Западный ветер сдувает золу и печаль,

В город, разбитый войною, возвращается май.


В соборе, где своды хранят тишину и покой,

Тень отделилась от стен, принесённая мглой.


Это не призрак, израненный узник идёт,

Познавший концлагеря чёрный исход.


В сердце не боль, а вопросы, острее ножа,

С ними к седому священнику шёл он тогда.


— Ответь мне, отец: если Бог на небесах,

Зачем оставляет он пепел и прах?

Зачем позволяет злу по земле кочевать?


Где был его взгляд, когда видел я ад,

Когда убивали невинных ребят?

На глазах матерей, средь белого дня

Морили голодом их же дитя?


Ты скажешь: «Люби». Но где же любовь,

Когда на землю льётся невинная кровь?


Старый священник, согбенный годами и скорбью,

Склонился над чьей-то измученной, горькой судьбою.

Тихо ответил, глаза поднимая к кресту:


— Бог дал нам волю, сын мой, дал нам свободу —

В ней и свет, и тьма по исходу.


И люди нередко свободу для зла обращают,

Сами свой путь роковой выбирают.


Все войны, голод, страданья и боль,

Не Божья воля, а грешная роль

Тех, кто Люцифера выбрал когда-то,

Кто дьяволу предался без возврата

И о совести вечной забыл.


Будь Бог кукловодом, тянущим тонкую нить,

Как бы мы сами смогли научиться любить?

Как бы познали мы радость, не ведая слёз?


Как бы творили мы правду, не зная угроз?

Но Господь не безмолвствовал, сын мой. Поверь:


Он рядом был в скорби и печали твоей,

Он плакал с тобой в тишине ночной,

В каждом дыханье, был рядом с тобой.


Но за порогом земным дадим мы ответ,

Когда Михаил победит тьму и мрак,

Когда будет сброшен дракон-сатана

И встанет душа пред страшным судом.


Настанет час, и каждый даст ответ

За всё, что совершал много земных лет,

За каждый грех, за каждый след.


Никто не скроется, не избежит суда:

Тот, кто во зло свободу обратил,

Пред геенной задрожит тогда,

Познав всю тяжесть своего греха.


Но это не Господня месть поверь,

Не жажда крови и не гнев,

То Справедливость отворила дверь,

Которой ты не дождался сын мой тогда.

Загрузка...