Счастливый случай

В то памятное лето наши родители уехали в экспедицию, а мы: бабушка, Лёня и я, поселились на даче под Москвой. Стоял конец июля. Был жаркий и душный полдень. Температура воздуха доползла до тридцати градусов и продолжала расти. Мы с Лёней, как варёные, бродили по саду. Всё валилось из рук и хотелось только лениво растянуться на траве где-нибудь в тени густой ёлки.

Вдруг что-то случилось в природе. Сгустились тучи и страшный порыв ветра налетел так неожиданно, что у меня перехватило дыхание, а молодые сосны согнулись, полегли, словно трава на покосе.

Ужас был на лице Лёни. Он рухнул на колени, обхватил плечи руками и замер, глядя на вершины деревьев. Его ужас тут же передался мне. Не помня себя от страха, я бросилась к дому, наперерез ветру, среди скрипящих и гнущихся деревьев.

- Скорей домой! – кричала с порога бабушка.

Я вбежала в дом и упала в кресло. Колени мои тряслись, сердце отчаянно билось. А через открытую дверь в дом рвался вихрь и мне под ноги летели куски коры, щепки и хвоя.

- Домой же! Скорее домой! – отчаянно звала бабушка брата.

Не знаю, слышал ли он ее голос сквозь вой урагана и шум деревьев, но через минуту его фигурка уже показалась в проёме двери.

Никакого испуга! На лице весёлая озабоченность.

- Смотри! Бельчата! – скороговоркой выкрикнул он.

Быстро положил мне на колени два рыженьких тельца и снова выбежал в сад.

- Господи! Куда ты? – протестовала бабушка.

Но Лёни и след простыл. А на моих коленях копошились и мелко дрожали слепые бельчата.

- Свершилось! Свершилось наконец! Вот он, счастливый случай! – ликовало моё сердце. – Не обошла меня судьба! Вспомнила о моей заветной мечте!

С самого раннего детства, с тех пор, как я научилась читать, моими любимыми книгами были те, в которых рассказывалось про животных. Тогда-то, в мечтах, я видела себя спасительницей детёныша какого-нибудь дикого зверя. Видела, как я вырываю его из лап смерти. Он вырастает и становится самым верным моим другом.

Всё это было моей тайной. Эту тайну я не доверила даже брату. Но так случилось, что именно он, как добрый волшебник, теперь неожиданно дарил мне эту мечту.

Гремя сандалиями, в дом снова ворвался Лёня.

- Ещё трое! И гнездо! Не очень-то целое. – Он положил гнездо на пол, а вновь прибывших ко мне на колени.

Ещё трое! Я и мечтать не смела, что случай подкинет мне больше одного зверька. А брат возбужденно втолковывал нам с бабушкой, что там, на ветке, висит ещё один. Он зацепился, когда падал, и его немедленно нужно достать.

- И не вздумай, пожалуйста! – всполошилась бабушка и заперла дверь на крючок. Потом наклонилась к бельчатам: - Бедненькие, бедненькие, - приговаривала она, рассматривая рыженьких зверьков.

- Бедненькие?! Вот еще бедненькие! –думала я.- Какие же они бедненькие?! Им просто повезло. У нас им будет хорошо.

Я устроила всю семейку на тёплой печке в их же гнезде. Бельчата зарылись в сухую траву, прижались друг к другу и затихли.

Прибежал Лёня.

- Мама-белка унесла повисшего бельчонка. Я сам видел! – выпалил он с порога.

Ветер стих так же неожиданно, как налетел. Сосны выпрямились и перестали шуметь. Появилось солнце и теплынь разлилась опять, будто и не было бури.

И только у нас на печке, зарывшись в полуразрушенное гнездо, лежали тугие рыженькие комочки.

Я подогрела молоко, взяла пипетку и решила попробовать накормить бельчат. Лёня вертелся тут же и всячески старался быть полезным.

- Держи бельчонка! – снизошла я.

