Счастье на борту

«Если ты опоздаешь на рейс, свадьбы не будет!».

Эта фраза вертелась в голове, пока я смотрела, как отходит мой лайнер.

– Выпустите! – Я бросилась к перилам, пытаясь оттолкнуть матроса, отвязывающего канат. Тот с удивлением посмотрел на меня, но придержал, не давая пройти. С ужасом я смотрела на то, как второй матрос затягивает на борт тяжелый деревянный трап, а пространство между берегом и мной увеличивается.

– Пустите! – Продолжала я биться в его руках. – Это не мой лайнер!

– Это и не лайнер вовсе, – буркнул матрос, видимо, привыкший к неадекватным дамочкам. – Фрегат «Счастье».

– Какое ж это счастье! Деревянная бочка! – завопила я, чем вызвала неодобрительные взгляды не только матросов, но и некоторых пассажиров. На секунду показалось, что в их глазах мелькнул желтый огонь. Отблеск солнца, наверное. – Видите вон то воплощение белизны, элиты и престижа? – Я ткнула пальцем в лайнер, который только отчалил от пристани. – Вот там счастье! Мое счастье!

– Девушка, вам нужно успокоиться! – Твердой рукой матрос оттеснил меня от борта теплохода, видимо, не надеясь на то, что три хлипкие прута, бывшие оградительным бортиком, смогут сдержать мой пыл.

– Мне нужно туда! Это не мой теплоход!

Расстояние между деревянной посудиной и берегом увеличилось чуть медленнее, чем между мной и моим счастьем. Я опустилась на палубу. Слезы текли ручьем, пока я смотрела на то, как отплывает в противоположном направлении лайнер с моим женихом на борту. Теперь уже, наверное, бывшим женихом. Я продолжала держать ручку чемодана, не заметив, что пальцы уже побелели от напряжения.

Я все потеряла! Своим умением находить неприятности и ломать то, что сделано на века, я достала его семью. Но мне дали последний шанс сделать все правильно. И я его упустила.

– Билет есть?

Рядом раздался голос, я подняла голову и увидела старого матроса. Отцепив затекшие пальцы, я стала рыться в своей сумочке, пытаясь найти билет. Достала смятую картонку и протянула, но резко вернула руку обратно.

– Это не мой.

Я смотрела на простую бумажку, на которой не было ни вензелей, ни букв «VIP», ни ошеломляющей цены за круиз. Просто скромная надпись: «Счастье». Палуба 3, каюта 13.

Хлопнула себя по лбу, протянула билет матросу и начала нервно смеяться.

В этот раз моя невезучесть даже номер подобающий проставила!

Все шло хорошо, когда такси пришло вовремя, довезло меня до морского вокзала и даже высадило у нужного входа. Вынув билет из сумочки, я держала его в руке, направляясь к табло с расписанием. Оставалось совсем немного: вручить билет стюарду и зайти на борт.

Ровно за шаг до стойки администрации, я отвлеклась, предвкушая поездку, что не заметила, как на меня бежит здоровенный бычара. В переносном смысле, конечно. Но боковым зрением я увидела его как настоящего быка на корриде. Только поздно: не успев отпрыгнуть в сторону, я была сбита им и погребена под кучей вещей из моей сумочки, разлетевшихся по полу.

– Простите, у меня рейс отходит, – проворчал он, разгреб руками мою косметику, выхватил билет и убежал прочь.

Подскочившая девушка-администратор помогла мне подняться и собрать вещи, прокомпостировала билет и проводила прямо до трапа. Мне бы заметить, что ведут меня на край пристани, что трап деревянный, а сам теплоход… В общем, что это деревянное недоразумение совсем не похоже на лайнер. Но нет, я была так счастлива, что не видела ничего вокруг, пока под моей ногой не скрипнула доска.

– Я прыгну! – Очнувшись от горестных воспоминаний, я покосилась на чемодан, в котором лежали мои лучшие платья, бутылка приветственного шампанского и бокалы для молодоженов. Бог с ними! Главное, оказаться на берегу, а там уже пусть турфирма решает, как мне догонять мой лайнер.

