Сбой в небесах

Если вы сейчас читаете это и думаете, что у вас был дерьмовый день — вы ошибаетесь. Вы просто не падали в овраг на велосипеде «Школьник» после того, как решили, что «одна банка энергетика за рулем — это не считается, потому что велик не моторное транспортное средство, а адреналин сам себя не выпьет».

Меня зовут Даниил. Мне двадцать семь. Люблю дедлайны (потому что без тревожности жизнь пресная, как варёная куриная грудка из столовой) и свято верю, что бога нет, а если есть — то это просто сисадмин, который пустил всё на самотек и ушел в запой от «Майнкрафта». Сетевой админ, блин. С доступом к консоли вселенной. И ему по боку на то, что у нас тут происходит.

За пять минут до моего личного апокалипсиса я несся по лесной тропинке, держа в одной руке руль, а в другой недопитую банку энергетика. В ушах играл рок, а впереди поджидала... старуха с косой? Нет, не так. История...

Тормоза отказали ровно в тот момент, когда я понял, что тропинка делает крутой вираж. Телефон вылетел из кармана куртки и красивой дугой ушел в темноту, подсвечивая себе путь экраном блокировки. Я проводил его взглядом, полным философской печали: «Прощай, кредит на два года… Ты был единственным, кто меня понимал. Ну, кроме того, что подглядывал и сливал геолокацию в мамкины чаты».

А потом земля ушла из-под колес. Причем буквально — она просто взяла и сложилась пополам, как бюджетный китайский зонт.

Я даже не закричал. Я просто подумал: «Блин, энергетик сейчас выплеснется на футболку, а стирать лень». Это была моя последняя сознательная мысль перед тем, как реальность нажала Ctrl+Alt+Del. И, судя по всему, выбрала пункт «Перезагрузка в безопасном режиме с загрузкой драйверов для ощипанной курицы».

• • •

Сознание вернулось резко, будто кто-то воткнул вилку в розетку, обмотанную синей изолентой. Я лежал на спине, смотрел в небо и пытался провести инвентаризацию тела.

Глаза? Работают. Небо надо мной чистое, звездное. Слишком звездное. В Самаре столько звезд не бывает, там максимум прожектор с телецентра, нимб над головой мэра и два спутника Илона Маска, которые шпионят за моей историей просмотров.

Руки? Шевелятся. Одна сжимает пустую банку. Я машинально поднес ее к носу. Там осталось полглотка, пахнущей химическим клубничным йогуртом. Ну, хоть что-то в этом мире стабильно — я по-прежнему пью гадость, потому что утром надо вставать в позу «верблюд на перевале».

Я сел.

Вокруг был лес. Но это был не тот лесопарк имени Гагарина, где я гонял за сигаретами. Это был лес из «Ведьмака» на максималках: корявые деревья, синеватый туман, полное отсутствие Wi-Fi и табличек «Осторожно, лоси». А самое главное — ни одной мусорки. Дикари!

— Розыгрыш, — сказал я вслух. Голос звучал глухо, будто меня запихали в банку из-под чипсов. — Козлы. Скинулись, купили дрон с функцией усыпления газом, привезли в Подмосковье и снимают на скрытую камеру для YouTube-шоу «Офисный планктон в аду». Сейчас Лепс выбежит из кустов с поздравлением и попросит подписаться на бусти.

Я похлопал себя по карманам. Телефона не было. Пауэрбанка тоже. Запасной сим-карты для регистрации на сайтах знакомств тоже не было. Был только какой-то странный холодок между лопатками, будто я спал на сквозняке в аквариуме.

— Блин, спина затекла, — проворчал я, пытаясь размять плечо. — Надо было не на земле спать, а найти хотя бы пенек. И где этот гребаный Икеа с их бесплатными каталогами?

И тут моя рука нащупала что-то… лишнее.

Нет, не так. ЧТО-ТО. ЛИШНЕЕ. АБСОЛЮТНО НЕЗАКОННОЕ!

