Сбежавшая муза: Екатерина Майкова, Гончаров и «Обрыв»

За последнюю неделю несколько раз вспоминала три «О» Гончарова. Чем-то его героини — Ольга Ильинская, Верочка Бережкова, Лизавета Адуева — рифмуются с реальными женщинами холостяка Гончарова.

Екатерина Павловна Майкова (1836–1920) — русская писательница и просветительница, невестка поэта А. Н. Майкова и жена издателя В. Майкова. Их петербургский дом был центром литературы того времени. Екатерина Павловна дружила с Гончаровым, первой читала его произведения, редактировала их. Он писал Ольгу Ильинскую и Веру Бережкову с Майковой.

В 1866 году Майкова полюбила домашнего учителя своих детей Ф.В. Любимова, увлеклась революционными идеями, оставила трех детей и мужа, уехала с Любимовым на Кавказ. Однако совместная жизнь у них не сложилась. Фабула романа «Обрыв» появилась благодаря семейным перипетиям четы Майковых.

Есть еще одна странная вещь. Екатерина Павлова оставила двух рожденных вне брака детей. Сына от Любимова — инженера Владимира Константиновича Константинова — воспитывали в нищете чужие люди. Если бы не случайная встреча с бабушкой Л.Н.Кривенко, неизвестно что бы с ним случилось. Второго сына — музыкального критика Эдуарда Старка — воспитывал отец, известный энтомолог Александр Старк. Екатерина Павловна не осталась и с ним.

Такое ощущение, что и Майкова, и героини Гончарова в итоге выбрали ту же странную свободу, что и их создатель холостяк: остаться вне брака, но с правом на свой риск и собственную судьбу.

Я подумала, а как бы о ситуации написал Хармс?

***

В доме Майковых завелся сюжет. Сначала хозяева думали, это мыши. Но те обычно не спорят о свободе личности и не роняют на пол том Бюхнера.

Сюжет был худой, нервный, в пенсне. Его звали Федором Любимовым. Он притворялся домашним учителем и объяснял детям грамматику, а Екатерине Павловне читал лекции о существовании других жизней. От учителя дети узнали, что слово «мама» — существительное, а «уйдет» — глагол совершенного вида. Но пока они не догадывались, насколько.

Предыдущий сюжет — Иван Александрович Гончаров — разросся до размеров романа и теперь приходил с упаковками персонажей и инструкциями по сборке. Екатерина Павловна высыпала фрагменты их на стол, перемешивала и складывала в произвольном порядке.

— Здесь герой лежит, — говорила она.

— Не герой, но Обломов. Ему нужна муза, — возражал Гончаров.

— Муза у него уже есть, — отвечала Майкова.

В ненастные дни дом наполняли тени. Обломов возлежал на невидимом диване, Ольга Ильинская кружила по комнате, Вера Бережкова читала. Безымянная тень примеряла на себя улыбку. Гончаров считал, это та самая муза Обломова. Она должна была вдохновлять и звать на битву героя, а тот все лежал и лежал. Муза скучала, истончалась. Однажды утром она встретила в коридоре домашнего учителя.

— Вы кто? — удивилась муза.

— Я сюжет. А вы?

— А я муза. Пойдем?

— Ты куда собралась? — спросила ее Екатерина Павловна.

— Я здесь свое отмузила: Обломов не встает, Гончаров не женится, дети склоняют по падежам слово «долг». Хватит! — и муза растворилась в зеркале.

Майкова взяла за руку нервный сюжет и крикнула мужу в кабинет:

— Я ухожу.

— В гости?

— В идею.

— С кем?

— С именем собственным мужского рода.

— Мама, а мы? — робко спросил сын.

— Вы — будущее время, а я ухожу в настоящее.

Когда закрылись двери, тени растерялись.

— Она меня бросила, — ныл Обломов.

— Она тебя не успела полюбить. Я тебя еще не дописал, — возразил ему Гончаров. Потом оторвал кусок от Ольги Ильинской и бросил в «Обрыв», где женщины делали такое, чего от них не ожидала патриархальная публика.

Тем временем в Москве жена большого чиновника Анна покупала билет на «Сапсан».