Сатре и его дети, которых он пожирает.

Эрик, Шей и Кики. Все трое шли по тёмному лесу, освещая себе путь фонариком в смартфоне. Эрик нёс лопату, Шей сверлила взглядом ему спину, а Кики шёл самым последним, держа в руках медицинские щипцы. Глухой лес, вокруг ни души, ни на сотню метров, ни на километр, не слышно даже и чего-то отдалённо напоминающего звуки цивилизации. Так или иначе у Эрика всегда при себе имелся револьвер, на случай непредвиденных событий. Хотя сейчас ему очень хотелось, чтобы какое-нибудь из непредвиденных событий произошло, и тогда бы он намерено не доставал бы своё оружие и принял свой неизбежный конец. Он даже не отгонял от себя комаров, наивно полагая, что боль от их укусов хоть как-то расплатиться за всё, что он совершил.

И вовсе он не был никаким Эриком. Он был довольно крупным политиком, во всём мире любимым и почитаемым (его даже пророчили в президенты мира, если вдруг явятся инопланетяне и нужно будет Землю представлять в галактическом обществе). Но так было не всегда. И, кажется, скоро закончится, если все трое не смогут исправить чудовищную ошибку, халатность, случившуюся по вине того, кого в этой компании называют Эриком.

Эрик постоянно смотрит на часы, креплённые золотой цепочкой к поясу. Руки дрожат, этот тремор ничем не остановить. Будь, что будет, если ритуал не сработает, то револьвер точно не подведёт. И один из этого гниющего мира он уходить не собирается – своих напарников он потянет за собой, ибо они множат гниль этого мира не меньше, чем он, и только так он сможет хоть как-то загладить свою вину перед всем человечеством.

В принципе, в этот вечер не только Эрик готов избавить от себя этот мир. От него вполне себе готова избавить Шей. И вовсе она не Шей, а супер, даже мега-звезда, певица, актриса, модель и прочее-прочее-прочее. Миллионы фанатов по всему миру, забитый график на десяток лет вперёд различными выступлениями, съёмками, записями и интервью. И нет конца этой ослепительной славе, даже пусть не надеются завистники на такой исход, ибо всё предрешено, если Шей продолжит примерно выполнять то, чего хотят от неё её хозяева (хотя она всячески старается не употреблять этого термина в отношении тех, кто сделал её тем, кем она является на данный момент). Надо бы не забыть заплатить ассистентам, которые день и ночь отвечают от её имени на письма фанатов. Не забыть заплатить и ассистентам, которые не дают ей забывать принимать успокаивающие пилюли, ванны, напитки и приглашают милых парнишек с упругими телами, готовых на всё ради того, чтобы хоть какое-то время пожить в её хоромах (а, на минуточку, в её владении целая башня огромного бизнес-комплекса) и даже полетать на частном самолёте с чёрной икрой из золочённых пиалочек. Ах, от этих сладких мыслей аж расхотелось прикончить своих напарников-балбесов.

Кики плёлся позади. Как обычно – закончить все самые важные дела, благодаря которым он стал одним из крупнейших бизнесменов мира. Все хотят знать о нём, все хотят быть рядом с ним, все хотят быть им. Если модные журналы не заняты лицами Эрика или Шей, то там обязательно будет красоваться очаровательная улыбка Кики, ибо гвоздём журнала будет являться интервью с ним, которое ещё несколько месяцев будут обсуждать по всему Интернету. Сейчас бы подснять несколько красоток и кататься с ними на кабриолете под громкую музыку, а не это вот всё.

– Это ты во всём виноват! – прошипела в спину Эрику Шей. Эрик и сам знал это, так же, как и знал о стервозном характере своей напарницы по злому умыслу, посему предпочитал диалог с ней не развивать. – Поэтому ты и должен всё разрулить! – добавила она, не дождавшись ответа. Её острый каблук дорогущих красных туфель застрял в корнях деревьев, и Шей чуть было не свалилась, но Кики помог ей сохранить равновесие.

Эрик остановился, вытер холодный пот со лба и воткнул лопату в землю.

– Ты уверен, что это то самое место? – поинтересовался Кики. Эрик молчал. Казалось, что если он скажет хоть слово, то реальность перестанет казаться кошмарным сном, который прекратит своё существование с пробуждением.

