SCHAM! или "Фейлы Третьего Рейха"

Итак, мы начинаем серию фейлов Нацистской Германии. Её особенностью я постараюсь сделать постоянную опору на материалы, которые дают сами высокопоставленные военные и военно-технические кадры Третьего Рейха. В данном случае источником послужила книга гросс-адмирала Дёница “Немецкие подводные лодки во второй мировой войне” (немного сокращённый перевод на русский язык его мемуаров “10 лет и 20 дней”).

Стартовать имеет смысл с краткого обзора подводных сил Германии на момент начала ВМВ – тем более, что это уже нечто весьма близкое к тому самому scham – то бишь позору. Не будет большим преувеличением сказать, что когда намечавшееся изначально на 25 августа 1939 года нападение на Польшу было отложено (как мы знаем – временно, но многие даже в высшем военном командовании Рейха полагали, что политические обстоятельства и воля фюрера могут измениться так, что и насовсем), то никто не радовался этому больше, чем флотское командование. Морские силы Рейха были явно и очевидно не готовы к войне. Ни одного авианосца, всего два линкора с просто смешным главным калибром в 280-мм – ещё к началу Первой мировой войны такие годились бы в лучшем случае в недоросли. В постройке, правда, было ещё два – и уже заметно более серьёзных, но до их ввода в строй было ой как долго: в самом деле, Бисмарк будет официально сдан флоту только 24 августа 1940 – уже после конца Французской кампании вермахта. В реальности установочные работы будут продолжаться на нём вовсе до весны 1941. Тирпиц сдадут флоту 25 февраля 1941. Было мало крейсеров – особенно нормальных, способных к эскадренному бою, а не такого чуда техники, как т.н. карманные линкоры – рейдеры (об эпопее которых ещё будет отдельно написано в этой серии). Не хватало эсминцев. Ну и, наконец, мы переходим к наиболее знаменитому впоследствии морскому оружию Рейха – к грозным унтерзееботте. Сам Дёниц в своей книге пишет о них следующим образом:

Подводные силы располагали лишь 46 подводными лодками, находившимися в состоянии боевой готовности. Всего же в строю было 56 подводных лодок. Но из этих 46 лодок только 22 подводные лодки были пригодны для действий в Атлантике. Остальные лодки (водоизмещением 250 тонн) из-за малой дальности плавания были пригодны для действий только в районе Северного моря. Таким образом, в Атлантике одновременно могли действовать пять — семь подводных лодок.

Для сравнения подфлот СССР ещё на 30 декабря 1937 года имел в своём составе 10 больших подлодок, 10 подводных минных заградителей, 78 средних подлодок и 52 малые подлодки – всего 150 лодок. За период с 1930 по 1939 год для флота СССР было построено более 20 больших, 80 средних, 60 малых подводных лодок и 20 подводных минных заградителей. Т. е. на начало ВМВ даже с учётом неисправных и подготавливаемых к списанию общее число субмарин приближается к 200. Подфлот владычицы морей – Великобритании имел в своём составе к началу ВМВ 69 лодок – это при том, что морская доктрина Роял Нэйви продолжала считать их сугубо вспомогательным оружием и ориентировалась на подавляющую мощь надводных сил. Франция имела 77 лодок.

Флот был единственной областью, где Германия уступала не только своим противникам, но и союзникам, причём уступала безоговорочно. Сравнивать списочный состав надводного флота своей страны с итальянским, или, тем более, японским, для командиров Кригсмарине должно было быть просто больно. Но и подфлота это тоже касалось – Реджина Марина Итальяна мог похвастать 110 лодками на начало 1940 года – в два с лишним раза больше, чем у немцев. У японцев лодок насчитывалось 65. Командующий Кригсмарине гросс-адмирал Рёдер, когда 3 сентября 1939 года Британская империя и её доминионы объявили войну Германии в ответ на вторжение в Польшу, запишет не куда-нибудь, а в военный дневник ОКМ такую фразу “Нашему надводному флоту не остается ничего другого, как только демонстрировать, что он может доблестно умирать”. Сказать по чести, примерно так всё и выглядело вплоть до конца войны за редкими исключениями.

Слабость надводных сил была слишком очевидна, а подлодки были источником надежд, но слабых – скорее на контрасте и на воспоминаниях о Первой мировой, когда подводные асы, вроде Веддигена, могли при удаче потопить три крейсера менее чем за час, или заставить переполошиться весь союзный флот Антанты, блокирующий Дарданеллы. При этом в целом преобладал всё же трезво-пессимистический взгляд на вещи. Сам Дёниц пишет:

По-видимому, редки случаи, когда целый род оружия вступает в войну, имея так мало боевых средств. С их помощью можно было наносить противнику лишь булавочные уколы. Подводных лодок было явно недостаточно, для того чтобы империя (Британская), одна из сильнейших морских держав, запросила мира. Поэтому в 1939 голу надо было любой ценой избежать войны, хотя бы только из-за чрезвычайно низкого уровня наших морских вооружений.

Можно, конечно, сказать, что едва не все высшие военные руководители Германии превратились постфактум в своих мемуарах в завзятых пацифистов, которые де всегда были против войны, но конкретно в случае флота это почти наверняка соответствует действительности. Люди, горящие воинственными планами и амбициозными надеждами не пишут, что всё, что они могу сделать – это доблестно тонуть. В конце концов, Кригсмарине ещё в начале 1939 года предлагало ОКВ и Гитлеру план Z, предполагавший масштабное строительство военно-морских средств, сроком до 1946 года. К его содержанию и сути мы тоже ещё непременно вернёмся в последующих частях серии. И всё же в начале войны подводные лодки показали себя очень хорошо. Здесь нет места для пространных рассуждениях о причинах их успеха – это и новаторская групповая тактика, и очень высокий уровень довоенной боевой подготовки и слаженности экипажей, и просто поражающая в некоторых отношениях безалаберность британского Адмиралтейства, не вынесшего, кажется, почти никаких уроков из опыта Первой мировой, либо просто банально недооценившего своего противника.

