латинских народов, индийские и японские боги смерти, аккадские фигурки древних монстров. Были и совершенно неизвестные мне существа, напоминающие чудовищ из мифологии Ктулху, их поверхности были гладк


ими, но излучали холод.


Я шагнул к столу, на котором были хаотично разбросаны множество скрижалей, египетских папирусов, каких-то желтых листов с надписями на иврите, санскрите, уоррунга и еще нескольких языках, подлинность которых я не смог распознать, бумага была хрупкой на ощупь. Комната не казалась заброшенной — пыли практически не было, фигурки и статуэтки аккуратно расставлены по полкам, на столе отполированная лампа. В эту комнату кто-то часто заглядывал, и это точно не воры.


— Значит, дед знал об этом месте? Но эта комната не могла быть пристроена дедом. По всей видимости, комната существовала с самого начала, она закладывалась в проект дома. Мой прадед ее спроектировал. Сколько времени, сколько лет я провел в этом доме, но даже и не подозревал о таком тайном объекте. Я отодвинул дубовое кресло и сел за стол.


— Дед знал об этой комнате! Под грудой старинных скрижалей я обнаружил тетрадь со свастикой, педантично выведенную красным цветом по центру. Тетрадь была затаскана, края страниц измяты, а листы начали понемногу желтеть. В тетради дед описывал какую-то военную историю, приключившуюся с ним. Я открыл первую страницу, желая прочитать этот рассказ, как ножка стула предательски хрустнула и поломалась, заставляя стул и меня упасть на пол с громким ударом. Несколько секунд я пролежал на полу, не открывая глаза, пытаясь прийти в себя. Странное эхо у этой комнаты, такое глухое, будто где-то далеко-далеко, не здесь. Я открыл глаза, и мой взгляд уперся в пентаграмму, нарисованную на потолке.


— Это еще зачем тут? — Слова выскочили из моего рта. — Дед на старости лет совсем из ума выжил? Начал призывать дьявола? — Я поднялся и принялся осматривать этот символ, который закрывал собой весь потолок. Классическая пентаграмма, но в ее центре располагалась свастика и жуткое, уродливое лицо, по всей видимости человеческое. Лицо старика с множеством морщин, зияющими дырами, под которыми прорисовывались кости, мрачными желтыми глазами и отвисшей челюстью. Челюсть была практически оторвана, болталась на нескольких полосках плоти, каким-то невообразимым образом удерживающих ее. На голове редкие волосы, пигментные пятна, набухшие черные вены и две мерзкие бородавки.


— Какая уродливая физиономия. — Я сделал несколько снимков этого лица, пентаграммы, комнаты, засунул тетрадь под мышку и вышел из этого места, закрыв дверь с тяжелым стуком. — Что, черт подери, здесь происходило?


**Глава №7. Незваный гость**


Когда я поднялся на кухню, утренний свет уже поспешно стучался в окна, озаряя дом золотистыми лучами. Спать я идти не хотел, да и желудок после увиденного не стал бы принимать пищу. Этот день я посвятил уборке дома. Полил цветы в огромной дедовской оранжерее, где воздух был влажным и сладким от аромата тропических растений, сделал уборку в библиотеке, кухне и зале, зачистив подвал от пыли, косо поглядывая на таинственную комнату. Я точно не хотел оставаться жить в этом доме, хотел его поскорее продать, как вступлю в наследство. Вот только библиотеку бы оставить, да и все его статуэтки. В моей квартире в Нью-Йорке есть две комнаты, которые я практически не использую, заставлю их этими вещами. Нужно бы провести тщательный анализ этих предметов и книг, уверен, многие из них стоят состояние, а некоторые и вовсе бесценны. За всей этой работой я и не заметил, как солнце начало садиться. Чудесный оранжевый закат, поглощенный горным массивом, окрашивал небо в оттенки огня и крови. В детстве я каждый вечер выходил на крыльцо, садился на деревянную лестницу и представлял, как огромный монстр в виде скал пожирает солнце. А дед сидел рядом на кресле-качалке и говорил: “Пока ты воодушевляешься и дивишься этому закату — ты живой, твоя душа с тобой. Помни и цени это, Майкл!” Его голос был теплым, с ноткой мудрости.


Я сел на ступеньку и словно десятилетний ребенок уставился на этот закат, вновь представляя огромного монстра, пожирающего солнце. По козырьку дома что-то пробежало, заставив меня встать и напрячь слух — тихий шорох, как от маленьких лап. Слева оно спрыгнуло в кусты. Я настороженно принялся всматриваться в заросли шиповника, в которых происходило странное шуршание, листья шелестели. Немного помедлив и ничего так и не разглядев, я сделал несколько шагов в сторону кустов, желая понять, что это такое. Но не успел я приблизиться к шиповнику, как мне навстречу выбежала черная кошка, остановившаяся возле моих ног. Она принялась тереться о ноги и издавать монотонное мурчание, ее шерсть была мягкой и теплой.


— Дед завел кошку? Он же терпеть не мог животных. Одиночество не оставило его равнодушным и смягчило его характер. — Я наклонился и погладил этот черный клубок шерсти. Кошка замурчала с удвоенной силой, а потом нырком прошмыгнула мимо моих ног в дом.


— Сейчас покормлю, не спеши! — Пробурчал ей вслед я и прошел в дом. Хоть я тоже давно привык быть один, пушистый друг скрасит время в этом доме. — Прости, но корма для кошек у меня нет. Зато есть поджаренный стейк. Будешь? — Я достал из холодильника неудавшийся стейк и бросил его на сковороду. — Потерпи немного, и самый восхитительный ужин в твоей жизни будет готов. Черная кошка кружила вокруг моих ног и с нетерпением ждала чего-то аппетитного, но только не зажаренный кусок мяса. — Ешь, что дают. — Я остудил мясо и бросил на пол. — Ты аристократ? Может, немного изысканного вина? Нет? Как знаешь, а я, пожалуй, выпью бокальчик.


Завтра утром должен приехать Джеф и привезти документы. Анализ книг и редких вещей я сделал. Доставка всего ценного материала в мою квартиру в Нью-Йорке потребует внушительных затрат, но это того стоит. Оставлять эти артефакты древности новому хозяину этого дома я не хотел. Да и это было бы глупо и безрассудно оставить все это здесь. Я обдумывал план по транспортировке всего этого “добра” к себе домой, попивая Шато из бокала, его вкус был богатым, с нотками дуба и ягод. — Пойдем в зал? Я почитаю тебе повесть деда. — Обратился я к кошке, смотря, как она заканчивает трапезу. — Присоединяйся, как закончишь.


