Щенки Авроры

1

Вас когда-нибудь преследовали? Крались за вами по пятам, притаившись в темноте? Странное это ощущение - зыбкое и неприятное. Неясный шорох за спиной, чужой холодный взгляд вцепился в затылок - все это хочется списать на разыгравшееся воображение, но оглянуться и столкнуться с реальностью - страшно.

Оксана поежилась и обернулась. Местный клуб остался далеко позади - мерцал обманчивым миражом в неверном свете единственного фонаря. Гораздо материальнее выглядело то, что шло за ней по темной дороге. Высокий силуэт плыл по безлюдной улице и с одинаковой вероятностью мог принадлежать как человеку, так и медведю, вставшему на задние лапы. Точнее рассмотреть не получалось - слишком плохо была освещена окраина маленького городка, да и ночь выдалась пасмурная. Но бесформенный сгусток тьмы двигался стремительно, и расстояние между ним и Оксаной быстро сокращалось. Так не ходят безобидные подвыпившие гуляки - слишком уж тихо, по-хищному осторожно. Зато теперь, когда она заметила его, и красться стало бессмысленно, преследователь вдруг зарычал. Раздался утробный низкий звук, каким охотник раззадоривает себя перед нападением и окончательно запугивает жертву. Оксана тоненько взвизгнула и побежала.

"Зверь," - пульсировала в голове одна единственная паническая мысль. Какой именно и откуда он мог здесь взяться, она не думала, лишь отмечала краем помутившегося от страха сознания, как неловко подворачиваются длинные каблуки, как трудно бежать в короткой узкой юбке, и до чего же, наверное, дразняще мелькают в темноте ее тощие белые ноги.

Впереди раззявила жадную пасть сточная канава - еще чернее разлившегося вокруг мрака. А ведь мама говорила: "Хватит шляться по ночам, Оксанка. В канаве когда-нибудь найдут." Неужели в этой?

Слева послышался собачий лай. Недалеко - из леса, что вплотную подступал к частному сектору. Оксана почувствовала себя глупой загнанной косулей, которую обложили со всех сторон злые охотничьи псы. Она набрала полные легкие воздуха, собираясь заорать. Может быть ей удастся кого-нибудь разбудить, и в ближайших домах тускло затеплится хоть одно окошко.

Удар, обрушившийся на спину, выбил из нее дух. Что-то хрустнуло в районе шейных позвонков, и Оксана, раскинув руки, полетела во тьму.

2

Крохотный городишко, куда они с Никитой добирались поездом, Таня почти не помнила. За семь часов поездки любопытный младший брат извел ее расспросами, но рассказать было нечего. Она ездила туда с мамой всего один раз, и в то далекое лето ей едва исполнилось пять лет. В памяти остались лишь смутный образ строгой тети Наташи - маминой сестры, да огромные кедровые деревья. Участок с деревянным домом, где они гостили, прилегал к лесу, и зеленые великаны вплотную подступали к забору, протягивая во двор пахучие игольчатые лапы. Эта поэтичная чушь, конечно, не могла считаться полноценным рассказом, и братишка обиженно надулся.

Хорошо хоть под конец пути пейзаж за окном преобразился. С запада на восток городок окружали сопки, которые в начале июня буйно зацвели багульником. Внимание восьмилетнего Никиты полностью захватило цветочное море, омывающее горы сиреневыми волнами. Стальная колея петляла у подножия холмов, сковывая их железными полукружьями. Отсюда, наверное, и название городка - Обручье.

На перроне они замешкались, и не узнали бы тетю Наташу, если бы она сама к ним не подошла. Та в свою очередь вычислила племянников простым методом исключения, когда разглядела в горстке приезжих растерянную девчонку с маленьким мальчиком.

После неловких родственных объятий, Наталья спросила про мать и отчима:

- Ну, как там мама? Как дядя Гена?

- У мамы все хорошо, - сдержано ответила Таня, и на этом бы остановилась, но Никита в своей непосредственной манере вставил звонкие пять копеек:

- А дядя Гена - козел и арбузер.

- Абьюзер, - машинально поправила сестра.

- Понятно, - обескураженно произнесла тетка и пытливо сощурилась, изучая непроницаемое лицо племянницы.

