Сбор металлолома

Те, кто учились в советской школе, хорошо помнят это мероприятие. Наша учебная неделя была шестидневной, и поэтому сбор металлолома всегда проводился по субботам. Для нас, советских детей, не избалованных Интернетом и сериалами, это было настоящим приключением. Мы чувствовали себя героями прочитанных книг, оказывались ненадолго в каком-то своем выдуманном мире. Не знаю, возможно, я романтизирую или преувеличиваю, и спустя годы кто-то вспоминает просто вонючие грязные подвалы и пыльные чердаки.

Но мы, наша небольшая группка, были на своей волне. И кому-то, может быть, мы казались странными, но речь не об этом. Когда объявляли о сборе металлолома, мы целую неделю находились в предвкушении этого события, в нетерпеливо-радостном ожидании…

В тот год мы были в классе, кажется, в седьмом. Это, пожалуй, был самый пик, потому что где-то класса с восьмого интерес к этому событию начинал угасать. Гормоны уводили в другую сторону, и приключения меняли локации и формы. Но в классе в седьмом для нас это было самое то.

Во вторник классная руководитель написала на доске, что в субботу в 14 часов состоится сбор металлолома. Явка обязательна. Последнее она могла бы и не добавлять. В такой день приходили и с температурой и с поносом. Уроки обычно сокращали, и мы успевали сбегать домой, поесть и переодеться.

К двум часам уже практически все собрались на школьном дворе, чтобы отметиться и приступить к спору металлолома. Старшеклассники кучковались отдельно, они отмечались, а потом шли по своим делам и возвращались вечером с какой-нибудь парой железок, типа вот, больше не нашли. Учителя вздыхали, качали укоризненно головой, но все прекрасно понимали: если запал угас, ничем его не вернуть.

Итак, где мы, собственно, находили тот самый металлолом? Сказать по правде, дурное дело нехитрое. Много чего складывалось сознательными гражданами вблизи мусорных баков или на территории гаражей. Что-то находилось в подвалах или просто во дворах. Однажды небольшая группка наших одноклассников наткнулась в одном из дворов на чугунную ванну. Это был настоящий клад. Первое место было гарантировано. Двое осталось караулить ванну, а один побежал за помощью. Мобильных-то тогда не было. Пока двое взмыленных пацанов носились по району, на ванную двух худосочных очкариков набрела внушительная ватага из параллельного класса. Хорошо, что тёплым весенним вечером мужики собрались сыграть в домино. Сбор металлолома проводили же по субботам, да и пенсионеров был полон двор. Короче, чувство справедливости у нашего народа не на последнем месте, И ванну отбили, а тут и помощь подтянулась. До сих пор помнится.

Но опять я отклоняюсь от темы. Надо сказать, что заброшенных зданий, в современном понимании этого слова, на тот период было не так уж много, а разного рода недостроев — уж и подавно. Если какое-то здание приходило в упадок, его либо сносили, либо производили капремонт. Это был период плановой экономики, ничего в народном хозяйстве не должно было пустовать и пропадать даром. Но на какой-то период времени, пока шла разная подготовительная бюрократическая волокита, некоторые постройки оставались бесхозными. Период этот мог тянуться достаточно долго, и этим пользовались местные алкаши и разного рода маргиналы в качестве временного пристанища или ночлежки. Массового бомжества на тот момент я не припомню, может, в силу возраста. Оговорюсь, фанатом той эпохи отнюдь не являюсь. В общем, для нас, искателей приключений, подобные объекты были чем-то вроде земли обетованной. На тот период, пока ими не займутся соответствующие службы. Так вот, на пересечении улиц Садовой и Окружной находилось очень старое здание городской психбольницы. Точнее сказать, улица Садовая упиралась в Окружную да там и заканчивалась. Существовало оно еще с довоенных времен и по-своему хранило былое величие, несмотря на дряхлость. Так как одна часть здания находилась на Окружной, а вторая – на Садовой, вход был расположен строго на углу и представлял собой широкие ступени, ведущие к нескольким арочным дверям и величественно покоящиеся на широких колоннах крышу. В войну там располагался госпиталь, а после войны благополучно разместилась психбольница. Здание давно уже дышало на ладан, и, наконец, было принято решение о капремонте с сохранением первозданной архитектуры. Психбольницу переместили в более приличное здание, а на бывшую дурку были у руководства другие планы. Но на описываемый момент никаких работ не велось. Комиссия признала объект аварийным и опечатала, но кого и когда это останавливало?