Там, где у нормального человека должна быть просто лопатка (ну, может, прыщ или родинка в виде сердечка), у меня росло… Так, стоп, что это? Я нащупал перья. Много перьев. Мягких, теплых, и уходящих куда-то вниз, в складки куртки, как будто я решил удочерить страуса.

Я замер. Программистский скептицизм внутри меня заблокировал панику и включил режим отладки.

«Вариант А: Я сплю. Вариант Б: Я в коме после дошика (острый соус, блин, он меня довёл). Вариант В: Это очень дорогой и реалистичный костюм от тех ребят, которые делают аниме-фигурки за 200 тысяч. Просто надо встать и найти камеру. Оператор обычно стоит за елкой и курит».

Я встал. Спину тянуло, будто я решил отрастить себе лишний орган, но забыл подать заявку в ЖЭК. Я завел руку за спину, схватил одно из перьев и… дернул.

— АААА, ТВОЮ Ж МАТЬ! — заорал я на весь лес.

Это было больно. Настоящая, физическая, искренняя боль. Не как от сдачи крови, а как от того момента, когда садишься на забытый на стуле конструктор «Лего». Никакой приклеенный реквизит так не болит. Я поднес руку к глазам. На пальцах была кровь. Моя кровь. И перо. Персикового цвета. Красивое такое, блин, как с обложки книги «50 оттенков курицы-гриль».

Я медленно, очень медленно стянул с себя куртку. Футболка под ней была порвана в районе лопаток, как будто через меня пытался пролезть терминатор. Я повернул голову. И чуть не вывихнул шею.

Крылья.

У меня за спиной были КРЫЛЬЯ!

Не эти хлипкие голубиные штуки, которые только в суп годятся, а нормальные такие, метра полтора в размахе, с перепонками и какой-то неприличной мускулатурой. Они были сложены за спиной и дрожали мелкой дрожью, как испуганные таксы, которые только что увидели пылесос. Цвет… Господи, цвет был персиковый. Как у щенячьего живота, как у дешевых женских колготок из перехода, как у того самого энергетика, который меня, видимо, заставил мутировать.

Мой мозг, который минуту назад искал логику и кричал «окей, гугл, найди ближайшую психиатрическую лечебницу», завис с ошибкой «синий экран смерти» с печальным смайлом.

— Так, — сказал я, пытаясь успокоить дыхание. — Спокойно, Даня. Технически, это просто мутация. Радиация. Рядом был секретный завод по производству шаурмы с ГМО-курицей. Или укусил генномодифицированный комар, который перепутал меня с фламинго. Или…

Тут крылья будто чихнули. Нет, правда. Они дернулись, и по спине прошла волна мурашек, будто я наступил на оголенный провод.

— Вы че, живые, что ли?! — заорал я, отшатнувшись от самого себя и чуть не упав в куст крапивы. — Подождите… Это же сколько мне теперь эпиляции делать? Вся спина, нахрен, в перьях! Это ж какие деньги! И как в душ заходить? Я так и буду отжимать эти вёсла, как белье после стирки?

Я сел на пенек. Крылья подстроились под мою позу, чуть прикрыв меня с боков, как одеяло, которое вы сами не просили, но оно лезет. В этом было даже что-то уютное, если не думать о том, что ты теперь мутант и в ближайшее время твоя личная жизнь накрылась персиковым тазиком.

Вдалеке завыли волки. Или не волки. Звук был такой… трехмерный, что ли. Будто я в наушниках сидел, а у меня разрядился активный шумоподавитель.

Я поднял голову к небу. Мимо, прямо надо мной, на фоне луны проплыла тень. Человеческая тень. С крыльями. Только те крылья были белые, светящиеся, аж глаза резало, как от дальнего света встречного КАМАЗа. Ангел. Настоящий ангел с горящими перьями. Просвистел надо мной и даже не поздоровался. Сноб.

Я посмотрел на свои персиковые «паруса». Потом снова на небо.