– Здесь недалеко, честно.

Оставив чемодан, я перекинула сумочку через плечо, скинула туфли и пошла вдоль палубы, стараясь приблизиться к месту, где был узкий проход между перилами. Старый матрос вынул трубку и постучал по ней, а затем двинулся за мной. Матрос, который удержал меня в первый раз, решил не проявлять такого оптимизма и дальше, оставаясь на месте. Лишь глаза его стали желтыми и узкими. Слишком узкими для китайцев и слишком желтыми для монголов.

– Плаваю я хорошо, – продолжала я убеждать наступающего мужчин. – Там мой жених, мне очень нужно на берег. Поймите, вы же когда-то любили, – выдала я последний весомый аргумент.

– Мы уже слишком далеко, вы не сможете вернуться. – Я посмотрела на бурлящую воду под кормой. Пены, выбрасываемой винтами, было слишком много, а расстояние до пирса все увеличивалось.

Страшно и опасно.

Пока я отвлеклась, матрос сделал последний шаг и схватил меня за сумочку. От неожиданности я дернулась и потеряла равновесие. Между нами был только ремешок сумочки, натянутый до предела. Треск рвущейся кожи, и я упала в воду.

***

– Темная вода окутала меня вязкой пеленой.

Здесь что-то не так. Вода не может быть настолько густой и темной. Я понимаю, загрязнения, мусор и свинофермы не делают ее родниковой, но не до серого же цвета. Я не могу плыть, даже пошевелиться не могу, а вода тянет меня туда, где все громче слышен гул винтов. Не оборачиваться. Работать руками и ногами. Плыть, ведь у меня есть цель – вернуться к жениху. Но вода неумолимо тянет назад, и в спину ударяются волны от каждого поворота винта.

Сейчас бы потерять сознание от ужаса, но нет, мой мозг начал работать с удвоенной силой, придумывая и отбрасывая все варианты спасения. Резкий рывок, и чья-то сильная рука схватила меня за шиворот и потащила наверх. Серость воды стала разбавляться лучами солнца, а корпус корабля стал приближаться намного быстрее, чем я могла представить. Секунда, и я могу сделать глубокий вдох, нет ощущения воронки, но вот тягучесть воды никуда не исчезла. Я будто плаваю в киселе.

Рука так и продолжает держать меня за шиворот, что не дает увидеть моего спасителя. Матросы, которые до этого спокойно смотрели, как я прыгаю в воду, мечутся по палубе, кидая спасательные круги и держа наготове пледы и аптечку.

– Отнесите ее в лазарет и снимите последствия.

Голос бархатный, будто каждое слово обволакивает мягким, уютным одеялом. Еще один рывок, и меня втаскивают на палубу. Теперь я могу его видеть: высокий (или мне из лежачего положения так кажется?), накачанный (мне хорошо видны все рельефы его мышц под мокрой, прилипшей одеждой). А вот лица спасителя я снова не вижу – отсвечивает солнце. Только голос такой теплый, но жесткий, будто он здесь начальник.

– Через пятнадцать минут мне нужен доклад о ее состоянии. Если проявится темнота, сообщить немедленно.

Темнота? Какая еще темнота, солнце же светит нещадно. Или он про ту темноту, в которую я неумолимо проваливаюсь?

Очнулась я от надоедливого позвякивания. Мягкая и, главное, сухая постель, узкая комната и странное круглое окно. Рядом стоит все тот же матрос. Раздражающий звон исходит от стакана, в котором он что-то мешает железной ложкой.

– Прекратите, – я не узнала свой голос, до того он был слабый и безжизненный.

– Очнулась, – беззлобно произнес он и протянул мне стакан с мутноватой жидкостью. – Пей.

Я приподнялась на локтях, но голова закружилась, и пришлось снова опуститься. Матрос осторожно подложил под меня подушку и поднес стакан к губам. На вкус – гадость полная.

– А ты что хотела? Нырнуть во тьму – это только такая, как ты, может додуматься.

