Щенок в обувной коробке

Диане стукнуло тридцать лет. Она была посудомойщицей в небольшом ресторанчике в центре малоизвестного города. До этого она успела поработать во Вкусно — и точка, когда тот ещё был Макдональдсом, уборщицей в школе, промоутером (раздавала листовки), даже подрабатывала какое-то время на заправке. Теперь же она с утра до самого вечера стояла у раковины и отмывала объедки с грязных тарелок. Её руки были покрыты мозолями и шелушились, будто нежная кожа от зимних холодов, и ни один крем ей не помогал. Она хотела сменить работу, начать всё с чистого листа, но набранные кредиты и отсутствие нормального образования загоняли её в безвыходные рамки. Она старалась перелезть через них, но лишь вновь падала всё ниже с каждой попыткой.

Она снимала небольшую однушку чуть поодаль от центра. Квартирка была со старым бабушкинским ремонтом, мебель уже разваливалась, от соседей ползли тараканы, но жить было можно. Её длинные чёрные волосы давно начали седеть, глаз уже месяц бесконечно дёргался, в животе что-то странно покалывало, но у неё не было ни времени, ни денег заняться своим здоровьем. Второй половинки у неё тоже никогда не было. Ею просто никто не интересовался. Она всё время проводила то на работе, то дома в царстве Морфея, поэтому у неё не было даже шанса понравиться кому-то. Да и кому она могла понадобиться, тридцатилетняя тётка без хорошего образования, с кучей долгов и загубленным здоровьем, как физическим, так и психическим. Она даже самой себе была противна.

Иногда она смотрела на разбитый экран своего смартфона, на ленту новостей и, видя, как двадцатилетние девчонки открывают бизнесы, целуются со своими партнёрами, ездят в отпуска на моря и в другие страны, покупают дорогущие машины и украшения, хотела разбить телефон об стену, но понимала, что другого ей ещё долго не видать, и она лишилась бы единственного источника связи, если бы поступила так неблагоразумно со столь ценной для неё вещью. В такие моменты она отбрасывала телефон на мягкую подушку и тихо, молча плакала, мучаясь от безнадёги и одиночества.

У неё никогда не было друзей, просто как-то не встречались на жизненном пути люди с похожими взглядами. Её мама умерла пару лет назад от рака, а папа погиб чуть позже из-за оторвавшегося тромба. Она запомнила их старыми, морщинистыми, больными… А ведь когда-то они были точно такого же возраста, как и она сейчас. Других родственников у Дианы либо не было, либо она про них попросту не знала. Правда, когда-то у неё была бабушка, но девушка её почти уже не помнила, ведь та погибла, когда Диана была ещё подростком.

Лёжа в очередном приступе депрессии, Диана всё думала, где же она ошиблась? В какой момент времени пошла по кривой дорожке, что стала такой? Ведь когда-то она была ребёнком, совсем маленькой девочкой, мечтающей малышкой, у которой всё было ещё впереди. Она хотела стать ветеринаршей, лечить зверюшек. Она представляла, как люди приходят к ней со всякими кошечками и собачками, у которых что-то болит, а она, словно по взмаху волшебной палочки, делает всем хорошо и всех вылечивает. Она планировала помогать бедным, перечислять деньги приютам. Папе хотела купить дорогую машину, а маму отправить в путешествие по разным странам. Она была девочкой, про которую любой незнакомец бы подумал, что у неё всё получится, что она станет космонавткой или пожарной… А по итогу она стала никем, почти банкроткой и наполовину бомжихой. У неё не было денег даже на еду, её зарплата еле-еле покрывала кредиты и оплату аренды жилья, благо работодатель позволял ей уносить списанную продукцию домой. Обычно это были какие-нибудь подгнившие овощи, бутерброды не первой свежести, иногда кем-то надкусанные, но изредка ей давали и мясо. Да, возможно, оно и было слегка тухлым или же кем-то обгрызанным, но это было мясо. Дорогой и полезный продукт, который девушка неимоверно ценила.