Больше половины окон было выбито, а дверь чёрного входа сорвали с петель, и её просто приставили, подперев ящиками. Но помимо всего прочего, пришло время упомянуть самое интересное. Здание психушки находилось аккурат через дорогу от старого полузаброшеного кладбища. И вот это и придавало данному объекту ещё больше загадочности и романтичности. Не помню, кто первым предложил пойти именно туда, но мы были на одной волне, как я уже говорил, и эта идея сразу нашла поддержку и понимание. Мы были уверены, что для отмазки какие-нибудь железки обязательно там найдём, но главное нас ждало незабываемое приключение с налётом страха, неизвестности, мистики, ну и чего-то такого, действительно ни разу ещё не испытанного. Причём придраться было не к чему. Если бы нас там поймали и спросили, что мы тут делаем, у нас был весьма веский предлог — сбор металлолома — святое дело. Просто так туда соваться у нас духу бы не хватило, но когда есть такой предлог, грех им не воспользоваться. Свои планы мы решили держать в тайне, от одноклассников.

Ну кто же такие неоднократно упомянутые «мы»? Не знаю, имеет ли смысл долго отдельно останавливаться на каждом из нас, но в целом мы заслуживали внимания. Две девчонки и три мальчика. Все разные и в чем-то похожие. Кем-то недопонятые, недооцененные, наивные и доверчивые. Мы любили читать, часами обсуждали книги, уходя в какую-то другую реальность. Видимо, именно поэтому именно мы оказались там. Ничто не бывает случайным. И чем дольше я живу, тем сильнее в этом убеждаюсь. В приподнятом настроении мы приближались к черному входу в заброшенное здание. О чем мы тогда говорили? Какая разница? Это неважно. А важно то, что вышли оттуда мы совершенно другими людьми. В тех серых стенах осталось наше беззаботное детство, а вместо него пришло понимание того, что мир может быть совершенно не таким, каким кажется.

Дверь была подперта доской, которая упиралась в деревянный ящик, и еще вход в заветное пристанище стыдливо охраняли обломки шлакоблоков. Мы все это с энтузиазмом убрали и осторожно зашли внутрь. Почему-то практически сразу мы начали разговаривать шепотом. Наверное, само место навевало этот трепет и неясную тревогу в наши души. Хотя было только около трех часов дня, тут таился полумрак. Причина была и в нависающей крыше, и в том, что в здании было всего лишь два этажа, и в окружающих бывшую больницу высоких тополях, да и в общем мрачном запустении тоже. Мы зашли в холл и повернули в длинный узкий коридор.

Общий бардак и запустение, в общем-то, ничем особым не впечатлял. Мы даже испытали чувство легкого разочарования. Игорек, как самый робкий из нас, предложил вернуться.

-Пустые палаты, битое стекло, осыпающаяся штукатурка, - почесав макушку и, поправив очки, Игорек выразительно посмотрел в сторону выхода.

-Ты гонишь», — возмутилась Сашка. — Мы даже на второй этаж не поднялись. Не возвращаться же с пустыми руками.

Игорек сник. Понял, что если Сашка вознамерилась переться на второй этаж, ему её не переубедить. И возглавляемые решительно настроенной Сашей, мы послушно потопали к лестнице на второй этаж. Мы достаточно бодро поднялись, но вот тут нас ждал сюрприз, который заставил остановиться в растерянности. Лестница не заканчивалась вторым этажом, а продолжалась дальше, на третий. Не на чердак, не на тех.этаж, а на полноценный третий этаж, хотя этого просто быть не могло. В этом здании со всех сторон было два этажа. И ни в одном его крыле не было трёх. Даже тех.этажа не было, так как оно было еще довоенным, и тогда подобного в двухэтажных зданиях не проектировалось и в помине. Не могло такого быть. Самых осторожных из нас, Игорька и Машу, это насторожило и испугало. И наши мнения разделились. Я, Сашка и Олег предлагали идти дальше, а Маша и Игорек поворачивать назад. Это казалось настолько невероятным, что мы даже не успели испугаться, просто терялись и не знали, что и думать. Решили – поднимемся и сразу найдем понятное объяснение. Мы предложили им ждать нас тут, пока мы сбегаем. Но переглянувшись, они решили идти со всеми. Оставаться на месте не решались.

На третий этаж мы поднимались значительно медленнее. Даже Сашка тормозила. Мне стало казаться, что с каждой ступенькой света становилось всё меньше, хотя должно было быть наоборот.

-Вы тоже заметили? — вдруг сказал Олег. Мы все дружно вздрогнули. Его голос гулко разнёсся по пустому помещению.

-Да, темнеет, — неуверенно ответил я.

-Но это ж невозможно, — дрожащим голосом ответила Маша.

-Да не паникуйте раньше времени, может, окна чем-то замазаны или закрыты, — ответила Саша, правда, не слишком уверенно. Само наличие третьего этажа уже успело всех сбить с толку. Как только мы ступили на последнюю ступеньку, окончательно стемнело. И видеть в темноте позволял свет полной луны и уличных фонарей.