Дедова тетрадь была исписана полностью. Он скрупулезно относился ко всем делам, за которые брался. Генри часто повторял одни слова — если за что-то взялся, доводи до конца. В этом был мой дед — упертый, своенравный, но полностью уверенный в себе. Уверенный в каждом своем шаге и действии. Я часто видел его сидящим в кресле в зале с нахмуренным лицом. Когда я спрашивал его — “В чем дело?” Он всегда отвечал: “Я решаю, как поступить”. И этот ответ всегда меня удовлетворял, хотя я не понимал смысла. Что дед имел в виду и в какой именно момент времени? Я сел в его кресло и открыл тетрадь, чувствуя текстуру старой бумаги.


**Глава №8. Фронтовая история**


Первые два листа тетради содержали санскритские символы и несколько шумерских слов, которые я перевел как “Живи вечно”. А вот на третьей странице началось обращение ко мне. Дед словно знал, что я найду эту тетрадь и прочту его послание.


Мой дорогой внук, я хочу, чтобы ты меня понял. Понял мои мысли и мои побуждения, понял мои мотивы и то, что мне пришлось пережить.


Шел тысяча девятьсот сорок четвертый год. Германия была подавлена и практически разгромлена. “Советы” поджимали с востока, союзники с запада. Мы знали, что отдавать советской армии все знания немцев нельзя, поэтому союзники пытались вывести как можно больше артефактов, книг и ученых в Америку. В те времена я возглавлял небольшой спецотряд, который занимался нестандартными заданиями. Нам давали те поручения, с которыми не могли справиться обычные отряды союзников. Двадцать первого мая тысяча девятьсот сорок четвертого года в девять часов вечера в головной штаб поступил указ свыше. Необходимо было выкрасть и незаметно переправить через границу молодого талантливого ученого Гюнтера Шмидта. Генетик, биолог


и знаток древних культур — этот человек был очень важен для нашего командования. Он вступил в контакт с нашей разведкой и изъявил желание перейти на нашу сторону. Но он был важен и для Гиммлера, так как обладал оккультными знаниями, в которых была заинтересована немецкая верхушка. Шмидта держали в одном из самых мрачных и таинственных мест Германии — замке Вевельсбург. Штаб-квартира Гиммлера и его оккультной мистической идеологии. Создание и дислокация секретного общества Аненербе находилось именно в этом замке. Поэтому вокруг этого места ходило множество слухов, легенд, а даже и паранормальных историй, где воздух был пропитан холодом и тайной.


Мой отряд из пяти человек “выбросили” в городке Недернтудорф, это примерно в десятке километров от замка. Оттуда, под покровом ночи, мы и начали свой путь, шагая по влажной земле, пропитанной запахом дождя и леса. Разведка доложила, что в замке минимальное количество охраны, так как Гиммлер отправился в Берлин на встречу с Гитлером. На первый взгляд, задача казалась довольно простой — пробраться в замок, в котором пара десятков солдат, и выкрасть одного ученого. До того момента наш отряд выполнил множество миссий в десятки раз сложнее этой, поэтому нам показалось, это задание “легкой прогулкой”. Как же мы заблуждались...


— Никого не вижу. — Прошептал сержант Эван Фортис, всматриваясь в бинокль, его дыхание было тихим. — На верхних этажах горит свет.


— Дай бинокль. — Рявкнул Митч Бикельбаун. Митч был нашими мускулами. Здоровяк с дурацкими усами и вечно ворчливым характером. — Два солдата у входа, за автомобилем. Куда ты смотришь, Эви? (Митч считал Эвана своим младшим братом, которого у него никогда не было.)


— Снайперы? Пулеметные гнезда? — Поинтересовался я, подходя к громиле, чувствуя холод ночного воздуха.


— Ничего не вижу. Может, хоть раз разведка не ошиблась?


— Мы еще не внутри. — Едко процедил Эрик Колнски (радиотехник, связист). Эрик великолепно обращался с ножами и презирал оружие, его движения были точными и бесшумными.


— Что верно, то верно. Что дальше, капитан? — Митч отдал мне бинокль.


— Есть один на крыше. Отлично замаскировался, трудно заметить. — В нескольких метрах от нас, на небольшой возвышенности лежал Винс Росси. — Он всматривался в снайперский прицел самозарядной винтовки Джонсон М1941. Модернизированная, эксклюзивная версия со снайперским прицелом, облегченным прикладом и мягким курком.


— Митч, Эван — на вас солдаты у входа. Винс, снимаешь снайпера, как мы приблизимся к мосту. Эрик, твоя позиция у подножья того холма. Сиди там, пока я не дам отмашку. После того как обезвредим солдат у входа, я останусь возле арки. Далее двигаемся в подсобное помещение, а оттуда на второй этаж в лабораторию. — Я достал карту и показал наш маршрут, бумага шуршала в руках. — Все тихо, без лишнего шума.


Замок Вевельсбург состоял из трех башен, соединенных множеством переходов, его стены были холодными и массивными. К замку вела всего одна дорога, проходящая через мост. Неприступная крепость, в которой можно неделями пережидать осаду. Мы прошли под каменной аркой и повернули налево в туннель, ведущий на второй этаж. Разведка не подвела нас — охраны практически не было, лишь два сонных рядовых, которых мы обезвредили на втором этаже, их тела упали с тихим стуком.


— Куда дальше? — Шепотом произнес Эван, когда мы остановились на распутье двух коридоров.


— Нам направо. В конце коридора должен находиться овальный кабинет с научным оборудованием. Именно там нас должен ждать профессор Шмидт. — Я свернул карту и засунул в карман.


Все оказалось именно так, как и должно было быть. Мы дошли до массивной деревянной двери, откуда горел свет, и аккуратно ее приоткрыли. Медицинский кабинет со множеством научной техники, врачебным оборудованием, стеллажами с колбами, различными лекарствами и даже портативным рентгеновским аппаратом. Это место было оснащено по последнему слову техники, воздух пропитан запахом химикатов.


— Вон, на три часа. — Винс выставил перед собой винтовку и медленно перебрался за массивный стеллаж. Он смотрел в сторону спящего солдата, опустившего себе на глаза металлическую каску. — Я им займусь.


Пока Винс бесшумно устранял немца, я и Митч проследовали в соседнюю комнату, в которой спиной к нам стоял человек в белом халате.


— Он? — Буркнул Митч, обходя мужчину слева.


— Скорее всего. — Я стал позади доктора и наставил на него пистолет. — Гюнтер Шмидт?


Мужчина ошарашенно поднял руки вверх и скрестил их за головой.


— Гюнтер Шмидт? — Повторил я.


— Ja. — Не поворачиваясь, произнес человек на немецком.


— Вы пойдете с нами!