"Да ни черта тебе не понятно," - с досадой подумала Таня. Не так ей представлялась их встреча. Они с братом выкатились из поезда, ошарашив чужую по сути женщину своими семейными проблемами. А следовало бы для начала поближе с ней познакомиться, осмотреться на местности. В Обручье их отпустили на пару недель, и в июле ждали обратно. Но если это место окажется хоть немного лучше их привычного домашнего ада, а тетка не проявит себя конченной негодяйкой, то они могли бы остаться и подольше.

Главным достоинством тети Наташи Таня считала ее должность директора в местной школе. Если родственница подсуетится, то они с Никитой смогут учиться и здесь, а мама пусть остается со своим Геной.

Теперь, глядя в проницательное лицо школьной директрисы, Таня чувствовала себя маленькой дурочкой с наивными планами на будущее. Тетка смотрела на нее с оскорбительным пониманием и в конце концов мягко уточнила:

- Сколько тебе лет, Танечка? Шестнадцать, да?

Радость от поездки уже подтачивало легкое разочарование. Настроение совсем упало, когда у вокзала им повстречалась грустная женщина с листовками. Наталья поздоровалась с ней, как со старой знакомой, и они тихо перекинулись несколькими фразами. Из разговора стало понятно, что это обеспокоенная мать пришла расклеивать объявления о пропавшей дочери. Оксана - так звали исчезнувшую девицу, и раньше смывалась из города, но чтобы вот так - среди ночи, с одной только сумочкой…

- Ничего, нагуляется и прибежит, - успокаивала Наталья, - опять связалась с кем-нибудь. Ты уж всыпь ей как следует, когда вернется.

Но плечи женщины только сильнее ссутулились от нарочито бодрого тона тетки. Она ничего не ответила и поплелась куда-то со своими листовками.

Таня сникла. Какая-то бойкая Оксана бросила все и сбежала из этой дыры. А они с братом притащились из большого города и готовы были остаться на правах бедных родственников. Сироты при живой матери.

3

В Обручье было хорошо. Никита понял это еще в день приезда. Хорошо - это когда не надо втягивать голову в плечи, постоянно ожидая подзатыльника. Хочешь - тискай пушистого теткиного кота, громко смейся, сиди допоздна со взрослыми, вполуха слушая их разговоры и запивая конфеты сладким чаем - никто не окрысится на твою радость, не спровадит в постель раздраженной бранью. Он не прочь был насовсем переехать к этой спокойной одинокой женщине - поселиться в ее деревянном доме на окраине с мамой и Таней. Без Гены, конечно.

На следующий день они с сестрой гуляли по городу. Обследовали его вдоль и поперек всего за два часа и пришли к выводу, что на Обрученских улочках до неприличия скучно - даже заблудиться негде. Вся красота и магия этого места сосредоточилась в окружающих сопках, в непролазном лесу, что начинался сразу за теткиным забором - вот куда нужно идти.

Улыбчивая молоденькая продавщица из местного магазинчика с ними согласилась. Она представилась Викторией и за пять минут, пока отоваривала их газировкой, успела выведать все: как зовут, у кого остановились, надолго ли в их краях.

- Сходите на Змеиную гору, - сказала Вика, отсчитывая сдачу, - оттуда весь город как на ладони.

Она хотела еще что-то добавить, но звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел новый посетитель.

- О, а вот и Чуча, - хихикнула девушка и громко поздоровалась, - привет, Саша. Познакомься с соседями. Это родственники Натальи Петровны. Погостить приехали.

Паренек лет семнадцати застыл на пороге и робко улыбнулся. Он несомненно слышал, как его назвали в первый раз, но, казалось, совсем не обиделся. Так бывает, когда кличка появляется еще в детстве и срастается с человеком, оставаясь с ним и во взрослой жизни.

Никиту тоже дразнили. Китом. Даже сестра иногда ласково называла его маленьким китенком - не столько из-за созвучного имени, сколько из-за легкой полноты. Но Никита еще надеялся перерасти этот недостаток и расцепиться со своим прозвищем.

А этому Саше оставалось только смириться. Нелепое слово "Чуча" странным образом сочеталось с его угловатой фигурой, длинной шеей и застенчивым заостренным лицом. Под лукавым Таниным взглядом он кое как сделал свои покупки, рассыпал при этом мелочь и, краснея, бросился ее собирать. Вика закатила глаза и велела ему поторапливаться, потому что время близилось к семи, и она собиралась закрываться. В итоге Чуча оставил добрую половину монет под прилавком, за что невпопад извинился.

Из магазина вышли все вместе. Продавщица жила через два дома от Натальи, а Чуча - напротив, так что путь их лежал в одном направлении.