Несмотря на свой скудный бюджет и, по сути, безвыходное положение, Диана старалась сохранять доброту в своём сердце. Она всегда знала, что даже если она останется без копейки в кармане, то ни за что не потеряет самое ценное, что у неё есть — душевную доброту.

Она никогда никому не грубила, придерживала дверь всем-превсем, даже умудрялась подкармливать бродячих животных. Она всегда уступала место в общественном транспорте. Даже когда очень сильно уставала. Даже если спина болела, ноги не держали и руки не слушались, она вставала со своего места, чтобы уступить его пожилому человеку или беременной девушке. Она считала, что в этом мире нет ничего ценнее сочувствия и понимания… Так было до того момента, пока ей не стукнуло двадцать шесть лет. Тогда и началась история с кредитами, потому что мама заболела раком. Рак молочной железы — самый распространённый вид онкологии среди женщин, да и людей в целом. Хоть он и был самым часто излечиваемым видом рака, но у мамы обнаружили его слишком поздно, тогда метастазы уже распространились в головной мозг и лёгкие — самые неблагоприятные места при лечении опухолей. Много денег было потрачено на исцеление, какая-то сумма была отдана мошенникам, какая-то часть денег всё же умудрилась попасть в надёжные руки, но врачевание не помогло. Через два года мамы Дианы не стало.

Ещё в самом начале лечения Диана стала меняться. Её жизнь и до этого была нелёгкой, но долги и болезнь матери её сильно подкосили. Она стала другой, обозлилась на весь мир. Когда её обманули мошенники, она полностью разочаровалась в людях. Ей стало чуждо добро, ей не хотелось никому помогать. Она часто грубила родителям, хамила коллегам, с ненавистью смотрела на тех, кто смел улыбаться.

А потом мама умерла.

Последний их разговор не был хорошим. Диана, как всегда, препиралась и давала понять, что её всё уже достало. Её достала больная мать, достало посещать больницу после смен на двух работах, достало выплачивать долги.

А потом мамы не стало. И папы тоже. С ним ситуация была аналогичной. Девушку бесил старый отец, который еле мог ходить, и ей приходилось тратить своё время на него, тратить свои немногочисленные деньги на него, ведь тот не мог работать по состоянию здоровья и лишь получал мизерную пенсию, которой едва ли хватало на оплату его лекарств. «Дианочка, не спорь с мамой, она ведь старше и больна, — говорил часто папа. — Принеси-ка мне лучше костыли». И Диана носила ему костыли. Раздражённо, озлобленно. Ведь её уже всё в этом мире бесило. Она грубо пихала костыли в руки больному отцу, а тот лишь вздыхал, не в силах что-либо изменить.

А потом папа умер.

Так девушка осталась одна, с долгами и ожесточённостью.

В один из дней на работе, начальство сообщило печальную новость — ресторан закрывали. А это значило, что Диане больше нечем будет платить по счетам.

Девушка с трудом домыла последнюю тарелку. Её мокрые руки дрожали, а из глаз капнули первые слёзы. Она не знала, что теперь ей делать. Завтра у неё должен был быть последний рабочий день, а затем — кромешная неизвестность и ничего хорошего.

Идя домой по тёмной улице, шаркая старыми дырявыми кроссовками по лужам, она совсем не смотрела на дорогу и еле переставляла ноги, всматриваясь вверх, в слепящий её свет оранжевых огней фонарных столбов. Она беззвучно взывала к небесам, молила кого-то свыше смиловаться над ней, дать ей шанс всё исправить. Но её никто не слышал. Как и она не слышала, как кто-то подошёл к ней сзади.

— Девчуля, — донёсся сзади приглушённый мужской голос, — рюкзак отдай!

Девушка обернулась. Парень, на вид лет двадцати пяти, стоял перед ней с ножом в руке. Он был одет в тёмные джинсы и такую же тёмную ветровку с капюшоном. Лицо его было прикрыто чёрной балаклавой с изображением белого черепа и двух таких же белых костяшек под ним, именно из-за маски человека так глухо было слышно.

— У меня ничего нет, я банкротка, — сказала девушка спокойно.