— Ich bin bereit. — Гюнтер метнулся к столу и начал поспешно складывать какие-то бумаги в кожаный портфель, его движения были нервными.


— Сэр, здесь дверь. — Из дальней комнаты раздался голос Эрика.


— И что за ней?


— Она ведет куда-то под землю.


— Nein! Geh nicht dorthin. — Гюнтер Шмидт развернулся и бросился к двери.


— Не торопись! — Митч прикладом оглушил ученого с глухим ударом.


— Сам понесешь его. — Проговорил я, опускаясь на пол к лежащему немцу. — Живой, дышит.


— Немного не рассчитал, простите, сэр. Он так неожиданно побежал.


— Отнеси его за тот стеллаж. — Я поднялся и направился к Эрику. — Что у тебя?


— Оттуда раздаются звуки. Звуки механизмов и какие-то голоса, эхом отдающиеся.


— Не говори ерунды, какие голоса? — К Эрику подошел Винс.


— Сам послушай.


— Куда ведет эта дверь? Что показывает карта?


— Этой двери нет на карте. — Я тщательно осмотрел план здания, который предоставила нам разведка. — Винс, останься с нашим ученым. Эван, Митч — идете первыми, я следом за вами, Эрик, замыкаешь на расстоянии пяти шагов. Всем все ясно? — Все бойцы лишь молчаливо кивнули головами.


Майкл, я пишу тебе эти строки и сожалею о каждом нашем дальнейшем шаге. Но ты должен понимать меня и оценивать ситуацию, в которой мы оказались. Неизвестность и таинственность этого места толкало нас на дальнейшее его исследование, хотя цель нашей миссии была у нас в руках. Мы начали спуск по винтовой лестнице, которая плавно перешла в глубокую шахту с рельсами, воздух становился все холоднее и сырее. По этим рельсам немцы доставляли какое-то оборудование в недра замка, в саму преисподнюю. Они выкопали внушительных размеров туннель, оборудовали его освещением, укрепили стены и установили вагонетки. Немцы что-то искали под этим замком. Медленно, максимально аккуратно, осматриваясь на каждом шагу, мы начали спуск. Самое интересное было в том, что на всем пути мы не встретили ни одного солдата. Но с каждым метром голоса и звуки техники становились слышны все более отчетливей. Очень глубокий туннель. Не могу сказать, сколько там метров, но мы спускались около получаса. Все ниже и ниже, пока нашему взору не открылось огромное помещение с колоннами, мраморными стенами и множеством немцев. В самом центре помещения стояли прожектора, пара буровых установок и дизельный двигатель с лебедкой, который что-то поднимал из ямы, уходящей еще глубже, воздух был пропитан запахом металла и дыма. Мы спрятались за ближайшие колонны и принялись завороженно смотреть на то, что поднимали немцы. Офицеры, рядовые роились в этом месте словно пчелы вокруг меда. Постоянная какофония из немецких голосов и работающего двигателя. Митч и Эван попросили разрешения приблизиться ближе, но как только я одобрительно махнул головой, мы увидели его. В свет прожекторов вошел Гиммлер собственной персоной.


— Как всегда разведка оплошала. — Ехидно пробормотал Эрик.


Его улыбка была как раз к месту. Устранение Гиммлера могло ускорить победу наших войск в этой войне. И дало бы всем ребятам отличную возможность подняться по карьерной лестнице. Это был бы весомый подвиг, о котором потом еще долго бы говорили. Такой шанс упускать нельзя было.


Мы затаились за колонной и принялись наблюдать. Дизельный генератор работал, поднимая что-то из недр земли, его рев эхом отдавался по помещению.


— Что они там делают? — Эрик пытался разглядеть Гиммлера и то, что он так яростно желал. Этот мистик и сторонник оккультных наук был в предвкушении. Он махал руками, командовал, что-то объяснял, пытаясь как можно скорее извлечь находку. Спустя несколько минут, которые в этом месте тянулись словно вечность, тросы начали извлекать на свет прожекторов квадратный объект.


— Что там? — Митч навалился на Эрика, пытаясь рассмотреть находку фашистов.


— Не дави, здоровяк, ничего не видно. Что-то похожее на сундук?


— Сундук?


— Похоже на сундук.


— Эван, можешь разобрать, что говорит Гиммлер? — На тот момент я посчитал важным узнать мысли этого мистика. Понять, что он добыл из земли и что он собирается делать с этим дальше.


— Постараюсь. — Эван отодвинул Митча и сел возле Эрика.


Гиммлер восклицал, воодушевленно махал руками, бегал вокруг этого сундука словно ребенок. Он лично расчистил деревянный стол от оборудования, освобождая место. Лебедка остановилась, и рядовые принялись передвигать кран в сторону стола. Они медленно опустили сундук на стол и отстегнули тросы.


— Красный сундук со знаком свастики в центре. — Резюмировал Эрик.


— И огромным замком. — Добавил Митч.


— Он собирается транспортировать его в Берлин, лично Гитлеру. Говорит, что этот сундук может изменить ход войны. Это то, что поможет немцам вознестись над всеми другими странами и расами. — Начал шепотом переводить Эван. — А сейчас начался нудный монолог о главенстве арийцев над этим миром. Сэр! — Эван развернулся в мою сторону. — Они начнут транспортировку с минуты на минуту, надо убираться.


— От замка в сторону Берлина ведет лишь одна дорога. Митч, ты динамит брал?


— Всегда с собой, капитан. — Улыбнулся здоровяк.


— Тогда скорее выбираемся отсюда и приготовимся встречать гостей на дороге.


Майкл, я не хочу гордиться своим отрядом, но на тот момент мы считали себя лучшими, непобедимыми. Мы ничего не боялись... До того вечера не боялись.


Наш отряд выбрался из этой шахты. Митч закинул на плечо немецкого ученого, попутно рассказывая Винсу о том, что мы увидели в этой шахте.


— Сундук? Гиммлер? Господство арийцев?


— Винс! — Рявкнул я. — Более подробно мы расскажем тебе по пути. Надо выбираться отсюда, у нас еще много дел.


— Капитан, что вы задумали?


— Нужно устроить теплый прием немецким гостям.


Мы отбежали от замка на несколько сотен метров, установили заряд и начали ждать Гиммлера и таинственный сундук. Через тридцать минут на дороге показались огни. К нам приближался легковой автомобиль марки Mercedes-Benz и новенький немецкий грузовик Henschel 33 D/G, их фары резали темноту.


— Всего две машины. — Процедил Эван. — Немцы не хотят привлекать внимание. Хитро.


— Не вижу Гиммлера в машине. — Эрик всматривался в бинокль.


— Может, он остался в замке?


