Саши больше нет

Эдуард Дибров чувствовал удовлетворение, смешанное со спокойной уверенностью. Он был уже не молод, ведь ему недавно исполнилось сорок семь лет, но постоянные тренировки позволяли сохранять хорошую физическую форму уже немолодому одинокому мужчине, и без натяжки коллеги легко давали Эдуарду всего сорок. Кроме того, привычка постоянно экономить способствовала тому, что он забыл, что такое бедность. Новый автомобиль и пара объектов недвижимости, а также неплохая зарплата полицейского в немалых чинах давали полковнику Диброву надежду, что никакие передряги не заставят его снова стать нищим. Эдуард панически боялся последнего, и страх нищеты заставлял его постоянно думать о деньгах, даже когда они у него были в избытке.

В настоящий момент он находился на своей малой родине, которую в поисках достойного заработка покинул двадцать пять лет назад, похоронив родителей, не оставивших ему ни копейки. Он не питал любви к своему провинциальному городку, коих в России тысячи. В таких городах зачастую, если ты, конечно, не имел богатых и влиятельных родственников, молодому человеку делать нечего. Ну, кроме как быстро убивать себя через алкоголь и наркотики, либо медленно деградировать, работая за сущие копейки. Именно поэтому Эдуард без сожаления уехал из своего районного центра сразу после дембеля и короткой службы милиционером в роте ППС.

Много воды утекло за четверть века, и Дибров успел пару раз стать бомжом и один раз разведённым мужчиной с тремя детьми, на которых исправно платил алименты, будто рисовавшие на его лбу слово «лох» каждый месяц, когда он недополучал половину своего легального заработка. Однако Эдуард не унывал и ощущал эйфорию выжившего, понимая, что он крепкий орешек и его не просто сломить жизненными обстоятельствами или недоброжелателям, коих у него имелось в избытке. Возможно, подобное высокомерие к судьбе и людям способствовало тому, что он регулярно приезжал в свою уральскую глубинку похвастать перед роднёй и немногочисленными друзьями детства своими достижениями, которые были крайне внушительны для того, кто начал с полного нуля.

Не так давно в архиве своей «Телеги» он прочитал сообщение от Александра Смирнова. С последним Эдуард учился в техникуме ещё до срочной службы в армии, крепко дружил и даже некоторое время жил у него, ведь после смерти своих родителей старший сержант запаса Дибров остался без каких-либо средств к существованию и не имел даже постоянной прописки.

Стоит сказать, что после отъезда в Москву Эдуард женился и постепенно перестал общаться с друзьями далёкой юности, в том числе и со Смирновым. Однокашники, как ему казалось, в письмах могли сделать четыре ошибки в слове «ещё». По сути, Эдуард уже смирился с тем, что у него больше нет друзей, ведь разговаривать с ними ему было абсолютно не о чём, да и общались они уже на разных языках.

Так вот, в переписке он нашёл сообщение от Александра Смирнова о том, что «Саши больше нет». Это написала его супруга, женщина средних лет, со средней внешностью, которую, однако, Александр очень любил — непонятно за что. Странно, ведь он был высок, строен и очень нравился женщинам, а залип на обычную бабу, хоть и слегка миловидную. Когда Эдуард прочитал сообщение о гибели своего друга детства, ему стало грустно, но не более, ибо жизнь заставила его быть эгоистом, циником и мизантропом, уже не верившим ни в любовь, ни в дружбу. Подобным Дибров даже гордился, про себя отмечая, что такое отношение к миру заставляет человека рассчитывать только на себя.

Связавшись с ещё одним общим знакомым, Эдуард узнал, что прапорщик Смирнов, служивший командиром сапёрного взвода в Мариуполе, погиб, управляя грузовиком в попытке уйти от вражеского дрона. Именно так охарактеризовал ситуацию Михаил Трушин, в гости к которому в настоящее время и направлялся Эдуард.

Трушин в свои сорок восемь лет стал очень тучнымивесилпод сотню килограммов. Его жена, блондинка невысокого роста, такжеобладала ещё большим запасом лишнего жира, представляя собой пирамидальную конструкцию с уродливо свисающим животом. На их фоне подтянутый Дибров почувствовал себя отлично, ведь его весбыл более чем в норме, а это приятно щекотало его самолюбие. Мало того, Михаил Трушин в молодости был очень красив и строен, и подобное обстоятельство ещё больше наполняло Эдуарда заносчивой уверенностью в своём превосходстве.