При этом первые месяцы боевых действий проблем с вооружением практически не выявили. Причиной, по всей видимости, было то, что вплоть до 28 февраля 1940 года (вероятно, именно до того времени, как Гитлер разочаровался в возможности, закрыв польский вопрос, мирно завершить, или локализовать войну) Кригсмарине действовали в рамках установленного предвоенными документами призового права. Эти правила соответствовали условиям заключенного в 1936 году в Лондоне протокола о правилах ведения подводной войны. Согласно им подводная лодка должна была действовать как обычный надводный корабль, а именно: сначала остановить и обыскать торговое судно, независимо от того, вооружено оно или нет. Если же условия призового права допускали потопление судна вследствие его национальной принадлежности или характера груза, подводная лодка должна была предварительно обеспечить безопасность команды. При этом считалось, что спасательных шлюпок самого судна недостаточно. С учётом того, что основной целью подлодок было именно торговое судоходство, это означало весьма ограниченное применение торпедного оружия – если лодка имела возможность в духе призового права останавливать и обыскивать одиночные, ещё не сведённые в конвои, торговые суда Западных держав, прежде всего Англии, то топить их было куда выгоднее и проще артиллерийским оружием лодки.

Иная история – атака на крупные военные суда. 17 сентября 1939 авианосец британского флота Корейджес был атакован торпедами германской подлодкой U-29 и через 15 минут затонул, унеся с собой на дно 518 моряков. Торпеды были применены и подлодкой U-47 под командованием Гюнтера Прина во время его знаменитого рейда в Скапа-Флоу, закончившегося потоплением линкора Ройял Оук. Это произошло 14 октября 1939 года. Казалось бы, никаких проблем. Но вот, ввиду атаки Прина, британское Адмиралтейство принимает решение перебазировать линейные силы из Скапа-Флоу. Одновременный подрыв нескольких судов, включая линейный корабль Нельсон (пожалуй, сильнейший в Королевском флоте), на минах, выставленных германскими подлодками на подходах к нескольким военно-морским базам, привёл к тому, что британцы стали буквально “рвать когти”, осуществляя перевод судов экстренным, если не сказать авральным порядком. Следствием этого стала нескоординированность действий кораблей, осуществляющих проводку и прикрытие линкоров, в том числе и от тех же подводных лодок. Предполагая возможные маршруты прохождения англичан, командование подводных сил выдвинуло туда две субмарины. От одной из них - U-56 30 октября 1939 года было получено следующее донесение: "10.00. "Родней", "Нельсон", "Худ", 10 эскадренных миноносцев. Квадрат 3492, курс 240 градусов. Выпустил три торпеды. Отказы".

Если должным образом расцветить по необходимости лаконичную радиограмму, то за ней стоит следующее – расчеты Дёница и его коллег блестяще оправдались, лодка оказалась в нужное время и в нужном месте. Командир U-56, видя цель, с огромным риском для себя провёл лодку сквозь ордер эсминцев, пусть и плохо взаимодействовавших с линкорами, но всё равно очень опасных. Во всяком случае, уже после пуска торпед лодка рисковала капитально – её засекали почти гарантировано и, если только Нептун не окажет ей исключительного благоволения, то уйти ей не получится. Торпеды, тем не менее, пущены – по существу, капитан U-56 принимает решение разменять себя на линкор. На подводной лодке слышали, как эти три торпеды ударили в борт "Нельсона". Взрыватели не сработали. Саму лодку умудрились, поскольку взрывов не последовало, так и не заметить – ей удалось выбраться. Но Нельсон уцелел. При том, что попадание трёх торпед в и без того повреждённый миной корабль практически гарантированно отправило бы его на дно.

Сама по себе потеря второго линкора за месяц была бы чувствительнейшим ударом для англичан и очень громкой пощёчиной, но и это ещё не всё. В действительности, если бы U-56 добилась таки заслуженного успеха, то это могло бы перевернуть весь ход войны и мировой истории. Дело в том, что на Нельсоне в этот момент находился являвшийся тогда первым лордом адмиралтейства Уинстон Черчилль! Невозможно сказать, остался бы он жив, или погиб в случае потопления корабля, но совершенно очевидно, что без фигуры Черчилля участие Англии в ВМВ было бы совсем иным, а всего вероятнее просто закончилось бы после поражения французов на континенте. Как выглядело бы в этом случае будущее Европы мы сейчас едва ли сумеем представить – слишком много неизвестных. Атаковали бы немцы СССР? Какова бы была позиция США по европейским делам? Возможно самая страшная война в истории человечества вовсе завершилась бы уже в августе-сентябре 1940, не продлившись и года? В любом случае, капитан-лейтенант-цур-зее Вильгельм Цан, которого и имени сейчас никто не вспомнит, имел самую реальную возможность многократно повысить шансы своей страны на счастливое и победное будущее!