Он бережно взял в руки вздрагивающего зверька, а я сунула пипетку в беззубый ротик и выдавила три капли. И так каждому. Бельчата судорожно глотали и тыкались мордочками мне в ладонь. Один даже громко крикнул, лизнул мой палец и тут же заснул.

Лёня укладывал накормленных отдельно, в другую часть гнезда, чтобы не перепутать кто сыт, а кто еще нет. Потом он сбегал в сарай и притащил большую кроличью клетку и картонную коробку. Гнездо как раз влезло в коробку. Коробка очень хорошо поместилась в кроличьей клетке. Теперь можно было не опасаться кошек, которые забредали в сад.

Бабушка позвала нас обедать. А я нет, нет, да и сбегаю посмотреть, как там бельчата.

- Неприлично, - говорит бабушка, - из-за стола выскакивать . – Да и вообще, лучше бы вы матери их отдали.

- Отдать! Как же! – думала я. – А что она с ними делать станет? Гнезда нет. Только погибнут все.

После обеда я вновь взялась за пипетку и скомандовала Лёне:

- Бельчат будем кормить каждые два часа.

Лёня молча кивнул. И мы принялись за дело.

Только успели накормить последнего, прибегает соседка. Слух, что у нас бельчата разнесся быстро.

- Белка под сосной по земле ходит – бельчат ищет. – Грех детей у матери отбирать! Хоть попробуйте вернуть что ли?

И тут я решилась:

- Давай, Лёнечка, попробуем отдать их маме-белке. Но, вот того, который лизнул мой палец, я оставлю себе. Сама выкормлю. Да! Да! И ты, бабушка, даже не возражай!

Бабушке, видно, очень хотелось возразить, но она промолчала и только рукой махнула.

Осторожно кладём гнездо под сосну, с которой упали бельчата. Сами следим из окна.

- Странно, - говорит бабушка, - белки гнёзда на ёлках устраивают. А тут сосна! Скорее всего гнездо-то было на ёлке, а ураган сорвал его и бросил под сосну! Думаю, так и было!

Долго, долго бегала мама-белка по стволам соседних деревьев, пока не подошла к сосне. Обошла её вокруг и заглянула в гнездо. Потом прыгнула в него, разрыла сухую траву и схватила бельчонка. Схватила не за шиворот, как это делают кошки, а за бедро. Бельчонок тут же задними лапками обхватил её за шею. Его тельце, мордочка и передние лапки прижались к брюху матери. Белка выскочила из гнезда, поднялась по сосновому стволу, перескочила на берёзу и скрылась. Так она перетаскала всех бельчат и сразу

вернулась за гнездом. Целиком не взяла, а выдрала клок, величиной с бельчонка, свернула в тугой саквояжик и с ним в зубах убежала. Но перед тем, как взять кусок гнезда, долго отдыхала, распластавшись на толстом сосновом сучке, свесив вниз все четыре лапы.

- Вот и слава Богу! – заключила бабушка. – Надо было и последнего ей отдать. Зря, совершенно зря оставили, - проворчала она и ушла в кухню.

А наш бельчонок, которого мы назвали Роликом, переселился в корзиночку из-под клубники. Он быстро привык к пипетке, вытягивал из неё столовую ложку тёплого молока и придерживал свою кормилицу когтистой лапкой. Потом отваливался и немедленно засыпал. Он был здоров, бодр и мы ликовали:

- Бельчонок-то у нас, как в раю! Не то, что те, бедняги! Небось не жизнь у них – маята! Как-то они там, горемычные?!

Но очень скоро мы поняли, что выходить бельчонка совсем не просто. Похолодало. Ролик, ни свет - ни заря, просыпался в своей корзиночке по уши мокрый и начинал пронзительно кричать.

- Пищит! Лезет! – спросонья восклицала бабушка.

К утру печь остывала, и бельчонок замерзал.

- Тех-то мать и оближет, и обогреет! – иной раз думала я, вылезая из теплой постели в холод комнаты.