После первого же глотка голова прояснилась, и появились вопросы.

– Это какая же?

– Человечка. – Пожал тот плечами и направился к двери. – Сейчас позову капитана, он просил доложить, когда ты очнешься.

Оставшись одна, я огляделась: маленькая каюта, пустые белые стены. Я все еще на борту этого «счастья». В небольшой круглый иллюминатор было не видно моря, да и качка совсем не чувствовалась. Дверь открылась, в каюту вошел мужчина: высокий, темноволосый, подтянутый, и мягким баритоном представился.

– Капитан Кромби. – Он придвинул стул к моей койке, сел и протянул руку. – А ты – Лина.

Я с интересом разглядывала его загорелое лицо с четкими полосками морщин, прорезавших его лоб, но руки не подала. Взгляд острый, пробирающийся под кожу, но не опасный, скорее, заинтересованный. Подтянув одеяло до подбородка, я сложила руки на груди.

– Вы наверняка покопались в моей сумочке, нашли паспорт и так все знаете.

– К сожалению, ваш паспорт, как и ваша сумочка, остались во тьме.

– В воде, вы хотели сказать?

– Я сказал то, что и собирался. А еще ты теперь моя жена.

– Жена? – Я смотрела на него, как на ненормального. – Мало того, что вы не пустили меня на берег, потеряли вещи, так еще издеваетесь? Это у вас аниматорский костюм под старину? Позовите настоящего капитана, пусть он свяжется с береговой охраной, и меня отправят обратно.

Мужчина поднялся, поставил стул на место и чуть усмехнулся.

– И это благодарность за спасение? Я не обижаюсь, погружение в темноту влияет на мозг, особенно таких слабых существ, как люди. Я зайду к вам завтра.

Не успела я рот открыть, как он скрылся за дверью. Чувствовала я себя более-менее сносно, даже до двери добралась без особых приключений. В коридоре никого не было, я быстро проскочила мимо ряда кают и распахнула дверь на палубу. Морозный ветер ударил мне в лицо. Я сделала шаг вперед и чуть не поскользнулась на заледеневшей палубе. Когда мы отплывали, был жаркий июль, я точно помню. Схватившись за перила, я перегнулась и посмотрела вниз. Вместо воды там была темнота, все так, как и говорил капитан. Я повернулась к корме, в надежде увидеть там солнечный берег, но там не было ничего. Лишь маленькая, светлая точка, которая с каждой секундой становилась все меньше. В оставшемся лучике света мелькнули огромные крылья, и я погрузилась в полную темноту. Внутри поднялась паника, я попыталась нащупать ручку двери, чтобы вернуться. Рука скользнула в пустоту, нога поехала на тонком слое льда. Будто дежавю, я потеряла равновесие и полетела в темноту.

И снова сильная рука ухватила меня за плечо и дернула вверх. Я уткнулась носом кому-то в грудь, больно уткнувшись носом в железную пуговицу. От него пахло ароматным мылом и коньяком.

– Когда происходит переход, таким, как ты, запрещено находиться на палубе. – Голос хриплый, будто после ангины, руки на моей спине чуть подрагивали, но держали крепко.

– А если я не буду слушаться ваших дурацких правил? – прошептала я, не желая отпускать надежный рукав мундира.

– Просто запомни, что это запрещено.

– Я вернусь домой уже завтра. Несмотря на все ваши дурацкие запреты.

– Не вернешься. Мы уже в другом мире.

– Умерли, что ли?

– Посмотри.

Капитан прижал меня чуть сильнее правой рукой, левой взял меня за подбородок и повернул голову в сторону. Перед носом теплохода открывалось окно, впуская в новый мир, где играли краски необычных деревьев, летали диковинные птицы, а из воды высовывали головы длинношеие животные.

Я сильнее сжала рукав, прижимаясь к капитану. Наверное, я очень сильно ударилась головой, и мне это кажется.

– Мы входим в другой мир, и вернуться ты не сможешь.

***

Не отпуская мою талию, капитан открыл дверь и втолкнул меня в каюту.