— Господи, — сказал я в пустоту. — Если ты есть… это же жесть, какой баг в матрице. Откатывай всё назад, я согласен на удалёнку без выходных, даже если в зуме будут показывать слайды!

Тишина. Ангел улетел по своим ангельским делам (наверное, карму перезагружать). Крылья за спиной тихо шелестели, как будто перешептывались: «Смотрите, он еще не знает».

Я вздохнул, поднял с земли пустую банку из-под энергетика (привычка мусорить в лесу — последний оплот цивилизации и гордость за чистоту планеты), сунул ее в карман и побрел в ту сторону, где, по моим расчетам, должна была быть ближайшая точка с вайфаем. Или смерть. Что первое найду.

Ветки хрустели под ногами с таким звуком, будто я наступил на пачку чипсов. Крылья периодически цеплялись за кусты, и каждый раз я матерился так, что, наверное, глушил рыбу в радиусе километра. И птиц. И, возможно, несколько гномов.

— Всё, — пробормотал я, продираясь сквозь заросли. — Если выживу, напишу жалобу в техподдержку реальности. Так, мол, и так. При попытке деградации с энергетиком получил баг с несанкционированным апгрейдом периферии. Верните, как было! И не надо мне ваших персиковых крыльев! Я просил зарплату побольше, чтобы оплатить ипотеку, а не вот это вот всё!

И пока я просто шел, ругался и мечтал об одном: чтобы завтра утром я проснулся в своей квартире с похмельем от дошика, а эти крылья оказались просто мокрым кошмаром от просроченного майонеза.

Ведь не могут же они быть настоящими, правда?

Правда?!

Тишина…

Я шел, спотыкаясь о корни, и чувствовал себя полным идиотом с тремя высшими образованиями (неоконченными). Мало того что у меня за спиной выросли чертовы декорации для мюзикла «Король Лев» (персиковая версия, спецвыпуск), так я еще и банку эту энергетическую тащил. Просто выкинуть в кусты? Не, не вариант. Я ж не быдло. Вон в Самаре весной на субботник и собирал окурки. Чистота природы — залог здоровья нации. Интересно, у нации этой есть инструкция, что делать, если у тебя из спины перья поперли и требуют массажа?

Я шел и вертел головой, пытаясь считать локацию. Лес как лес. Деревья, трава, луна светит, как прожектор на концерте «Руки Вверх!», когда у солиста приступ щедрости. Тишина… подозрительная. Нет, вру. Тишина была не полная. Вдалеке ухало, стрекотало и иногда раздавались такие звуки, будто кто-то огромный и голодный чистит горло и при этом читает лекцию по сопромату.

— Орнитоптер, — сказал я вслух, просто чтобы слышать свой голос и не сойти с ума. — Это точно орнитоптер. Дрон такой, военный, с контрабандного склада. А я просто попал в зону… ну, зону турбулентности.

Крылья за спиной шевельнулись, будто соглашаясь: «Ага, дрон, да, расскажи это своей бабушке, которая до сих пор думает, что ты работаешь в налоговой».

Я попытался заставить их замереть. Просто мысленно приказать: «Лежать! Не дрыгаться! Отставить репетицию балета!» — но они жили своей жизнью. Это выбешивало до зубовного скрежета.

— Так, — сказал я, останавливаясь и доставая из кармана ту самую банку. — Первое: найти мусорку. Второе: найти людей, у которых есть зарядка для телефона. Третье: найти того, кто мне объяснит, как это снять, потому что если это костюм, я подам в суд за причинение боли при снятии и за моральный ущерб в размере бесконечности.

Я огляделся. Мусорки не было. Вместо неё был куст, усыпанный синими ягодами, которые светились в темноте, как кнопки на пульте от телевизора в полной темноте. Я подошел поближе. Ягоды реально фосфоресцировали, как дешёвые наклейки на потолке в девяностых, которые ты клеил, чтобы казаться крутым.