Даже не зная о Черчилле, командир подводной лодки, который с огромным напряжением провел торпедную атаку, находясь среди эскадренных миноносцев противника, был настолько потрясен этой неудачей, что, по воспоминаниям Дёница, он принял решение отозвать его из действующего флота и использовать в тылу для обучения команд новых субмарин. Фактически это, вероятно, означало натуральный нервный срыв. Дальше, однако, больше. После того, как в первые два месяца Королевский флот лишился линкора и авианосца потопленными и линкора и двух крейсеров тяжело повреждёнными от атак лодок, британцы стали куда осторожнее. Немцы в то же время после октября 1939 года на три месяца концентрируют усилия на торгово-транспортном флоте, особенности действий против которого уже были описаны выше.

Но вот наступает начало 1940 года и активное обсуждение того, что позднее станет операцией Везерюбунг – кампанией против Дании и Норвегии. Если первая считалась (и реально показала себя) крайне слабым противником, то вторая была существенно более сложной целью, причём в основе всего плана с неизбежностью должны были лежать действия флота. Люфтваффе могли обеспечить мощную поддержку наступлению, но вот возможности по доставке людей у ВВС были всё же довольно ограниченными. Надо сказать, что руководство Кригсмарине крайне отрицательно смотрело на перспективы масштабных действий в Северном море, обоснованно опасаясь стремительного выдвижения основных сил английского Флота Метрополии, блокады вышедших из Киля и Вильгельмсхаффена немецких судов в норвежских водах и их разгрома и потопления там. Экономические мотивы, воля фюрера и оптимизм Люфтваффе привели в тому, что планировавшаяся в кратчайшие сроки операция стала реальностью, от которой флот уже не мог уклониться. Именно тогда и вызрела идея заранее разместить на возможных путях выдвижения англичан к норвежским берегам своеобразные засады из групп подводных лодок. 4 октября 1939 штаб руководства войной на море передал командованию подводных сил приказ (к слову, к большому неудовольствию последнего) задержать и отменить выход в море всех находящихся в Германии лодок и подготовить их к действиям в водах Норвегии. Подготовку предполагалось закончить к 10 марта.
Главная задача подводников состояла в том, чтобы во время операции прикрыть с моря собственные силы, когда они подойдут к пунктам высадки. С этой целью после входа десантных отрядов в намеченные для этого фьорды подводные лодки должны были немедленно занять глубоко эшелонированные (насколько это позволит их численность) позиции. Главным направлением должен был стать Нарвик.

Мобилизовано для этой цели было всё, что только можно: 12 океанских лодок, 13 малых лодок, даже, вопреки протестам Дёница в первый и едва ли не последний раз за войну, 6 учебных подводных лодок, был отдан приказ немедленно привести в боевую готовность две новые подводные лодки: "U-64" и "U-65", которые проходили ходовые испытания. В общем, все те подводные силы, которыми в этот момент Кригсмарине могли располагать, не дожидаясь их прибытия из боевых походов, были включены и задействованы. Был составлен оперативный приказ, о котором Дёниц пишет так:

Обеспечить пункты высадки десантов: в Нарвике — эшелонировано, четырьмя подводными лодками; в Тронхейме — двумя подводными лодками; в Бергене — пятью подводными лодками с задачей запереть внутренний вход, из них четыре лодки (по две) должны обеспечивать оба главных входа, а пятая — занять позицию перед самым портом; в Ставангере — двумя подводными лодками, из которых одной занять позицию непосредственно перед входом в гавань, а второй — перед внешним входом, одновременно обеспечивая Хаугесунд.
Образовать две группы резерва для нападения на противника, если он попытается предпринять контрдесантные операции. Северная группа в составе шести средних подводных лодок должна занять позиции к северо-востоку от Шетландских островов, а южная группа в составе трех малых подводных лодок — к востоку от Оркнейских островов.
Группой из четырех малых подводных лодок занять позиции восточнее и западнее Пентленд-Ферта, где возможно движение боевых кораблей противника.
Группой резерва из двух малых подводных лодок занять позицию перед Ставангером и группой резерва в составе трех малых подводных лодок — позицию к западу от Линдеснеса на тот случай, если противник попытается прервать наши коммуникации. Для этой задачи использовать учебные подводные лодки с небольшой дальностью плавания. Распределение подводных лодок по группам представлено на схеме.

В "Оперативном приказе "Гартмут"" были изложены все распоряжения, касающиеся подводных лодок. Были приняты все меры для обеспечения секретности. Приказ разослали на подводные лодки в опечатанных пакетах, которые надлежало вскрыть в открытом море по получении условного сигнала. О готовящейся операции было известно очень ограниченному кругу офицеров штаба подводных сил. Ни один из командиров подводных лодок не знал цели этой операции, для осуществления которой подводные лодки приводились в боевую готовность. Подобные меры были необходимы, пока лодки оставались в базах Германии. Было сделано все, чтобы сохранить в тайне подготовку операции. Не пересказывая всего содержания главы, которая, к слову, называется “Операция против Норвегии и кризис, вызванный отказами торпед” можно сказать, что с некоторыми изменениями, но в целом в соответствии с первоначальным планом к 9 – 10 апреля 1940 части немецкого подфлота распределились в норвежских водах. В предварительных столкновениях с английскими субмаринами одну удалось потопить, но, в то же время, и немецкая малая лодка U-21 фатально села на мель. С 9:30 9 апреля 1940 от разных субмарин начали приходить радиограммы об обнаружении надводных судов противника. А затем – тишина! Так то, лодки должны были поддерживать режим радиомолчания, но об успешных атаках они обязаны были докладывать. Дёниц пишет:

