Сбежать из рассветной Ялты

Солнце пригревало и мокрая взвесь, так досаждавшая утром, испарялась, оставляя воздух свежим и каким-то радостным. Пётр Алексеевич надвинул картуз на глаза и, оглядевшись, убедился, что в старом потёртом пальто Трифова выделяться в толпе не будет. Из разношёрстой праздно болтающейся на набережной возле почты публики образовалась небольшая очередь желающих попасть внутрь. То ли потребность была, то ли просто поглазеть и послушать последние сплетни. Сплетен, правда, и на улице хватало с избытком.

Иванов переходил от группы к группе, слушая и вовремя поддакивая нечаянным собеседникам. Некоторые, одетые побогаче, его сторонились, что Петра Алексеевича очень тешило, маскарад работал.

«И что филёры все время жаловались...Не служба, а малина», усмехнулся он про себя.

Помощника Гучкова Иванов заприметил сразу. Ожидая, на всякий случай отодвинулся подальше от входа. Ждать пришлось долго. Побывав на почте молодой человек вышел на крыльцо с нераспечатанной толстенной телеграммой в руках, перешёл дорогу и медленно двинулся по тротуару вдоль моря. Это было умно, по этой части набережной, у парапета, людей обычно очень мало, никакой сложности усмотреть следящего.

Гучковский помощник побродил немного по улицам, прежде чем засесть в кондитерской Флорена. В начале неспешной прогулки Иванов подумал, что парень проверяет нет ли хвоста, но потом понял, что тот просто тянет время. Ровно в полдень к удобно расположившемуся с чашкой кофе и узенькой полоской пирожного помощнику присоединились ещё двое. Что это были за люди Иванову посмотреть было не с руки, он устроился за соседним столиком прямо за спиной своего «объекта», искренне радуясь, что воспользовался бриолином, временно лишившись своих кудрей, и принарядился сегодня в пиджак из щёгольской пары хозяина пансиона.

В кафе было немноголюдно, публика демонстрировала на улицах свою приверженность революционному перевороту, и к полудню проголодаться не успела.

Помощник депутата зачитывал полученную телеграмму своим сотрапезникам не стесняясь, громким и хорошо поставленным голосом.

Господин Гучков, не скупясь на краски, сообщал о восставшем питерском гарнизоне, об аресте отрёкшегося императора и столичных погромах.

«...Который день вооружённая, возбуждённая до последней степени, толпа сметает все на своём пути, перетекая с улицы на улицу. Беспощадно избиваются полицейские отряды...»

Один из сидящих за столом прервал чтение забористой матерной фразой и пристукнув по столу кулаком, потребовал вина. Пётр Алексеевич безошибочно опознал в говорящем «своего» латыша.

Столичный «гость» дождался пока напуганный официант суетливо разместит бутылку мадеры и рюмки, спокойно продолжил:

«Решительно нет никаких вождей и госдума вынуждена, после некоторой нерешительности, принять на себя обязанности управления революционным движением. Организован спец комитет, «комитет госдумы», выразили уверенность в сознательности...».

– Потрясут теперь фраеров, гульнут по Питеру! Попирует братва калёная!

Господин, вернее, теперь-то!, гражданин помощник ответил напряжённым, неестественным смехом и продолжил.

«Возле Таврического дворца собираются солдаты с рабочими, какие-то женщины требуют свобод и мира от Родзянко*. Михаил Владимирович, как полный придурок, сам создал альтернативу временному правительству и пошёл на поводу у большевиков. Бдительно следите за новостями, keep your ear to the ground...**»

– То-то мы без него не знаем что нам слухать! Какая хрен разница, что это кобылье гнездо Родзянко с гопкомпанией натворило! – вновь прервали чтение, но в этот раз голос был Иванову незнаком.

– Дайте мне закончить, в конце концов! – возмутился помощник. – Не просто так Александр Иванович написал. Будто у него других дел нет!

– Александр Иванович....– поёрничал прежний голос. – Глядит волком, да воняет овцой твой Александр Иванович! Ладно читай, всё одно мастрякать пока неча.

Помощник Гучкова прокашлялся и забубнил побыстрее:

– «Из-за сильных брожений и постоянных стычек войск с населением пришлось вместе с генералом Потаповым и князем Вяземским ехать в Измайловский полк водворять порядок...».

– Храбрец, – опять не удержался тот же слушатель.

– «...закончилось плохо, по нам открыли стрельбу и измайловцы, и петроградцы. Вяземский смертельно ранен, мы с Потаповым еле ноги унесли. Всё в полном расстройстве. Мои призывы к «товарищам» рабочим Петрограда немедленно приступить к работам, дважды сняли с печати и ни одна типография не пропустила...»

«По всей видимости будет не английская, а немецкая рука управлять. Кончаются деньки Гучкова...», подумал Иванов, внимательно слушая дальше, боясь пропустить хоть слово.

– «Поэтому настоятельно рекомендую ускорить отправку нашего груза, забыть о румынских подарках, использовать все пути, предпочтительнее морской, соглашаться на все условия. Груз должен быть отправлен не позднее конца марта. Дальнейшие события не предсказуемы.»

– Как интересно он золотишко обзывает, – развязно хохотнул сотрапезник латыша.

– Хорош гусь, только указания даёт! А сам-то что?

– Сам-то в министры пробивается. Если получится, замирятся хоть на время, вывезем все, что возьмём, а взять будет раз плюнуть – экспроприация для военных нужд.

– Погодь с фантазиями! Ты мне скажи, что это он там нацарапал? Как это мы от румынских подарков отказываемся?

– Не отказываемся, а просто не возьмём. Румыны приостановили отправку.

Иванов мысленно перекрестился, его телеграмма была принята во внимание.

ПРИМЕЧАНИЯ.

* Михаил Владимирович Родзянко, русский политический деятель, лидер партии «Союз 17 октября», председатель Государственной думы III и IV созывов с 22 марта 1911 года по 6 октября 1917 года и председатель Временный комитет Государственной думы с 27 февраля 1917 года по 6 октября 1917 года.

** Английский аналог поговорки «держать нос по ветру».