— ГМО, — констатировал я. — Определённо ГМО. Или светодиоды от китайских гирлянд. Китайцы уже до лесов добрались. Скоро будут предлагать подписку на Премиум-доступ к фотосинтезу.

Я протянул руку, чтобы сорвать одну, но в последний момент одернул себя. Вспомнился один случай из детства, когда мы с пацанами ели волчьи ягоды, поспорив, кто круче. Меня тогда откачивали полдня активированным углем, а бабушка приговаривала: «Дурак вырастет — дураком и останется. Зато не голодный».

— Не, я пас, — сказал я ягодам. — Вы красивые, но я не настолько голоден, чтобы устраивать себе хоррор-квест со светящимся животом.

Крылья одобрительно шелестнули. Или это ветер? Чёрт их разберет. Может, они еще и поют во сне?

Я побрел дальше, периодически оглядываясь, чтобы запоминать дорогу, хотя понятия не имел, зачем. Тропинка, по которой я шел, виляла между деревьями, как пьяный енот после корпоратива, и где-то через полкилометра я вышел на поляну. И тут я завис.

В центре поляны стоял… КАК ЭТО ОБОЗВАТЬ? Алтарь? Каменная хреновина с вырезанными рунами, похожими на инструкцию к Икее? Куча камней, сложенных в пирамиду, и вокруг неё следы кострища и три пустые банки из-под местной колы.

— Сектанты, — выдохнул я. — Вот блин. Я попал на слет сектантов-айтишников. Сейчас выйдут в белых балахонах с принтами «Я не робот», начнут петь «Ладу-ладу» и приносить меня в жертву за мои персиковые крылья. Будут думать, что я посланник Гигачада. Или наоборот — демон, который украл их кулер. И сожгут на костре вместе с моим ноутбуком.

Я представил эту картину. Стою я такой, весь в перьях, вокруг прыгают люди с факелами, кричат: «Смерть еретику, который не знает джаву!», а я им: «Ребят, я просто мимо шел, банку искал, куда выкинуть, у меня вообще-то сериал не досмотрен, и там главный герой только что воскрес!».

Не, не вариант.

Я аккуратно, стараясь не хрустеть ветками (хотя с такими крыльями я хрустел как стадо слонов в посудной лавке, у которых еще и бензопилы привязаны к ногам), обошел поляну стороной. Банку я так и не выкинул. Она грела мне руку своей металлической теплотой. Я решил, что если встречу кого-то, то буду махать банкой как удостоверением: «Я свой, я из Самары, у меня тут доказательство — пустая тара!».

Лес кончился неожиданно, как сериал, который закрыли на полуслове из-за бюджета. Я вышел на опушку, и передо мной открылся вид, от которого у меня глаза на лоб полезли и застряли там, сверкая персиковым отблеском.

Внизу, в долине, горели огни. Но это были не фонари, не огни города, не иллюминация. Это были костры. Много костров. Вокруг них стояли палатки. Не туристические, современные, с надписью «Колумбия», а такие… шатры. Как в кино про рыцарей, только с пластиковыми окнами. И между ними ходили люди. И не только люди. Я четко разглядел силуэт с рогами. Настоящими рогами. Или это у него прическа такая, чтобы комары не кусали?

— Так, — сказал я, приседая за куст и пытаясь успокоить дыхание, которое стало похоже на астматический приступ после марафона. — Значит, вариант с розыгрышем друзей отменяется. У друзей нет денег на такую массовку, они все в ипотеке. Вариант с комой остается, но тогда пусть медсестра будет симпатичной. Вариант с сумасшествием — тоже вариант, но тогда почему крылья такие мягкие?

Внезапно сзади раздался хруст, похожий на звук переламывания скитлса. Я резко обернулся.

На меня смотрели два глаза. Глаза были желтые, вертикальные, и принадлежали они морде, которая очень отдаленно напоминала волчью, только размером с добермана, а шерсть стояла дыбом, как у кота, который увидел огурец. Волк (или не волк) смотрел на меня, на мои крылья, которые от страха распушились и стали похожи на персиковый одуванчик после вечеринки, и, кажется, тоже охреневал. У него дергался глаз.

