Щенок

Серёжа Рохлин принёс в класс чёрного щенка с белым пятнышком на лбу. Щенок понравился всем. Ребята наперебой ласкали его, а Таня Нестерова взяла щенка на руки, поднесла к лицу и стала целовать, приговаривая:

— Ух ты, мой холесенький, прехолесенький! А как его звать? — спросила она Серёжку.

Тот ненадолго задумался и произнёс:

— Черныш! Точно, Черныш!

Рохлин был рад такому вниманию к пёсику. Черныша он выпросил у Любки, чтобы на перемене показать ребятам и потом вернуть обратно.

Когда прозвенел звонок на урок, Серёжа выхватил Черныша из рук Таньки и бросился с ним к двери, но было поздно. Учитель физики Владимир Иванович уже стоял напротив класса у окна и о чём-то беседовал с завучем.

Серёжка метнулся со щенком к неустойчивому на трёх ножках шкафу, открыл стеклянную дверцу. Две верхние полки были загружены физическими приборами, на нижней лежало несколько плакатов. Соорудив из них гнездо, он положил туда щенка и осторожно прикрыл дверцу.

Когда Владимир Иванович вошёл в класс, Серёжа уже сидел за своей партой.

Учитель обвёл взглядом притихший класс, поздоровался, потом открыл журнал и сделал перекличку. В классе по-прежнему стояла тишина. Щенок не подавал признаков жизни.

Владимир Иванович тяжело поднялся со стула и направился к доске. Взял мел и крупно написал:

«Сила»

Повернулся к классу и сказал:

— Сегодня мы приступим к изучению новой темы.

Учитель физики был высокого роста, средней упитанности, носил чёрный костюм с галстуком. По классу передвигался степенно, говорил медленно, чеканя каждое слово. Перед тем как что-нибудь произнести, он выпячивал толстые красные губы вперёд, словно для поцелуя, и лишь потом открывал рот, из которого выкатывались кругленькие, будто пышущие жаром пирожки из печки, слова.

Свою речь он сопровождал незатейливыми показами. Для примеров использовал всё, что попадалось под руку: линейку, классный журнал, указку или даже канцелярские скрепки. Неуёмная фантазия Владимира Ивановича находила каждому предмету применение.

Ученики любили физика за его выкрутасы и на каждом уроке с нетерпением ждали от него чего-нибудь новенького.

Каждое вступительное слово к новой теме сопровождалось медленным хождением по классу между партами. У Владимира Ивановича был выработанный годами маршрут: он начинал движение у окна, потом переходил на средний ряд и заканчивал у стены, где стоял шкаф с физическими принадлежностями, и только потом возвращался к столу.

Юра Кашкин сидел на последней парте рядом со шкафом. Когда Владимир Иванович дошёл до него и задержался дольше обычного, Юра перестал дышать и посмотрел на Серёжу. Тот показал ему кулак и отвернулся к окну.

Странно, но Черныш не показывал признаков беспокойства. Скорее всего, «конура» из бумаг пришлась ему по душе, и он уснул. Ребята успокоились. Некоторые даже стали слушать Владимира Ивановича, ожидая, когда же он приступит к практическому показу.

И такой момент наступил.

Говоря о силе, Владимир Иванович подошёл к шкафу, остановился около него и произнёс:

— А теперь… практический показ.

Он сделал небольшую паузу, вытянул вперёд толстый указательный палец. Класс замер, ожидая, что на этот раз выкинет физик.

Ждать пришлось недолго.

Владимир Иванович медленно повернулся к шкафу, приставил палец к стенке и, как шпрехшталмейстер в цирке под барабанную дробь, громко произнёс:

— Сила… перпендикулярно… действует… на ШКАФФФФ!!!

Шкаф заскрипел и завалился на бок.

От неожиданности учитель открыл рот и уставился на покосившийся шкаф. И тут в полной тишине дверь шкафа со скрипом приоткрылась, и в щель выполз чёрный щенок.

Рот Владимира Ивановича открылся ещё шире.

Он шумно выдохнул и поступью статуи Командора пошёл к столу. Потом сел, достал платок, вытер пот со лба и обвёл взглядом класс.

А тем временем разбуженный щенок пролез под партами и зацокал по полу к столу. Дойдя до него, он сел возле учителя, посмотрел на него снизу вверх… и пустил маленькую лужицу.

По классу пронеслись смешки.

Владимир Иванович покраснел от такого нахальства и грозно произнёс:

— Кто… принёс… в класс… щенка?!