С Михаилом Эдуарда связывало немногое, но он, придя к нему в гости, всё же сделал небольшой подарок в виде фляжки с рюмками, которые приобрёл по скидке в дешёвом магазине. Тем не менее подарок привёл хозяина дома в восторг, ведь тот был заядлым охотником.

В целом же Эдуард презирал тех, кто охотится на разную живность с огнестрелом, ведь, по его мнению, это подло и демонстрирует не храбрость человека, а его трусость.

«Езжайте на СВО, мудаки! Там будет всё по-честному», — иной раз думал Дибров, пересекаясь с любителями пострелять животных.

Сам Дибров не стремился попасть в окопы, так как уже и на гражданке зарабатывал аналогичную сумму, хотя в конце «девяностых» и сам писал рапорт на командировку в Чечню. И действительно, за три месяца простой милиционер мог привезти в карманах около тридцати зарплат, получить статус ветерана боевых действий, ну или приехать в гробу. Рапорт не подписали, и Дибров продолжал влачить своё жалкое существование, обусловленное нищенской зарплатой, которую к тому же постоянно задерживали. Но всё изменилось, и теперь Эдуарду стало страшно умирать, ведь только сейчас наконец он стал обеспеченным человеком, ощущая подобие счастья.

Наконец, спустя полчаса экскурсии по большому дому Трушиных, Эдуард уже сидел за накрытым столом и закусывал самогон кабаньим мясом, выслушивая об успехах семьи Михаила и сплетни по поводу жизни общих знакомых. Повспоминав о былых временах, участники застолья притихли. Вскоре Эдуард посчитал уместным спросить о подробностях гибели Александра, ведь всё же тот служил глубоко в тылу и шанс погибнуть был невелик. Эдуард предположил, что Смирнов, стараясь заработать побольше денег, перевёлся в штурмовики. Реагируя на подобное, Михаил переглянулся с супругой и, вздохнув, сообщил, что Александр не погиб от дрона, а повесился. Подобная новость обескуражила Эдуарда, ведь вешаться на войне, как тот полагал, попросту глупо. Да и в прошлом году он бывал в гостях у четы Смирновых и никаких упаднических настроений не заметил. Напротив, Александр, прибывший в двухнедельный отпуск, хорошо общался с женой, вставлял себе новые зубы и покупал пластиковые окна в квартиру.

Как только Михаил огорошил Эдуарда парадоксальным фактом суицида на СВО, последний быстро посчитал в уме потери в льготах и выплатах. По сути, подобные обстоятельства ставили на детях Смирнова, а их у него было двое (сын двенадцати лет и совершеннолетняя дочь), нехорошую метку, параллельно лишая страховых выплат и немалых льгот.

— Как так получилось? — спросил ошарашенный новостью Дибров своего уже подвыпившего друга.

— Ему жена изменяла, — со вздохом ответил Михаил. — Он ещё в начале СВО пришёл домой с работы и застал её с другим мужиком. Они вместе мылись в ванной...

Как оказалось, Александр очень любил свою супругу, и даже её постоянные измены почему-то не заставили его с ней развестись. Как дальше пояснил Михаил, супруга постоянно унижала Александра за его финансовую несостоятельность, хотя они жили в своей «двушке», купленной в ипотеку, и почти рассчитались с банком. Однако своей машины у них не было, кроме старой иномарки, которую Смирнов хотел восстановить.

«Вот, значит, как...» — подумал Эдуард, пытаясь переварить свалившуюся на него информацию.

Ему стало нехорошо от того, что он, стараясь осмыслить мотивацию человека, полезшего в петлю, испугался того ада, который может встать перед глазами. Запив горький самогон яблочным соком, Дибров вышел на крыльцо покурить и, затянувшись табачным дымом, достал телефон, открывая переписку со Смирновым.

«Саши больше нет», — шёпотом прочитал сообщение Эдуард и, немного замешкавшись, удалил чат, почувствовав облегчение.

конец

Август 2025 года