Сценарист Хаоса

Сознание вернулось с грацией кирпича, брошенного в окно. Не было ни плавного перехода, ни тоннеля со светом. Просто была чёрная, густая пустота, а в следующую секунду — она сменилась болью в затылке, запахом горелой пыли и ощущением, что его только что стошнило собственными мозгами.

Руфус Дакота-Суорвик открыл глаза.

Первая мысль: "Так, ладно, больше никогда не смешивать дешёвый виски с уличными тако".

Вторая мысль, пришедшая с небольшим запозданием: "Стоп. Я же вроде как умер".

Он стоял, слегка пошатываясь, на сцене какого-то адского погорелого театра. Над головой вместо софитов висело багровое, пульсирующее марево, с которого сыпался пепел. В воздухе витал аромат "Вечеринка у Сатаны": озон, жжёный бархат и что-то неуловимо похожее на запах паяльника, которым пытались починить душу.

— Ну, зашибись, — пробормотал Руфус, осматривая декорации. Обугленные троны, оплавленные колонны, зрительный зал, похожий на пасть гигантского кариозного монстра. — Либо я в аду, либо на съёмках немецкого артхауса. И то, и другое — так себе перспектива.

Память была похожа на швейцарский сыр, только дырок больше, чем сыра. Программист, уличный артист, какой-то скандал, вспышка света... и всё. Ах да, и имя. Руфус Дакота-Суорвик. Звучало как название юридической фирмы, специализирующейся на разводах рок-звёзд.

Он опустил взгляд и обнаружил на своей шее стильные песочные часы на шнурке. Внутри сонно пересыпались несколько золотистых песчинок.

— Мило. Посмертный подарок? Надеюсь, это не таймер.

Именно в этот момент реальность решила, что пора перестать ломаться и начать выводить служебные сообщения. Прямо перед его носом в воздухе зависли буквы. Кривые, дрожащие, будто их набирал кто-то с очень сильным похмельем.

А, вот и вы. Протокол "Первый Акт" активирован.

Идентификация: Руфус Дакота-Суорвик (Да, мы тоже в курсе, что звучит претенциозно).

Локация: Пепельный Театр. Жанр: Трагедия (но мы работаем над этим).

Внимание: Магия в этом Фрагменте работает по принципу "сначала отруби себе палец, потом кастуй файербол". Рекомендуем воздержаться.

Состояние Клепсидры Хаоса: на дне.

Задача: Постарайтесь не умереть в первые пять минут. Это портит статистику.

Руфус моргнул. Потом ещё раз. Потом попытался смахнуть наглый интерфейс рукой. Пальцы прошли насквозь.

— Ясно. Психоделики всё-таки были лишними, — заключил он.

Из-за обугленного, пафосно свисающего занавеса на сцену вышел рыцарь. Выглядел он так, будто его только что вытащили из камина: закопчённые доспехи, меч из застывшего пламени и два багровых огонька в шлеме, горящих с энтузиазмом налогового инспектора.

— Приветствую, заблудшая душа! — пророкотал рыцарь с таким трагическим надрывом, что где-то в мире заплакал один Станиславский. — Ты прибыл, чтобы сыграть свою последнюю роль в великой пьесе забвения!

— Простите, я, кажется, не проходил кастинг, — вежливо отозвался Руфус. — У вас тут есть менеджер? Или хотя бы бар?

Рыцарь проигнорировал его.

— Твоя роль — Жертва! Твоя смерть станет нашим светом! Твоя агония — нашими аплодисментами!

— Погодите-погодите, — Руфус выставил ладонь вперёд. — Давайте проясним. То есть, я должен героически умереть, чтобы вы тут... погрелись? Ребят, это какой-то запредельный уровень эко-френдли отопления. Вы не пробовали дрова?

В этот момент интерфейс снова ожил, на этот раз мигая раздражённым красным.

Вмешательство Дирижёра! Уровень пафоса критически низок!

АКТИВИРОВАН СЦЕНАРНЫЙ ПРОТОКОЛ: "НЕИЗБЕЖНАЯ ГИБЕЛЬ ГЕРОЯ".

Эффект: Вы больше не можете язвить. Вы должны принять свою судьбу с трагической решимостью.

Награда: Вас убьют быстро и почти безболезненно.

Штраф: Мы заставим вас слушать стихи этого рыцаря. Поверьте, вы этого не хотите.

Ноги Руфуса вдруг стали ватными и отказались отступать. Его будто пригвоздили к сцене невидимыми гвоздями. Скрипт. Чёртов скрипт!

Рыцарь, довольный произведённым эффектом, поднял свой огненный меч.

— Ну же, актёр! Твой выход! Произнеси свою последнюю, полную отчаяния реплику!

Руфус почувствовал, как челюсти сводит от навязанной серьёзности. Он должен был что-то сказать. Что-то трагическое. Но его мозг, привыкший ломать системы, отчаянно искал лазейку. Он не мог управлять телом, но мыслями — пока ещё мог. Он посмотрел на клепсидру. Песок Времени: на дне. Это не ресурс. Это насмешка.

Он посмотрел на рыцаря. На его безупречно пафосную позу. На его огненный меч. И тут в голове что-то щёлкнуло. Лазейка была не в системе. Лазейка была в её тупости.

— Хорошо, — сказал Руфус, и его голос против воли задрожал от поддельного трагизма. — Я приму свою судьбу. Но прежде... скажи мне, о доблестный страж этого забытого богами места...

Рыцарь приосанился, явно ожидая философского вопроса о смысле бытия.

— ...у тебя шнурок развязался.

Рыцарь замер.

На несколько секунд в Пепельном Театре воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом кода, который, кажется, пытался обработать этот запрос.

Инстинктивно, по-человечески, рыцарь опустил взгляд на свои закопчённые сабатоны. На которых, разумеется, никаких шнурков не было и быть не могло.

И в эту самую секунду, когда его внимание было отвлечено, протокол "Неизбежная гибель героя" дал сбой. Всего на долю мгновения, но этого было достаточно. Невидимые тиски, державшие Руфуса, ослабли.

Он не стал геройствовать. Он не стал атаковать.

Он сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий программист на его месте.

Он развернулся и со всех ног бросился бежать к ближайшему выходу со сцены, опрокинув по пути шаткую декорацию в виде обугленного канделябра.

СЦЕНАРНАЯ ОШИБКА! ! — панически завопил интерфейс.

ПЕРЕЗАГРУЗКА СКРИП...

Грохот упавшего канделябра, яростный рёв одураченного рыцаря и панические сообщения системы слились в восхитительную какофонию.

Руфус несся в темноту кулис, понятия не имея, что его там ждёт. Но одно он знал точно.

Если это и пьеса, то он сделает всё, чтобы превратить её в дешёвый, неуправляемый фарс.

Что делает Руфус дальше?