На удивление Саша оказался довольно приятным в общении парнем. Это стало понятно, как только ему удалось немного побороть свою робость. Постепенно он разговорился, забавно описывая соседей и беззлобно парируя Викины колкости. Под конец даже пообещал сводить Таню с Никитой на Змеиную гору и показать много других красивых мест.

Разговор оборвался, когда в отдалении, прямо между их дворами развернулась некрасивая сцена. Дородный мужчина внушительного роста ругался с щуплой старухой. Она пыталась обойти его, но он не давал ей прохода, размахивая руками и выкрикивая что-то неразборчивое.

- Ого, - усмехнулась Вика, - смотри ка, Чуча, твой дядька сегодня не в духе. Аврору пропесочивает.

Они подошли ближе, и претензии мужика зазвучали внятнее:

- Что ты их прикармливаешь, старая карга? Со всего города сманила свору на нашу улицу. Прохода нет от твоих собак.

Заметив свидетелей, дядька нисколько не смутился. Он кивнул на Сашу и грозно пробасил:

- Вон, у пацана бабка слепая. Как она должна здесь ходить, если шавки твои повсюду. Накинутся - она и не увидит, с какой стороны.

Никита не понял, почему слепая бабка должна была оказаться одна на улице. А собак он любил. Тех, что сейчас выставляли убийцами, видел еще с утра - несколько неуклюжих щенков-подростков дружелюбно виляли хвостами и провожали их с сестрой игривым тяфканьем. Правда сейчас эти же самые собаки ощетинились и жались к забору, угрожающе скалясь.

- Постреляю паскуд, - не унимался мужик, - поняла? Всех постреляю.

- Ну да, - не выдержала Вика и тихонько рассмеялась, - раз в жизни ружье в руках держал, и то чуть ногу себе не прошил. Ворошиловский стрелок… Отраву рассыпет по старинке, да и все.

Дядька окинул ее убийственным взглядом и пошел в новое наступление:

- А ты чего здесь? Опять магазин на полчаса раньше закрыла?

Старушка, которую называли Авророй, воспользовалась моментом и юркнула к себе во двор, закрыв калитку. Вика же с невозмутимым видом продолжала дерзить:

- Ну и что? Уволите меня за это? Тогда вообще никто на вас работать не будет - за такие то копейки.

Сделав вид, что разговор окончен, она спокойно обратилась к Тане:

- Ты в наш клуб вечером приходи. У нас небольшая вечеринка намечается - будет весело.

- Шалава, - процедил ее взбешенный начальник.

Виктория, плавно покачивая бедрами, отошла на безопасное расстояние, а потом обернулась и с невинным видом сказала:

- Вот у вас, Павел Семеныч, Оксана раньше работала. Все вы с ней ругались. Теперь две недели найти не могут - интересно, где же вы ее так закопали.

Конечно, это была шутка. Но Павел Семеныч пришел в такую ярость, что все моментально разбежались по домам, а первыми ретировались собаки.

4

Было около двух часов ночи, когда немного захмелевшая Вика вышла на улицу. Не стоило допивать последний бокал пива. Не нужно было вообще засиживаться в баре после полуночи. "Викуля, давай еще по одной, пойдем потанцуем…" - друзья уже не вязали лыко и остались подпирать барную стойку, догуливая ее же, Викин день рождения. Расползутся по домам на рассвете. Но ей то завтра с утра на работу.

Она устроилась в магазин неделю назад и за несколько дней еще ни разу не открыла его вовремя. Да и уходила раньше положенного. Семеныч заявил, что будет считать это работой на полставки. Даже грозился удержать половину зарплаты. И ведь сдержит слово, старая сволочь.

Несмотря на внешнюю браваду и вызывающее поведение, ей не хотелось терять это место, поэтому Вика подхватила сумочку и выскочила из клуба в душную темноту.

Конечно, не очень приятно идти одной в потемках. Приезжая девчонка так и не явилась, а жаль - им было бы по пути. Но ничего, дорога займет всего несколько минут. Нужно только пробежать сквозь неуютный мрак частного сектора, а потом Вика шмыгнет к себе домой и уляжется в постель. Если удастся хоть немного выспаться, то завтра не опоздает, и Семеныч не будет орать.

Шорох в кустах заставил ее вздрогнуть. Там, где листва сплеталась с темнотой, ей почудилось легкое движение. Вика пригляделась и ахнула - не показалось. Чья-то тень отделилась от зарослей и крадучись заскользила ей навстречу.

