Счастливчик. Семья Лучано

Мы подъехали к больнице «Белвью» около десяти вечера, впятером на одной машине, арендованной на фальшивые документы. Я в ближайшее время собирался пересесть обратно на свой Кадиллак, но пока вот так вот, почему бы и нет. Я за рулем, Адонис рядом, а заднее сиденье заняли Винни и еще пару парней, которых Джо привел с собой.

Парней этих я помнил по «Парадизу». Салли Санна, тот самый широкоплечий и с перебитым носом, что работал битой на загляденье, и Томми Эболи, высокий и худой. Я сказал Джо взять самых надежных, и он выбрал этих, и даже порекомендовал их к принятию в Семью. Сегодняшняя ночь должна была стать испытанием для них.

Припарковался я на боковой улице, в квартале от главного входа, заглушил двигатель. Опустил стекло и достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы.

«Белвью» была огромной, выглядела очень мрачно. Несколько корпусов из темного кирпича, некоторые окна еще горели желтым светом, но в большинстве из них было уже темно. У главного входа стояла машина скорой помощи.

Мы приехали за Маранцано и Паппалардо. Маранцано сам два месяца назад пытался достать меня в госпитале на Стейтен-Айленде. Теперь пришло время разобраться с ним.

Я долго сомневался насчет этого. Паппалардо-то точно нужно было убрать, а вот нового босса всех боссов… Я не знал, нужно ли это делать, но в итоге решил, что стоит. Доверие между нами было подорвано этой историей с киллерами, и я понимал, что молодой и амбициозный босс ему не нужен, даже если будет засылать хорошую долю. Ему нужно править, и с ним надо покончить.

— Значит так, — сказал я, повернувшись к заднему сиденью. — Фрэнк передал, что они на третьем этаже, хирургическое отделение. В отдельных палатах. Маранцано лежит под именем Фрэнка Кастильоне, вы его узнаете сами — у него прострелены плечо и живот, а самое главное — забинтовано лицо.

Да. Как выяснилось, ублюдку выстрелили в голову, но он все равно выжил. Пуля прошла по касательной. Естественно, он без сознания, но он никогда не должен выйти из этого состояния.

— Оба лежат в отдельных палатах. Там есть полицейская охрана, с ними тоже придется разобраться. Но их там всего двое, и если покажете стволы, они геройствовать не будут.

Они ведь в курсе, что это гангстеры, так что рисковать жизнью для того, чтобы охранять их… Нет, обычным патрульным офицерам это не надо, у них жены, дети, тетушки с дядюшками, и вообще им это не нужно.

— Заходите через главный ход, — продолжил Адонис за меня. — Приемное отделение работает круглосуточно. Скажете, что пришли к родственнику, вас пропустят. Потом подниметесь по лестнице на нужный этаж.

Да, сейчас все-таки неплохо в этом плане. Камер видеонаблюдения еще нет, так что делать можно вообще что угодно. Наверное, мне было бы гораздо хуже, если бы я переродился в теле какого-нибудь криминального воротилы будущего. Когда за всем идет тотальный контроль.

— На третьем этаже разбираетесь с копами, — сказал я. — Убивать не надо, вообще их не трогайте. Отвлеките как-нибудь, придумайте, в общем. А потом найдите палаты и сделайте дело. Второй — это Паппалардо, ты его видел, Винни. Узнаешь?

— Да, узнаю, конечно, — ответил он.

— Постарайтесь не стрелять, — сказал я. — Выстрел в больнице услышат все, набежит народ, вызовут полицию, и выйти будет сложно. Попытайтесь действовать так, чтобы никто не понял, что их убили.

— Это как? — не понял Томми.

— Задушите подушками, — пожал я плечами. — Или руками. В крайнем случае — режьте. Но стрелять не надо. И обязательно наденьте перчатки. Взяли же?

— Да, босс, — ответил Винни.

Я посмотрел на всех троих, подумал немного, стоит ли это говорить. Решил, что стоит, Семья потеряла много людей в этой войне, и нам нужна свежая кровь. Только эта кровь должна быть готова сама проливать кровь. А парни еще и неплохие добытчики, пусть и зарабатывают сейчас банальными методами — кражи, ограбления, все такое. Позже перейдут на что-нибудь более цивилизованное, новичку обычно вручают какой-нибудь простой бизнес под управление, а остального он уже добивается сам.