Отсутствие сведений о результатах действий подводных лодок с начала норвежской операции побудило меня еще 11 апреля затребовать от подводных лодок группы "Нарвик" донесения по радио об обстановке. Следовало выяснить причины неуспеха лодок, поэтому пришлось пренебречь необходимостью соблюдать радиомолчание в этом районе. Мы даже были заинтересованы в том, чтобы сам факт присутствия немецких подводных лодок оказал моральное воздействие на противника. Донесения, поступавшие от лодок в последующие дни, превзошли все ожидания:
11 апреля.
"10 апреля вечером атаковал торпедами два эскадренных миноносца. Результатов взрыва не наблюдал. "U-25"."
"В 12.30 выпустил три торпеды веером по "Кумберленду". Мимо. Одна из торпед взорвалась на пределе дальности хода. В 21.15 три торпеды веером по крейсеру "Йорк". Все торпеды взорвались, не дойдя до цели. Глубина хода торпед 7 метров. Зона 4. "U-48"."
12 апреля.
"10 апреля, 22.50. Два промаха. Одна торпеда взорвалась после прохождения "расстояния безопасности" (300 метров), другая взорвалась через 30 секунд после выхода из аппарата, не дойдя 100 метров до крупного эскадренного миноносца. "U-51"."
15 апреля.
"14.04. Торпеды, выпущенные по "Уорспайту" и двум эскадренным миноносцам, отказали. "U-48"."
"Залп двумя торпедами по транспорту. Безуспешно. "U-65"."
16 апреля поступило донесение от "U-47". Командир "U-47" докладывал следующее:
"15 апреля. Во второй половине дня обнаружил миноносцы противника. Судя по характеру их маневрирования, можно полагать, что район минирован.
Вечером обнаружил три крупных транспорта (по 30 000 тонн) и три судна меньшего тоннажа, следующие в охранении двух крейсеров. Транспорты стали на якорь вблизи южной части Бюгдена. Производится пересадка войск на рыболовные моторные суда, идущие в направлении Лаванген — Гратанген. Транспорты и крейсера стоят в стесненном районе, частично заслоняя друг друга.
22.00. Выхожу в подводном положении на позицию залпа. Намерение: расходуя по одной торпеде, атаковать оба крейсера и два транспорта. После этого произвести перезарядку торпедных аппаратов и вновь выйти в атаку.
22.42. Выпустил четыре торпеды. Наименьшая дистанция 750 метров, наибольшая — 1 500 метров. Торпеды были установлены на глубину хода 4 и 5 метров. Перед лодкой стояла целая стена судов. Ни одного взрыва. Противник ничего не заметил. Произвожу перезарядку торпедных аппаратов.
После полуночи повторяю атаку из надводного положения. Выстреливаю четыре торпеды. Глубина хода торпед та же, что и в первой атаке. Безрезультатно. Одна торпеда отклонилась от заданного курса и взорвалась, ударившись о скалу. При отходе лодка касается грунта. Находясь вблизи патрулирующих кораблей охранения, с трудом отрываюсь от грунта. Начинается преследование лодки и атака глубинными бомбами. Из-за неисправностей в машинном отсеке покидаю район.
19 апреля. Обнаружил "Уорспайт" и два миноносца. Атакую линейный корабль двумя торпедами с дистанции 900 метров. Безрезультатно. Из-за детонации торпеды, взорвавшейся на пределе дальности хода, лодку преследуют миноносцы."
18 апреля.
"Два преждевременных взрыва торпед в районе между Исландией и Шетландскими островами. "U-37"."
19 апреля.
"Две торпеды по "Уорспайту". Дистанция 900 метров, глубина 8 метров, зона минус 4. Одна торпеда взорвалась преждевременно, вторая — на пределе дальности хода. "U-47"."
"На выходе из Вогс-фьорда при стрельбе по крейсеру "Эмералд" наблюдал преждевременный взрыв через 22 секунды. "U-65"."

Масса атак! Масса потенциальных успехов! И полный провал! В решающий момент стальные акулы Кригсмарине оказались просто беззубыми! Саму операцию Везерюбунг удалось спасти – в основном за счёт успешных действий Люфтваффе, слабого сопротивления норвежской и, особенно, датской армии, но контрдесант под Нарвиком союзниками был таки успешно высажен. И очень скоро он создаст там ситуацию действительно критическую. В морском бою у Нарвика 13 апреля немцы потеряли 8 эсминцев! Во фьорд вошли тяжёлые крейсеры и линкор Уорспайт и разнесли их прицельными залпами. А уже 15 апреля U-48 могла отомстить Уорспайту, а после ещё раз – 19-го, и дважды негодные торпеды украли у лодки успех! Некоторые лодки просто гибли, оставшись, фактически, безоружными – Везерюбунг стоил Кригсмарине 8 субмарин, из них минимум в половине случаев, судя по всему, причиной стала их небоеспособность из-за массовых отказов торпед. Легко себе представить и то, какое моральное влияние на экипажи оказывала подобная ситуация с главным оружием.

Это ещё было только начало! Очень скоро процент отказов дойдёт до 70! Те же англичане где-нибудь в 1942 поставили бы прижизненный памятник из чистого золота тому диверсанту, которому удалось бы провернуть подобное с подфлотом Германии – только вот, конечно, такого диверсанта не было и быть не могло. В СССР в подобном случае немедленно сняли и отдали бы под суд всех людей, отвечающих за флотское снабжение – за вредительство. В Империи восходящего солнца командиры подводных сил всего вероятнее воткнули бы себе в живот фамильные мечи.

А как развивался в реальности торпедный кризис Кригсмарине, как он закончился и кто был в нём виноват – читайте в следующей части.