– Ритуал должен начаться ровно в ноль-ноль двенадцать, – всё-таки сказал Эрик и посмотрел под ноги. Кики достал смартфон, полностью погрузил в него своё внимание и уселся на поваленное дерево, что весьма раззадорило и без того заряженную на истерический выплеск Шей.

– Ты с ума сошёл? – возмутилась она и подпёрла расплывшиеся бока некогда осиной талии.

– А что не так-то? – удивлённо спросил Кики, глянул на Шей и снова посмотрел в смартфон.

– Да тут вообще кто-нибудь кроме меня относится ко всей ситуации серьёзно? И что ты там вообще смотришь? Тут же связи нет.

Шей уселась рядом с Кики и посмотрела на оголённую женскую грудь на экране смартфона своего напарника. Сохранённое фото очередной девицы, выславшей успешному бизнесмену свою откровенную фотографию. Кики пролистал ещё несколько фото и попросил у Шей совета, кого из этих продажных девиц, мечтающих на его богатом горбу въехать в Рай, но при этом делающих вид, что нет никакого меркантильного интереса, только любовь и тому подобное, выбрать для полёта на выходных на какой-нибудь курорт. Шей достала сигарету, закурила и косо посмотрела на напарника, медленно выдыхая из себя серый дым.

– У тебя же вроде невеста есть, – с каким-то укором сказала она.

– Ну, это другое, – с нахмуренными бровями ответил Кики и принялся сравнивать груди девушек, с какой из парочек грудей ему отдыхать на конце этой недели. – А, может, сразу со всеми?

– Козлина же ты.

Эрик вытер слёзы с щёк. Сколько раз он тренировался не пускать их, как девчонка, но тяжёлый груз бытия при счастливой улыбке для общества делал своё дело. Видимо, он оказался слаб для такой ноши. Видимо, тех богатств и той славы оказалось недостаточно, чтобы заглушить крик умирающей совести. Нервы расшатывались с каждым днём всё сильнее, ничего не помогало, делало только хуже.

Эрик сглотнул.

– Пора, – отрезал он.

– Палец или зуб? – спрашивает его Шей.

– Зуб, разумеется.

Кики встаёт со своего насиженного места, аккуратно достаёт из кармана щипцы для вырывания зубов. Эрик дрожащими руками засовывает часы на золотой цепочке в карман и берёт щипцы.

– Нет, я не могу на это смотреть! – воскликнул Кики и отвернулся, даже зажмурил глаза и зажал руками уши. Шей усмехнулась и закурила сигарету.

Эрик нервно дышит. Кажется, что каждый вздох должен стать последним, но предательски происходит ещё один и ещё один. Сердце бешено колотится. За то время, пока Кики обсуждал с Шей девчонок лёгкого поведения, Эрик успел вырыть яму нужной глубины. Теперь дело остаётся за самым важным – принести себя в жертву, принести в жертву свою плоть, дабы доказать хозяевам, дабы доказать детям Сатре, что он умеет быть благодарным, что он умеет исправлять свои ошибки.

Окровавленный зуб лежал на дне ямы, Шей достала из сумки небольшую бутылочку виски и предложила Эрику, но тот отказался, дабы очистить себя этой усиливающейся болью. Шей пожала плечами и с удовольствием опустошила бутылочку сама. Кики осуждающе покачал головой, а после помог своему напарнику и закопал вместо него яму.

Следующая часть ритуала – выпить ярко-розовую жидкость из причудливого небольшого флакона с прикреплённой бумажкой с надписью: «Выпей меня». Никто из присутствующих не знал, что за жидкость находится внутри и какая реакция может последовать от её распития. Все лишь знали, что виновник торжества, Эрик, после принесения части себя в жертву, должен выпить содержимое флакона.

– А ты уверен, что это необходимо выпить? – поинтересовалась Шей.

– Ты можешь не курить? – спросил её в ответ раздражённый и дрожащий от нахлынувшего адреналина Эрик, но та словно не услышала его просьбу.

– Вроде надо полить эту мини-могилку… может, эту жидкость надо вылить на землю?

– Её надо выпить!

В одно мгновение Эрик сжал зубы с такой силой, что даже перестал чувствовать боль, кровь хлынула на белоснежную рубашку, а после залпом выпил розовую жидкость. Над лесом воцарилась полная тишина. Шей и Кики смотрели на Эрика и предвкушали, что же страшного должно произойти.

