Счастье — единая суть

Затерянный берег пустовал. Ни шезлонгов, ни мусорок, ни разноцветных россыпей из формочек для куличиков, надувных кругов и миниатюрных лопаток. Только теплый бриз лентами вплетался в волосы. Шебуршал песком. Волновал травостой. И ленивый прибой под золотым солнцем, подносящий на сушу ракушки.

Девушка разложила покрывало таким образом, чтобы морская пена омывала её ступни, оставляла солёные поцелуи на коже, а на спину ложилась тень от травы.

Племянница — девочка лет шести — уже успела скинуть розовые сандалии, и теперь с восторгом носилась по кромке воды, оставляя цепочку из миниатюрных следов, которые быстро слизывало море. На плече висела сумка, регулярно пополнявшаяся забавными камушками, палочками, листиками и прочей мелочью. После ребенок приносил «добычу» к ногам тети.

— Мия, смотри, похоже на сердечко! — она протянула плоский камень с белыми прожилками, и тут же убежала обратно, не дождавшись ответа.

Маленькая, но очень милая сорока. Девушка смотрела ей вслед с лёгкой улыбкой. Из травы она уже свила тонкий пучок — гибкие стебли покрасили соком подушечки пальцев. Руки знали, что делать: в основание вплести «ручки», окрутить пучок лентой, обозначая пояс и голову, сделать волосы, воткнуть в них парочку лютиков для красоты.

Малыши в детском саду очень любят её куколок из травы. Особенно те, у кого не было с собой игрушек.

Мия подняла голову и посмотрела на племяшку, подставляющую ладони к наплывающим волнам. Вновь опустила глаза на поделку — та получилась хорошенькой. Аккуратная, изящная. Правильно говорят: пламя таланта сквозь мрак пробьётся.

Она поднялась, стряхнула с колен прилипшие травинки, подошла к племяннице. Та взвизгнула от радости, обняла Мию во все силы ручек и всем безграничным теплом души — после чего отправилась дальше исследовать пляж со своей новой «подружкой».

Девушка развернулась в сторону покрывала, и в момент, когда взгляд скользнул по линии окружённых водой скал — кое-что увидела. Или подумала, что увидела.

Среди теней и бликов — два глаза. Большие, внимательные. Они просто следили.

Море всколыхнулось. Прищурилась — никого. По телу пробежали мурашки. Перед взором — только скалы, мокрые из-за брызг, и серо-зелёные пятна водорослей на дне.

Нахмурилась, тряхнула головой и пошла дальше. Жара и свежий воздух — прекрасный дуэт для воображения, так что... Всякое привидится. В конце концов, сегодня пятница. Слишком много воспитанников за смену — усталость даёт о себе знать.

Солнце скатилось к краю горизонта.

Воздух оставался теплым, но отдавал сыростью. Тени вытянулись, жадно поглощали краски берега. Пахло остывающим песком, зеленью.

Она свернула покрывало, уложила в корзинку остатки еды, пока малышка копалась в песке неподалёку — теперь лениво, медленно.

Когда они вышли на тропинку, ведущую через луг обратно домой, племяшка резко остановилась, хлопнула себя по щекам и воскликнула:

— Кукла! Я забыла куклу!

Мия повернулась:

— Ты уверена?

—Да, я положила её... ну, у тех больших камней, когда играла с ракушками.

—Точно? Может, она сумке?

— Нет! Я помню, точно помню!

Девушка на всякий случай перепроверила. Увы, только салфетки, книга, катушка ленты, ножницы и полупустые ланчбоксы.

Она могла бы уговорить Оливию на новую куклу, но в глазах ребёнка уже стояли слезы. Бесполезно, ей нужна именно та. Придётся идти обратно. Бездействие и торги лишь вызовут истерику.

—Хорошо, давай вернёмся. Только быстренько, пока не стемнело.

Они повернули обратно.

Пляж изменился, окончательно потерял свои краски. Вроде такой же тихий, но не такой живой, как днем. Волны едва колыхались, трава опустилась к земле, лепестки цветов поблекли и исчезли — закрылись. Часть побережья готовилась ко сну, часть — даже не проснулась.

Прошлись вдоль. Куколки нигде не было.

— Подожди здесь, ладно? Никуда не отходи, я туда и обратно. — Мия указала на бревно, где ребёнок мог сесть, оставила рядом вещи.

— А если она уплыла?

— Посмотрим. Если что, я сделаю тебе новую — ещё лучше прежней.

Оливия насупилась, но села.

— Ну-ну, не вешай нос, может найдётся, — сказала напоследок девушка.

Она шла медленно, вглядывалась в наступающие сумерки. Сначала вдоль травостоя, после — ближе к скалам. Шагнула на влажный песок, оглянулась — племянница сидела на месте, болтала ногами.

Двинулась дальше, вглубь сгущающихся теней. Осторожно забралась на россыпи валунов. Вряд-ли здесь будет кукла, но с высоты можно рассмотреть округу. Камни под ногами влажные, скользкие из-за паутинок водорослей.

Вдруг — движение. Рядом.

Тонкое, почти незаметное. Девушка замерла.

Между камнями, по бедра в воде сидела девчушка.

С рыбьим хвостом.

Не старше Оливии. Маленькая, чуть ссутулившаяся — должно быть, в привычной для неё опаске. Кожа цвета бледная; волосы тёмные, спутанные, очерчивали плечи. Чешуйки единично рассыпались на лице веснушками, переливались во мраке. В руках — та самая кукла, чуть распутавшаяся из-за влаги. Русалка бережно качала её, поглаживала.