— Здарова, — шепнул я, выдавливая из себя улыбку. — Ты тоже местный? Не подскажешь, где тут мусорка и бесплатный вайфай найти? У тебя есть зарядка для айфона? Нет? А карта лояльности?

Волк оскалился. Из пасти потекли слюни, похожие на расплавленный сыр. Крылья за моей спиной встали торчком, расправились сами собой, и я почувствовал, как ветер подхватил меня за шкирку.

— Ой, — только и успел сказать я.

А потом земля ушла из-под ног во второй раз за ночь, я кубарем покатился с обрыва, банка вылетела из руки и унеслась в ночь, сверкая алюминиевым боком, и в голове мелькнула последняя адекватная мысль: «Ну вот, опять. И когда я уже нормально умру, на диване, под звуки уведомлений из Телеграма?».

И снова чернота перед глазами, с легким привкусом энергетика и унижения.

Сознание возвращалось порциями, как рассрочка в МФО — сначала мелкий укус, потом огромный процент боли, а потом звонок коллектора, который говорит: «Ты где?».

Я лежал на спине. Опять. Сколько можно? Я что, теперь буду просыпаться только в горизонтальном положении, глядя в небо и слушая, как мои крылья переговариваются шелестением? Может, мне сразу гроб заказать с подогревом и USB-портом, чтоб не мучиться?

— Твою же за ногу, — прохрипел я, пытаясь пошевелиться.

Тело отозвалось симфонией боли. Оркестр имени Прокофьева, дирижер — кувалда. Особенно досталось правому боку. Видимо, именно им я встречал особо наглые ветки по пути вниз. И камни. И, кажется, небольшой куст, который принял меня за авиабомбу и самоотверженно смягчил падение ценой собственной жизни и всех своих ягод.

Я сел. Мир поплыл, потом вернулся на место, но как-то криво, будто его переустановили без драйверов. В ушах звенело, во рту было такое ощущение, будто там переночевала стая мышей, а потом они там же и сдохли. В спине по-прежнему было ЧТО-ТО, и это ЧТО-ТО довольно подрагивало.

Я задрал голову. Наверху, метрах в десяти, чернел край обрыва, с которого я только что эффектно стартанул, как мешок с удобрениями. Без парашюта. Без подготовки. Просто классический полёт идиота в стиле «а что будет, если…?».

— Живучий, блин, — сказал я сам себе с уважением, смешанным с отвращением. — Таракан отдыхает. Мне бы в страховую компанию устроиться, и я бы им столько денег сэкономил.

Я похлопал себя по карманам. Телефона не было (потерял ещё в первом заходе, наверное, теперь какой-нибудь хоббит пользуется). Сигарет не было. Зажигалки не наблюдалось. Паспорта тоже. Банки… банки тоже не было. Я её выронил, когда этот волкозуб с горящими глазами меня напугал.

— Банку потерял, — констатировал я с неприкрытой печалью в голосе. — Последнее, что связывало меня с цивилизацией. Теперь я официально дикарь. Буду есть ягоды, разговаривать с белками и коллекционировать камушки. Блин, а как же мой стрим? Кто теперь будет смотреть, как я прохожу игру на максимальной сложности?

Я встал, опираясь о ствол ближайшего дерева. Ноги дрожали, как студень на новогоднем столе. Крылья за спиной безвольно висели, как мокрые тряпки для мытья полов. Я огляделся.

Внизу, куда я упал, оказалось не так уж плохо. Овраг расширялся и переходил в небольшую ложбину, заросшую кустарником и какими-то странными синими грибами, похожими на светофоры в миниатюре. Где-то вдалеке журчала вода. Хотя, может, это у меня в голове кровь шумит в такт с пульсом.

И тут я вспомнил про волка.