– А очень даже неплохо, – произнёс Эрик, открыл глаза и попытался угадать вкус. Дыня с корицей и лимоном? Гвоздика и ананас?

Шей и Кики с облегчением вздохнули, как вдруг Эрика скрючило. Он схватился сначала за живот, а после за горло, рухнул на колени прямо у могилы своей жертвы, и его принялось рвать. Рвать морской солёной водой, вперемежку с тиной и угрями, падающими на землю и тут же зарывающимися вглубь неё. Жуткое зрелище завершили мармеладные мишки, посыпавшиеся изо рта политика. Эрик прокашлялся и поднялся на ноги, весь бледный и снова вспотевший. Кики попытался помочь ему удержать равновесие, даже довёл до повалившегося дерева и усадил его на ствол. Шей же взяла одного из мармеладных мишек, понюхала его и скривила лицо.

– Хочешь? – с иронией предложила она лакомство Кики, тот отказался, после чего Шей принялась собирать мишек в небольшой пакетик, который достала из сумки.

– Ты в своём уме, женщина? – удивлённо спросил Кики, Шей ехидно улыбнулась и ответила, что угостит ими своих помощниц.

– Ждать надо до четырёх утра, – сказал Эрик, как только отдышался.

Почти четыре часа без сна, в холодном ночном лесу, без какого-либо намёка на привычный уровень комфорта. Шей тяжело вздохнула и приземлилась на ствол дерева рядом со своими напарниками.

– Ну, может, обсудим чего-нибудь? – поинтересовалась она и забрала у Кики смартфон, тот надул губы.

– Например? – спросил он.

– Перспективы нашего конца? – предложил Эрик интересующую его тему. – Он ведь когда-нибудь наступит.

– Предпочитаю не думать об этом, – ответила Шей и достала очередную тонкую сигарету, а после снова положила её в золотой брендовый кейс, когда словила на себе недовольный взгляд политика.

– Ой, а, может, мы все умерли и уже в Аду? – с какой-то радостью произнёс Кики. Хотелось бы ему верить, что это Ад, это и вызывало радость и некоторую надежду, что хуже уже не будет.

– Если в мире творятся такие ужасы, даже страшно представить, что там в Аду, – сказал Эрик.

– А ты не представляй, – буркнула Шей.

– Расскажи про свой секрет спокойствия, – обратился к ней Кики.

– Всё просто – избавься от этого бесовского внутреннего диалога в своей голове. И страх вдруг перестаёт ощущаться, как страх.

Шей достала очередную бутылочку, на этот раз коньяка. Кики даже удивился, как маленькая сумочка может столько вмещать, а после предложил Шей быть осторожней с этим делом – с запиванием горсти таблеток алкоголем. Шей отмахнулась и бросила пустую бутылочку в свою стильную сумку. Затем она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и достала очередную бутылочку, а помимо ещё пакетик с жаренным пирожком, который тут же принялась с жадностью поглощать. Это вызвало удивление даже у Эрика.

– Если мы оказались в какой-то безвыходной жопе, то чего терять-то? – с набитым ртом спросила она и продолжила поглощать пирожок. Кажется, с капустой и яйцом.

– Блин, мать, ты так запустила себя, – осторожно начал Кики, даже прижался к Эрику. – Неужели у детей Сатре такая сила, которая способна заставлять мужиков дрочить на тебя?

– Ха-ха! Очень смешно. Мудила. Мужики уже давно не наша целевая аудитория. Да и на что только вы не дрочите, что уж греха таить. Подростки и женщины – эти две категории зачастую слишком идеализируют мир, который на самом деле скучен и убог. Когда приходит понимание оного, они начинают с головой уходить в омут грёз. И мой образ в медиа им хорошо в этом помогает.

– Кстати, а почему ты не рожаешь ребёнка? Прости за такой интимный и неловкий вопрос. Просто интересно.

– Не хочу, чтобы мой ребёнок страдал на этой планете для сбора энергии с чмошников.

– Это называется «эгоизм», – вставил своё слово губернатор, хотя не заводил детей по той же причине, что и его напарница.

– Напротив! Это и есть самая настоящая любовь. Я люблю своих несуществующих детей, поэтому и не дарю им жизнь, полную страданий.