Первое, что я увидела, – стол, а на нем сидела огромная, толстая чайка. Она мерно раскачивалась из стороны в сторону, словно в такт какой-то невидимой мелодии. На одном ее глазу красовалась черная повязка, и выглядела птица как пернатый пират.

– Ливай невесту привел! Есть ее будем? – защелкала клювом чайка.

– Не для того я столько миров прошел. Беречь как лучший улов! – Кивнул в мою сторону капитан.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но чайка меня опередила:

– А выглядит, как селедка! – снова защелкала она клювом.

– Не похожа я на селедку! – возмутилась я. – Полина меня зовут.

– Лина, Лина! – развопилась чайка, размахивая крыльями. – Прринцесса Лина, жена Ливая! Хоррошая пара!

– Замолкни, Керра. – Он открыл дверцы шкафа, достал какую-то одежду и положил передо мной на стол. – Тебе нужно переодеться. Платья купим тебе потом, а на корабле удобнее ходить в этом.

Только я хотела открыть рот, чтобы возразить, но вовремя его закрыла. Под таким взглядом было сложно сопротивляться. Чувствуя свою беспомощность и нереалистичность происходящего, я все же стянула джинсы и надела широкие парусиновые штаны. Краем глаза поглядывала, не смотрит ли капитан. Но тот невозмутимо стоял спиной ко мне, терпеливо ожидая.

– А невеста-то скромняшка, – гаркнула Керра. – Хорошая жена будет. Удобная.

– Хорошая – может быть, – буркнула я, уставившись в стену и изо всех сил стараясь не поглядывать в стеклянный шкаф, отражающий всю каюту и бугорки мышц на спине и руках мужчины. – А вот удобной – это вряд ли.

Капитан повернулся, удостоверился, что я одета как положено и удовлетворенно кивнул. Но не успела я сделать и шага, как он оказался рядом со мной, поставил одну руку рядом со мной, облокотившись на стену.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Будешь кивать там, где я скажу и открывать рот только тогда, когда я разрешу.

– А то что? – не удержалась я.

– А то выкину тебе за борт.

Мой бред какой-то уж больно реалистичный! Вкусно пахнет морской солью, говорит властным тоном и слишком близко ко мне стоит.

– Не собираюсь, – оскалилась я. – Не собираюсь терпеть ваши глупые речи. Потому что замуж я не собираюсь. В первом же порту вызову полицию.

– Полицию? – Его бровь удивленно взметнулась вверх. – Это еще что?

– Не что, а кто. Это те, кто вздернут тебя на виселицу как пирата за похищение и попытку изнасилования!

– За попытку не наказывают.

Он улыбнулся с ехидной усмешкой и отстранился.

– Через три минуты ты будешь представлена команде корабля как моя невеста. Подготовься и вспомни все, чему тебя учили.

Дверь с грохотом захлопнулась. Я осталась одна. Точнее – не совсем. Наглая чайка по-прежнему сидела на столе и внимательно разглядывала меня, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Я села на стул, чувствуя, как в горле подступает ком. Страх пришел с опозданием, накатив неожиданной и плотной волной. Где я? Кто эти люди? Почему все так безумно?

– Чего тебе надо? – Махнула я рукой в сторону птицы. – Кыш отсюда!

– Неблагодарррная, – протянула Керра, не двинувшись с места. – Могла бы Ливаю спасибо сказать, что спас и вернул на Родину.

– На какую еще Родину? Я родилась на Алтае, выросла и… почти вышла замуж там же.

– Почти не считается.

– Не считается, – горестно согласилась я. Посмотрела в зеркало в дверце шкафа и вздохнула. – Керра, да? – обратилась я к птице.

Та молча кивнула.

– Можешь рассказать, что вообще происходит? Куда я попала, и почему этот мужчина называет меня принцессой и моим... мужем?

Ладно, играть со своими галлюцинациями можно долго и иногда интересно. Если я в другом мире, то почему бы здесь не быть говорящей птице, подражающей пиратскому какаду?

