Счастливого Рождества, мисс Грейнджер

Канун Рождества, 2004

Гермиона Джин Грейнджер сидела в своём небольшом, но уютном офисе Министерства магии. Уже третий год она трудилась не покладая рук, стремясь к должности заместителя министра, в надежде, что Кингсли Бруствер даст ей обещанное повышение в ближайшее время.

Она нервно каталась взад-вперёд на строгом чёрном кресле, то подъезжая к столу, то отъезжая — не от скуки, а от переутомления. Перед ней громоздилась кипа отчётов, писем и служебных записок — будто сами слова пытались затянуть её в вязкое болото цифр и каллиграфии.

— Как мило. Праздную Рождество одна, и только ты меня радуешь, — вздохнула Гермиона, глядя на маленькую ёлочку, перекошенную под весом миниатюрной гирлянды.

Все сотрудники уже разошлись: кто — домой, к семье; кто — в бар, праздновать с друзьями. А она осталась тут, в вязаном бордовом свитере с нелепым рисунком оленя, чьи рожки обмотаны гирляндой.

Ей хотелось поехать в Австралию к родителям, но итоговое решение было однозначным: сперва — вся работа, потом — отдых. Вместе с колдотерапевтом из Швейцарии, с которым познакомилась в командировке, Гермиона разрабатывала осторожный план восстановления памяти родителей.

Два дня назад она написала им подробное письмо, почему не сможет приехать и что ей очень, невероятно, до невозможности жаль, при этом пообещав приехать сразу после праздников.

Правда, не уточнила, после каких именно.

Гермиона нервно покусывала кончик карандаша, оставляя на нём следы зубов, жалея, что отказала Тристану Лоуэллу в свидании — парню, который работал в отделе международного магического сотрудничества.

Он казался ей милым и очень вежливым, но совсем не подходил по типажу, и был с ней почти одного роста, если не ниже. Она боялась, что Тристан будет чувствовать себя неуверенно рядом с ней — а потом и вовсе начнёт упрекать за то, что смогла добиться большего.

Женщины, предпочитающие карьеру семье, часто с этим сталкиваются — гласила одна из свежих статей «Ведьмополитена», который теперь, по иронии судьбы, возглавляла бывшая слизеринка.

Хотя… разве слизеринцы бывают бывшими? Особенно, если её имя — Пэнси Паркинсон.

Ещё один бывший выпускник змеиного факультета трудился на одном уровне с Гермионой — в Отделе магического правопорядка.

Драко Малфой.

Со времён школы он заметно поумерил пыл и теперь добросовестно работал на благо волшебного мира, причём с каким-то особенным рвением хватался за дела, связанные с маглами. Это её искренне забавляло.

Гермиона гадала, то ли бывшая заноза в заднице и впрямь изменился, то ли просто блестяще играл роль идеального сотрудника — как бы невзначай подбираясь к её позиции.

«Ну уж нет, — думала Грейнджер, — хоть у него куча друзей и поклонниц в

министерстве, у меня больше способностей и амбиций. Я, по крайней мере, не трачу время на пустую болтовню и наигранные улыбочки ради славы».

Насколько ей было известно от Гарри, ныне Главного Аврора (и, к её немалому удивлению, близкого друга Малфоя), Драко не был женат. Она-то думала, что некогда напыщенный индюк моментально женится на первой же чистокровной аристократке, как только выйдет за порог Хогвартса.

Но нет.

Более того, этот выдающийся аристократ частенько заглядывал в офис к, как он её называл, великой и опасной мисс Грейнджер, принося с собой два бумажных стаканчика кофе из новенькой кофемашины на первом уровне Министерства.

Заваливаясь к девушке в кабинет, сияя в своём роскошном костюме — или, точнее, в очередном роскошном костюме — Малфой по-свойски усаживался в кресло напротив, чтобы поработать над каким-либо делом, так или иначе пересекающимся с его отделом.

