Сашка Берёзин – Властелин пространства и времени

«Знал бы, где падать — соломку подстелить бы». Эта пословица относится не только к людям. Она относится и к шпане, и к хулиганам, даже к бандюкам, то есть к тем мерзким биологическим видам, которых нельзя считать людьми. Вот и те четверо не знали, где следовало подстелить соломку. Вообще-то тем здоровенным лбам никакой соломки не потребовалось бы, если бы они не только в школе были «образцово-показательными». Но… вне школы они были теми, кем были.

Есть одно противное для шпаны «явление природы». Это явление называется ошибкой в выборе жертвы. Вот на такое явление они и напоролись. Знали бы они, чем для них всё закончатся, не стали бы задевать Сашку Берёзина. Не только в тот раз не стали бы, но и раньше. Но… они не знали. Не могли знать.

Вот если подумать, то и правда, что мог им сделать Сашка — ученик четвёртого класса? Тем более один. Тем более «задохлик», освобождённый от уроков физкультуры. Тем более четверым. Тем более что те четверо на пять-шесть лет старше Сашки. Тем более что один из них имеет первый юношеский разряд по боксу. Ничего он не мог им сделать, но «сделал». Причём сильно «сделал». Всем четверым «сделал». Особенно сильно «сделал» главарю шайки Сергею Королькову по кличке Король. Тому самому боксёру-перворазряднику из десятого «б». Сашка и сам не ожидал что «сделает».

А дело было так. Обычно, из школы Сашка ходит не один, а с одноклассниками Артёмом Елпатовым и Нинкой Артамоновой. Они живут в том же доме, что и Сашка. Если бы и в тот день они шли из школы вместе, ничего, может быть, и не случилось бы. Но в тот день Артёма и Нинку зачем-то задержала в школе учительница их четвёртого «а» Валентина Васильевна. В общем, Сашка шёл из школы один.

Путь от школы до Сашкиного дома тянется через всю улицу Комсомольскую. Точнее, через ту часть улицы, где дома нумеруются числами с буквой «а» в конце номера. Это двухэтажные щитковые дома на два подъезда каждый. Не очень длинный путь. Домов там всего пять, да и стоят они хоть и в один ряд, но параллельно друг другу. Да и расстояния между домами не очень большие. Так себе, просто небольшие уютные дворики с берёзами и тополями. Но и на том коротком пути шпана сумела подловить Сашку.

Они окружили его на тротуаре, что тянется вдоль улицы между домами и ближними к первым подъездам домов сарайками. Около дома «24а», в котором проживает Король с его тремя пришпанёнышами. Король и Селёда встали у Сашки на пути, а позади встали Дрын и Корчун. Все четверо противно ухмылялись. В руке у Короля, как всегда в таких случаях, был перочинный ножик. Того ножика Сашка боялся больше всего на свете. Ведь пугать ножиком Король начал его очень давно. Ещё тогда, когда Сашка и школу-то ещё не ходил.

Итак, окружили они его, и Король произнёс давно знакомую Сашке фразу:

— Ща я тя режиком заножу, из крови пузо потечёт.

Сашка напугался чуть не до смерти. Это был такой страх, которого раньше он и представить себе не мог. Он думал, что это конец, и мысленно прощался с жизнью. Он даже не пытался убежать, так как было ясно, что в этот раз не убежишь.

А ведь как хорошо начинался день. И погода что надо. Солнечная и тёплая как в середине лета. Да и вообще в этом году сентябрь был словно продолжение лета. Даже листва на тополях, липах и клёнах ещё не начала желтеть, и была по-летнему зелёной. А ещё была в дневнике пятёрка по арифметике. Какой теперь толк от этой пятёрки?

Как же страшно умирать. Как обидно, что прожил он так мало. Всего десять лет. А ведь его дом — вот он, совсем рядом. Дом номер «25а», где он живёт… Нет, уже не живёт, а жил вместе с мамой Майей Ивановной, с папой Леонидом Тимофеевичем, а ещё с дедушкой Ваней и бабушкой Галей Рябиниными.

Шпана ликовала. Впервые они смогли так сильно напугать Сашку. Нет, и раньше они неслабо его пугали. Король незаметно подкрадывался с ножиком, окликал и зловещим голосом грозился его зарезать. Сашка в ужасе бежал домой, а Король следом за ним до самого подъезда. Делал вид, что хочет его догнать. Дрын, Корчун и Селёда, наблюдая за этим, ржали как табун лошадей. Сразу у всех четверых улучшалось самочувствие, которое портилось от долгого неделанья гадостей.

Ничего не поделаешь, раз уж так устроен шпанско-хулиганский организм. Есть такой химический элемент — гадолиний. Этот элемент очень важен для нормальной работы шпанского организма. Так вот, без длительного неделанья гадостей, в организме шпаны снижается содержание гадолиния. Это приводит к тому, что у шпаны недостаточно вырабатывается жизненно важного для шпанского организма гормона — гадостерона. Это дедушка Ваня так объяснял. Может, он так зло шутил, а может, и нет. Кто ж его знает? Он же бывший доктор. Хотя, почему бывший? Доктор — он и на пенсии доктор.

Ну, так вот. В этот раз, от Сашкиного чуть не обморока испуга в шпану влилось столько живительных сил, что хватило бы не меньше, чем на полгода. Именно хватило БЫ, а не просто хватило. Не зря в народе говорят, что эти «бы» мешают как столбы. Дело в том, что с какого-то момента у шпаны что-то пошло не так. Точнее, у них всё пошло не так. Это потому, что Сашка разозлился.