— Хочет сохранить свою легенду. Отправит сундук в Берлин под покровом ночи, а сам продолжит отсиживаться. Или выдвинется завтра утром.


— Гиммлер говорил, что этот сундук очень важен. Что от него зависит ход войны. Если мы доставим этот трофей нашему командованию и испортим планы фашистов — это тоже будет отличным завершением миссии. Тем более что этот немецкий ученый уже у нас. — Митч ткнул пальцем в сторону Гюнтера.


— Приготовиться! — Все бойцы заняли позиции и навели оружие на движущиеся автомобили.


За короткий промежуток времени мы организовали тактически верную и идеально отточенную ловушку. Небольшой заряд подорвал передние колеса легкового автомобиля и заблокировал движение. По моему приказу все бойцы открыли одновременный огонь, изрешечивая грузовик, Мерседес и всех, кто в них находился. Превосходная координация действий привела к великолепному финалу. Митч забрался в кузов грузовика, выбросил тела немцев и уселся на место водителя. Каждое действие того рокового вечера казалось идеально верным.


Майкл, война была ужасной трагедией для всего человечества. Она забирала жизни невинных каждый день. Но я и мой отряд словно жили одним днем — днем господства и стремления. Да, именно стремления. Мы каждый день хотели доказать, что мы лучшие. Для нас война была своего рода игрой, в которой мы совершенствовались и повышали свои навыки, становясь более важными в этом изменяющемся обществе. Тогда мы были молоды, азартны, целеустремленны. Сорвиголовы, которым нужен был адреналин и постоянный риск.


Мы погрузились в грузовик и медленно покатили в сторону Недернтудорфа, но свернули на проселочную дорогу, не доезжая нескольких километров. Мы свернули в ангар, который Эрик приметил еще по пути к замку. Загнав грузовик внутрь, ребята вытащили сундук на улицу и стали его рассматривать под лучами полной Луны, ее свет отражался на красной поверхности.


— Предлагаю его открыть. Нести тяжело, и мы не знаем, что внутри. Возможно, Гиммлер искал только то, что содержит этот сундук? Это облегчит нашу задачу и поспособствует быстрейшему покиданию вражеской территории. — Констатировал Митч.


— Капитан, сундук и правда довольно тяжелый. Не вижу смысла нести его в зону эвакуации. — Эван согласился со словами здоровяка.


— Какие необычные письмена и материал, из которого сделан этот сундук. — Винс словно не обращал внимания на наши разговоры. Он кружил вокруг этого красного саркофага и методично рассматривал каждый дюйм. — Шумерский или что-то еще старше. — Он коснулся символов. — А это какие-то рисунки из истории. — Он осматривал изображение человека и странного сгорбленного существа, сидящего у него на плечах. — Мерзкое существо. Оно фигурирует на всех изображениях. Здесь люди сражаются с ним мечами, здесь оно поедает мужчину.


— Можешь разобрать письменность? — Поинтересовался я.


— К сожалению, нет. Я увлекаюсь древними языками, но это выше моих знаний. Не могу понять, из чего сделан он. — Винс водил рукой по красной шершавой поверхности сундука, пока его пальцы не коснулись какого-то выступа. — Митч, дай фонарик. — Черт! — Отскочив на шаг, выругался Винс.


— Что там?


— Это человеческий нос! — Винс снова навел луч света на сундук. — Этот сундук обшит человеческой кожей. — Он принялся водить фонариком по сундуку, останавливаясь на прогнивших человеческих веках или пупке.


— Что за дьявол его создал? Может, взорвем его? — Митч пнул сундук ногой и достал гранату из кармана.


— Мы не знаем, с чем столкнулись. Нельзя так просто это уничтожить.


— Тогда откроем и посмотрим, что внутри.


Тащить этот сундук из преисподней я не собирался, да и ребята тоже не горели желанием. Вера в потусторонние силы в каждом народе находила свою нишу. На тот момент я был отвязным скептиком. Пистолет — лучшее и самое верное решение любой проблемы, но только не вера в загробные миры, демонов и прочее.


— Nein! — Провопил проснувшийся немецкий доктор.


— Проснулся?


— Öffne diese Truhe nicht. Nein! Nein! Nein!


— Что он так раскудахтался? — Митч развернулся в сторону Эвана.


— Просит не открывать сундук.


— Спроси его, что внутри.


Эван развернулся к Гюнтеру и несколько минут разговаривал с ополоумевшим немцем. Гюнтер жестикулировал руками, что-то эмоционально выкрикивал, громко доказывал.


— И? — Поинтересовался я, когда немецкий доктор обессиленно сел на землю.


— Говорит, что в сундуке зло. Истинное зло, пожирающее души.


— И все? Он минут десять тебе изливал истории.


— Он рассказывал различные мифы и легенды из различных религий и культур множества древних народов. Суть одна — в сундуке заточена смерть.


— И Гиммлер хотел выпустить это на союзников? — Потирая подбородок, поинтересовался я.


— Этот немец сказал, что Гиммлер глупец. Что он не понимает, с чем столкнулся и что внутри.


— Сэр! — Ко мне повернулся Митч. — Не верю я в эти сказки. Бредни немцев, чтобы напугать наши войска. Предлагаю все же открыть и посмотреть, что там находится.


— Мы не знаем, с чем столкнулись. — В разговор вступил Эрик. — Многие народы до сих пор верят в дьявола, потусторонние силы и злых духов.


— И ты туда? От тебя-то я не ожидал. Эви, а ты что думаешь?


— Этот немец искренне верит в то, о чем говорит. И он боится. Боится по-настоящему. Посмотрите на его руки.


Руки немца дрожали. Глаза бегали из стороны в сторону. Гюнтер категорически не хотел, чтобы мы открывали этот сундук, но судьба распорядилась по-другому.


— Тогда уничтожим его? Пусть никому не достанется содержимое. — Митч поднял гранату и поднял над головой.


— Nein! — Снова завопил Гюнтер, увидев гранату в руке здоровяка.


— Ну что опять?


— Говорит, что нельзя уничтожать сундук. Сундук — это сдерживающий саркофаг. Уничтожив его, мы выпустим пожирающего на волю.


— Я устал от этого труса. Капитан, может, пристрелим этого немца, а скажем, что погиб во время транспортировки?


— Отставить! Эван, спроси его, что нужно делать с этим сундуком.


Эви развернулся в сторону немца и несколько минут с ним беседовал.


— Закопать. Спрятать в такое место, где его не смогут найти.


— Только этого нам не хватало. Ладно, слушай мою команду! Выкопать яму и спрятать сундук. Оставим какую-нибудь метку. По прибытии на базу — все расскажем начальству. Пусть они решают, что с этим делать.