Гермиона откровенно бесилась, но блондин нарочито медленно попивал кофе, словно нахмуренные брови и сжатые в полоску губы напротив только раззадоривали его.

Минут через пятнадцать-двадцать словесной драки, едва ли напоминающей их школьные перепалки, им всё же удавалось составить рабочий план и дописать отчёты по уже пройденным пунктам. Однажды он притащил в её кабинет белую доску с десятком маркеров и синтетической губкой — оповестив, что возле его квартиры открылся какой-то магловский магазин канцтоваров, и он «выкупил» у них эту доску, заранее обменяв галлеоны на фунты.

А ещё он постоянно звал её куда-нибудь пообедать. Или Гарри звал — но только при условии, что придёт и Малфой. Чаще Гермиона отказывалась, но пару раз всё же сдалась.

После каждого такого обеда она напоминала себе, что есть в компании этих двоих — форменный стресс: их изощрённые баталии сводили её с ума.

Гарри с Джинни пригласили её на рождественские посиделки в кругу семьи — она грустно вздохнула и отказалась, зарытая в непомерную гору ответственности, маячившую прямо под носом. Коллеги, работающие с ней на одном уровне, предложилиотправиться с ними в бар — отпраздновать за кружечкой сливочного пива. Она отказала и им, надеясь, что никто больше не постучится.

Домой тоже не тянуло — в одинокую, пусть и уютную квартирку в трёх кварталах от Министерства, обставленную в основном книгами.

«Уж лучше работать, чем пялиться в телек под аккомпанемент громких фейерверков с соседней улицы», — успокаивала себя волшебница, вырисовывая на черновом листе карандашные каракули.

За широкими окнами кабинета вспыхивали разноцветные огни, переливаясь яркими красками.

Гермиона отъехала на кресле назад и медленно встала. Манящие всполохи

фейерверков напоминали ей о тёплых временах, когда был жив Фред, и они с Джорджем устраивали настоящее световое шоу в Норе каждое Рождество. Обычно всё заканчивалось визгами Молли, бежавшей с тряпкой в руке, потому что от их фейерверков непременно взрывалось что-то ещё в округе.

Вздохнув, девушка стянула с головы синюю заколку, распуская непослушные локоны. Чуть повернув головой из стороны в сторону, размяла плечи — и решила пройтись по опустевшим коридорам Министерства.

Выйдя из кабинета, Гермиона едва не ахнула. С плафонов на потолке свисали веточки омелы, стены украшали разноцветные гирлянды в форме миниатюрных ёлочек, а повсюду парили крошечные магические фонарики — будто светлячки, сбивающиеся в кучки и тут же разлетающиеся в стороны. По полу мягко рассыпались снежинки — искусственные, тёплые на ощупь, но при этом пахнущие настоящей зимой.

В воздухе витал аромат корицы и глинтвейна, словно само здание Министерства решило притвориться рождественской ярмаркой.

«Ладно… может, зря я не вышла раньше из кабинета, когда меня звали на корпоратив», — невесело подумала Гермиона.

Снаружи наконец стих шум — и теперь было слышно только гулкое эхо её шагов. Каблуки размеренно отбивали ритм: шаг. Второй. Третий.

Внезапно снизу донёсся едва уловимый «бах». Она нахмурилась. Наверное, где-то отвалилась одна из декораций — с такой любовью, как в этом году министерские эльфы украшали здание, подобное случалось уже не раз.

«Но меня хоть кто-то когда-нибудь слушает?»

Спускаясь по винтовой лестнице — чтобы хоть как-то компенсировать весь день сидячей работы — Гермиона направилась в атриум. Там, где когда-то стоял массивный фонтан, теперь возвышалась по-настоящему величественная ёлка — с верхушкой, теряющейся где-то под потолком.

Она провела по дереву взглядом снизу вверх, и почувствовала лёгкое головокружение — настолько ёлка казалась грандиозной, почти нереальной. Иглы сияли, будто были отполированы вручную — каждая ветка была усыпана мерцающими каплями инея и крошечными золотыми шариками, раскачивавшимися от малейшего дуновения сквозняка.