SCHAM! БЕЗЗУБЫЕ АКУЛЫ, ИЛИ ТОРПЕДНЫЙ КРИЗИС КРИГСМАРИНЕ II

Итак, наша серия о постыдных фейлах Германского Рейха продолжается. В прошлой части мы остановились на том, что в решающий момент операции Везерюбунг подводные силы Кригмарине, которые по плану должны были сыграть важную, если не ключевую роль в осуществлении прикрытия норвежских вод, оказались просто небоеспособны из-за массовых отказов, либо несвоевременного срабатывания торпед. Если обобщить информацию только за первые 9 дней операции, то в общей сложности картина получилась такая: в четырех случаях лодки атаковали линейные корабли, в десяти — эскадренные миноносцы и еще в десяти — транспорты, потоплен же был только один транспорт. Самый натуральный позор!

Разумеется, Дёниц, как командующий подводными силами (и, добавлю, человек, у которого действительно душа болела за свои лодки) немедленно начинает расследование. Определённую злую шутку здесь сыграет то, что он начал его даже слишком быстро – ниже по тексту станет ясно, что именно я имею в виду. Полученные 11 апреля сообщения об отказах от лодок U-25, U-48 и U-51 имели ту общую черту, что во всех случаях стрельба велась торпедами с магнитным взрывателем. Дёниц вспоминает, что тема возможных рисков использования торпед такой конструкции в норвежских водах им уже поднималась. В своих воспоминаниях он пишет:

Еще в ноябре 1939 года я докладывал инспекции по торпедному оружию о своих сомнениях в отношении работы магнитных взрывателей в данном районе. В свое время был получен ответ: "опасаться усиления тенденции к преждевременному срабатыванию магнитных взрывателей в северной зоне "0" нет оснований, и не следует принимать в расчет магнитное влияние, несмотря на залежи руды в северной части Скандинавского полуострова.

Теперь, уже уверенный в своей правоте, Дёниц пишет повторное и аналогичное обращение к инспекции по торпедному оружию, сопровождая его сведениями, полученными от находящихся в море лодок. Инспекция, понимая всю срочность вопроса, в тот же день присылает подробный ответ. В нём Инспекция рекомендовала действовать по-прежнему и только при стрельбе веером выпускать торпеды с интервалом в восемь секунд, причем использовать либо ударные взрыватели, либо магнитные. Благодаря этому в случае преждевременного взрыва торпеды удастся избежать детонации остальных торпед под влиянием взрыва соседней. Кроме того, Инспекция по торпедному оружию усомнилась в целесообразности полного отказа от торпед с магнитными взрывателями в пользу торпед с ударными взрывателями. Отмечалось, что при атаках эскадренных миноносцев, имеющих, как известно, небольшую осадку, торпеды с ударным взрывателем вследствие неправильного хода по глубине до полутора метров будут проходить под килем корабля противника. (Установку торпед на глубину хода менее 3 метров производить не разрешалось даже при хорошей погоде, так как при такой установке торпеда имела тенденцию выйти на поверхность.) Если сказать чуть короче, то Инспекция по торпедному оружию, давая отдельные практические рекомендации тактического плана, повторяет своё прежнее мнение – руда из придонных и береговых отложений влиять на торпеды не может – они должны работать в водах Норвегии. Но они не работают!

Дёниц не верит (да и как он может в этой ситуации верить!?) и издаёт приказ, согласно которому по всем кораблям, за исключением имеющих низкую осадку эсминцев, лодки должны бить торпедами ударного действия. Фактически, технически боле продвинутое и совершенное оружие лодок – магнитные торпеды, попросту выводится из употребления. Причём причины непригодности магнитных торпед всё ещё не ясны. Решение тяжёлое, но, здесь более старый и надёжный вариант всё же явно предпочтительнее пусть и современного, но служить принципиально отказывающегося. Всё вышеописанное происходит в один день – 11 апреля 1940 года. 12 апреля приходит новое донесение об отказе – но речь идёт всё ещё о магнитных торпедах – просто лодка не могла раньше выйти на связь. А потом – три дня молчания! Никаких сведений об успехе! 16-го же апреля приходит информация, которая и вовсе должна была повергнуть штаб подводников в шок. Лодке U-47 не удалось потопить торпедами с ударным взрывателем даже стоявшие на якоре транспорты с большой осадкой. Предположить промах при стрельбе по этим спокойно стоящим и перекрывающим друг друга судам было абсолютно невозможно. По-видимому, или торпеды прошли намного глубже, чем предполагали специалисты, или ударные взрыватели не успели прийти в боевое положение. Итак, торпеды у немцев не работали в северных районах ни с магнитным, ни с ударным взрывателями!

А теперь чуть расцветим картину. Представьте себя на месте Карла Дёница – человека, болеющего за своё дело, в прошлом – боевого подводника, который сидит в Вильгельмсхафене и узнаёт, что весь вверенный ему род войск стал не только бесполезен, но и беззащитен. Если лодки лишаются возможности активно атаковать врага первыми, то это значит, что всё, что им остаётся – это прятаться на глубине – иначе их начнут просто топить. Причины происходящего совершенно непонятны. То, что было разумным объяснением для магнитных торпед, совершенно не годится для торпед ударных. Диверсия? Неизвестные технические средства противника, дистанционно выводящие из строя торпеды? Мистика? Что бы это ни было, но нужно срочно принимать меры. Вот только какие!? Представьте теперь себя на месте капитана U-ботте: мало того, что вы, рискуя собой и экипажем, крадётесь под водой, имеете самые отличные и заслуженные шансы пустить на дно транспорт или даже линкор, а вместо этого вынуждены драпать от преследования – так в итоге ситуация и вовсе становится очень скверной. У вас над головой (а вы и так всё возможное время погружения пересидели – шноркелей то ещё нет) ходят британские суда, а вы сидите, как подсадная утка, чудом, опять же рискуя, радируете в штаб подводных сил о своём отчаянном положении – а они там тоже ни черта не понимают!