Незамечанная Мия присела. Она зажмурилась, досчитала до трех, укусила себя за щеку, взглянула вновь. Без страха. Её сердце не колотилось, просто сжималось из-за странности момента. От того, что это выглядело.. нормально. Как обычный ребёнок, играющий в одиночку. Такой же обычный, каких она ежедневно видит на своей работе. Сцена вызывала улыбку и сопереживание.

Русалка вдруг подняла синие, бездонные глаза. Их взгляды встретились, но лишь на мгновение.

Без криков, рывков, громких всплесков та шустро завиляла хвостом и скрылась в сторону глубины, подальше от суши.

Девушка смотрела ей вслед. Потом — на пустоту, где та сидела. Внутри что-то защемило. И наконец накрыло ещё одно, запоздавшее чувство — удивление. Расширение реальности: когда привычное вдруг распахивает свои границы, являя бездну скрытой в нем истины, и ты стоишь, поражённый близостью непостижимого.

Она тихо выдохнула. Вдохнула. Ещё раз выдохнула, возвращаясь к себе. И пошла обратно к племяннице.

— Ты нашла? — спросила Оливия, зевая. За это время не сдвинулась ни на дюйм.

— Нет, малышка. Походу унесло.

— Жалко... Тогда пошли домой. — Видно, что за время ожидания она прошла все стадии принятия.

И на этом всё.

Дома — небольшой ужин, подготовка ко сну. Оливия забыла про беспокоющую до сего пропажу, поэтому вела себя как обычно.

Ночь пришла незаметно. Как будто кто-то выключил звук и слегка приглушил свет. Только сопение уставшего, распаренного солнцем ребёнка, вдохи половиц и выдохи кружевных занавесок. На кухне все ещё пахло лимоном и мятой — остатки вечернего чая.

Мия пыталась присоединиться к компании Морфея. Ворочалась с боку на бок. Стоило опустить веки — как всплывало воспоминание.

Скалы. Соль. Водоросли. Маленькая фигурка. И синие глаза — детские, но дикие, не человеческие. И её смущение. Мягкое, сокральное.

Перевернулась на спину. Она пыталась думать о планах на свои выходные. О завтраке. О том, что нужно полить цветы. Встретить сестру, передать ей Оливию и выслушать благодарности за то, что посидела с ребёнком. Настроиться на работу.

Но думать хотелось о другом.

Села на кровати. Включила лампу. Нащупала на тумбе заколку, собрала волосы. Потом, ещё немного побыв в задумчивости, потянулась к сумке — за катушкой ленты. Накинула кардиган на плечи, прямо поверх пижамы.

Вышла в сад. После вернулась с охапкой свежесрезанной травы на террасу, где провела при свете фонаря ещё час.

За делом.

Ночь стала ещё глубже — она вышла на тропинку. Без светильника. Луны и памяти было достаточно. Ветер утих, дышать стало легче. Теперь она шебуршала песком, волновала травостой.

В руках несколько привычных кукол, но с новой деталью — низ имитировал рыбий хвост.

Её встретило тусклое море. Ещё более безмолвный пляж. Остановилась у места, где днём играла Оливия. Никого не звала. Медленно разложила куколок у самой воды.

А потом... Просто стояла и смотрела. Перед взором пусто, привычно. Но она словно чувствовала, что кто-то наблюдает. Не враждебно, скорее тихо.. внимательно. Или ей кажется?

Зачем-то кивнула головой, будто попрощавшись, и ушла не оглядываясь. Теперь можно спать спокойно.

Утро встретило серостью и тишиной, будто мир ещё не желал просыпаться. Даже солнце не вылезло из-под своего одеяла из облаков.

Мия проснулась раньше племянницы, несмотря на то, что легла гораздо позже. Просто открыла глаза, и ей сразу стало ясно — нужно прогуляться.

Она сменила ночнушку на летний сарафан, ведь лазурное небо за окном обещало жаркий день. Вышла босиком в сад, который усыпали блестящие росинки. И направилась к уже столь знакомому читателю пляжу. Спешить незачем.

Подошла к месту, где оставляла кукол. Конечно же, их не было. Ни одной. Можно подумать, что их просто захватило с собой море. И Мия так бы и подумала, мол, приснилось, перегрелась, слишком прониклась фантазиям.

Но на том месте теперь лежала огромная шипастая раковина — не из тех, что выбрасывает на берег.

Такие она видела только в сувенирных лавках да по телевизору. Бледно-пудровового цвета — стоящая находка.

Девушка взяла раковину обеими руками, осторожно. Она была тяжелее, чем казалась на первый взгляд. Тёплая, уже напитавшаяся солнцем.

И что с ней делать? Она имеет право её забрать? Да, думаю да.

Плечи начало припекать. Время возвращаться.

По пути Мия зачем-то приложила раковину к уху. Просто так, без причины. Просто послушать шум вечного прибоя, заключённого в перламутре.

Ей показалось, или кто-то вдалеке смеялся?

Понравился рассказ? Тогда приглашаю вас в свой телеграм-канал. Название: @tealafka, это бесплатно.

Почему стоит подписаться? Потому что моя цель, как писателя — обратить внимание читателя на окружающий мир, напомнить ему о бесценности самого важного в нашем веке ресурса — времени. Мне надоела бесконечная торопка, я хочу чувствовать каждую строчку, каждое мгновение. Slow life — проживать свою жизнь в полном объеме. И я хочу, чтобы тоже самое чувствовал читатель. Поддерживая меня, вы также поддерживаете мои более глобальные идеи. Давайте сделаем этот мир лучше. Вместе.