Гирлянды из тонких стеклянных нитей вились, похожие на серебряные ручейки. Повсюду сверкали волшебные огоньки — не просто мигающие лампочки, а крошечные, как мотыльки, заколдованные искорки, порхающие от ветки к ветке.

На каждом из нижних ярусов ели были подвешены миниатюрные музыкальные шкатулки, и из них то и дело доносился тихий хоровой шёпот.

Гермиона втянула в себя аромат, пробуждающий смутные, но тёплые воспоминания — и не сразу заметила, как кто-то её окликнул.

Выпучив от неожиданности глаза, ведьма развернулась и огляделась: никого.

«Показалось…» — выдохнула она и машинально полезла за палочкой.

Только чтобы вспомнить — оставила её в кабинете.

Однако сердце всё равно предательски стучало, отдаваясь набатом в голове. Ощущение покоя, царившее секунду назад, испарилось без следа.

— Мисс Гермиона Грейнджер, — низкий мужской голос раздался неожиданно чётко.

«Чёрт, не показалось! Что же делать?! Кто это?! А если просто выбежать из здания? Но… палочка! А вдруг придётся отбиваться?! Нужно срочно в кабинет! А если меня схватят прямо сейчас?!»

Мысли беспокойно метались по черепной коробке, не давая вдохнуть. Паника подкрадывалась, опутывая горло невидимыми цепями.

— Мисс, я знаю, что вы там. Просто обойдите ёлку. Не бойтесь.

Голос не был похож ни на один из знакомых.

Словно…

«Изменённый заклинанием?» — догадка мелькнула в голове и тут же растворилась в водовороте безумных мыслей.

Гермиона глубоко вздохнула и медленно побрела в обход огромной ёлки, на фоне которой волшебница казалась невероятно крошечной.

— Ах!

Девушка прижала ладони ко рту, когда перед ней открылся обладатель голоса.

Прямо за ёлкой, на невысоком троне сидел…

… Санта-Клаус.

Красная рождественская шапка с пушистым помпоном и чересчур густая борода.

«Какого Мерлина?! Кто устроил маскарад посреди ночи в атриуме? Аниматор с корпоратива потерялся и решил отработать галлеоны до последнего кната?!»

Но что-то не складывалось.

«Санта» сидел небрежно, развалившись, закинув одну ногу на колено другой — без круглого живота, румяных щёк и красного носа.

Гермиона только теперь заметила, что этот «мужчина» совсем не походил на типичного героя детских сказок. Издалека совершенно не представлялось возможным хоть как-то понять, кто скрывался за очками с толстой оправой и пышной бородой.

— Мисс Грейнджер, подойдите поближе, я не обижу вас, — торжественно произнёс Псевдо-Клаус (как она уже успела окрестить этого чудака), постучав странным, определённо бутафорским, посохом по деревянному покрытию.

«Но тогда откуда он знает моё полное имя?..»

— Вы кто? — Гермиона чуть склонила голову набок, прищуриваясь.

— А по мне не видно? Хо-хо-хо, — пробасил он всё тем же нарочито низким голосом.

Вытянув губы в трубочку и, кажется, уже понимая, что беды от этого балагура ждать не стоит, Гермиона скрестила руки на груди в ожидании следующей реплики.

— Если вы ответите мне на один вопрос, мисс Грейнджер, обещаю, я испарюсь — даже глазом не моргнёте.

Она немного помедлила, но всё же кивнула, принимая эти дурацкие правила игры, в которую её, похоже, только что втянули.

«Чем быстрее он исчезнет, тем лучше. Вернусь в кабинет, запру дверь и останусь там до утра. Посплю на диване».

— Вы были счастливы в этом году? — спросил он. Проницательный взгляд «Санты» метко врезался в её карие радужки.

Гермиона нахмурилась и сощурила глаза — так, что от них остались лишь узкие щёлочки.