Я резко крутанулся на месте, едва не упав, и выставил руки вперёд, как в тупых боевиках, когда герой готовится к схватке голыми руками против армии, потому что потерял свою любимую зубочистку. Но никого не было. Только деревья, кусты, инопланетные грибы и полное ощущение, что мир надо мной издевается, причем с садистским наслаждением.

— Ну и где твой жёлтоглазый друг? — спросил я у леса. — Испугался? Правильно, я страшный. Я персиковый ужас, летящий на крыльях ночи. Блин, звучит как название порнофильма для пенсионеров с нестандартными предпочтениями.

Я опустил руки и попытался мыслить логически. Этому меня учили в универе, на работе и пять лет психотерапии. Любая проблема решается декомпозицией, гуглежом и стаканом чая.

Проблема: Я неизвестно где, без денег, без документов, без связи, с мутацией позвоночника, которая стоит как новый айфон.

Вводные: Лес, звезды, странные огни внизу, волк, ягоды светятся, грибы синие.

Вывод: Либо меня похитили и везут на съёмки шоу «Последний герой: Версия для тех, кто не умеет разводить огонь», либо…

Я сделал глубокий вдох, от которого крылья за моей спиной раздулись, как паруса.

— …либо я всё-таки умер и попал в ад. Но ад — это же огонь, вилы, черти и бесконечная очередь в налоговую. А тут лес. И перья. И нет ни одного черта с кофе. Значит, не ад. Чистилище? Тест-драйв перед распределением? Может, это конкурс «Мисс и мистер Мутант Вселенной»?

Крылья шевельнулись, и я почувствовал, как одно перо задело мою шею. Нежно так, будто ластился кот, который решил не царапаться.

— Отвали, — сказал я крыльям. — Я с тобой ещё не знаком настолько, чтобы ты меня лапало. У нас даже контрацептивов нет, а ты уже в мою личную зону лезешь.

Я сделал шаг в сторону журчания. Вода — это жизнь. Вода — это цивилизация. Если есть вода, значит, где-то есть люди, которые моются. А если есть люди, значит, есть возможность узнать, где я и как отсюда свалить обратно.

Но пройдя метров двадцать, я понял, что люди — это не всегда хорошо. Иногда люди — это очень, очень плохо.

Из-за кустов донёсся голос. Человеческий. Грубый, прокуренный (или что они тут курят? мох?), с явно недобрыми интонациями:

— …да говорю тебе, я чую падаль. Или зверь какой дохлый, или падший. С неба, говорят, кто-то шлёпнулся. Прям как мешок с мукой. Я сам видел траекторию.

— А если падший? — второй голос, повыше и пожиже, с нотками жадности. — Стража инквизиции заплатит. У них за падшего премия — три золотых и бочонок меда. Я слышал.

Я замер. Сердце заколотилось где-то в районе горла, путая ритм с «Танцем маленьких лебедей».

Падший? Это они про меня? Почему падший? Я не падал, я летал… ну, ладно, падал. Но я не виноват, что гравитация — консервативная сволочь без чувства юмора.

Я аккуратно, стараясь не дышать, пригнулся и вжался в кусты. Крылья, сволочи такие, торчали из-за спины, как рекламный щит на трассе: «Смотрите, я тут! Мутант! Персиковый! Недоангел! Ловите меня, у меня есть три золотых в кармане, ну, почти».

— Вон там, вроде, шум был, — сказал первый голос. — Пошли глянем. Если повезёт, сегодня будем есть не кашу из опилок, а нормальный эльфийский хлеб.

Я услышал шаги. Хруст веток приближался с такой уверенностью, будто они шли на свидание к своей зарплате.

В голове пронеслась паника. Я представил, как меня ловят, вешают вниз головой, пытают утюгом, жгут на костре или, что ещё хуже, заставляют работать на них — таскать брёвна, чистить конюшни, делать массаж пяток местному барону с его варикозом.

— Не дождётесь, — прошептал я, сжимая кулаки.