- Это как? —прервал тишину Олег. — Три часа дня.

Мы медленно подошли к окнам. Напомню, напротив больницы находилось старое кладбище. Там уже лет десять никого не хоронили. Старые могилы заросли травой и кустами. Деревья клонили свои буйно разросшиеся ветви к забору и старым, зачастую давно заброшенным могилам. Но сейчас мы видели свежие холмы. На некоторых лежали цветы и венки. Всё было прибрано и ухожено. У меня зашумело в ушах. Через некоторое время я понял, что сижу на полу, а рядом тихо плачет Маша.

-Ну как такое возможно? — в исступлении повторял Олег. Мы молчали в ответ.

- Надо идти, — голос Саши звучал почти нормально, учитывая обстоятельства. Но в ее лице что-то неуловимо изменилось. И, судя по тому, как она на меня смотрела, и в моем тоже. В ушах все еще шумело.

-Что-то тут не так, неправильно, — сказал Игорь. - Совсем неправильно. Его голос сорвался.

-Никита, — Саша подошла ближе и протянула руку, помогая подняться. Я опять подошёл к окну. Ничего не изменилось.

-Но это... — я замолчал на полуслове.

- Да, пошли, — сказал Олег.

Мы повернулись в направлении выхода. Но вот тут-то и началось самое ужасное. Лестницы не было. Слева от нас шел нескончаемый ряд окон с видом на кладбище со свежими могилами. А справа ряд бесконечных пустых палат. Мы то шли, то бежали непонятно сколько времени, пока не выбились из сил. И просто повалились кто где, тяжело дыша. На пятерых у нас была одна фляжка воды у запасливого Игорька. И он по-братски с нами поделился. Пока мы отдыхали и думали, что же нам делать дальше, в одной из палат раздался шум, который нас поверг в окончательный ужас. Мы уже не знали, чего еще нам ожидать. Но все оказалось гораздо прозаичнее. Оттуда вылез вонючий испитый бомж. Не описать ту радость, которую мы испытали, увидев его. Хором стали умолять вывести нас отсюда. Но он хрипло рассмеялся в ответ.

— Но вы не здесь. Вы не здесь. И вы не там. Вы нигде.

И ушел обратно, продолжая демонически хохотать. Слушать это мы не могли и молча побрели прочь. Мы просто шли. Окна, двери и могилы за окном. Ни шума машин, ни людей. Время остановилось. А мы, как заведенные, просто шли, понимая, что если остановимся, нас не станет ни здесь, ни там и нигде.

Через сколько времени начало светать? Нам уже было всё равно, но с рассветом появилась лестница. Мы просто молча стали по ней спускаться. Я до сих пор не могу понять, в какой момент мы перестали чувствовать? Эмоции выключились, чтобы защитить нашу психику и перестав чувствовать страх и перестав пытаться осмыслить необъяснимое, мы не смогли испытать ощущение избавления, мы даже не сразу прочувствовали, что все закончилось, возможно поняли – но ничего, абсолютно ничего при этом не испытали. Мы были опустошены…И не почувствовали радости – мы просто молча спускались вниз.

Второй этаж выглядел иначе. Какие-то кабинеты, люди. Мы не останавливались. На первом - то же самое. На нас странно смотрели и что-то спрашивали. Но мы, видимо, дошли до крайней точки отупения. Молча вышли на улицу. Напротив больницы кладбища не было. Там была парковка, стояли какие-то машины. Нам было всё равно. Мы просто развернулись и пошли в сторону школы. Брели молча. Нам не о чем было говорить. Мы просто иссякли. Школу мы тоже не узнали. Цвет, фасад — изменилось всё. Деревья выросли, а какие-то стояли совсем молодые. Другие дети бегали во дворе в другой школьной форме. Другие люди. Мы просто молча разошлись по домам.

Как оказалось, минуло семнадцать лет. Мы пропустили целую эпоху. Нас долго и безрезультатно искали . Родители Олега развелись и разъехались. Сашины жили там же, но отец, открыв ей дверь, получил инсульт и остался инвалидом. Машины родители переехали, но жили вместе. А вот у Игорька тоже развелись. Об этом случае много писали и говорили, объяснить никто ничего не смог. И третьего этажа никто не нашел. Много разных версий о временных петлях и так далее мусолилось, но постепенно утихло. Иногда даже кажется, может, и не было ничего. Да только вот недавно пришлось по работе заехать на один строительный объект, и мне в одном из закоулков встретился тот самый бомж. Можно было бы подумать, что и не тот самый. Все бомжи на одно лицо, скажете вы. Возможно, но этого я узнаю из тысячи. И несмотря на прошедшие три десятка лет, он ничуть не изменился и тоже меня узнал. А потом хрипло рассмеялся и сказал: «Ты не должен быть здесь…»