«Кто же знал, что работа допоздна может привести к такому…»

Вдох-выдох.

— Нет, не была, — неожиданно для себя с вызовом ответила Гермиона.

«Что дальше, лохматое бутафорское чудище?»

— Как откровенно. Откровенно грустно, — ответил «Санта». — Расскажите мне, мисс, почему? Что вас гнетёт?

Гермиону вдруг взбесило, что этот ненормальный, кем бы он ни был, лезет не в своё дело!

— Ещё бы я обсуждала свои проблемы с каким-то… актёришкой! — злобно выпалила Грейнджер. — Да ещё и не очень хорошим!

Лёгкая ухмылка прорезала густую бороду — и тут же исчезла.

— А мне кажется, я знаю, почему вы несчастны, мисс Грейнджер, — сказал Клаус неоспоримым тоном. Голосом, знающим истину.

— Пф, и почему же? — Гермионе порядком поднадоел этот странный диалог с чудаком, если не живущим на Северном полюсе, то явно оттуда свалившимся.

— Вы просто не позволяете себе этого, вот и всё.

Девушка открыла рот, чтобы возразить.

— Постойте, не перебивайте меня, пожалуйста, — произнёс он, выставив вперёд какие-то слишком длинные для Санты пальцы. Гермиона нервно закусила губу.

— Я наблюдал за вами весь год, мисс Грейнджер, и прекрасно знаю о вашей тяге к одному мистеру… не вспомню его имени, но он, между прочим, тоже неровно к вам дышит. Вы упорно отодвигаете чувства в дальний ящик, словно боитесь, что можете ему не понравиться. Чего вы на самом деле страшитесь, мисс?

«Да что он вообще несёт?!»

— Да что вы вообще несёте, мистер?! Кто вас прислал?! Хватит играть со мной в эти игры! Если вам нужны деньги — просто дождитесь, пока я схожу в кабинет. Я дам столько, сколько вы попросите!

Нервы натянулись до предела, готовые оборваться в любую секунду. Она не хотела приближаться — без палочки чувствовала себя до одури уязвимой, словно раздетой догола. Но и отступить уже не могла. Это сюрреалистичное нечто, восседающее на троне, знало больше, чем кто-либо в Министерстве. Больше, чем знала она сама.

«О ком он говорит?..»

Она глубоко задышала носом, пытаясь загнать в мозг как можно больше кислорода.

«Давай, Грейнджер. Ты же будущий замминистра, грёбаная умнейшая ведьма… Включай мозги!»

Гермиона захлопала ресницами, пытаясь осознать мысль, пронзившую голову, и сделала пару шагов к трону, на котором восседал Санта.

— Мерлиновы яйца… — вырвалось шёпотом.

«Малфой!»

«Как же я не догадалась? Но… зачем?»

«Бред какой-то…»

Мысленно прокрутив череду доводов, она резко сменила тактику.

«Ха! В таком случае, мы доведём игру до конца!»

В груди вспыхнул давно забытый азарт. Почти детский. Безрассудный. Она приосанилась, расправила плечи и широко улыбнулась, с вызовом глядя прямо в глаза «Напыщенному Санте».

И с неожиданной долей удовольствия заметила, как он глубже вжался в трон от её реакции, к которой, видимо, готов не был.

«Ну что, мистер Санта… теперь моя очередь», — весело пронеслось в голове, и она направилась к нему.

Взгляд бородатого мужчины скользил по девушке снизу вверх, словно подмечая каждую деталь:

Чёрные аккуратные туфельки на низком каблуке. Серые, слегка облегающие брюки без стрелок, на длинных, стройных ногах. Вязаный бордовый свитер с милым оленёнком. Открытые ключицы, выглядывающие из-под выреза. Изящная, тонкая шея. Чуть спутанные каштановые локоны спадали на спину, а несколько прядок вились у красивого личика, украшенного лёгкой россыпью веснушек на щеках и носу. А эти глаза…

Гермиона в несколько шагов оказалась у трона «Санты» и уже смотрела на него сверху вниз, хитро прищурившись. «Седая» бровь дёрнулась в изумлении, когда будущая замминистра без стеснения опустилась к нему на колени — едва он успел их сомкнуть.