Черныш испуганно посмотрел на него и жалобно заскулил. Потом встал на слабые лапки, поджал хвостик и заковылял к шкафу.

Весь класс с любопытством наблюдал за ним.

Щенок остановился у покосившегося шкафа, сунул мордочку в щель двери, где была его «конура», но внутрь не полез. Вместо этого подошёл к Юрке и улёгся у его ног.

Юрка от такого поворота обомлел. Он сидел не шелохнувшись.

— Так… понятно… кто здесь… ммм… хозяин! Это твой щенок, Юра? — грозно спросил учитель.

Юрка испуганно замотал головой и покосился на Серёжку.

— Тогда почему щенок улёгся у твоих ног? — спросил Владимир Иванович, который больше всего не любил в учениках трусость.

— Я… я… я не знаю, почему… — сказал Юрка и уставился в пол.

— Значит, щенок не твой?

— Не мой.

— И ты не знаешь, кто его принёс?

Юрка покачал головой.

— Ладно, садись.

Юрка осторожно сел, стараясь не потревожить Черныша.

Владимир Иванович подошёл к столу и выжидающе посмотрел на класс.

— Хорошо. Тогда я ещё раз спрошу. Кто… принёс… щенка?!

Наступило молчание.

— Ну что ж, будем разбираться. А пока, Юра, возьми щенка и покинь класс.

По классу прошёл шумок. Многие посматривали на Серёжу Рохлина, который, подперев щёку рукой, смотрел в окно.

Юра встал, взял Черныша на руки и пошёл к выходу.

Перед самой дверью Владимир Иванович окликнул его:

— Кашкин, найди уборщицу Таисию Петровну и попроси её подняться в класс.

Юрка кивнул и вышел.

Владимир Иванович в задумчивости повернулся к классу, чтобы продолжить урок, но увидел поднятую руку Тани Нестеровой.

— Что тебе, Таня?

— Владимир Иванович, это не Юры Кашкина щенок! Он сказал вам правду!

В классе поднялся гвалт.

Учитель постучал указкой по столу.

Когда стало тихо, он спросил:

— Если щенок не Юрин, то чей? Ты знаешь?

— Знаю!

И вдруг из-за парты вскочил Серёжка Рохлин:

— Да не верьте вы ей, Владимир Иванович! Она всё врёт, чтобы выгородить Кашкина! Она… она влюбилась в него!

— Сам ты врун и… трус! Трус! Трус!

— Я врун и т-т-трус, да? А кто вчера подарил Юрке бирюзовый перстенёк? Не ты ли?!

Таня покраснела.

Все ждали её ответа.

— Да, подарила! И что тут такого? Я сделала Юре подарок, потому что… потому что уважаю его за внимание ко мне и за храбрость! Он не трус, как некоторые! И не прячется за чужие спины! Он… он очень хороший… и нравится мне!

Таня закрыла лицо руками и с плачем выбежала из класса.

— Рохлин, почему ты так грубо разговариваешь с девочкой? — строго спросил учитель. — Кто тебе позволил оскорблять её? Сейчас же иди, найди её и извинись!

Серёжка не двинулся.

— Я вижу, Таня была права, назвав тебя трусом.

— И вруном, — вдруг добавила Наташа Кожевникова. — Потому что щенок не Кашкина, а Любы Снежиной. И в класс его принёс Рохлин!

— Это правда, Серёжа? — строго спросил Владимир Иванович.

И тут прозвенел звонок.

Но в классе никто не обратил на него внимания.

В дверь громко постучали.

— Да, входите.

На пороге появилась уборщица.

— Входите, Таисия Петровна, — сказал учитель. Потом, посмотрев на класс, добавил:

— Все свободны, кроме Серёжи Рохлина. Он сейчас помоет нам пол в классе, а потом пойдёт со мной к директору школы. За свои поступки надо отвечать. Нельзя быть трусом и прятаться за чужие спины.

Юрка стоял у школы и ждал, когда выйдет Серёжка. Он хотел поговорить с ним по-мужски.

Ему было обидно: и за трусливо молчавших ребят, и за учителя физики, который, не разобравшись, выпроводил его из класса. Но больше всего он злился на себя — за собственную трусость.

Первой из школы вышла Таня.

— А где Черныш? — спросила она.

— Его забрала Снежина. Оказывается, это её щенок. А Серёжка…

— Всё уже выяснилось, — перебила она. — Рохлин сейчас моет полы в классе, а потом…

Она замолчала и посмотрела на Кашкина.

— Ты меня проводишь, Юра? — робко спросила она.

Юра кивнул.

Дорогой они шли молча.