Но и мы с Лёней не сдавались. Дрожащий, еще слепой зверёк, исправно принимал по утрам тёплую ванну, избавляясь от грязи и резкого мышиного запаха. Потом сушился под синими лучами рефлектора.

Однажды утром нас ждал сюрприз. У Ролика открылся левый глаз.

- Он меня первым увидел! – лопался от радости Лёня. - Теперь он признает меня своей матерью!

- Вот и купай его сам, раз ты – мать! Что ж не моешь-то?! – ревнивая волна накатила на меня.

- И буду! Буду! – сиял брат.

Он мигом согрел воду. Приготовил полотенце и рефлектор.

- Ну, чего ты?! Давай мыть! – его глаза и вся рожица выражали такую добрую радость, такую щедрую готовность делить своё счастье со мной, что обида моя тут же улетучилась.

Мы купали Ролика. Он тихо урчал и совал нос в воду.

- Дайте ему хлебушка с молоком. Может поест? – посоветовала бабушка. И оказалась права. Ролик схватил мокрый кусочек и съел. С тех пор жизнь пошла веселее.

Бельчонок рос быстро. Его черные глазки с каждым днем все больше выкатывались из орбит и становились всё круглее. Коготки затвердели и теперь он мог зацепиться ими за спинку кресла. Шкурка стала блестящей, а крысиный хвост начал распушаться на конце.

Вчера он ел хлеб с молоком, а сегодня уже цветную капусту, морковь, свежие ягоды и гречневую кашу.

Движения его становились грациозными, совсем как у взрослой белки. .Он уже не ползал, а скакал, подрагивая хвостом. Теперь его интересовал окружающий мир и он пробовал его на свои острые зубки.

А жизнь на вершине ёлки, что росла рядом с сосной, под которой Лёня нашел беличье гнездо, тоже не стояла на месте. Мы подолгу топтались под этой ёлкой и ждали, когда там, в вышине вдруг появятся мордочки бельчат.

- Лёнечка! Молоко бы надо купить!

- Сейчас бабушка! Я быстро! На велосипеде! – откликнулся Лёня, и укатил. А я по привычке задрала голову и вдруг заметила оживление на беличьей ёлке.

Три бельчонка бегали по ветвям. Они опускались до середины дерева и вновь карабкались вверх. Через некоторое время появилась мама-белка. Она опустилась вслед за бельчатами до самых нижних ветвей. Потом вдруг зацокала и побежала вверх по стволу. Вслед за ней пустились бельчата. Только последний еще несколько секунд смотрел на меня с нижней ветки ёлки. Потом убежал и он.

Мама-белка забралась на одну из крепких верхних лап и прыгнула вниз, на ветку сосны, что росла рядом. Пробежала по ней до ствола, спустилась веткой ниже и прыгнула затяжным прыжком вниз на лапу своей ели.

- Бабулечка! Иди тихонечко ко мне! – зашептала я. Бабушка неторопливо спускалась с крыльца. – Тут бельчата! Интересно!

Бабушка подошла, и мы замерли.

Бельчата нерешительно раскачивались на ветке-трамплине, с которой мама-белка начала свой маневр. Тогда белка с точностью автомата проделала всё сначала. И так еще два раза. Только после третьего её захода решился и прыгнул один бельчонок. Потом сразу за ним прыгнули другие. Но последнему, видно, было страшно. Он всё примеривался и примеривался. Мама-белка и бельчата уходили по сосне. Тогда, наверно с отчаяния, прыгнул и он. Дальше бельчата двигались вслед за матерью, повторяя её движения. Если кто-то отставал, мама-белка возвращалась и проделывала перед бельчонком снова и снова трудный прыжок. На границе нашего сада росли совсем еще молодые сосны. На их тоненьких ветвях удержаться было особенно трудно.

Стоило мне подумать об этом, как тут же в душе затеплилась надежда:

- А вдруг кто сорвётся! Вот бы хорошо! Я бы тут же схватила – и домой!