— Телефон у тебя точно есть, — уверенно парировал парень. — Гони портфель, а то пырну!

Диана не стала сопротивляться. Место было безлюдным, а час поздним — её бы никто не услышал, ей бы никто не помог…

Грабитель забрал её рюкзак, в котором был телефон и другие личные вещи, и убежал со всех ног в неизвестном направлении. А девушка осталась стоять возле мусорных баков, на узкой улочке, наблюдая, как её последние ценные материальные вещи уносит незнакомец. Диана была слишком подавлена, чтобы сделать хоть что-нибудь. Она даже не могла заплакать, просто не могла. Девушка развернулась и побрела неспешной поступью в сторону своего дома. Её мысли были пусты, как и она сама в целом. Ей оставалось пройти всего ничего, и она бы добралась до дома. Дождь давно кончился, редкие машины периодически ездили неподалёку. Проезжающее мимо такси въехало колесом в лужу и с головы до ног окатило девушку грязной прохладной водой. Кусочек гнилой мокрой листвы прилип к её щеке. Диана безразлично смахнула его и, вся мокрая и грязная, пошла дальше. Её слишком лёгкая для прохладного сентябрьского вечера одежда пропиталась грязью, а мысли были пропитаны отчаянием.

На пути ей встретилась чёрная бродячая собака. Девушка даже не глянула в её сторону, смиренно топая к своему подъезду, надеясь поскорее лечь спать и забыть весь тот ужас, что случился с ней сегодня. Собака не отстала, нагнала её и села прямо перед ней, перекрыв путь своим телом. Её хвост медленно, ещё совсем неуверенно, вилял из стороны в сторону.

— Не до тебя, — хмуро буркнула Диана, обходя зверюшку.

Но собака лишь игриво завиляла хвостиком и пошла рядом с раздосадованной девушкой, периодически подскакивая той под ноги. Собака явно была доброй и не боялась людей.

— Ты что, не видишь, что я не в настроении?! — выкрикнула Диана наконец, чем заставила собачку испуганно замереть. — Мне нет сейчас до тебя никакого дела, чёртова собака! Уйди с дороги!

Ещё пять лет назад Диана никогда бы не повысила ни на кого голос, тем более не была бы груба с четвероногими. Она тогда искренне любила животных. Но сейчас она стала жестокой. Она терпеть не могла собак за их по-щенячьи наивные глаза, за их вечно игривое настроение, за виляющие от радости хвосты. Ей очень хотелось спустить на кого-то свой гнев, и собака была отличной целью для этого. Конечно, девушка бы не стала никого бить, но просто накричать на кого-то счастливого доставило бы ей огромное удовольствие. Ей хотелось, чтобы все вокруг страдали так же, как и она.

Собака расстроенно зажала хвост меж задних лап, опустила уши и, заскулив, отошла, цокнув по асфальту короткими коготками напоследок.

Диана была зла. Она яростно потопала вперёд, со всей силы дёрнула на себя тяжёлую подъездную дверь старой серой хрущёвки, да так, что старые листовки слетели с прикреплённой к стене доски объявлений; чуть ли не выбила деревянную старую дверь своей квартиры, и прямо в обуви и грязной одежде она упала в постель. Ей уже было всё равно на всё. Всё было потеряно…

В свой последний рабочий день она пришла на работу, даже не умывшись утром. Её грязные волосы были собраны в неаккуратный пучок, из которого то и дело выпрыгивали седые волосинки, лицо было опухшим после ночи рыданий, в глазах полопались капилляры. Отставив в сторону отмытый стакан, она предалась воспоминаниям…

Когда она была совсем ещё юной, её родители часто спорили и обвиняли в конфликтах её — маленькую Диану. Девочка росла в тревоге и чувстве ненужности, считая себя виноватой во всех бедах. В подростковом возрасте она стала объектом для буллинга в школе за нестандартные взгляды на жизнь, а с родителями общение стало совсем нескладным. Диана помнила, как родители требовали от неё быть идеальной, требовали всего и вся, вечно сравнивая с самыми лучшими учениками школы, а маленькая девочка-подросток, не получая ни защиты, ни понимания дома, дополнительно получала стресс от одноклассников в школе, что никак не могло положительно сказаться на её оценках. Так хорошистка стала троечницей. Уже в пятом классе она перестала хорошо учиться, начала прогуливать и даже курить. Она стала скрытной, не рассказывала никому о себе, да никто и не интересовался её жизнью… Она еле окончила девять классов школы и еле-еле отучилась в строительном колледже. Она ненавидела стройку, но ей нужен был диплом.