— Если справитесь, на следующей неделе войдете в Семью, — сказал я. — Все трое, официально, по всем правилам. Мое слово.

Салли кивнул, его лицо особо не изменилось, он так и выглядел головорезом. Томми вообще никак не отреагировал, он уже все понял. Только Винни посмотрел на меня. На самом деле его проверять даже не надо: за то, что он сделал для меня на Кубе, я давно должен был порекомендовать его в Семью.

Только вот тогда не я был боссом, не я принимал решение, что пора открывать книги, и кого именно принимать. Сейчас официально я тоже не босс, но все понимают, что это всего лишь формальность. Уже завтра мы с парнями встретимся и решим этот вопрос.

— Идите, — сказал я. — Когда закончите, выходите через боковой вход на Двадцать Восьмую. Я подберу вас там.

Они вылезли из машины, скоро покинули зону, освещенную уличным фонарем, и превратились в три фигуры в темных пальто и шляпах. Винни шел чуть впереди, Салли и Томми по бокам. Скоро они свернули за угол и исчезли.

Мы с Адонисом остались в машине. Я прикурил вторую сигарету, протянул ему еще одну. Он тоже.

— Твои справятся? — спросил я у Джо.

— Справятся, — ответил Адонис. — Нормальные парни, я их уже проверял. А твой?

— Он несколько раз спас мне жизнь, — ответил я. — На Кубе еще. Он в таких ситуациях уже бывал, а здесь все не так сложно. И да, Джо… Как там то здание, про которое ты говорил?

Адонис оживился, это ведь была его инициатива. Он нашел здание на Сорок Четвертой, отель, владельца которого сейчас долбили банки, требуя вернуть недавно выданный кредит. Мы могли бы поступить иначе, просто предложить ему ссуду, да только вот нам скорее нужно было здание по дешевке, чем обязанный человек.

— Мы с Лански поговорили, как ты и сказал, — принялся рассказывать Джо. — Владелец требовал пятьдесят тысяч, но Мейер посмотрел бумаги, здание, и сказал, что реальная цена — двадцать пять-тридцать. Здание хорошее, в хорошем месте, но старое, нужен ремонт. Уйдет еще тысяч пятнадцать, сделаем быстро, рабочих рук в последнее время все больше становится. Наберем девочек и сможем открыться.

— Это будет не бордель, — сказал я.

— Не бордель? — он посмотрел на меня.

— Да, не бордель, я уже об этом говорил. Мы уже отказались от наркоты, пришло время отказываться и от борделей. Они привлекают слишком много внимания. Сделаем клуб — музыка, бар, девочки. Девочек никто ни к чему не принуждает, они работают на себя, а мы берем за аренду и вход. Может быть, еще танцовщицы будут. Найдем учителей каких-нибудь восточных танцев, добавим своего, чтобы раздевались при этом.

— Как-то это все непривычно… — проговорил Джо.

— Именно так, — я улыбнулся. — Но непривычно не только для нас, но и для полиции. И им будет труднее предъявить обвинения, а до нас докопаться они не смогут вообще ни при каком желании.

— Я поговорю с Полиной и управляющим «Версаля», — пожал плечами Джо. — Нет, так-то идея хорошая, но нужно будет время, чтобы это все устроить. Они тоже привыкли работать по старому. Да уж, Лаки, любишь ты ломать старые порядки.

— Времена меняются, — ответил я.

— Так почему мы не бросим алкоголем заниматься? — спросил он, повернув голову. — Если бросаем наркоту, переделываем бордели. Бухло-то тоже достаточно внимания привлекает.

Я хмыкнул. Да уж, бросить заниматься алкоголем — это то же самое, что перестать копать золотую жилу. Да, уже иссякающую, но все еще приносящую достаточно прибыли.

— Алкоголь — это временно, — ответил я. — Более того, мы потом займемся им легально. Выкупим несколько фабрик, они сейчас на грани разорения, им приходится эту дрянь гнать — безалкогольное пиво.

— Легально? — спросил он. — Это как? Бухло вне закона.