Ответить чайка не успела, дверь открылась, и в проеме появился капитан.

– Я сказал – три минуты!

– С секундомером стоял? Или мы куда-то опаздываем? – огрызнулась я, завязывая пояс на больших по размеру штанах.

– На девятнадцать лет уже опаздываем! – огрызнулся он и потащил меня наверх.

Солнце ударило в глаза, и я зажмурилась. Вся команда стояла на палубе, выстроившись по стойке «смирно». Теперь они были в относительно целых камзолах, на которых местами даже сохранились пуговицы. Правда, под камзолами все те же рваные штаны и босые ноги. И, да, пахнуть от них лучше не стало.

– Представляю вам принцессу Астреваля, будущую жену лорда Ливая Кромби. Наш союз будет скреплен пятью печатями королей призрачных миров, и Фаренгард получит флот Астреваля, чтобы положить конец пятидесятилетней войне!

Раздались дружные крики, команда бросала в воздух дырявые шляпы и радостно материлась, будто напрочь забыв о присутствии капитана и женщины рядом. Я скосила взгляд на Ливая. Он стоял среди команды, словно был не ее капитаном, а одним из матросов. Ветер трепал его волосы, а улыбка озаряла лицо.

Когда не злится – он даже красивый.

– А теперь, терра Лина. – Он склонился ко мне, и от него пахнуло солью, ветром и чем-то тревожно родным. – Запусти паруса.

Я заморгала, глядя на матросов, замерших в ожидании.

– Ну, давай же. – Ливай подтолкнул меня к мачте. Его темные глаза затягивали не хуже темной воды, из которой он меня вытащил.

Я задрала голову: туго связанные паруса были высоко. Он правда хочет, чтобы я полезла туда сама? Да еще и ветер почти стих – едва шевелил подол моей рубахи, что уж говорить о парусах.

– Я не умею, – честно призналась я.

Его взгляд стал жестким, ледяным, пронизывающим до костей.

– Быстро, рыбка моя, распустила паруса. Команда ждет.

Я ойкнула, но спорить не стала. Вдруг у них тут это обычное дело? Может, в этом мире все женщины на мачты лазают. Подошла, ухватилась за канат, подтянулась, цепляясь ногами за опору, и влезла на первую рею.

– Что ты, драконовы перья, делаешь?! – рявкнул капитан снизу.

Сердце екнуло, руки соскользнули – и я полетела вниз. Падение было коротким. Резкий рывок снизу, и вот я уже в когтистых драконьих лапах. Еще секунда – и капитан уже снова в своем обличии, держит меня на руках. Галлюцинации начинают лучше продумывать свой сценарий. Но капитан тут же поставил меня на палубу, жестко впечатав пятками в доски.

– Я сказал – распускай паруса! – гаркнул он прямо мне в лицо.

– Так я и пыталась! Или у вас есть секретная технология? Типа: дерни за веревочку – и все распустится?

– Откуда ты на мою голову взялась?! – выругался капитан и пошел прочь.

– Бракованная невеста! – раздалось со штурвала, на котором сидела Керра. – Верррнуть! Требую обмен!

***

– Никто никого не вернет! – рявкнул Ливай, стоя у штурвала. Костяшки его пальцев побелели, вцепившись в деревянные рукояти.

Я почувствовала лазейку для освобождения и быстро взбежала на капитанский мостик за ним следом.

– Может, действительно, вернуть? Я же в морском деле ничего не смыслю, самое большее – на катамаранах каталась в центральном парке.

– На чем? – Скосил на меня недовольный взгляд капитан.

– Катамараны. – Я как могла жестами изобразила, как кручу педали, сидя на удобном кресле. – Вот так катаешься, наслаждаешься поездкой.

– По морю ходят, – поправил меня Ливай, и его пальцы побелели еще больше.

– Вот видишь, – радостно сообщила я, поняв, что нашла слабое место, – я ничего не понимаю в кораблях, на море была только с ба в детстве. Она у меня строгой была, никогда не возила, говоря, что лучшее место – здесь. То есть там.