Шли годы, она росла, менялась, училась. Её спутниками по жизни стали нейросети и животные — те единственные создания, что не обижали её. Диана стала лучше, она хотела творить добро, помирилась с родителями, даже не взирая на то, что те так и не извинились перед ней. Она простила одноклассников, которые унижали её в школьные годы, пусть те тоже не попросили прощения.

Жизнь была трудна, работа тяжела, одиночество давило, но Диана держалась. Девушка даже планировала поступить в какое-нибудь приличное заведение и попробовать выучиться на психологиню, но… Так было, пока ей не исполнилось двадцать шесть лет.

Диана в последний раз ушла с работы, теперь здесь должны были открыть пункт выдачи. Она зашла в продуктовый магазин и впервые решила попробовать купить алкоголь. Да, она ни разу за жизнь не употребила ни глотка алкоголя. Но сейчас ей хотелось наплевать на жизнь окончательно, поэтому она решила всё испортить, максимально навредив себе.

Она стояла перед стеллажом, заставленным прозрачными бутылками с тёмной жидкостью внутри. Она не знала ни марок, ни названий, вообще ничего про алкогольные изделия, поэтому взяла бутылку наугад.

На кассе она вспотела, словно подросток, который боялся, что у него спросят паспорт. Её руки тряслись, голос дрожал. Но седые волосы и морщины говорили о её возрасте больше слов, поэтому никто не спросил у неё паспорт, ей даже стало слегка обидно.

Она дошла до безлюдного района и принялась зубами открывать металлическую крышку на горлышке бутылки. Через несколько минут тяжких усилий ей это всё же удалось. В нос ударил неприятный сладковатый аромат. Она решила пить из горла прямо залпом и выпить всё до последней капли до прихода домой. На вкус жидкость была противной. Сладко-горькой. Но Диана уже решилась пить до дна.

Уже на половине бутылки сознание девушки затуманилось. Ей вдруг стало весело и хорошо. По телу разлилось странное приятное тепло, мир вокруг закружился, словно она была на карусели. Она еле-еле дошла до дома. Гравитация стала такой сильной, что её то и дело прибивало к полу, но зато ей было очень хорошо. Ей было всё равно на всё, лишь бутылка волшебного пойла была нужна ей.

Так она начала беспросветно пить. Она тратила остатки своей зарплаты не на оплату кредитов и жилья, а просто на алкашку и какую-нибудь закуску. Сначала она пила дома, но затем, когда ей в почтовый ящик стали приходить письма с предупреждениями о выселении, а в дверь кто-то начал часто стучать, она перестала ходить домой. Пила прямо на улице, ночуя в каких-то заколках. Диана не помнила, сколько дней не возвращалась домой. Она даже не знала, была ли квартира ещё в её пользовании, или её уже сдали другим людям. Девушке не было до этого никакого дела, она хотела испортить свою жизнь до конца. Хотела просто пить и медленно умирать на улице…

Всё изменилось в один момент, когда Диана очнулась после очередной попойки на какой-то помойке в луже собственных испражнений. Голова гудела, в горле пересохло. Сил думать не было. Но вдруг она услышала чьё-то быстрое сопение, а затем, подняв голову, увидела перед собой собаку. Ту самую чёрную бродяжку, на которую когда-то наорала около своего дома. Во рту собаки что-то было. Девушка долго вглядывалась в пасть, пока не увидела, что меж зубов собака зажимает кошелёк. Диана начала обыскивать карманы своих джинс, а затем карманы куртки, но кошелька не обнаружила.