— Это тоже временно, — ответил я. — Поэтому и не бросаем, хоть федералы и рыщут носами. Но скоро сверхприбыли закончатся. Часть будем делать легально, а другое продавать вчерную, чтобы не платить налогов. Но таких больших прибылей не будет, и на это уже всем будет наплевать.

— Понял… — сказал он, посмотрел на меня. — Ну и когда будем покупать здание?

— На следующей неделе, — ответил я. — Скажи Лански, пусть подготовит бумаги.

— Хорошо.

— И да, Джо, — повернулся я к нему. — Ты — мой друг. И я считаю тебя надежным человеком, понимаешь? Поэтому и дал тебе этот бизнес.

— Это ты к чему ведешь? — насторожился он. Похоже, что судьба Дженовезе до сих пор не давала ему покоя.

— Завтра будет собрание, и ты на нем будешь. Я собираюсь организовать тебе повышение.

Он замолчал, посидел немного. Похоже, что он такого не ожидал. Капо — это уже серьезно, пусть он и отчитываться будет мне, как и раньше. Но он поднимется в иерархии.

А я считаю, что это того стоит. На самом деле, если бы не старые традиции, я и Лански принял бы в Семью. Сигела нет, он слишком импульсивен и слишком публичен. Но так традиции ломать точно не стоит, меня не поймут, для них национальность важна. А я на самом деле не итальянец, я — русский, пусть они никогда этого и не узнают.

— Спасибо, босс, — проговорил он.

— Да не за что, — ответил я. — Ты этого заслужил. Я поставлю тебя над командой Гальярди. Согласен?

— Хорошее место, — кивнул он. — Только ведь у него есть свои солдаты, которые хотят повышения.

— А еще они хотят поработать с борделями, — я улыбнулся. — Это ведь больше денег, гораздо больше. А чтобы было на кого опереться — возьмешь к себе Салли и Томми, они ведь и так на тебя работают.

— Хорошо, — сказал он и вдруг коротко хохотнул. — Только я не буду ходить в то кафе.

— Тебя никто и не заставляет, — улыбнулся я его немудреной шутке, а потом затушил сигарету, выбросил в окно.

Завел двигатель. Все, пора ехать к боковому входу, парни уже должны закончить с делом. Подождем их там.

Вообще, день сегодня насыщенный, конечно. Сперва Массерия, допрос полицейских. Потом я поехал в социальный клуб, где меня ждали Ломбардо и Паскуале-пекарь, о которых я умудрился забыть. Но мы поговорили с ними, договорились о цене на пекарню, а потом я отправил их вместе с Федерико покупать билеты на пароход. Эконом-класс, естественно, им первый ни к чему. И сказал ему же отправить телеграмму Гарсии, чтобы встретил этих людей и приставил к делу.

Я проехал немного, остановился около бокового входа. Парней там пока еще не было.

— Долго, — проговорил Адонис, посмотрев на часы.

— Долго, — согласился я. — Но торопиться некуда.

Без пяти одиннадцать я наконец увидел их, парни шли быстро, но не бежали. Сделали дело? Тревоги вроде не было, значит, ничего не случилось плохого.

Они открыли двери, забрались внутрь, и я сразу тронулся с места, даже не дожидаясь, пока они устроятся.

— Ну? — спросил я, глядя на них в зеркало заднего вида.

Выражения их лиц мне не понравились. Даже Томми потерял хладнокровие, явно был растерян, а Винни вообще выглядел как-то виновато.

— Их там нет, босс, — сказал Винни.

Чего? Это как?

— Говори, — сказал я.

— Мы зашли через главный ход, поднялись на третий, — принялся рассказывать он. — Коп оказался всего один, он спал, мы прошли мимо него — даже не проснулся. Начали проверять отдельные палаты. В той, что на имя Кастильоне, никого не было, постель пустая. Застелена даже, будто там никого не было.

Так. Это странно. Это очень странно.

— А Паппалардо? — спросил я.

— Тоже пусто. Их там не было, босс, — повторил он.

— Может быть, их на другой этаж перевели? — спросил Адонис.

— Я проверил, — сказал Томми. — Решил рискнуть. Нашел медсестру, сказал, что ищу родственника. Она сперва не поняла, что мы там вообще делаем ночью, но я дал ей десятку, и она посмотрела в журнал. И сказала, что Кастильоне выписался сегодня днем.