Посох выскользнул из разжатой ладони и с глухим стуком ударился о тёмный мраморный пол, отполированный до зеркального блеска.

— Ну что, дорогой Санта, ты готов исполнить любое моё желание?

Она смотрела прямо в серые глаза поддельного мифического существа — и поражалась: как раньше могла не распознать их?

«Санта» замер, будто в этот момент его тщательно продуманный план дал трещину, а на экспромт сил уже не оставалось.

Гермиона услышала, как он шумно сглотнул.

— Любое, мисс Грейнджер, — с придыханием выдохнул он.

Тогда она положила руки на его плечи — широкие, крепкие, даже под слоем красного махрового костюма — и медленно наклонилась, прошептав что-то прямо на ухо. Затем отстранилась, с искорками озорства в глазах.

«Ну надо же, стоило только пожаловаться на одинокое Рождество.»

И «Санта», не отрывая взгляда от девушки, так удобно устроившейся у него на коленях, медленно стянул с лица искусственную бороду. Гермиона, не сводя с него взгляда, поддела пальцами шапочку и потянула вверх. Из-под неё показались светлые, взъерошенные волосы.

— Зачем ты устроил весь этот спектакль? — спросила Грейнджер, склонив голову и прищурившись с игривой ухмылкой.

— К сожалению, других действенных способов позвать тебя на свидание просто не существует, — вздохнул Малфой трагично. — Если тебе интересно, я изрядно пропотел в этом чёртовом костюме.

Гермиона едва сдерживала смех, сложив губы трубочкой.

— Я уже несколько месяцев придумываю самые идиотские поводы, лишь бы пересечься с тобой. Готов пить этот ужасный кофе хоть каждый день — лишь бы ты подольше ворчала на моё присутствие. Два департамента пять недель страдали от бумажной засухи, потому что я сгрёб все магловские дела себе. Пришлось обаять тридцать два человека и даже выучить их имена, — с выражением исповедовался Санта-Малфой, закатывая глаза так театрально, что Грейнджер едва не прыснула.

— Даже с Поттером подружился, чтобы почаще быть у тебя на слуху.

Гермиона опустила левую руку себе на колено, а правая всё ещё лежала у него на плече.

Она чувствовала, как подступает смех, но цеплялась за остатки самообладания.

— Советчик из него, кстати, так себе. А идею с этим маскарадом подкинула его сумасшедшая жёнушка, — фыркнул Драко.

— Джинни?! И как вы вообще…

— Ты никогда не ходишь с нами выпить после работы, Грейнджер. А Поттер иногда притаскивает её с собой, — рассказывал Малфой будничным тоном, словно это не было чем-то из ряда вон всего несколько лет назад.

Гермиона ненадолго задумалась, с досадой осознавая, что Малфой никогда и не претендовал на её будущую должность. Он просто хотел быть рядом — пока она зарывалась в бумаги, одновременно убеждая себя, что ей суждено остаться пленницей амбиций, без шанса на нормальные отношения.

Вынырнув из ступора, она спросила:

— Ну так что, ты исполнишь моё желание или нет?

— Секунду, — он потянулся к широкой красной штанине.

— Подожди! Может, выйдем из этой духоты? Час назад я видела, как пошёл снег…

— Это уже второе желание, — хищно ухмыльнулся Малфой.

— А ты вообще не настоящий Санта. И что? — парировала она.

Драко только повёл бровью.

Гермиона медленно соскользнула с его колен, невольно отмечая, что сидеть на них было гораздо приятнее, чем на неудобном (как оказалось) кресле в её кабинете. Малфой стянул бороду через голову и швырнул её на праздничный трон.