— Эй, это что, мой кошелёк у тебя? — невнятно спросила девушка хриплым голосом. — А ну, отдай сюда!

Диана попыталась дотянуться до своей вещи, но собака, словно насмехаясь, встала и сделала шаг назад, затем снова села и всё тем же насмешливым взглядом продолжила буравить грязную и мокрую, вонючую и никчёмную девушку.

— Ах ты, гадина! — выругалась Диана на пёселя. — Отдай!

Девушка встала на четвереньки и попыталась доползти до собаки, но та лишь снова поднялась на все четыре лапы и отошла уже подальше. Она наконец выпустила из пасти кошелёк девушки. Тот упал на асфальт, и из него выкатилась пара монет. Диана выдохнула, поняв, что кошельку больше ничего не угрожает, и села на асфальт, облокотившись правым плечом о мусорный бак.

— Как низко ты пала, — вдруг заговорила собака. — Тебе не стыдно?

— Чего? — вылупила девушка глаза, не веря своим ушам. — Ты… разговариваешь?

— Ну да. Я говорящая собака.

Диана схватилась рукой за голову и проморгалась, чтобы понять, что это ей не снится.

— Вот это допилась, такое мерещится…

— Это точно, — спокойно произнесла собака. — Но это не галлюцинация. Я действительно умею говорить на человеческом языке, причём не одном. И я не просто так пришла к тебе.

— Ко всем приходят белочки, а ко мне говорящие псы? — вдруг засмеялась Диана. — Да уж, наверное, я ещё не проснулась.

— Думай как хочешь. Но я скажу тебе одну вещь — если захочешь всё исправить, то приходи сегодня вечером на то место, где мы впервые встретились, — собака ненадолго замолчала, а затем вновь заговорила: — И это не то место, где ты накричала на меня недавно.

— Ты просто под горячую руку попала… погоди, мы встречались с тобой до того случая?

— А ты всё же меня забыла… — собака с грустью отвернула голову. — Вспомни меня. Если сможешь это сделать и захочешь всё поменять, то приходи на то место, где произошла наша первая встреча. И… помойся, от тебя неприятно пахнет, а нюх, знаешь ли, у меня намного острее твоего, — с этими словами собака махнула хвостом и, немного прихрамывая на одну лапу, убежала прочь.

Диана осталась сидеть подле мусорного бака, смотря на свой промокший кошелёк.

Она смогла найти в себе силы подняться, но всё это лишь ради того, чтобы вновь отправиться в магазин за выпивкой. Денег как раз хватало ещё на одну бутылку чего-нибудь, что могло бы отправить девушку в новое забытьё. Но, войдя в магазин, Диана вдруг замерла. Почему-то утренний диалог с собакой возник яркими красками в её ещё слегка помутнённом сознании. «Если захочешь всё исправить…» — прозвучали слова собаки в её голове.

— Всё исправить… — повторила девушка полушёпотом себе под нос.

Почему-то у неё вдруг появилась надежда. Она сама не понимала, верит ли в реальность существования той говорящей собаки, ведь это мог быть просто бред её заболевшего сознания, но теперь образ чёрной бродяги и её карих блестящих глаз намертво засел в её мыслях.

Диана бросилась бежать домой. Как оказалось, тот ещё принадлежал ей, ну, по крайней мере, девушка так думала. Пройдя внутрь, она осмотрелась — всё было на своих местах: старый диван, накрытый пледом, незаправленная кровать, помятая подушка, шкафы, забитые книгами и одеждой. Диане казалось, что её не было тут целую вечность, хотя, по всей видимости, она отсутствовала лишь неделю, телефон у неё украли, так что узнать точную дату было проблематично.