— Как скажешь, капитан. — Митч начал прятать гранату, но в этот момент в ангар вошел пожилой немец.


— Was ist los? — Старика, по всей видимости, привлек шум, который происходил в его ангаре, и он отправился посмотреть, что там творится. — Старик навел на нас старенькое ружье.


Здоровяк, не ожидавший появления немца, зацепился чекой гранаты за пояс, и она выскочила.


— Граната! Все в укрытие! — Он отбросил гранату в сторону сундука и отпрыгнул за грузовик.


Майкл, именно этот момент стал роковым. Уверен, ты тоже веришь в судьбу, как и я. Такого исхода нельзя было предсказать. Я определенно точно решил закопать этот сундук, потому что поверил словам Гюнтера, но судьба распорядилась по-другому. Все члены отряда успели отпрыгнуть от гранаты, но она взорвалась слишком близко с сундуком. Замок разломался, и крышка сундука отворилась.


— Was hast du getan — Еле открывая дрожащие губы, промолвил Гюнтер.


Первое мгновение ничего не происходило. Все бойцы спокойно поднялись, а Митч бросился в сторону упавшего на пол пожилого немца. Он выбил из его рук ружье и принялся избивать его кулаками. Но внезапно здоровяк остановился, поднялся с земли и замер на месте.


— Все живы? — Пробормотал я, помогая Эвану подняться.


— Кажется да. — Ответил Эрик.


— В порядке. — Подхватил Винс.


— Er ist frei. — Проговорил Гюнтер.


— Он на свободе. — Повторил слова Гюнтера Эван на английском.


— Митч, ты как? Эй, здоровяк! — Эван приблизился к другу и положил руку ему на плечо, но Митч даже не пошевелился. — Ты в порядке? — Эван обошел громилу и посмотрел ему в лицо. Он смотрел в пустые отрешенные глаза. Глаза безразличные и совершенно стеклянные.


— Я пойду. — Проговорил здоровяк и направился к выходу.


— Куда ты пойдешь? Митч?


Но здоровяк уже не слушал. Он сделал несколько шагов и вышел из ангара. Именно в тот момент, когда Митч выходил на яркий лунный свет, я увидел это существо. Увидел его в отблеске, в отражении, падающем на стальную обшивку потолка ангара. Мерзкий человекоподобный монстр с гниющей плотью бросился на Эвана. Он вцепился зубами ему в шею и принялся раздирать плоть бедолаги. Я моментально перевел взгляд с обшивки на парня и обомлел. Эван шел за Митчем и что-то ему говорил. Никакого монстра, пожирающего парня, не было.


— Митч, Эван, вы куда? — Винс сделал шаг в направлении бойцов, но я его остановил, перегородив путь рукой.


— Стой на месте. Спроси у немца, что нужно делать?


— Делать с чем?


— Спрашивай, что я сказал! — Рявкнул я.


Я осознал в полной мере, чего так боялся Гюнтер. Осознал его первородный страх перед существом, которое не имеет плоти. Перед тем монстром, который прячется в тени, в параллельном, невидимом мире. Мире грез, страхов и внутренней человеческой пустоты.


Винс повернулся к немцу и принялся с ним разговаривать, сопровождая свои реплики эмоциональными всплесками.


— Он твердит лишь одно — “жертва”. О чем он говорит, капитан?


Я ничего не ответил, потому что завороженно смотрел на металлический лист обшивки, на который падал свет. Человекоподобный монстр, предвкушая очередную трапезу, уселся на шею Винса. Гниющая плоть с огромными зияющими дырами, в которых виднелись кости. Гнилые желтые зубы впились в шею Винса. Винс орал. Его глаза выпучились, а кровь забрызгала фонтаном. Но это все было там, в отражении на листе металла. В реальном мире Винс стоял передо мной и взглядом спрашивал, что нам делать.


Когда человек попадает в безвыходную ситуацию, он становится подвержен первородному инстинкту — инстинкту выживания. Любыми способами человек стремится выжить, чтобы это ему не стоило. Мы говорим о гуманизме, о морали. Стараемся жить жизнью истинных христиан, для которых помощь ближнему важнее помощи себе. Каждое воскресенье мы ходим в церковь, делая вид, что мы верующие, дети бога, готовые жертвовать собой ради других. Но запомни, Майкл — это ложь! Самообман, заложенный глубоко внутри нас. Кого мы хотим обмануть? Наверное, только себя. Ибо, когда мы стоим на распутье между жизнью и смертью, мы выберем жизнь. И мы применим все возможные способы, чтобы выжить. Чтобы еще день, месяц, год дышать и наслаждаться этим великим даром — жизнью. Так что не суди меня, Майкл. Я поступил именно так, как подсказывал мне инстинкт самосохранения.


Ничего не говоря и практически не шевелясь, я смотрел, как Гюнтер поднял гнилую доску с пола и приблизился к Эрику. Парень шел в мою сторону, совершенно не понимая, что происходит. Он хотел что-то спросить, но глухой удар в затылок вырубил его. Немец ухватил Эрика за руки и принялся тащить его в направлении сундука, попутно что-то крича мне по-немецки. Он тоже видел этого монстра. Видел, как это существо доедает Винса и уже выбирает себе новую жертву.


— Hilf mir — Проревел Гюнтер, смотря, как человекоподобное существо приблизилось к немцу, протягивая свои иссушенные руки.


Я плохо говорил по-немецки, но в тот момент я отчетливо понял, что от меня хочет немец. Мы затолкали Эрика в сундук. Гюнтер закрыл его, повесил сломанный замок и начал читать какую-то молитву на древнем языке. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что это был древний иврит. Такой старый, что на нем уже более пятисот лет никто не говорил. Это была даже смесь иврита и шумерского или древнеаккадского. Я смотрел в отражение. Смотрел, как существо приблизилось к немцу, протягивая свои иссушенные руки. Но как только Гюнтер договорил последнее слово, монстр исчез. Растворился в воздухе, словно его и не было.


Немец хотел закопать сундук, спрятать его, забыть о нем, но я не мог этого сделать. Что-то человеческое во мне все же осталось. Я поклялся освободить Эрика. Найти способ вызволить его из этой ужасной темницы. По своим тайным каналам я переправил сундук в Америку, где и начал усиленно искать разгадку этой старинной “дьявольской темницы”.