Они вышли на улицу, и морозный воздух мгновенно окрасил их щёки розоватым оттенком. Девушка в свитере с оленем и парень в форме Санты-Клауса стояли у входа в Министерство магии. Снег кружил крупными хлопьями, оседая на каменной кладке, пушистым облаком покрывая деревья и тонкими снежинками вплетаясь в волосы.

Драко пошарил в огромном кармане красной штанины, вытащил палочку и негромко произнёс:

— Акцио, омела.

Веточка плавно опустилась в его раскрытую ладонь.

— Давай, Грейнджер, вспоминай азы на уроках Флитвика, — ехидно улыбнулся Малфой.

— У меня с собой нет палочки…

— Возьми мою, — и он протянул ей древко, которое тут же приятно завибрировало в её тёплой руке.

— Вингардиум Левиоса!

Веточка воспарила прямо над ними, плавно покачиваясь, не обращая никакого внимания на лёгкие порывы ветра. В воздухе витала настоящая магия.

Драко решался всего секунду. Затем шагнул ближе и обхватил холодными ладонями горящие щёки Гермионы. Их взгляды столкнулись — и вся прыткость и игривость девушки внезапно сошла на нет, но времени на размышления уже не оставалось.

Малфой прижался к её губам своими, обнимая за талию и притягивая ближе к себе. От контраста мягких горячих губ со вкусом мяты в сочетании с холодным воздухом сердце Гермионы сделало кульбит. Горячее дыхание парня и плавные, скользящие движения, так настойчиво изучавшие её губы, заставили её забыть, где она находится.

Снег продолжал кружиться вокруг, медленно оседая на его волосах и её ресницах, словно не смея нарушить этот зыбкий момент. Где-то вдалеке звучала тихая музыка — рождественский хор, гул голосов и весёлый перезвон колокольчиков в витринах. Всё это, казалось, отдалилось, притихло, исчезло — кроме них. Только он, его ладони на её лице и талии, их дыхание, смешавшееся в холодном воздухе, и его губы, такие уверенные и осторожные.

Они отпрянули почти синхронно, будто вспыхнувшие в груди чувства жгли сильнее рождественского мороза. Гермиона тяжело дышала, прижав ладони к щекам — то ли чтобы согреться, то ли спрятать дрожь.

На ресницах у неё блестели крошечные снежинки, и она не сразу решилась снова взглянуть на Драко. А он стоял напротив, с тихо сжатыми губами и каким-то растерянным выражением в глазах.

— Не забудь поблагодарить Джинни, — пробормотала Гермиона, заставив себя выдавить кривоватую улыбку.

— Отправлю письмо первой проснувшейся совой, — хрипло ответил Малфой, ухмыляясь.

Он провёл рукой по затылку и спросил:

— Хочешь… прогуляться немного?

Она кивнула. Сердце всё ещё билось, как бешеное, но внутри разливалось тепло, как от глотка сливочного пива.

Недалеко от центрального входа, в тени заснеженной арки, струился пар. Он поднимался из крохотного ларька с латунной крышей, чьи стены мерцали слабым золотистым светом.

Гермиона прищурилась: внутри кто-то колдовал над медным котлом, откуда поднимался запах горячего шоколада, топлёного молока и корицы. Малфой тоже заметил это и, не говоря ни слова, тронул её за локоть.

— Пойдём? — спросил он негромко.

Зачарованная атмосферой вокруг, девушка быстро закивала и вырвалась чуть вперёд, заставив взъерошенного «Санту» ускориться — что давалось ему непросто — тяжелые ботинки тянули его вниз, словно кандалы.

Внутри ларька стоял миловидный мужчина лет пятидесяти, в нелепых больших перчатках и с деревянным половником в руках. Завидев странную парочку, он чуть приподнял кустистую бровь, но тут же расплылся в улыбке:

— Счастливого Рождества, милые люди! Чего желает ваша дама? — тепло проговорил он.