Девушка зашла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Отвратительное чумазое лицо с подтёками розово-жёлтой рвоты смотрело на неё из глубин стекла. Пустые опухшие глаза ничего не выражали. В полуседых сальных спутанных волосах застряли кусочки мусора, грязи и блевотины. Одежда была в том же состоянии, что и её тело. Диана сбросила с себя облёванную куртку, рваную вонючую майку, мокрые грязные джинсы и потное нижнее бельё. Она включила кран над небольшой белой раковиной и подставила под струю холодной воды свой рот. Она так давно не пила ничего, кроме алкоголя, что сейчас обычная вода из-под крана казалась ей самой вкусной выпивкой на всём белом свете. Вдоволь напившись, Диана выключила воду и вошла в душевую кабинку, повернула ручку крана в душе и встала под струю горячей воды. Обжигающие капли били её по лицу, вычищали мусор из волос, смывали грязь с тела и заодно прочищали голову от туманной завесы. Теперь она могла думать трезво. Разговор с говорящей собакой казался ей сказкой, но почему-то одновременно и воспринимался ею всерьёз.

Она долго стояла под льющейся на неё водой. Она всё думала о своей жизни, о своих поступках. Хотела ли она поменять всё? Конечно хотела… А та чёрная собака… Могла ли она помочь и правда ли вообще существовала? Девушка не знала ответов на эти вопросы, но очень бы хотела узнать.

Диана вышла из душа, прошла мимо валявшейся на полу грязной вонючей кучи, когда-то называвшейся одеждой, и, окропляя пол водой, капающей с её тела, прошла к старому комоду, где лежало её нижнее бельё. Чистые белые трусики с нарисованными арбузами и бежевый тканевый лифчик отлично сели на её стройное тело. Она надела на себя чёрный джемпер, синие джинсы и носки с изображением персонажей из мультфильмов.

— Где же мы встречались? — спросила она себя, пытаясь вспомнить, где могла видеть чёрную собаку.

Накинув кофейного цвета пальто, Диана вышла на улицу. Она подошла к тому месту, где совсем недавно кричала на бродяжку. Девушка ещё до конца не верила, что всерьёз надеется встретиться с говорящей собакой, чтобы изменить жизнь, но она уже вступила на этот путь. Диана присела на корточки и попыталась вспомнить, где же она видела эту собаку раньше… И вот она вспомнила. Какая-то чёрная дворняга пару месяцев назад вот так же подходила к ней, пыталась поиграть, но девушка и в тот раз поступила с ней грубо. Диана побежала туда, это было совсем недалеко.

Добежав до столовой, где и произошла их прошлая встреча, девушка огляделась и попыталась вспомнить их рандеву подробнее. Но вместо этого она припомнила, что не это было их первое свидание, всё случилось гораздо раньше.

Эта чёрная собака часто появлялась в её жизни, и все эти разы Диана поступала с ней жестоко, отталкивала её, грубила, злилась.

Диана бегала от воспоминания к воспоминанию, от одного места к другому, прямо по собачьему следу, пока вдруг не вспомнила… В первый раз они встретились, когда собака была ещё совсем малюсеньким щеночком, лежавшим в картонной коробке из-под обуви.

Девушка прибежала к месту своей давнишней работы. Там, рядом с уже заброшенным зданием заправки, прямо недалеко от фонарного столба, четыре года назад лежала коробка. Диана тогда возвращалась с работы и услышала, как в картонной коробчонке кто-то шуршит и отчаяннно скулит. Подойдя ближе, она заметила внутри маленького чёрного щенка, который только-только готовился раскрыть глазки. Рано оторванный от матери, выброшенный кем-то нехорошим на улицу, он бы погиб тут, в одиночестве. Но тогда, в двадцать шесть лет, девушка уже обозлилась на мир. Она прошла мимо. А сейчас она стояла на том же месте и высматривала ту самую собаку.

Но никого не было.

Вечерело.

На небе начали появляться первые звёзды.

— Собака! — прокричала девушка. — Я пришла, как и договаривались!

Но ничего не изменилось.

Диана ходила взад-вперёд, истерично думая, не напутала ли она что-нибудь. А вдруг это вообще был совсем другой щенок? А вдруг место встречи было в одной из тех локаций, где она уже побывала до этого? Но потом одна глобальная мысль перекрыла все остальные, более мелкие: утренний диалог с собакой был просто выдумкой её больного воображения. Точно! Это же просто бред! Ну какие говорящие собаки…

Девушка сунула руки в карманы пальто и медленной походкой направилась домой.