**Глава №9. Заметки**


Я отложил дневник и сделал глоток из бокала, попутно смотря на зловещий сундук, его поверхность казалась еще более красной в лунном свете. Рассказ деда пробирал до костей, заставляя мелкую дрожь периодически пробегать по моему телу. Но у меня складывалось впечатление, что он что-то не договорил, что-то утаил от меня. Дед не хотел, чтобы я это читал, хоть он и пишет мне. Генри спрятал этот дневник в той потайной комнате, подальше от чужих глаз. Если бы не моя сноровка и навыки опытного археолога, то я бы не нашел то место. А может, он знал, что я смогу найти комнату? Может, он все именно так и задумал, но зачем? Я погладил кошку, которая


терлась о мои ноги, ее шерсть была теплой, и продолжил читать дневник. Несколько страниц древних иероглифов и странных рисунков человекоподобного монстра. Такое же мерзкое лицо, как на потолке в той комнате. Я листал дневник, пока не уперся в продолжение рассказа, но оно уже не было адресовано мне. История дедовых исследований и поисков истины. Он повествовал о своих странствиях, о древних мифологиях, связанных с сундуком, и о его последней остановке в Париже.


“Я объездил весь мир в поисках разгадки дьявольского сундука, но так ничего и не нашел. Хотя нет, одна зацепка у меня есть. Некоторые народы называли сундук вместилищем, обителью, саркофагом и прочими похожими словами. А также многие называли его “камнем”. Так как “камень” на некоторых древних языках читался как вместилище или саркофаг, то, спустя сотни лет, сундук получил имя — сундук дьявола. Но! Первоначальная интерпретация “камень” меня заинтересовала, и я начал “копать” в этом направлении. У меня в голове промелькнула безумная идея — самый известный в мире камень — это “философский камень”. На тот момент эта идея казалась фантастической и невероятно глупой, но я уже начал “опускать руки”.


Еще с юношеских лет я услышал историю о загадочном алхимике — Николя Фламеле. Этот человек родился в окрестностях Понтуаза в очень бедной семье. Живет какое-то время с родителями, а после их смерти перебирается в Париж и становится общественным писарем. Жизнь его протекает обыденно и довольно спокойно. Он занимается любимым делом, наслаждается величием Парижа и собирает деньги на открытие книжной лавки. Но однажды, одной умиротворенной ночью, во сне Фламель видит видение. Он видит, как “Ангел” приказывает ему найти книгу с рисунками и письменами на иврите. Этот сон видится таким реалистичным, что Николя просыпается среди ночи в холодном поту и мчится в библиотеку, чтобы найти эту книгу. Но попытки его не увенчаются успехом. Долгие годы молодой, амбициозный человек будет искать книгу, которую он видел во сне, пока в его жизнь не постучится “случай”.


Здесь надо остановиться и сделать маленькую, но очень важную заметку. Историки, описывающие жизнь Николя, говорят, что он видел ангела во сне, но это не так. Фламель пишет, что увидел Ап или Апсу, что переводится как воплощение подземного океана или царства. Но историки прочитали это как Ан или Ансу — небесный, божественный. Изменение одной буквы привело к неправильной трактовке его сна. Николя видел не ангела во сне, а кого? Может, он увидел этого человекоподобного монстра? Тогда это объясняет его подъем среди ночи в холодном поту. Алхимик начинает искать эту книгу по всей Франции и близлежащих городах, но его поиски не увенчиваются успехом. Спустя годы его запал начал пропадать. Николя приобрел книжную лавку и принялся заниматься своим любимым делом. Но вот, в один прекрасный день, бедный старик приносит ему книгу, которую хочет продать. Старик говорит, что эта книга долгие годы хранилась в его семье. И что он не понимает в этой книге ни слова. Она ему не нужна, а вот золотишко пригодится. Какого же было удивление и восхищение Николя, когда он узнал в этой книге именно ту, которую видел во сне. Это была очень старая книга Иудея Авраама, написанная на арамейском. Точнее сказать, книга была написана на смеси иврита и аккадского. Фламель щедро расплатился со стариком и принялся изучать эту рукопись. Но попытки Фламеля были тщетны. Языка он не знал, а найти хоть кого-то, кто сможет ему помочь в расшифровке текста, у него не получалось. Алхимик отправился в Испанию, где познакомился с мастером Канчесом. Фламель взял часть книги, которую удачно перевел Канчес. Николя уговорил мастера отправиться с ним в Париж, но по дороге Канчес умирает, так и не прочитав всю книгу Авраама. Фламель впадает в депрессию, но все же продолжает поиски. Он тщательно анализирует ту часть текста, которую перевел Канчес, и пытается самостоятельно перевести оставшиеся листы, опираясь на перевод мастера.


Возможно, в этой книге был описан сундук? Его секреты и тайны, которые смогли открыться только Аврааму? Я решил для себя, что это именно та ниточка, за которую надо тянуть. Я отправился в Париж и принялся искать все упоминания о Николя Фламеле и его жизни. Там я познакомился с историком Патрисией Вьен. Прекрасная девушка, которая всюду сопровождала меня и вдохнула в мое дело новую жизнь. Мы с ней сблизились, но истинную причину своих поисков я ей так и не раскрыл. Патрисия помогла мне отыскать самый первый дом Фламеля, в котором он начинал постигать тайны книги Авраама. Что-то мне подсказывало, что Николя спрятал книгу именно в этом месте. Я выкупил часть здания, которая давным-давно принадлежала алхимику, и принялся искать. Долгие дни, анализируя каждый дюйм, я тщательно изучал дом. Отдирал обои, разрушал стены, вскрывал полы, но все впустую. Историки говорили, что в могиле алхимика, которую разворовали черные копатели, ничего не было. Не было тела и не было никаких ценных предметов, включая книгу Авраама. Следовательно, Фламель спрятал эту книгу сразу после того, как узнал ее тайну. После нескольких недель методичного уничтожения дома передо мной осталась лишь одна нетронутая стена. Она располагалась в самой маленькой, дальней комнате жилища алхимика. Стена была довольно хлипкой и, по всей видимости, несущей, поэтому к ней нужен был особый подход. Я отодрал обои и принялся медленно и максимально аккуратно разрушать слой известняка. После нескольких часов работ моя кирка отбила массивный кусок, из-за обрушения которого по стене пошла трещина. Я остановился, молясь, чтобы стена не обрушилась. Трещина замерла, освободив на свет крошечное отверстие, которое вело в потайную нишу.


Я был на седьмом небе от счастья. В этой скрытой области, на каменной полке, я обнаружил книгу Авраама, но мне попалась еще одна, более важная находка — записи Фламеля. Пачка листов, обработанных какой-то смолой, смогли довольно неплохо сохраниться. Листы пожелтели, местами начинали гнить, но текст на них разобрать можно было.


**Глава №10**


Читая дневник деда, я ощущал, что окунаюсь в загадочный, мистический триллер. Свои записи Генри сопровождал качественными иллюстрациями и древними иероглифами, придававшими этому повествованию мрачный оттенок, как тени в полумраке. Я пролистал несколько страниц, на которых располагались шумерские и аккадские записи, и уткнулся в продолжение дедова рассказа.