– Кому, как не нам, знать про эти страдания.

– А знаете… это так странно, – задумчиво заговорил Кики, – ведь всё, что мы сейчас тут делаем, мы занимаемся всей этой бесовщиной именно ради того, чтобы жить в кайф, без страданий. А получается, что всё наоборот! Надо что-то делать.

– Надо-надо, – согласилась Шей, доев пирожок и положив пакетик и очередную пустую бутылочку в сумку, – конечно, что-то делать со своей жизнью, Антонелло.

– Кики! Называй меня Кики! Мы не должны персонализировать себя в этой самой тёмной стороне нашей жизни.

Шей отмахнулась, а после предложила встретиться в каком-нибудь хорошем месте на выходных, но Кики напомнил ей о своих планах на курорт и девчонок. Эрик сказал, что занят, что нет у него времени ни на что, что вообще у него невроз и не надо к нему подлезать вне их тёмных делишек.

– Надо же какой занятой, – недовольно пробубнила Шей. – Нет времени тут, нет времени там. Вселенную что ли спасаешь, Илья? Невроз есть у всех. Кто-то с ним работает, кто-то в нём варится. Ладно, буду на выходных и дальше лепить контент для сдвгшников. Это же всё-таки работа клоунов, развлекать зрителей.

Далее они сидели в полной тишине и слушали, как жутко завывает ветер, летая между ветвей деревьев. Но их подобные вещи уже давно не пугали, они видели вещи и пострашнее. Они сами являлись вещами пострашнее.

За пятнадцать минут до нужного события все трое собрались у могилы и взялись за руки, на всякий случай заранее, дабы не упустить момент. Неровное дыхание, мандраж, прилив адреналина и резкое желание уснуть прям лицом на сырой земле.

– А вы знаете, что уголь – это остатки сердец гигантов, захороненных в земле? – сказал Кики, решив разрядить обстановку. Шей на него озлобленно глянула, а после Эрик сказал, что чувствует, что начинается. Они взялись за руки крепче и в унисон заговорили:

– Скармливая себя Сатре, мы приближаем время золотого века для нас же самих.

– Почему ничего не происходит? – спросил Кики через несколько минут тишины.

– Там точно метр был? – спросил Эрик.

– Точно.

– Знаете, – вдруг сказала Шей совсем не своим голосом, голосом напуганной девчонки, а не прожжённой жизнью стервозной и зазвездившейся грубой женщины, – я уверена, что есть способ обмануть детей Сатре.

– Нет! – взвизгнул Кики и даже зажмурил глаза. – Не говори так!

– Ладно-ладно! – заговорила уже своим привычным голосом Шей и закатила глаза. – Не обмануть, а подписать дополнительное соглашение к договору, где мы расстаёмся мирно и счастливо, довольные друг другом.

Из земли начало показываться нечто ужасное. Сначала вылезло лицо младенца. Эрик сразу же признал в этом лице свои черты. Оно улыбалось ему, зловеще улыбалось, но нельзя подобным сущностям показывать свой страх. Вслед за лицом вылезли цветочные лепестки, окутывающее это самое лицо, стеблем ему служил человеческий хребет с растущими из него ярко-зелёными листьями.

– Ого! – ошеломлённо воскликнула Шей. – Сработало! – затем женщина приблизила свою голову к улыбчивому бутону цветка-монстра, прищурилась и сказала ему, что он должен помочь им найти человека с подселённой сущностью. – Он сумел сбежать от нас по кое-чьей вине, – добавила они и перевела взгляд на Эрика. Эрик же не отрывал взгляда от цветка. А что будет, если вырастить его? Он превратится в него, в Эрика? И чем он питается?

Чем питается цветок-монстр, стало сразу же известно. Лицо цветка расплылось в милой детской улыбке.

– Конечно, я расскажу вам всё, – заговорил цветок. – За мармеладные мишки.

Шей закатила глаза, она уже даже придумала историю этих мишек, что они привезены из освященного места и исполняют желания. Но их пришлось отдать цветку. И не только их. Цветок потребовал мяса и хруст костей, цветок хотел палец одного из участников странной встречи. Шей и Кики посмотрели на Эрика. Эрик же вспомнил своего предшественника, у того отсутствовало несколько пальцев на руке. Неужели он…