Проходя мимо покосившихся строений, мимо облетевших деревьев, плачущих ив и плодоносящих яблонь, она невольно вспоминала детство. То самое беззаботное начало, когда она уже не была совсем малышкой, но ей тогда ещё точно не было десяти…

У неё, а точнее, у её бабушки был дом на берегу реки. Там росли две яблони, что давали вкуснейшие яблоки — одна летом, другая осенью. Летняя яблоня дарила сочные кисловатые яблочки, что освежали посреди жаркого летнего дня. А плоды осенней яблони были столь сладкими, что маленькая Диана съедала все-все яблоки, что находила в траве. До яблок на дереве она не могла дотянуться, потому что была совсем ещё низенькой.

Вдруг рядом послышался лай. Диана резко затормозила и огляделась по сторонам. Никого. Но откуда тогда раздался этот звук?

И она поняла.

Там, в детстве, рядом с ней была собачка, чёрная с карими глазками. Диана ела яблоки, а собака бегала рядом и звучно гавкала. Но как девушка могла позабыть такое? Она принялась вспоминать, усердно и одновременно бережно, чтобы случайно не повредить такую хрупкую ткань мыслей, сотканную её сознанием с огромным трудом.

В её детстве почти с самого начала был щенок. Эта чёрненькая маленькая собачонка была её подругой. Они вместе гуляли, вместе ходили в школу, точнее, Диана ходила в школу, а собачка провожала её почти до самого учебного заведения. А потом, когда девочке исполнилось примерно десять лет, собака умерла. Фейт умерла.

— Фейт! Её зовут Фейт!

Точно! Диана назвала её в честь веры. Веры в добро, в любовь. Веры в чудо. Ведь Фейт была найдена ею в реке, в пакете. Диана спасла её, когда ту, новорождённую маленькую собачку, ещё слепого щеночка, выкинули в реку в завязанном пакете, из которого она бы никогда не выбралась самостоятельно.

Диана бежала со всех ног. К реке. Туда, где они встретились впервые.

Фейт была хорошей собакой. Охраняла бабушкиных кур от лисиц. Приносила тапочки. Сторожила дом, да и просто она была очень доброй собачкой, которая никогда никому не вредила. Как-то раз она спасла маленькую Диану от другой, более крупной и злой собаки. Ещё совсем юная и крохотная Фейт кинулась на огромного пса, защищая свою маленькую хозяйку. Тогда эта небольшая смелая собачка получила несколько глубоких царапин и укусов, но она бодро виляла хвостом, даже когда ветеринар делал ей прививки… даже когда ей кололи последний укол, который должен был отнести её далеко на небо, ведь раны оказались слишком серьёзными и не были совместимы с жизнью… Даже тогда она виляла своим чёрным хвостиком.

Душа Фейт вознеслась в Собачий Рай, по крайней мере, её хозяйке хотелось в это верить, пока она засыпала землёй небольшую обувную коробку.

Диана добежала до берега реки. Звёзды уже вовсю сверкали на небесах, красуясь своим блеском. Девушка пришла на то самое место, где впервые увидела Фейт. Слепенькую, скулящую, дрожащую от холода. Тогда, будучи ребёнком, она сразу понесла щенка в дом бабушки греться. Сейчас бабушкин дом давно снесли. Яблони ещё стояли, но яблок на них не было видно. Девушка всё оглядывалась, стараясь найти собаку, но вокруг будто было пусто. «Неужели опоздала?»

— Долго ты, — послышался голос со стороны прибрежных кустов. — Хорошо пахнешь.

Диана увидела перед собой чёрную собаку. Её шерсть поблёскивала в мерцании звёзд. Только теперь девушка увидела, что кожа её, в тех местах, где шерсти недоставало, была покрыта многочисленными шрамами, одно ухо было порвано, а одна из лап как-то странно поджималась, словно болела.

— Фейт… — пробормотала девушка.

— А я смотрю, ты всё-таки вспомнила меня.