“Вернувшись домой, я принялся тщательно изучать добытый материал. На тот момент моей жизни я достаточно хорошо владел французским, ивритом, читал на шумерском и арамейском. А также мне довольно легко давались письмена на древнеаккадском и некоторых мертвых языках. Через три дня я уже полностью прочитал книгу Авраама и записи Николя Фламеля. Не могу сказать с уверенностью, что было страшнее и отвратительнее. По поводу камня и сундука я был прав. Изучив древнюю книгу, я нашел подтверждение своим догадкам. Авраам разгадал тайну сундука, которую он описал в книге. Но на тот момент иврит был довольно скудным языком, поэтому иудей использовал несколько понятий на одно слово. В этом и была основная проблема трактовки данного произведения. Николя никак не мог понять смысл множества слов, поэтому разгадка секретов сундука заняла у него всю жизнь. Он довольно быстро отыскал спрятанный Авраамом сундук и, под покровом ночи, переправил его в Париж. В то время великая столица переживала трудные времена. Война с Англией, вспышки чумы, постоянные суровые налоги и ужасная безработица превратили этот город в идеальное место для опытов Фламеля. Именно опытов — ужасных, нечеловеческих, антиморальных. Николя узнал секрет сундука, точнее часть секрета. Из книги Авраама Фламель прочитал про пожирающего, про вечного хранителя сундука, про замок и заклинание, а также про бессмертие. Он узнал, что этот зловещий саркофаг может подарить вечную жизнь. Авраам описал подробный план, как можно достичь бессмертия с помощью сундука, но взамен ну


жно отдать свою душу. Это не остановило алхимика, и он взялся за реализацию пошаговой схемы иудея. Долгие годы Николя пытался достичь бессмертия при помощи сундука, но каждый раз что-то не получалось. Все дело в понимании текста и в его трактовке. Как я уже писал, Авраам использовал одни и те же слова для обозначения совершенно разных действий. Проблема в понимании и применении терминов застопорила алхимика на одном месте.


Начиная читать дневник Фламеля, я с каждой страницей окунался в извращенную фантазию этого человека. Я словно проник в те зверства, которые творил алхимик. В те времена в Париже было огромное множество беспризорников, людей без средств существования и различного другого вида человеческих отбросов. У Николя был колоссальный выбор подопытных для испытания сундука. Он оборудовал свой первый дом в Париже так, чтобы подопытные не могли выбраться, и начал свои исследования. Одну, самую важную вещь Фламель смог понять из книги Авраама — чтобы отпугнуть пожирающего, нужен отполированный обсидиан. Пожирающий — это все, что есть внутри человека. Все его потаенные страхи, переживания, ярость, подлость, зло, обман и лукавство. Вся ненависть, предательство и безумная жажда жить любой ценой. Освобождая пожирающего из сундука, сундук должен занять кто-то другой. У сундука должен быть хозяин, иначе пожирающий будет вечно скитаться по Земле, методично истребляя население. Аппетиту этого потустороннего монстра нет предела. Вечно голодная, озлобленная душа, пропитанная болью и страданием, готовая уничтожать людей.


Николя был образованным и довольно умным человеком, поэтому он не мог допустить странствия блуждающего по планете. Фламель всегда держал наготове жертву, которую оглушал и запихивал в сундук. Более двух сотен человек, из которых около ста семидесяти были дети, пали жертвами этого безумца.


Алхимик обложил свои комнаты отполированным обсидианом. Покинутая, озлобленная душа смотрела в отражение и не могла понять, кто перед ней. Пожирающий останавливался на месте, а в это время Фламель засовывал в сундук нового хозяина и закрывал замок, читая молитву. Он пытался понять, как он сможет стать хранителем сундука и в то же время свободным человеком, спокойно разгуливающим по планете. Ответ на этот вопрос был скрыт в двух словах, методично обведенных в книге Авраама — кровь ребенка.


Николя дословно понимал этот призыв старого иудея, поэтому основными жертвами и были дети. Фламелю было на руку тот факт, что в Париже практически не замечались пропажи людей, особенно никому не нужных беспризорников. Голод, чума, война — король и его верные подданные были заняты более важными делами, чем поиски пропавших граждан. Спустя три десятка лет алхимик пал духом. Он никак не мог понять, что иудей имел в виду, говоря о крови ребенка. На тот момент Николя был обручен с зажиточной дамой по имени Парнелла. Методичный брак по расчету, который со временем перерос в истинную любовь. Его жена никогда не спрашивала, что он делал днями, пропадая в своей лаборатории, а стоило. Николя и Парнелла жили в любви и согласии, но у них не было детей. Этот факт оттягивал самую безумную идею алхимика — использовать собственное дитя для получения бессмертия. И вот, когда Фламелю исполнилось шестьдесят, он все решился на измену своей жене и на возможность получить дитя от другой женщины. Ребенок родился, и алхимик воплотил свой замысел...”


**Глава №11**


На этом, самом интересном месте, записи деда обрывались. Огорченный и немного расстроенный я отложил дневник, налил себе еще бокал вина и быстро его осушил, чувствуя, как тепло разливается по телу. Дневник оставлял двоякое впечатление. С одной стороны, мне, как археологу и искателю древностей, было интересно читать эти записи. Теперь я начал понимать, какая ценность и опасность этот сундук. С другой стороны — что случилось с Николя? Смог ли он разгадать секрет? А как же Генри? Получилось у него освободить Эрика? Кто сейчас в сундуке? Нет, я не хотел этого зн


ать. Для пущей уверенности я положил на сундук два массивных тома “Войны и мира” Л. Толстого и сел напротив этого ужасного саркофага. Что-то, какая-то невидимая сила заставила меня встать и подойти к окнам. Я дотронулся до отполированного стекла и отпрянул. Это было не стекло. Темный, идеально гладкий и немного мутный материал, холодный на ощупь.


— Обсидиан. — Промелькнуло у меня в голове. — Зачем дед сменил окна? — Мои мысли метались из стороны в сторону, словно загнанный зверь. Я смотрел в окно, как внезапно за моей спиной раздался звук падающих книг. Два массивных тома Толстого упали с сундука. Я обернулся и замер на месте. Сундук стоял на месте. На крышке лежали книги, но вот в зеркале все было совсем по-другому. По телу пробежала мелкая дрожь, а на лбу выступила испарина. Мой взгляд, словно магнитом, притянул сундук, точнее его отражение в зеркале. Сундук зашевелился. Странное слово для неодушевленного предмета, но это было именно движение. Он немного качнулся вправо, затем влево, а потом замер, будто чего-то ожидая. Медленно, мурча, к сундуку подошла черная кошка, запрыгнула на книги и вальяжно свернулась калачиком, желая продолжить свой сон на этом месте.