- Если кто сорвётся – возьмём! Да!?- жаркий шёпот ударил мне в затылок.

Это разгоряченный быстрой ездой Лёня уже стоял за моей спиной.

- Видишь, уходят! – отчаянно зашептала я.

- Да вон же падает он! Падает! Видишь, Алён?! – и брат ринулся к тоненькой сосенке, за верхушку которой чудом ухватился бельчонок.

- Боже сохрани! – воскликнула бабушка. – Куда вам второй?! Одного вполне достаточно! И его-то не следовало оставлять!

Но счастье не улыбается дважды. Этот бельчонок так нашим и не стал. Он сумел-таки перепрыгнуть на толстую ветку соседнего дерева и присоединился к братишкам. Беличья семейка уходила от нас насовсем в свою неведомую нам взрослую жизнь.

Мы вернулись к Ролику. Он сидел на краю своей корзиночки и шелушил еловую шишку.

- Вот же, - думала я, - живёт у нас зверёк. – Ест всё, что захочет. И даже выбор у него побольше, чем у братьев на воле. Спит в тепле. Дождь и холод ему нипочём. Любят его все. И он тоже нас любит. И так будет всегда!

Мы с Лёней часто рассуждали о роликовой жизни и чувствовали себя благородными рыцарями природы. Её защитниками и благодетелями.

Шло время. Вернулись из экспедиции родители.

- Думаю, уж раз в доме поселился такой зверь, то и дом ему нужен соответствующий, - задумчиво сказал папа и на другой день принёс из магазина большую беличью клетку с колесом.

- Папа! Думаешь Ролик догадается зачем колесо? – спросил Лёня.

- Сейчас мы клетку помоем. Высушим. Запустим туда Ролика и увидим!

Ролик неспешно обследовал клетку. Залез на чердачок и свесил оттуда любопытную мордочку.

- Надо на чердачок что-нибудь положить – чтобы было как гнездо, - сказала мама и принесла свою старую кроличью шапку.

А колесо ему сразу понравилось. Он бесстрашно залез в него и ну крутиться!

Теперь рассветные лучи заставали его уже бешено мчащимся в колесе. Раньше я никак не могла понять зачем белкам в неволе колесо, и кто учит их в нем крутиться. Оказалось – никто не учит. Ролику оно доставляло большое удовольствие. Но приделывают их к клеткам не столько для удовольствия белок, сколько по необходимости. Так нам объяснил папа.

- Белки очень подвижные зверьки. Поэтому в клетке без колеса они быстро толстеют и могут умереть от ожирения. Понятно?! – и папа отправился писать свою статью.

Я наблюдала за Роликом и удивлялась. День на дворе, а он всё спит, да спит. Подниму крышку клетки и вижу, как он дрыхнет, свернувшись калачиком в маминой старой шапке.

- Я его тихонечко трогаю, а он только сварливо пищит, - сообщила я папе.

- Да! Да! У белок очень короткие периоды активности, когда они едят, пьют, знакомятся с окружающим миром и крутятся в колесе. - Быстро сказал папа.

- Поспрашивай- ка теперь маму! А то я статью никогда не кончу. - Это он поставил точку в нашем интересном разговоре.

Дверь в клетку всегда была открыта и поэтому Ролик свободно передвигался по комнате. Ни один предмет не оставался без его внимания. Пометит маленькой капелькой и прыгает дальше.

- Уж и любопытный он у нас! – восхищался Роликом Лёня.

Но не все разделяли его восторг.

Мама беспокоилась, что такое внимание к вещам не сулит ничего хорошего. Но Ролик никогда не метил ничего дважды. Так что чистота в комнате не пострадала.

Утром во время завтрака он неизменно был с нами. Поинтересуется, что у каждого на тарелке. Всё перепробует. А потом заберётся к кому-нибудь на плечо, очень выразительно цокает и при этом покачивает головой. И все понимали, что, мол, домой пора. Может отнесёшь?

- Вот ведь Ролик – и всего-то мышь древесная, а какой умный! – восхищался папа.