Я огляделся в поисках оружия. Рядом валялась палка. Ну как палка — сук нормальный, потолще моей руки, с занозой на конце. С оружием массового поражения для комара. Я схватил его и замер.

Голоса были уже совсем близко. Я видел просветы между ветками. Там шли двое. Оба в каких-то балахонах, с факелами, которые коптили как паровозы. Морды волосатые, злые, немытые. Типичные лесные братки на минималках.

— Эй, — вдруг сказал второй, тот, что с тонким голосом. — А если это не падший, а ангел? Они же тоже падают иногда, когда с кем-то не поделят облако. Но ангелов ловить — плохая примета. У них там, наверху, карма.

— Ангел не будет в овраг падать, как мешок с дерьмом, — отрезал первый. — Ангелы парят красиво, с музыкой и подсветкой. А этот, говорят, шмякнулся, аж земля дрожала. Значит, падший. Бывший ангел. Таких можно. На них нет управы.

Я мысленно обиделся. Во-первых, не как мешок с дерьмом, а вполне себе технично, с элементами акробатики. Во-вторых, какой я вам ангел? Я программист! У меня даже прав нет, только кредиты! И бороды нет — щетина, но это не считается.

Но тут они вышли на поляну. Прямо передо мной.

Я затаил дыхание, стараясь стать частью куста. Они стояли в трёх метрах и вертели головами, как локаторы. Факелы освещали их мерзкие рожи. У того, что был главным, с густой бородой, в руке блеснул нож. Не кухонный, а такой, серьёзный, для разделки дичи. Или для разделки нежелательных элементов, которые отказались платить дань.

— Чуешь? — спросил первый, принюхиваясь. — Воняет страхом и ещё чем-то. Очень специфический запах. Будто кто-то облился кислотой и испугался.

— Ага, — кивнул второй и повернулся прямо в мою сторону. — Тут он. За кустом. Эй, выходи, давай. Не бойся, мы просто поговорить. Покажем тебе наш клуб любителей пилки дров.

Я сжал палку. В голове пронеслось: «Бей первым, Даня. Ты в игре. Это мобы. Они с тебя выпадут экспой и редким лутом. Ты же программист, ты должен понимать механику случайных чисел».

Но рука дрожала. Потому что это были не мобы. Это были люди. Живые, вонючие, с ножами и факелами. И они хотели меня убить. Или, что ещё страшнее, — забрать мою банку.

— Не выходит, — сказал второй и шагнул к кусту. — Значит, будем брать тёпленьким. И перья потом на подушки пустим.

Ветки раздвинулись. Я увидел его глаза — маленькие, злые, с красными прожилками, как у хомяка, который не спал три дня.

Он увидел меня. Увидел крылья. И улыбнулся. У него не хватало трех зубов, и это была самая страшная улыбка в моей жизни.

— О, какой пушистенький, — сказал он. — Персиковый. Прямо как моя бывшая, только у той были полосы розовые, но она их красила.

Я не знаю, что на меня нашло. То ли адреналин, то ли обида за сравнение с бывшей, которую он, судя по всему, не любил, то ли просто крылья дёрнулись от нервного тика. Но я вскочил и со всей дури врезал ему палкой по башке, вложив в удар всю свою ненависть к дедлайнам и кривым рукам.

Палка сломалась с таким звуком, будто чихнула курица. Мужик охнул и рухнул лицом вниз, в куст светящихся ягод.

Второй, главный, вытаращил глаза так, что они чуть не выпали, и замахнулся ножом. Я пригнулся, ожидая удара. Но тут случилось странное. Мои крылья — эти дурацкие персиковые вёсла — резко расправились и… ударили. Сами. Просто рефлекторно, как рука дёргается, если удариться локтем о косяк. Прямо по его факелу и по его морде.

Факел отлетел в сторону и погас в луже. Главный взвыл, потому что крылья задели его по щеке с такой силой, что он отлетел в кусты, как мешок картошки, и затих.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на два неподвижных тела. Крылья медленно сложились за спиной, довольно подрагивая кончиками, как будто сказали: «Ну чё, как мы? Зачёт?».