— Брысь! Кыш! — Сквозь зубы процедил я и принялся махать руками. Мой ночной друг словно не слышал меня. Кошка зевнула, потянулась и закрыла глаза. — Брысь! — Снова повторил я, но все тщетно. Медленно, делая размеренные, аккуратные шаги, я направился к дивану, как заметил, что крышка сундука начала открываться. Замок щелкнул и отпал, словно его открыл невидимый ключ. Кошка дернулась, но не придала этому особого значения. Она опять закрыла глаза и принялась смотреть продолжение своего сна. Я перевел взгляд с зеркала на сундук и обомлел — кошка спокойно спала на книгах.


— Черт! — Выругался я. Какой-то первородный страх сковал меня, заставляя замереть на месте. Мой взгляд снова вернулся к отражению в зеркале. Крышка сундука начала открываться, и из нее показались фаланги пальцев — указательного и среднего. Они принялись ощупывать поверхность сундука. Ужасные, сгнившие с желтыми волдырями и длинными желтыми ногтями, пальцы через несколько секунд исчезли в темноте сундука, но крышка оставалась приподнятой. Я стоял на месте, стараясь не шевелиться и даже не дышать. Я пытался уловить каждый звук, каждую звуковую вибрацию. И тогда я услышал тяжелое, глухое дыхание, доносящееся из сундука.


— Что там внутри? Пожирающий? — Я хотел отбросить эти мысли, но не мог. Мои ноги сковали невидимые кандалы. Пот хлынул ручьем, а пальцы рук начали колотиться.


— Нет там ничего! Это только твое воображение, Майкл. Ты выпил алкоголь, начитался дедовых историй, и тебе начало мерещиться всякое.


Практически переборов свою беспомощность, я сделал шаг, но произошло непредсказуемое. Крышка резко отворилась, подкидывая кошку вверх. Дряхлая, потрепанная гнилыми язвами и зияющими дырами рука ухватила кошку налету и сдавила шею.


Я смотрел в зеркало и не верил своим глазам. Вот стоит сундук, здесь, в этой комнате. На нем книги и кошка. Он спокойно стоит, словно древний экспонат в музее, но там, в этом зазеркалье, в этом потустороннем мире... У меня пересохло во рту. Я не понимал, что вижу. Это лишь мой разум, или это на самом деле? Но как? Как такое возможно? В зеркале кошки не было, она исчезла в сундуке.


Вытянутая рука держала пушистого зверька в воздухе несколько секунд, словно разглядывая и прицениваясь, а потом резко опустила в сундук. Какая-то часть меня внезапно предложила остаться и понаблюдать, а вот другая молила меня убежать из этого дома. Молила прямо сейчас купить билет в Нью-Йорк и улететь первым рейсом. Но что-то потаенное, что-то глубоко внутреннее заставило меня остаться и продолжить смотреть. Я стоял на месте и слушал мерзкое, противное чавканье. Переводя взгляд с зеркала на сундук, я пытался понять, что происходит и как такое возможно.


— Бредни деда в дневнике — реальность? Сейчас передо мной сундук с древним злом? Но я же реалист и скептик. Я столько раз разоблачал шарлатанов, которые запугивали людей потусторонними силами, вуду, темной магией и прочей ерундой. Я был на стольких раскопках, столько всего повидал, что верить в потустороннее у меня нет никакого желания. Дед установил где-то проектор или что-то подобное. Он просто хотел меня разыграть при следующей нашей встрече, но здоровье его подвело. Может, он установил какой-то таймер или датчик, который сработал в определенное время. — Порыв мыслей захлестнул меня.


Я прогонял все возможные варианты, смотря в сторону сундука и совсем забыл про отражение, а зря... Краем глаза я увидел, что в отражении кто-то стоял. Силуэт человека назойливо смотрел мне в спину. Мелкая дрожь снова пробежала по моему телу, и я начал медленно поворачиваться. Увидев это подобие человека, этого монстра, это ужасное гниющее лицо, как в той тайной комнате, я потерял дар речи. Мои глаза, руки, даже волосы на голове замерли. Я стоял, как вкопанный, пялясь на это изможденное человеческое существо. Лохмотья, старые, грязные, с огромными дырами, в которых была видна серая гнилая плоть. Лицо изуродовано, нижняя челюсть практически оторвана, лишь несколько полосок плоти держали ее. На голове редкие островки седых волос и огромные коричневые пигментные пятна. Но больше всего меня испугали глаза этого существа. Серые, глубоко посаженные, они пристально смотрели на меня, улавливая каждое мое движение. Ярость, боль, ненависть ко всему живому и жажда мести — все это проявлялось в этих “горящих” глазах. Я оторвал от пола правую ногу, желая убраться из этой комнаты, но увидел, как существо подняло руку и покачало пальцем. Там, в отражении, я стоял в нескольких метрах от этого монстра. Мне надо сделать лишь пару шагов, и я смогу убежать.


— Да что со мной? — Запинаясь, проговорил я. — В комнате никого нет. — Переведя взгляд с зеркала на зал, пробормотал я, чтобы убедить себя. Я снова поднял ногу и приготовился бежать, но в этот момент монстр набросился на меня. На того меня, в отражении. Он ухватил меня за горло своими прогнившими руками, а затем уцепился в шею зубами, разрывая плоть. Фонтан крови залил комнату и зеркало. Последние вздохи — и мое отражение упало замертво. Глаза закрылись, а пальцы последний раз дернулись. У меня закружилась голова, в глазах помутнело, и я упал на пол.


**Глава №12. Где моя душа?**


— Что это было? — Я поднялся с пола, ухватившись за голову. Голова раскалывалась, разрывалась на части, боль пульсировала в висках. За окном уже вовсю светило солнце, а теплые лучи упорно пробивались сквозь занавески. — Что вчера было? Мне это приснилось? — Я собрался поднять бутылку вина с пола, как в дверь постучали. — Напился дедовского вина, и мне начало мерещиться всякое. — Бурчал я себе под нос, шагая к двери. Голова болела, тело как-то странно покалывало, а в глазах была белая пелена. — Отличное у деда вино. — Я подошел к двери и повернул замок.


— Доброе утро, Майкл. Как прошла ночь? — В дверях стоял Джеф, который улыбался и протягивал мне руку.


Я увидел горящего орла на руке, точно такой же, как был у деда. Но я не придал этому никакого значения, потому что смотрел в огромные очки Джефа. Смотрел в эти очки, в которых отражался холл и в котором не было меня.

Дед, у тебя получилось, но какой ценой?

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги