Сборник рассказов — «Отражения не возвращаются».

Лера ехала прочь от города, подальше от каменных коробок, загруженных улиц и вечно звучащих уведомлений. За окном медленно сменялись пейзажи: выцветшие деревни, выжженные солнцем поля, тёмные лесополосы. Август клонился к концу, и вечернее солнце окрашивало всё в багрово-золотистые тона, делая мир похожим на старую фотографию.

Лера выглядела уставшей, хотя на лице её не было ни морщины. Высокая, тонкая, с тёмно-русыми волосами, собранными в небрежный пучок, она казалась тенью самой себя. Кожа — светлая, почти прозрачная после долгих бессонных ночей. Глубоко посаженные серые глаза смотрели в окно рассеянно, будто её мысли находились где-то далеко не в поезде. Её тонкие пальцы механически перебирали шнур от капюшона.

Ей только недавно исполнился двадцать один. Казалось бы — свобода, взрослая жизнь. Но вместо этого — тревожность, бессонные ночи, странные сны. Порой казалось, что зеркала в её квартире шепчут по ночам. Что отражение живёт своей жизнью, и однажды может сделать шаг навстречу.

Лера выключила телефон. Сняла на неделю домик, стоящий на окраине исчезающего села, окружённого глухим лесом. Хотела побыть одна. Понять себя. Пережить что-то. Или, наоборот — забыть. Обрезать нити, которые тянулись от детства, из глубин памяти, где жили страхи и мёртвые голоса.

По карте идти оставалось немного. Но небо нахмурилось, затянулось свинцовыми тучами. Начал моросить дождь — сперва едва заметный, потом навязчивый, пробирающийся под одежду. Сумерки начали сгущаться. Лес становился плотнее, и дорога — всё уже. Тропинка заросла, трава хлестала по ногам, под ногами хлюпала грязь. Ветер усилился, заунывно гудел в кронах деревьев, создавая впечатление, будто кто-то шепчет с высоты. Хмурое небо давило на плечи, и даже воздух казался влажным и тяжёлым.

Она свернула не туда.

Поняла это не сразу. Сперва заметила, что повороты не совпадают со схемой. Потом — что лес стал иным. Деревья стояли тесно, будто сдвинулись. Некоторые склонились так низко, что их ветви цеплялись за волосы и капюшон. Тишина налегла плотной пеленой, нарушаемая лишь редким потрескиванием ветвей. Звук шагов стал глухим, будто земля под ней была не настоящая, а мягкая, как промокшая ткань.

И тогда она увидела его. Дом.

Не тот, который она снимала.

Этот был старый. Обитый почерневшими досками, с покосившейся крышей, сквозь которую пророс мох и травы. Один из углов дома просел, как будто здание медленно утекало в землю. Вокруг дома — бурелом, кривые кусты, мокрые, словно иссохшие руки. Окна были заколочены изнутри, но одно — приоткрыто. Из него тянуло холодом, как из погреба. Тонкая полоска белого занавеса колыхалась под порывами ветра, как дыхание.

Дверь чуть приоткрыта. Она скрипнула на ветру — протяжно, хрипло, будто сам дом застонал. Крыша громыхала под дождём, капли били по доскам, как пальцы. Из трубы валил редкий дым — или пар?

Лера подошла. Её ботинки утопали в мокром мху. Воздух вокруг дома был иным — холоднее, плотнее. Она поёжилась. Рука невольно скользнула к капюшону, но остановилась на полпути.

Что-то в этом доме несло угрозу. Но ещё сильнее — притяжение.

— Есть кто-нибудь? — голос её прозвучал неуверенно, глухо, будто лес его не принял.

Ответа не было. Только ветер, дуновением прошедший сквозь дом. Лера, словно в забытьи, толкнула дверь. Скрип металла, холод дерева. Она вошла.

Внутри пахло пылью, сыростью и… чем-то прелым. Пол был покрыт слоями мусора, паутина свисала с углов. Но дом был не совсем заброшен. В нём не было хаоса. Всё стояло на местах, будто хозяева просто ушли… и не вернулись.

Самое странное — зеркала. Они были в каждой комнате. Большие, старинные, в рамах из тёмного дерева. Некоторые треснутые. Некоторые — такие чистые, будто их только что протёрли. И в каждом — она. Но не совсем она.

Первое зеркало отразило её с задержкой. Она моргнула — отражение сделало это через секунду. Второе — показало её со слегка искажённым лицом. Скулы более острые, глаза — глубже посажены. В третьем она вообще не увидела себя, только силуэт позади. Но обернувшись — никого.

Всё внутри сжималось. Она чувствовала, как мир становится вязким. Как воздух в доме тяжелеет.

И всё равно шла дальше.

На втором этаже зеркала висели не только на стенах. Они стояли вдоль коридора, как стражи. Лера шла мимо них и чувствовала, что за ней следят. Иногда отражения двигались раньше неё. Иногда задерживались. Иногда исчезали совсем.

Одна комната была закрыта. На двери — замок, но ржавый. Она толкнула её плечом, и доска с хрустом поддалась. Внутри стояло только одно зеркало — высотой в три метра. Оно не отражало ничего. Стекло было чернильным. Без дна.

Подойдя ближе, Лера услышала дыхание. Не своё. Тихое, прерывистое, почти детское. Зеркало дрогнуло, как вода. Изнутри проступил силуэт. Девушка. Похожа на неё. Но с пустыми глазами. С лицом без эмоций. С губами, шевелящимися без звука.

— Кто ты? — прошептала Лера. Отражение повторило губами, но беззвучно. Потом улыбнулось. И сделало шаг вперёд.

Зеркало дрогнуло, потемнело — и выпустило её. Леру… другую. Та была босиком. С белыми глазами. И с руками, испачканными в пепле.

Настоящая Лера отшатнулась, но было поздно. Из зеркала вырвались руки. Холодные, как лёд. Они вцепились в её плечи, повалили на пол и начали тянуть внутрь.

Она кричала. Сопротивлялась. Но силы уходили, как вода сквозь пальцы.

В последний миг она увидела, как та, другая, поправляет волосы, встаёт на её ноги, оглядывается — и уходит. А зеркало затягивает её в себя.

Она очнулась. Не на полу. Внутри. В другом месте.

Круглый зал. Без стен. Только зеркала. Бесконечные, уходящие в темноту. В каждом — человек. Кто-то кричит. Кто-то смеётся. Кто-то просто смотрит. Все — заперты. Все — не отражения. Люди. Души. Тени.

Снаружи та, другая Лера, вышла на улицу. Посмотрела на лес. Взяла в карман ключ, висящий у входа. Направилась туда, откуда пришла настоящая Лера.

Мир не замечает подмены. Он давно привык к копиям.

А внутри зеркало снова потемнело. Ожидая следующего.

Потому что отражения не возвращаются.