Выписался. С простреленной головой. Сам выписался. Интересно.

— Выписался? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Против рекомендации врачей. Так и записано в журнале: покинул больницу по собственному желанию.

— А Паппалардо?

— А он просто исчез. Сбежал, даже в журнале никакой записи нет.

Я свернул и поехал на север. Все молчали. Что там думал Адонис, я не знаю, а вот парни наверняка думали о том, что должны были пройти испытание и попасть в Семью, а теперь вернулись ни с чем.

Маранцано выписался из больницы, сразу после операции. Понятно. Подозреваю, что его забрали свои, увезли куда-то, где его не найдут, к кому-нибудь из криминальных врачей, которые оказывают нам помощь. Бонанно, скорее всего, или еще кто-то из его капо. Но они не расскажут, точно не расскажут.

Но он ведь получил по голове и еще должен быть в коме. Да и вне больницы. Может быть, и не выживет еще?

А Паппалардо просто сбежал. Как он умудрился?

Да, уж если насчет его интеллекта у меня были сомнения, то его желание выжить оказалось очевидным. Он наверняка услышал о смерти Массерии — из газет или по радио, история была громкой, и о ней сегодня везде трубили. И понял, что будет следующим. И каким-то способом умудрился сбежать.

Твою ж мать. Я почувствовал ярость.

Ну вот как? Ну вот была же возможность решить вообще все проблемы, и потом осталось бы только договориться с Бонанно и Профачи. И я договорился бы, если б на мою сторону встали Рейна с Мангано, а они встали бы. И Скализе не стал бы спорить с Винсентом, его положение после смерти Маранцано оказалось бы слишком шатким.

И вот такое вот. Двое врагов, смертельно опасных, и они живы. Когда я был в шаге от того, чтобы стать боссом всех боссов. Чтобы потом отказаться от этого звания, объяснить всем, что оно нам больше не нужно, и начать реформу, которую задумал еще давно. Даже не столько задумал сам, сколько позаимствовал этот план из памяти Лучано — он ведь тоже об этом думал.

Снова посмотрел на парней. Они, похоже, почувствовали мою ярость. Даже Джо.

Но я не собирался терять лицо, бить по рулю или орать.

— Копа вы не тронули? — спросил Адонис.

— Нет, — ответил Винни. — Зачем? Палаты пустые, мы просто ушли.

— Это правильно, — кивнул я.

Доехал до стоянки такси, на которой было несколько машин. Надо разъезжаться, а потом думать, что делать. Надо встретиться завтра с Лански, до встречи со своими парнями, и обсудить все.

— Это не ваша вина, — сказал я, обернувшись к парням. — Вы сделали все правильно, зашли, проверили, следов не осталось. То, что их там не оказалось, не на вашей совести.

— А… Что с приемом в Семью? — спросил Салли. Похоже, что это волновало его больше всего, он ведь ради этого приехал.

— Пока ничего сказать не могу, — я улыбнулся. — Подождите немного. Но я вас не забуду, не волнуйтесь.

Салли кивнул, Томми тоже. А по лицу Винни было видно, что он расстроен. Но подозреваю, что не за себя, а за меня. Он ведь тоже понимал, как важно для меня было закрыть этот вопрос сегодня же.

— Ладно, — сказал я. — Разъезжаемся. Езжайте на такси, если что, вы сегодня ночью никого не видели, просто катались по городу. Винни, мы с тобой поедем ко мне, завтра будет еще несколько дел.

Все-таки он был моим телохранителем долгое время, и я ему доверял.

Адонис, Салли и Томми выбрались из машины. Винни тоже, но только чтобы пересесть на переднее сиденье. Я тронул тачку, и мы поехали, повернули, а потом двинулись в сторону Малберри-стрит.

— Босс, — сказал Винни. — Мы их найдем.

Очень мило. Хочет меня успокоить.

— Да найдем, конечно, — ответил я. — Обязательно найдем.

Хотя сам я в этом уверен не был. Одно дело — убить Маранцано в больнице, представив все так, что он умер сам. А другое — снова воевать. Это чревато.

Ладно. Позже что-нибудь придумаем.