Высокий силуэт все четче вырисовывался во мраке. Вот он на расстоянии пяти шагов, и уже можно разглядеть широкий разворот мужских плеч, а вот он всего в паре метров - и тут она засомневалась - человек ли перед ней. Существо тихо и злобно зарычало, совсем как животное, готовое к нападению.

Вика попятилась. Ее все еще пошатывало от выпитого, и она не удержалась на тонких шпильках - подвернула ногу и через секунду оказалась на земле. Хищная тень метнулась к ней коршуном, заслонила небо, сдавила грудь и задушила рвущийся наружу вопль.

"Ну вот и все, - промелькнуло в голове, - с последним днем рождения, Вика."

Недалеко, на другой стороне улицы завыла собака - тоскливо и протяжно. А потом все утонуло в черноте.

5

Таня проснулась посреди ночи и растерянно уставилась в потолок. Звук, что выдернул ее из забытья не был громким, или каким-то странным. Просто где-то выл пес. Но отчего-то стало тревожно и захотелось натянуть одеяло до подбородка. Вспомнилась старуха Аврора и ее лохматые прикормыши. Может быть рассерженный Павел Семеныч исполнил угрозу, и сейчас на улице скулит испускающий дух щенок?

Скандальный сосед напоминал Гену. Тот тоже страшно шумел, когда наводил порядок в окружающем мире - кричал на маму, оскорблял Таню. Даже слово "шалава" произносил с такой же интонацией. Местная продавщица и бровью не повела, а вот Таня обомлела, когда ее назвали так в первый раз.

Это случилось несколько лет назад. В то время новый мамин муж еще только пробовал себя в роли отца. Однажды он сдержанно велел падчерице переодеться, объяснив, что девочке в 11 лет уже не пристало напяливать на себя коротенькие футболки. Изумленная Таня переодеваться отказалась, тогда отчим и процедил это мерзкое:

- Шалава.

Трехлетний Никита услышал незнакомое выражение и стал с любопытством поглядывать то на худенькую сестру, то на тучного дядю Гену, разгуливающего по квартире в одних трусах. Малыш решил, что чудное слово как-то связано с оголенным пупком, поэтому показал пальчиком на толстый живот отчима и вопросительно прошепелявил:

- Это тозе шалява?

То был день открытий. Не только для сестры, но и для брата - Никита получил свою первую настоящую затрещину. Потом их было еще много - и подзатыльников, и угроз. Таня по опыту знала - если такой человек обещает сделать гадость, то обязательно сделает. Вот и для щенков Авроры уже наверняка все кончено, раз Павел Семеныч грозился их извести.

Вдалеке громыхнуло, и закрапал дождь. Брат сладко похрапывал на соседней кровати, а Таня так и не смогла больше уснуть.

Рано утром ее выманил на кухню аппетитный запах. Наталья затеяла блины и порхала у плиты, радостно улыбаясь. Она приветливо поздоровалась с племянницей, но Таня поняла, для кого на самом деле старается строгая директриса. Маленький белокурый толстячок, что спал сейчас в соседней комнате, за один день растопил теткино сердце.

Еще вчера казалось, что они зря приехали. Что холодная рассудительная женщина вроде Натальи, не полезет в чужую семью ради спасения двух затравленных детей. Но Никита оказался неожиданным козырем, чье обаяние теперь давало надежду. Таня спрятала хитрую улыбку и села завтракать.

Наталья Петровна разливала чай, когда в оконное стекло легонько постучали. В форточке показалось улыбающееся лицо Чучи, и тетка жестом пригласила его в дом. Она отворила дверь в прихожей и провела Сашу на кухню, велев не шуметь, так как милый племянник еще дрых.

Чуча с завидной скоростью смолотил приличный слой ажурных блинчиков и полушепотом напомнил о походе на Змеиную гору.

- Не будите малыша, - запротестовала тетка, - пусть выспится - у него каникулы. Идите вдвоем.

Таня тут же согласилась. До этого она украдкой, из-под ресниц наблюдала за лицом директрисы - как та смотрит на гостя, хорошо ли к нему относится, и поняла, что хорошо. Саша был здесь своим и тетке явно нравился. Дерзкая и смешливая Вика наверняка не могла похвастаться тем же, поэтому вчерашнее приглашение на вечеринку Таня проигнорировала. В конце концов она не отдыхать сюда приехала. Ей нужно было завоевать расположение родственницы, чтобы остаться.