— Я не…

— Она не…

Мужчина оглядел их по очереди, едва заметно улыбнулся в усы и продолжил, ничуть не смутившись:

— Посмотрите меню! Только вчера обновил — дух Рождества, как-никак! — радостно заявил он, кивая в сторону тёмной доски у окошка, исписанной мелом.

— Ну, что выбираешь? Или вернёмся в Министерство за дрянным кофе? — спросил Малфой, пристально наблюдая вовсе не за меню, а за Гермионой.

Та, нахмурившись, быстро бегала глазами по надписям, будто решала очередную сложную задачку.

— Хочу какао. С маршмеллоу, — шепнула она заговорщически, наклонившись к его уху.

Драко прочистил горло, шагнул вперёд и громко произнёс:

— Одно какао. С маршмеллоу.

— А ты?! — Гермиона уставилась на него, как на сумасшедшего.

— Это… Я такое не пью, — Драко изобразил полнейшую непричастность к подобного рода напиткам.

— Конечно. Ты пьёшь только чистый огневиски, а остальное — для простолюдинов, да? — Гермиона надулась, скрещивая руки на груди.

Мужчина застыл с ковшиком в руке в ожидании заказа.

Малфой тоже скрестил руки, повторяя позу девушки и, фыркнув, пробурчал:

— Ты могла бы не включать гриффиндорскую зануду хотя бы в программу сегодняшней ночи.

— А ты мог бы выключить свои аристократические настройки хотя бы на полчаса, — парировала Гермиона.

— Прости, я вечно забываю, какая ты бываешь дотошная!

— Прости, что на короткое время забыла, каким заносчивым бываешь ты!

В этот момент дверки ларька с грохотом захлопнулись прямо у них под носом.

Это мгновенно отрезвило обоих.

— Ну вот, — разочарованно вздохнула Гермиона и слегка притопнула ногой. — Я осталась без какао.

Малфой, видимо, не собирался сдаваться. Он спокойно постучал костяшками пальцев в деревянную створку.

Щёлкнула задвижка, и продавец снова открыл ларёк, явно немного смущённый.

— Простите нас, мистер…? — сухо осведомился Драко, чуть склонив голову.

— Пибблс, — пролепетал он.

— Мистер Пибблс, — тепло улыбнулась Гермиона. — Извините, что вам пришлось стать свидетелем нашей… небольшой перепалки.

— Мы со школы соревнуемся, у кого мозг изобретательнее, — хмыкнул Малфой.

— Ох, не волнуйтесь! — расплылся в улыбке продавец. — Эти дверки сами по себе захлопываются… То ли от ветра, то ли от рождественского духа — я уж и сам не знаю. Вот ваш напиток, милые волшебники.

Он протянул большой бумажный стакан с дымящимся какао, в котором плавали маршмеллоу и торчали две полосатые трубочки — красно-белые, как леденцы.

— Спасибо, мистер Пибблс! Счастливого Рождества! — быстро поблагодарила Гермиона и махнула ему замёрзшей ладонью.

— И вам счастливого Рождества и большой любви! — с весёлым подмигиванием добавил он.

На этот раз створки захлопнулись намеренно, заставив парочку волшебников застыть на месте.

Гермиона осторожно выловила один маршмеллоу, подула на него и отправила в рот. Он приятно растаял, обволакивая всё внутри мягким, сладким теплом. Она зажмурилась от удовольствия и, слегка косясь на вторую трубочку, отпила немного напитка.

Малфой молча наблюдал за этой милейшей ведьмой, и, будто что-то решив про себя, наклонился и зацепил губами вторую трубочку, мягко коснувшись её щеки.

Немного отпив и посмаковав, Драко вынес вердикт:

— Ладно. Это неплохо, я согласен.

Девушка победно взглянула на Малфоя и наконец осознала, как сильно продрогла. Она сделала ещё один глоток, грея руки о стаканчик.

— Но в следующий раз напиток выбираю я, — заявил он. — И ты идёшь со мной.

— На… свидание? — пробормотала она неуверенно.

— На свидание, Грейнджер. Ещё на какое свидание.