— Неплохо для казуала, который вчера только в Доте фармил, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Потом до меня дошло, что я только что вырубил двоих людей. Живых людей. Или не людей? Какая разница, если они кровоточат. Я их вырубил. Я — офисный планктон, который максимум что убивал — это баги в коде и тараканов в съемной квартире.

— Охренеть, — сказал я, садясь на пенек, потому что ноги подкосились. — Меня теперь посадят? Или тут свои законы? У них тут есть статья за нападение на аборигенов с использованием персиковых конечностей?

Я подошёл к тому, который с тонким голосом и без трех зубов. Он лежал, раскинув руки, в позе «звезда, которую забыли выключить». Из кармана у него торчало что-то блестящее. Я наклонился, вытащил. Это была монета. Золотая. С каким-то гербом и надписью на непонятном языке.

Я повертел её в руках. Тёплая. Настоящая. Пахнет древностью и потом.

— Деньги, — прошептал я с благоговением. — Тут есть деньги. Значит, есть экономика. Значит, можно купить дошик и зарядку. Значит, можно жить.

Я засунул монету в карман. Потом подумал и обшарил второго. У него нашлись две такие же монеты и фляга с чем-то вонючим. Я открыл, понюхал. Пахло спиртом, травами и, кажется, хреном.

— Местный энергетик, — констатировал я и тоже забрал. На стресс. Потом подумал и забрал ещё нож. И факел (погасший, но на запчасти). И шапку второго, потому что было холодно.

И только тогда я посмотрел на свои руки. На них была кровь. Не моя. Того, первого, которому я разбил голову палкой. Кровь была тёмной, почти черной, в свете луны.

Меня замутило. Я отшатнулся, уперся спиной в дерево и меня вывернуло той самой банкой энергетика, которую я выпил еще в прошлой жизни.

— Блин, — сказал я, вытирая рот. — Блин, блин, блин. Я же не хотел. Я просто… защищался. Это самооборона. У них был нож. У меня была палка. Это равные условия.

Крылья за спиной тихо шелестели, как будто успокаивали: «Всё норм, бро, так и надо. Они бы тебя убили и перья на подушки пустили».

— Заткнитесь, — бросил я им. — Вы вообще соучастники. Вас тоже посадят. Или сдадут в приют для пернатых.

Я развернулся и, пошатываясь, побрёл прочь от этого места. Подальше от тел, от крови, от факелов, от монет, которые жгли карман. Подальше от реальности, которая с каждой минутой нравилась мне всё меньше и меньше.

Потому что это был не сон. Не кома. Не розыгрыш.

Это была реальность. Жестокая, вонючая, опасная реальность, где у тебя за спиной крылья, в кармане — краденые монеты и фляга с мутной жидкостью, а на руках — чужая кровь. И никакой техподдержки, которая перезагрузит сервер.

И где-то вдалеке снова завыли волки. Теперь уже ближе. Гораздо ближе.

— Ненавижу, — сказал я лесу, сжимая в руке вонючую флягу. — Ненавижу этот мир. Ненавижу эти крылья!

Я шёл в темноту, спотыкаясь о корни, и мечтал только об одном: проснуться.

Но сон не шёл.

А лес становился всё гуще и злее. И где-то там, за деревьями, уже зажигались новые факелы. И раздавались крики: «Он там! Ловите падшего!».

— Отлично, — вздохнул я, расправляя крылья. — Просто отлично. Первый день на новой работе, а меня уже объявили в розыск.

Крылья дрогнули, и я, сам не понимая, как, оторвался от земли на полметра.

— Ах ты ж… — только и успел сказать я, прежде чем меня понесло в ночь, навстречу приключениям, люлям и бесконечной эпиляции.

Добро пожаловать в ад, Даниил. Здесь тебя заставят работать над багами вживую.