Я неопределенно махнула рукой. Это «там» больно кольнуло. Где теперь все то, чем я всю жизнь дорожила и гордилась? И что это за место, которое упрямо называют моей Родиной?

Ливай на секунду расслабился, отпустил руль, придерживая его одной рукой, и повернулся ко мне.

– Ты хочешь сказать, что госпожа Афисиалида Кариди умерла?

Пришла моя очередь удивляться.

– Ба звали Анфиса, и фамилия у нас Кариандровы.

Ливай сощурил глаза и посмотрел на меня сверху вниз.

– А родители твои где?

Я только пожала плечами. Много раз задавалась этим вопросом, но так и не дождалась вразумительного ответа от ба. «Где-то» – отвечала она. Ни фотографий, ни писем от них в доме не было. Ба не любила про них говорить, в итоге я уверилась, что родители были не очень хорошими людьми, раз за все мои двадцать лет ни разу не навестили меня.

– Значит, будем знакомиться. – Кивнул он и вернулся к штурвалу.

С минуту я переваривала услышанное, а потом вцепилась рукой в штурвал, не давая провернуть его.

– С кем? Ты хочешь сказать, что мои родители живы? – Ливай довольно кивнул, продолжая смотреть в море. – Они знают, что я жива? Они будут рады меня видеть? Почему все эти годы меня никто не искал?

С каждым моим вопросом его взгляд холодел, а лицо становилось все более серьезным.

– Слишком много вопросов, рыбка. До ближайшего портала нам плыть дня три. Если будет ветер и встанут паруса. Там тебя оденем, как подобает принцессе, и получим первое одобрение.

Он повернулся ко мне и улыбнулся, впервые не зло, а как-то сочувственно.

– Мне плевать, есть у тебя дар или нет, ты все равно станешь моей женой и выполнишь свое предназначение. Но другим не стоит знать, что ты ни на что не способна, поэтому лучше помалкивай на людях.

Кивнув в сторону лестницы, ведущей на общую палубу, он продолжил:

– Можешь погулять по «Счастью», пока ты мне не нужна.

От этих слов у меня все внутри сжалось. Я спустилась, держась за перила, подошла к корме и облокотилась на перила. В голове метались тысячи мыслей.

У меня есть мама и папа. Давно перестала мусолить эту тему – выросла без них, значит, так надо. А оказывается, они живы и вполне себе здоровы и счастливы. Встреча... нужна ли мне эта встреча? Что я скажу? Как они меня примут?

Мотнула головой. Ба всегда учила, что проблемы нужно решать по мере их поступления. А сейчас количество моих проблем явно превышало возможности их решения.

Тут же вспомнились слова Ливая: «Ты ни на что не способна». Обидно. Только непонятно, чем именно обидно. Не умею я паруса ставить? Так меня никто этому не учил. Неужели он думал, что, похитив меня из другого мира, получит готовую морячку? И что произошло на палубе, когда я падала? Мне показалось, что капитан превратился в дракона, подхватил меня в лапы и опустил на палубу.

Глупость. Пока что получалась одна сплошная глупость. А в таких случаях мне всегда помогало одно – хорошо подкрепиться. Я оглядела палубу: матросы чем-то занимались, отчаянно делая вид, что заняты чем-то важным. Но при этом каждый норовил если не в открытую, то украдкой подглядывать за мной.

Я еще немного постояла, глядя в тихие воды моря, посмотрела в безжизненную даль и решила заняться обедом. Обойдя все трюмы и закутки на корабле, я обнаружила кухню. Или, как у них по-морскому, – камбуз.

В целом место для приготовления пищи было достаточно сносным, не считая того, что здесь никто никогда не убирался. Складывалось ощущение, что каждый, кто проголодался, приходил и брал из запасов что придется. Кастрюли были девственно чисты, тарелки стояли в деревянных ящиках не распакованные.

Кока не наблюдалось.