Шло время. Мы с Лёней взрослели. Переходили из класса в класс. Жизнь бурлила. Вокруг открывалось столько интересного! И то, что было связано с бельчонком, становилось обыденностью и как-то отходило на второй план.

А Ролик живет в своей клетке. Ест, пьёт, цокает, крутится в колесе, и по утрам жутко мешает спать. Конечно, он – член семьи, но ведь он ничего не может делать сам! Орешков ему наколи, воду смени, клетку убери. И это каждый день! Да еще и поиграй с ним! А не хочется. И вроде даже надоело.

Тут еще и бабушка восклицает над ухом:

- Бедненький! Никому-то ты не нужен! Никто-то тебе водичку не сменит!

Тошная жизнь! Хоть из дома беги.

А за окном снег сверкает, с ёлок сыплется. Бегут по ёлкам белки одна за другой по стволам кругами, кругами. Шубки серые, ушки длинные, глазки весёлые.

Смотрю на Ролика. Да он как следует и не перелинял! Бока серые. Спинка рыжая, только ушки длинными стали. Это кисточки на них выросли.

Открываю энциклопедию. Оказывается, это у них свадебный наряд! Значит у белок сейчас свадьбы?!

Вечером за ужином у нас всегда что-то вроде семейного совета.

Тут я и высказалась:

- Может всё-таки выпустить нам Ролика на волю?

- Ты что?! – тут же закричал Лёня. – А кошки?!

- Лёня прав! – подхватывают мама с папой. – И что это тебе в голову пришло?!

- Да надоел ей бельчонок! В этом и дело! - В сердцах разоблачает меня бабушка.

- И вовсе нет! – оправдываюсь я. – Просто там у белок свадьбы. Может Ролику с ними интереснее будет?!

- Ни в коем случае! Он сразу погибнет! И не выдумывай, пожалуйста! – строго заключает мама.

- Ничего, парень, у нас как-нибудь проживешь! Не помрешь без свадьбы! – это уже папа обращается к Ролику.

И верно. Он не помер. Но две зимы красоту наводил.

Постепенно мне и это стало не интересно.

Наступила третья зима. В короткие дни начала января, когда за окном падал снег и солнце, едва появившись, скрывалось во мгле, Ролик вовсе перестал крутиться в колесе. Клетка оставалась чистой. Еда не тронутой. А он спал и спал без конца на своём чердачке.

Я подошла к клетке. И вдруг острое чувство беды навалилось на меня.

- Папа! Мама! Заболел же он у нас! – бросилась я к родителям.

Мама подошла к клетке и тут же позвала папу. Они посовещались и поспешили к книжной полке.

Папа почитал книги. Сначала энциклопедию. Потом другую, научную.

- До чего же мало о белках написано! Думаю, к ветеринару надо!

Поехали к ветеринару. Все поехали, кроме бабушки.

Посмотрел он Ролика, а потом положил его в гнездо, в котором мы его привезли, и руки вымыл:

- Я вообще-то белок не лечу. Но ваша совсем плохая. Зря вы её дома держите. Отпустить бы давно надо было.

- Как же его отпустишь, - вмешиваются родители, - он только родился на воле. У нас дома глаза открыл. Ребята его из пипетки выкормили. Пропадёт и всё.

- И так погибнет, и так. Попробуйте утром выпустить. Всё-таки хоть какая-то надежда, - покачал головой ветеринар.

А утром выпускать уже было некого.

Грустные родители ушли на работу. Бабушка в кухне занималась обедом. А я лежала на диване и холодными, пахнущими землёй руками, вытирала слёзы. Рядом сидел Лёня и гладил меня по плечу.

Я лежала носом к стене и думала о своём счастливом случае. Зачем только он пришёл ко мне?! Может Ролик и не был счастлив у нас? Особенно последний год – так уж точно! Может и жизнь на воле – совсем не маята? Может эта вольная жизнь как раз и была счастьем, которое не выпало на его долю?!