Дёниц, сознавая, что корень то проблемы общий (тоже, к слову, хоть здесь речь идёт только о лодках, но это просто по той причине, что именно они торпеды в это время применяли – так это всего флота касается) звонит Рёдеру и просит его о помощи, вызывает на совещание в Вильгельмсхафен главного инспектора торпедного оружия. В ходе совещания выяснилось следующее:

По сути выходило вот что: Инспектор под давлением фактов согласился с позицией Дёница по поводу влияния магнитных аномалий. Вывод – есть районы, где магнитными торпедами стрелять нельзя, причём неизвестно какие именно. Параллельно, есть не проверенные до конца ударные торпеды, которые можно пускать где угодно, но вот взорвутся они, или нет – далеко не факт. По совокупности, лучше использовать магнитные, так как шансы на срабатывание всё же больше!

Вот уж позор так позор!

В итоге был оформлен приказ по подводным силам от 17 апреля, который выглядел так:

а) Торпеда образца G7e проходит ниже установленной глубины хода более чем на 2 метра.

б) Подводным лодкам, действующим в зоне "0", не пользоваться в дальнейшем ударными взрывателями, а производить стрельбу торпедами с магнитными взрывателями, исключая районы внутри узких фьордов. В фьордах опасность преждевременного срабатывания магнитных взрывателей возрастает.

в) При пользовании магнитными взрывателями не стрелять веером с минимальным временным интервалом, а производить залповую стрельбу согласно правилам стрельбы. Если же обстановка требует стрельбы веером, следует соблюдать интервал между выстрелами в восемь секунд.

г) При использовании торпед с магнитными взрывателями глубину хода торпед устанавливать равной осадке цели: по эскадренным миноносцам — 4 метра, по подводным лодкам — 3 или 4 метра.

д) При использовании торпед с ударными взрывателями глубина хода должна равняться 4 метрам, в хорошую погоду — 3 метрам

Понятно, что в реальной боевой обстановке всё, что вы можете видеть выше – это полный полярный лис. Сам Дёниц признает это и пишет в мемуарах:

Это указание исходило из предположения инспекции торпедного оружия, что магнитные взрыватели будут нормально работать в открытом море даже в северной зоне "0" и выходить из строя только в фьордах вследствие влияния магнитных аномалий вблизи берега. Этот новый приказ был чрезвычайно сложен, и я подписал его только потому, что другого выхода не было. Он свидетельствовал о нашей беспомощности, неспособности раскрыть причины отказа торпед, причем точно такую же беспомощность проявили все технические службы, ответственные за качество торпед. Эти приказы об использовании торпед, выборе взрывателя, установке глубины их хода нередко противоречили друг другу и только усложняли действия командиров подводных лодок и торпедистов.

И уже 18 апреля – на следующий день, выяснилось, что и новый приказ исходил из ложных предпосылок! 18 апреля лодка "U-47" доложила, что в зоне "0" даже в открытом море между Исландией и Шетландскими островами произошли два преждевременных взрыва торпед. Одновременно главный инспектор торпедного оружия сообщил Дёницу по телефону о результатах экстренно проведённых пробных стрельб ударных торпед в немецких водах, во время которых торпеды шли на глубине, превышавшей установленную на 2,7 метра. Это означало, что окончательный переход на контактные взрыватели стал невозможным, ибо все цели с осадкой менее 5 или 6 метров не могли быть поражены. Как выяснилось позже, торпеды иногда имели даже большую глубину хода.

Итог – вне зависимости от мер, предпринимаемых и самими подводникам, и берегом, безотносительно любой тактики, никакие торпеды адекватно работать не могли! 19 апреля штаб руководства войной на море по согласованию с Дёницем отдаёт приказ о возвращении всех лодок, участвующих в действиях в рамках операции Везерюбунг в Северной Норвегии на базы. Лодки в водах Южной Норвегии, где боевая обстановка была в целом спокойнее для немцев, а Люфтваффе уже довольно надёжно контролировали ситуацию, получили такой приказ ещё 17 апреля.

Лодки ушли, но ведь и это само по себе не могло быть концом эпопеи. Мало того, что была упущена масса возможностей, потеряно несколько U-ботте с экипажами – теперь, когда лодки возвратились в порты и, вроде бы, спаслись, вплотную встал вопрос о боевом духе, о вере в себя бойцов и командиров. 20 апреля "U-47" встретила в районе юго-западнее Вест-фьорда конвой, идущий курсом на север. Несмотря на благоприятную позицию для стрельбы, командир лодки, потеряв веру в торпеды, отказался от атаки. Накануне ему пришлось выдержать ожесточенную атаку глубинными бомбами, после того как торпеда, выпущенная им по английскому линейному кораблю "Уорспайт", взорвалась на пределе своей дальности хода. Возвратившись, он доложил, что не собирается больше воевать этими "деревянными болванками". Даже в 1945 году подводные силы Третьего Рейха не будут так близки к разгрому – и это только и полностью из-за собственных торпед – не из-за действий противника! В конце апреля – начале мая 1940 встал вопрос о полном прекращении использования подводных лодок, вооруженных такими некачественными торпедами – причём ставили его сами офицеры-подводники. Начальник оперативного отдела штаба подводных сил решительно высказался за то, чтобы не использовать подводные лодки в боевых действиях до коренного улучшения торпедного оружия. Дёницу в итоге пришлось персонально проводить беседы с личным составом, чтобы преодолеть “моральный кризис”.