Решив, что если хозяина нет, то самоуправством я никого не обижу, раскрыла все мешки, проверила свежесть овощей и чистоту воды в бочках. Все оказалось пригодным для приготовления. Из того, что было в этом скромном хозяйстве, можно было сделать солянку и плов. Лучшие блюда из раздела «то, что есть в холодильнике».

А вот как включается плита, было сложнее понять. В сложных технологических конструкциях японских производителей я бы разобралась. Здесь же не было ни рычажка, ни кнопки. Пришлось искать помощников среди матросов, которые то и дело заходили, с интересом разглядывая меня и в особенности продукты, разложенные на столе. Поймав на входе в камбуз того самого матроса с трубкой, который не соизволил мне даже ответить на палубе, я ухватила его за драный рукав рубахи и с выражением учительницы на экзамене строго спросила:

– Как включать плиту?

Тот посмотрел на меня, как на ненормальную. Видимо, стоит привыкать – этот взгляд я буду встречать чуть ли не на каждом шагу. Он ловко выкрутился, оставив у меня в руках кусок рукава, и исчез в дверях. Я протерла ткань между пальцами: она была до того старая, что просто крошилась в руках.

– Звали, терра?

Передо мной стоял мальчишка лет пятнадцати и тер веснушчатый нос. Я оглянулась в поисках госпожи или того, кто мог звать мальчишку. С сомнением спросила:

– Ты умеешь ее включать?

Тот подошел к плите, щелкнул пальцами, и две конфорки тут же зажглись алым огнем.

– Удобно. – Подошла я ближе. – А как у тебя это получается?

Парнишка пожал плечами.

– У меня огненная магия. Не самое лучшее на корабле, верно?

– Пока что самое эффективное, – проговорила я, думая, что хорошая у меня галлюцинация. По крайней мере удобная в хозяйстве. Вот бы мне в реальности иметь хоть чуточку магии. – Хочешь помогать мне с готовкой?

– Хочу! – быстро закивал парнишка. – А то меня на палубу не пускают, держат в заднем отсеке. Чтобы бед не натворил.

Я снова оглядела парнишку. Он разительно отличался от всех матросов на корабле. Кожа его была бледная, дряблая, он явно не часто показывался на палубе и не лазал по мачтам.

– Тогда договорились. – Я протянула ему руку. – Лина.

– Керава. – Он сначала уставился на руку, а потом осторожно пожал ее, сильно смущаясь. – Вы только капитану не говорите.

– Что? – не поняла я.

– Что я руку вам жал. Дракон за такое и убить может. И называть я вас буду как положено – терра Полианидия Фреандра, дочь Кариди, будущая жена Кромби...

Про дракона, значит, не показалось. Но что еще за средневековый подход? Или ревность моего придуманного мужа переходит границы еще до знакомства?

– Стоп! – остановила я поток регалий моего имени. – Про рукопожатие не скажу. Но не вздумай меня так называть. Просто Лина, ладно? – Мальчишка облегченно кивнул. – А теперь начинай чистить картошку, а я подготовлю все для супа.

– Чистить?

Керава повертел в руках картофелину и с сомнением посмотрел на меня. Снова как на ненормальную. Кажется, это входит в привычку.

– Это кожура, она невкусная и неполезная, – попыталась объяснить я. – Фу! Гадость! – добавила я для полного антуража.

– Как скажете, терра.

Следующий час Керава выполнял мои поручения, каждое сопровождая недовольным «Фу» или «Гадость». Кажется, я создала новый тренд в лексиконе моряков, потому что эти слова так понравились мальчишке, что он даже мимикой дополнял их, выражая неудовольствие на мои требования – помыть руки, достать тарелки, протереть их. А уж на просьбу высушить их полотенцем и вовсе скорчил такую гримасу, что я прыснула со смеху.

– Я еще не сказала, что после еды мы будем мыть все тарелки.

– Снова?! Вот поэтому мы их и не достаем, – буркнул он недовольно.

– Ба на вас нет. – Улыбнулась я.

Добро пожаловать в мою новую книгу.

Буду рада каждому читателю! Добавляйте книгу в библиотеку, пишите ваши комментарии и мнения по поводу истории!