Сашка и сам не понял, что произошло. Будто что-то щелчком переключилось в голове. Окружающая реальность заметно изменилась. Было не очень понятно, что изменилось в окружающем пространстве, но страх пропал. Осталась только лютая ненависть к гадам, не дающим Сашке жить. И правда: почему они преследуют его? Разве он их задевал? Почему они хотят его убить? Какая им от этого польза?

Всё дальнейшее произошло настолько быстро, что шпана не успела опомниться. Они и не могли успеть, но это стало ясно лишь спустя какое-то время. Свидетели, коих на беду хулиганов оказалось не так уж и мало, рассказывали в милиции, что всё произошло в течение нескольких секунд. Сашке же показалось, что «политико-воспитательная процедура» растянулась на целую вечность.

Итак, около тротуара был свален какой-то древесный хлам, который не успели вывезти на свалку: старые поломанные доски, палки, два почти в труху сгнивших полена, громадная коряга… Кстати, коряга тоже оказалась «фигуранткой дела», хоть и не принимала участия в «воспитательной процедуре».

Сашка быстро нагнулся и выхватил из кучи крепкую, и довольно длинную палку. То есть это со стороны было видно, что быстро. Сашке же показалось, что наклон получился очень медленным. Быстро наклониться было невозможно. Он попытался, но его ноги при этом чуть не оторвались от тротуара. Это было странно. Казалось, что уменьшилась сила земного притяжения. Движение вверх, однако, получилось быстро, но пришлось преодолевать сильную инерцию. Это было нетрудно, но очень непривычно. Но что-то ещё более странное произошло, когда Сашка, быстро выпрямившись, собирался палкой выбить ножик из руки Короля. Движение вверх продолжилось по инерции. Ноги, всё-таки, оторвались от асфальта, и Сашка подлетел вверх так высоко, что шпана оказалась внизу. Но ничего страшного не произошло. Движение вверх замедлилось, остановилось и сменилось на движение вниз, хоть и ускоряющееся, но всё равно медленное. Когда ноги снова коснулись тротуара, инерция чуть не посадила Сашку на тротуар, но он сумел преодолеть инерцию и остался стоять.

Удивляться было некогда, и Сашка со всего размаха ударил Короля палкой по руке с ножом. Палка с оглушительным свистом рассекла воздух и распорола рукав рубашки Короля от локтевого сгиба до низа. Мало того, палка поранила Королю локоть и кисть руки. Ножик вылетел и с чавкающим звуком по самую ручку вошёл в асфальт.

Лицо Короля стало медленно скорчиваться от боли. Раздался полный боли протяжный и, казалось, бесконечный, вопль Короля. Медленно, как в замедленном кино, менялись гримасы и на рожах Корольковских дружков.

Сашка успел по нескольку раз одарить палкой Короля и его пришпанёнышей по ногам. Вся «королевская рать» и сам Король стали медленно, с оглушительными воплями, заваливаться на тротуар.

Закончив политико-воспитательную процедуру, Сашка бросил палку в сторону ближних сараек, но она с оглушительным свистом полетела дальше и скрылась за сарайками.

Выдернув ножик Короля из асфальта, Сашка сложил его. Ножик оказался горячим, а асфальт вокруг него расплавленным. В этот момент, снова что-то переключилось в голове, и окружающая реальность приобрела привычный вид. Сашка сунул ножик в карман и побежал к своему дому. Добежав до подъезда, он остановился и обернулся. Шпана, грязно ругаясь, со стонами, поднималась с тротуара. Все четверо, сгибаясь, держась за колени и хромая, поковыляли прочь, даже не оглядываясь.

***

Сашка всё ещё стоял у подъезда. Смотрел вслед «ухрамывающим» хулиганам и всё ещё не веря в случившееся. К дому уже бежали по улице Нинка и Артём, а от сарайки Елпатовых бежал отец Артёма. Сашка не стал их дожидаться. Не до того ему было. Он повернулся и на ослабевших ногах поплёлся в свой подъезд.

***

Папа оказался дома. Он сразу понял, что что-то случилось. Спросил:

— Саша, что ты такой взбудораженный и встрёпанный? В чём дело?

— Папа, — ответил Сашка, — я только что избил Королькова и его дружков. Сильно избил.

Папа не поверил:

— Что ты выдумываешь? Как ты мог их избить?

— Палкой.

— Не выдумывай. Как ты мог с ними справиться? Почти со взрослыми, да ещё с четырьмя сразу?

— Я сам не знаю, как. Корольков опять попёр с ножиком, вот с этим. — Сашка вынул из кармана ножик и показал папе. Папа всё равно не поверил. Сказал, что ножик Сашка мог просто найти, и что надо найти хозяина и вернуть ему его вещь.

Обидно. Разве он когда-нибудь кого-то обманывал? Нет, не было у него такой привычки. Ну, правда, если не считать обманом хранящиеся в сарайке самодельные гантели, занятия на турнике и прочие физические упражнения. Но это совсем другое дело. Почему это приходилось делать тайно? Скоро узнаете.

Итак, папа не поверил, и в этот момент в дверь постучались. Папа пошёл открывать. На пороге стояли Нинка, Артём, и папа Артёма дядя Андрей. Вскоре все домашние знали, что произошло во дворе около дома 24а. А на следующий день в школе было такое!