Понять подводников не трудно. В операции Везерюбунг они, на самом деле, проявили себя очень хорошо. Дёниц пишет:

Несмотря на весьма сильную противолодочную оборону англичан, немецкие подводные лодки в 36 случаях выходили в атаку. Даже очень придирчивый разбор этих атак установил, что, если бы торпеды были исправны, мы имели бы попадания в следующих случаях: из четырех выстрелов по линейному кораблю — одно попадание, из 12 выстрелов по крейсерам — семь попаданий, из 10 выстрелов по эскадренным миноносцам — семь попаданий, из пяти выстрелов по транспортам — пять попаданий. Какую большую роль могли бы сыграть успехи подводных лодок в ходе норвежской операции! Высадка подвергалась большому риску, когда в Вогс-фьорде под самым носом у немецких подводных лодок с прибывших транспортов началась выгрузка английских войск. Если бы восемь торпед "U-47" не отказали, все дальнейшие действия английских войск в районе Нарвика выглядели бы совершенно иначе. Потери немецкого подводного флота в ходе норвежской операции составляли четыре лодки.

Тем временем, расследование, разумеется, набирало обороты. 20 апреля 1940 решением главкома Кригсмарине Рёдера была создана для этого специальная комиссия. Судя по всему, только общий успех в Норвегии и то, что в этот период Гитлер лично ещё не интересовался так сильно вопросами и успехами подводной войны, спасли штаб ВМС от грандиозного скандала. Самое удивительное, впрочем, даже не это, а то, что комиссия так к правильным выводам и не пришла! Её работа, оконченная в июле 1940, дала следующий результат – далее выдержка из документа за подписью Рёдера:

Уже вывод комиссии однозначно свидетельствует, что причина беды кроется не в каких-либо особенностях Норвегии и Северного моря как ТВД, не в действиях подводников, а в том, что торпеды изначально были испорченными. Причём они, эти торпеды, явно не соответствуя ни боевым требованиям, ни формулярным данным, прошли приёмку!

А истинная причина торпедного кризиса окончательно раскрылась только в начале 1942 года! Но что же, ведь не были же всё это время лодки небоеспособны!? Как же это может так быть!? Верно, разумеется, к февралю 1942 года U-ботте уже давно и успешно воевали на всех морях. Дело тут в следующем. На момент жесткой фазы кризиса – апреля 1940 года главным инспектором ВМС по торпедному оружию был вице-адмирал Оскар Кумметц, но вступил он в свою должность совсем недавно – 21 декабря 1939. Как и Дёниц, он не понимал корневых причин происходящего, но, в отличие от него, имел все основания опасаться за свою карьеру, а может и свободу. Компетентным людям понятно, что основы у проблемы такого масштаба, который вскрылся в ходе операции Везерюбунг, не могли возникнуть в промежуток от конца декабря до начала апреля, но прилететь вполне могло и Кумметцу, особенно если лодки продолжили бы ходить полубезоружными. Что он мог сделать? Максимально усилить проверку всех поступающих на флот партий торпед – и ими же и вооружать суда, особенно те, кто участвует непосредственно в боевых действиях, а прежде всего те же лодки. Когда в самом конце мая 1940 U-ботте вышли на охоту в Атлантику, то процент отказов резко снизился – но сохранился. Так что можно сказать, что торпедный кризис в вялотекущей форме существовал порядка двух лет – ещё один эпический позор! Дёниц признаёт это и пишет:

Итак, эффективность торпед до декабря 1942 года, когда был введен новый магнитный взрыватель типа Р1-2, не превышала эффективности, существовавшей в период Первой мировой войны. (

Вдумайтесь в это получше – торпеды – и это оценка снизу, оценка подводников, да и самого Дёница, ходившего на U-ботте в прошлую войну, хуже, чем в Первую мировую! А с ними Кригсмарине прошагало половину Второй мировой! (авт.)

В период между двумя мировыми войнами подводники настоятельно просили создать такую торпеду, чтобы ею одной можно было сломать хребет даже линейному кораблю. Специалисты торпедного оружия уверяли, что такая торпеда вполне реальна. Однако до последнего времени требование флота не было выполнено.

Чтобы уточнить эффективность торпед, которые нам приходилось оснащать ударными взрывателями, было рассмотрено 816 попаданий за период с января по июнь 1942 года. 40 процентов кораблей было потоплено одной торпедой, 38 процентов потребовало двух торпедных попаданий и более и 22 процента кораблей ушло, получив от одного до четырех попаданий. В 1940 году, действуя против конвоев в Атлантике, и в 1942 году, действуя в западной части Атлантического океана, отдельные подводные лодки нередко не могли использовать благоприятную обстановку для атаки торговых судов, так как из-за дефектов торпедного оружия поражение цели достигалось обычно ценой расхода большого числа торпед.