Чуча повел ее к самой высокой сопке в округе, и по дороге разговор зашел об Авроре.

- Она была учительницей в нашей школе, - рассказал Саша, - давно, еще когда Наталья Петровна за партой сидела. Потом на пенсию вышла, и стала потихоньку сходить с ума. Ты не подумай, Аврора безобидная. Так только - всякий хлам с помойки таскает, одевается странно. Ну и собак этих подкармливает. Они для нее ближе, чем люди - только с ними и разговаривает.

- Городская сумасшедшая, - подытожила Таня.

- Племянники еще какие-то к ней на лето приехали, - задумчиво добавил Саша, - не понятно, откуда взялись. С виду - настоящие оборванцы.

- Прямо как мы с Китенком, - расхохоталась Таня.

- Нет, ты очень хорошо выглядишь, - совершенно искренне выпалил Чуча и тут же покраснел, не зная куда спрятать глаза.

Она еле сдержалась, чтобы не рассмеяться еще громче, а про себя подумала, что этот Саша на редкость милый парень. Милый и трогательный. И решила, что даже мысленно будет называть его по имени, а не дурацким прозвищем.

Они приближались к подножию Змеиной горы. Свежий после ночного ливня воздух будоражил цветочными ароматами и настраивал на романтический лад. Таня с удивлением отметила, что чем дальше, тем больше их прогулка напоминает свидание. Она украдкой окинула взглядом спутника. Ему бы не сутулиться, не извиняться по любому поводу, а глядеть уверенней - и он был бы ничего...

Из кустов неподалеку раздался приглушенный смешок. Таня резко повернула голову и заметила притаившуюся в листве невысокую фигурку.

- Кто это тут шпионит? - сказала она с напускной строгостью, - живо выходи!

Из зарослей вылез грязный мальчишка. На вид он был не старше Никиты, но больше напоминал Маугли, чем домашнего ребенка. Рваные шорты болтались на худеньком, дочерна загорелом теле, и босые ступни утопали во влажной после дождя земле.

- Ну вот, - смущенно прошептал Саша, - я же говорил, что они у нее оборванцы.

Услышав неосторожную фразу, замарашка моментально ощерился. Чумазое лицо заострилось и злющие глазенки опасно сверкнули.

- Чуча! - протянул он, издевательски скривив губы, и тут же качнулся всем корпусом, метко плюнув обидчику прямо в лоб.

- Ах ты гаденыш! - взвилась Таня и, несмотря на Сашины увещевания, бросилась за убегающим негодником.

Она неслась так, словно это ей, а не Саше, плюнули в лицо. Но беглец продемонстрировал удивительную прыть. Он в считанные секунды скрылся из виду, и раздосадованная Таня прошла еще немного вперед, уже понимая, что малолетнего наглеца ей не поймать.

Отпечатки его ног тянулись вверх по склону и терялись в сиреневой дымке цветущего багульника. Таня пригляделась и растерянно заморгала - что за чертовщина, или это вересковый дурман так вскружил голову? Оттиски на земле поначалу напоминали узкие детские ступни, но дальше, шагах в десяти, распускались крупными цветами разлапистых звериных следов. Как будто на холм бежал мальчишка, да обратился по дороге волком, или здоровенной собакой и уже в таком обличье нырнул в кусты.

По спине пробежал холодок. Подошел Саша и тоже удивленно уставился на подозрительные отметины. Она спросила, не кажутся ли они ему странными, и он честно признался, что кажутся, но местность здесь полудикая - и люди бывают, и звери, вот и смешиваются - порой причудливо - разные следы. По его мнению ничего сверхъестественного в этом не было.

Настроение испортилось, так что подниматься на сопку Таня отказалась. Они с Сашей пошли обратно, но по возвращении ее ждал еще один неприятный сюрприз. На подходе к дому Таня увидела Никиту, а рядом с ним пару таких же оборванцев, как и тот, что бродил у Змеиной горы. Братишка явно не был рад их компании. Один маленький мерзавец толкнул его в плечо, и Никита едва устоял на ногах. Таня так раскричалась, что племянники Авроры бросились врассыпную. Может быть она среагировала слишком бурно, даже испуганно. Но те следы на холме не на шутку ее взволновали и теперь никак не выходили из головы. Она велела брату никогда больше не подходить к странным соседским детям.