Щенки

Ночь, ближе к рассвету.

Аванпост в Мохаве. Штурм. Противник на рассвете под прикрытием дымов и темноты ворвался вовнутрь укреплений. Вспышки выстрелов в дыму. Рукопашная. Легионер навалился на меня сверху, лезвие скользит по броне, выстрел в упор - из его разорванного живота кровь и потроха вываливаются прямо на меня. Рот раззявлен в беззвучном вопле, но звука нет. Опять контузия. Тишина такая, что уши закладывает. Только коммуникатор на руке вибрирует как припадочный - боевая тревога!

Открываю глаза. Опять этот сон. Сердце колотится как сумасшедшее, все тело в поту.

Я в лавке. Нью-Вегас, Фрисайд. Лежу на полу, на армейском спальнике, в своей старой броне, кираса могильной плитой лежит на груди. Наградной лазер - старый друг - всегда рядом.

Пит-бой на запястье продолжает вибрировать. Без звука. Только вибрация и тускло-зеленая надпись: Нарушение периметра. Нарушение периметра.

Выключаю. Вслушиваюсь, выкручивая чувствительность наушников на максимум. Мир вокруг становится громче, четче.

Ночной ветер гонит песок по бетону за стеной - это Пустошь пытается нас всех сожрать, каждый день, тут все в порядке. Крысы копошатся в подвале, будто роют туннель прямо подо мной - их время еще не настало, я пока жив. Но поверх этих звуков - другой. Металлический. Тонкий.

Звяканье отмычки в замке входной двери.

И - осторожный шорох ног по песку и асфальту. Сдавленный шепот снаружи.

Не шевелюсь, рано. Жду в темноте, закрыв глаза и опустив прозрачное бронезабрало.

Замок сдавшись, беспомощно щёлкает. Дверь приоткрывается почти бесшумно, без звона колокольчика - они придержали его рукой. Дверь открывается еще шире - так, чтобы можно было протиснуться в проем.

Тихий звон металла по металлу - это натянутая проволока сдернула чеку с гранаты, резкий хлопок запала - сработала растяжка на входе.

Взрыв! Осколки хлестнули по лавке. Вспышка в ночи слепит даже сквозь закрытые веки и светофильтры. Тротиловая гарь, дым, легкий звон в ушах - спасибо наушникам, спасли от временной глухоты. Слышны крики - как сквозь толстый слой ваты.

Пора! Рывком - тишина уже не нужна - переворачиваюсь на живот, лазер в руке. Шустро, словно паук, перебирая конечностями, на локтях и обрубках ног выползаю к прилавку. Там, за хлипкой деревянной конторкой, спрятано укрытие - баррикада из мешков с песком, прикрытых стальными пластинами.

Не пытаюсь выглядывать, это пока не нужный риск. Опора на локтях, культи ног в стороны, корпус прижат к полу, насколько позволяет кираса. Лазер в правой руке. Левая поддерживает. Высовываю ствол сбоку от забронированного прилавка.

Лазер шипит, прожигая воздух и тела. Расходую батарею безжалостно - не время экономить. Длинные выстрелы вслепую, на звук, в дым, в крики, еще, еще, еще один.

Хорошо. Пора оглядеться. Два тела в проходе - смятые взрывной волной, порванные осколками, изрезанные лазером. Одно еще дёргается в последних судорогах. Третий грабитель снаружи, напротив входа, пытается встать, сбежать. Лазерный луч перечеркивает его голову. Предсмертная конвульсия и движение обрывается.

Контрольные выстрелы по телам в проходе, один, второй. Замираю и слушаю.

Шорох отползающего тела, сдавленный стон - это четвертый, снаружи и справа, пытается уйти вдоль стены. Я, словно кошмарное насекомое, стремительно ползу к выходу - по крови, по мертвым телам, по осколкам стекла, по луже мочи. Наушники усиливают даже самые тихие звуки улицы: шорох одежды по бетону и песку, прерывистое дыхание - последнее тело пытается спастись.

Прикрываясь наплечником и мертвецом как щитом, коротко выглядываю из-за двери: девчонка. Она отползает, отчаянно отталкиваясь одной ногой, другая нога неловко волочится по бетону, оставляя за собой кровавый след. Слышу, ее срывающийся шепот, полный боли и паники: Мама... мамочка... пожалуйста...

Лазер шипит, выжигая. Тишина.

Отползаю обратно к прилавку. Не зря у нас говорили, что рейнджеры лучше ползают, чем ходят. Проверяю лазер - заряд еще есть, отличный ствол, офицерская модель, но лучше сменить батарею. Руки делают это сами собой, на ощупь, пока глаза контролируют вход.

В лавке воняет сожжённым мясом, горелой одеждой, взорванным тротилом и приятно пахнет озоном - как после грозы. Знакомый букет. Слишком знакомый.

Жду. Минута. Две. Десять. Тихо как на кладбище.

Никого.

Возвращаюсь к мертвым, осматриваю убитых. Двое парней и две девчонки. Все подростки, лет по 14-16. Совсем щенки, почти дети. Роюсь в карманах и сумках. Битый жизнью револьвер, обрез в плохом состоянии, ножи, набор отмычек, немного воды, отличные ботинки, крепкий рюкзак. Ползая на улице, чувствую себя будто под прицелом - давно я не выходил из лавки. Или, вернее сказать, не выкатывался? Кое-как выталкиваю двоих из дверного прохода наружу, к остальным. Проверяю датчик движения у входа. Закрываю дверь. Вновь ставлю растяжку - ночь еще не закончилась. Вкручиваю запал в новую гранату, медная проволока, чека, отгибаю фиксатор. Привычные ежевечерние манипуляции. Сегодня вот пригодилось.

Надо отмыться и убрать броню - утром придет шериф. Угощу его кофе.

Лежу на спальнике. Не спится. Пол жёсткий, прохладный, привычный. Я почти всегда сплю на полу. Мой позвоночник, в свое время разбитый весом тяжелой брони, не любит мягких кроватей. Инвалидная коляска стоит рядом с ненужной койкой. За разбитым окном светает.

Эти щенки меня бы не пожалели. Я-то уж точно их не пожалел.

Старые ожоги на ногах болят. Сильнее, чем обычно.

Конец.

От автора

Планируется цикл произведений, рассказов и повестей по миру Fallout (Нью-Вегас и третья часть). Произведения связаны, но независимы друг от друга.