Реальную проблему вскрыть и вовсе помог по сути случай. А на самом деле сознательное нарушение капитаном U-ботте инструкций. Итак, 30 января 1942 года командир действовавшей в Атлантике подводной лодки U-94 доложил по радио, что при пробной проверке торпеды он обнаружил в гидростате давление, значительно превышающее атмосферное. (При этом Дёниц отмечает, что такой осмотр на борту корабля, как правило, не разрешается. Порывшись дополнительно по источникам, я понял, что до этого момента такие проверки в море проводились только на надводных судах, а на ПЛ это было впервые.) Главный инспектор торпедного оружия (им в это время был всё ещё Кумметц, формально до сих пор находившийся под проверкой) немедленно приказал проверить гидростатические приборы всех торпед, подготовленных для отправки на действующий флот. В результате выявился большой процент негерметичных корпусов гидростатов. (Что само по себе уже плохо – это заводской брак, дело, строго говоря, подсудное, но и тут ещё не конец). Нарушение герметичности наблюдалось в местах прохождения рулевых тяг через сальники в гидростат. Для правильной работы гидростат должен быть герметичным. Его работа основана на принципе уравновешивания давления пружины гидростата и гидростатического давления столба воды. В соответствии с этим проводится установка глубины хода торпеды. Нормальное атмосферное давление в гидростате является предпосылкой для правильного хода торпеды по глубине. При проникновении в гидростат повышенного давления к усилию пружины гидростата прибавляется избыточное давление — и равновесие нарушается. В итоге торпеда идет ниже заданной глубины, причем степень ее переуглубления предусмотреть нельзя. Известно, что внутри подводной лодки, находящейся под водой, неизбежно возникает повышенное давление. Оно является результатом попадания внутрь прочного корпуса сжатого воздуха. При длительном подводном плавании давление в подводной лодке сильно возрастает. Так было найдено объяснение причин отказа торпед в период норвежской операции. Подводные лодки в то время ежедневно находились под водой не менее 20 часов. В лодках повышалось давление, оно нарушало работу негерметичного гидростата и заставляло торпеду идти ниже установленной глубины. Это, по-видимому, и явилось причиной неудачи "U-47" при атаке стоявших на якоре английских транспортов. Двигаясь на глубине, превышавшей заданную, торпеды прошли под транспортами и затонули после прохождения своей дальности хода.

Ну а теперь – окончательный вывод. Торпедный кризис немецких ВМС, ставший причиной массы упущенных возможностей, потерь и смертей, едва не покончивший с самым перспективным родом войск Кригсмарине вообще, явился следствием самого натурального и притом разнопланового разгильдяйства! Точное определение хода торпеды по глубине равно необходимо и для магнитных торпед, и для ударных. Ударная торпеда должна прямо попасть в цель. Магнитной этого не требуется, но всё же она должна пройти достаточно близко от дна судна, чтобы влияние его магнитного поля могло вызвать срабатывание механизма и взрыв. Гирососистема была, можно сказать, той единственной вещью, которая могла сделать негодной оба типа торпед одновременно – и именно это и произошло! В основе же всех бед лежала конструкция ударника – сложная и неудачная, она в равное мере и плохо работала на ударных торпедах не приводя к взрыву при столкновении с бортом судна при острых углах, и была причиной разгерметизации гиросистемы при плохой, упрощённой установке в торпеду.

Цепочка выходит впечатляющая и достойная звания натурального, грандиозного позора! Ещё в середине 1929 году, когда завершалось конструирование и осуществлялась приёмка торпеды G7, которая станет основной на флоте Германии, комиссия предпочла закрыть глаза на серьёзные её недостатки. Позднее, когда эти недостатки стали причиной массового брака, то прикрыли и его, причём проявив полную некомпетентность и, очевидно, не зная, что из-за избыточного давления в лодках, там бракованные торпеды станут просто бесполезны. Наконец, хотя главный начальник Инспекции торпедного оружия, руководивший ею на протяжении 1934 – 1939 года – контр-адмирал Фридрих Гёттинг и сдал 21 декабря 1939 – до начала кризиса дела Кумметцу, но в целом то в инспекции оставалась масса людей, знающих, в чём именно дело. И все они сохраняли молчание стоиков, когда люди в море оказались безоружными перед лицом опасного врага! Едва ли здесь может идти речь о некоем сознательном саботаже из антинацистских побуждений – в конце концов уже после войны действующие лица поспешили бы заявить об этом, если бы к тому имелись хоть ничтожные основания. Не было это и работой чьих-либо спецслужб. Даже прямая материальная выгода была очень скромной. Просто ротозейство! Просто халатность! Просто стремление меньше работать, но лучше отчитываться начальству!

Дело в том – и Дёниц это подмечает, что весь описанный выше цикл от разработки до финальной приёмки торпед осуществляла одна контора – Инспекция торпедного оружия Кригсмарине. Без конкуренции, фактически без проверки, что обосновывалось режимом строгой секретности (а ведь как часто в подобных вещах обвиняют нашу армию!). Мне не удалось, при всём желании найти конкретных фамилий тех лиц, которых в 1942 году осудил военный трибунал, как и их приговоров. А жаль! Особенно мило бы было, если часть из них уже после мая 1945 объявила бы себя узниками убеждений и совести при проклятом нацизме. Кумметц, так и не обнаруживший причины беды, в мае 42-го вылетел таки с должности – правда, без последствий. Его предшественник – Гёттинг так и не попал под суд – мне лично трудно найти объяснение для подобного гуманизма. Правда, с этого момента и до конца войны он находился на сугубо вспомогательных и ничтожных постах, хотя до этого его, состоящего в резерве командующего ВМС, довольно активно прочили на важные боевые должности.

Ну а сами подводники… Это не их позор. Они и в 1940, и в 1942, и в 1945 исполняли свой долг – в основном смело и умело. Даже со всеми проблемами с торпедами, асы подфлота Рейха заставили себя уважать и бояться и англичан и американцев. И только гадать остается, что они смогли бы, будь торпеды на должном уровне уже в 39-м. Вспоминая историю с непотопленным Нельсоном – может и ход войны перевернуть – кто знает