— Прости. Я не знаю, как могла тебя забыть…

— Эх ты, — Фейт почесала себя задней лапой за ухом, — всё-то ты позабыла. А я вот помню тебя ещё маленькой девочкой. Совсем малышкой, доброй, счастливой, прекрасной… Куда подевалась та маленькая мечтательница?

Диана опустила голову. И вправду, куда она делась? И когда именно исчезла?

— Хочешь всё изменить? — снова спросила Фейт, не дождавшись ответа на прошлый вопрос.

— Это разве возможно?

— Только если ты захочешь этого.

— Я хочу.

— Тогда, — собачка встрепенулась и указала ушами в сторону леса, — идём за мной.

Диана отправилась вслед за Фейт. Девушка хотела поговорить, хотела извиниться. Сто раз попросить прощения, а лучше тысячу. Но она так стеснялась, ей было столь стыдно, что она никак не могла заставить себя открыть рот.

— Пришли, — оповестила Фейт через какое-то время.

Диана вскинула голову, только сейчас поняв, что всю дорогу она смотрела себе под ноги.

— Это место, — прошептала она. — Я его помню.

— Да, здесь покоится моё старое тело.

Диана посмотрела на небольшое покрытое мхом надгробие, торчавшее из земли, накрытой жёлтыми листьями и гниющей травой.

— Прости меня, — прошептала девушка. — Я ужасна.

— Сейчас не время предаваться самоуничижению, — собачка переступила с лапки на лапку. — У нас совсем немного времени. Ты должна пообещать мне, что будешь добра и что будешь жить лучшую жизнь.

— Зачем это?

— Просто пообещай.

— Обещаю.

— Обещай, что ты всё изменишь. Что не будешь груба и жестока. Что не будешь безразлична к чужим страданиям.

— Обещаю.

— Тогда я готова.

— К чему?

Но Фейт не ответила. Она лишь завыла на восходящий месяц, а затем прямо с неба отклеились звёзды. Одна, вторая, третья и ещё много-много звёздочек! Они небольшими, но яркими светлячками начали кружить вокруг Фейт, делая её прозрачной и налипая на её уже просвечиващуюся шерсть, соединясь меж собой тонкими линиями, словно рисуя созвездия.

— Прыгай, — вдруг сказала она, указав своими острыми ушами вперёд.

Диана посмотрела туда, куда указывала собака. На месте могилы теперь была чёрная дыра, ведущая в неизвестность.

— А ты? — спросила девушка.

— Я отправлюсь на небо, — завиляла хвостом Фейт. — Ну же, прыгай!

— Ты умираешь?

— Если так подумать, то я давно уже мертва, — всё так же весело пролаяала собака. — Иди в лучшую жизнь.

— Но ты прощаешься с жизнью, чтобы я жила! Так ведь нельзя.

— Я буду смотреть на этот мир звёздами с самых небес. Разве это смерть? — в полупрозрачных глазах верной Фейт блистала такая любовь, что дыхание прерывалось от нежности. — Тем более, ты когда-то спасла меня, и я буду вечно тебе благодарна за ту жизнь, что ты мне подарила. Сколько бы боли ты ни принесла мне в дальнейшем, я всё равно буду любить тебя, ведь ты моя хозяйка.

Девушка смотрела на Фейт, а та смотрела на неё. И мир словно замер для них двоих. Слёзы закапали из глаз Дианы, потекли по щекам, опустились на землю.

— Спасибо тебе за такую верность, моя дорогая Фейт, — прошептала она сквозь слёзы и опустилась на колени. — Я так виновата перед тобой! Мне так жаль, что я посмела забыть тебя! Что я так с тобой обращалась… А ты всё это время желала мне добра и теперь умираешь…

— Не нужно печалиться, — мягко произнесла собака. — Я отправляюсь в лучшей мир, где у меня никогда ничего не будет болеть.

Девушка попыталась её обнять, но руки прошли насквозь.

— Прости меня, Фейт, — со слезами на глазах прошептала Диана. — Прости, если сможешь.

— Я прощаю тебя, — послышался уже более тихий голос испаряющейся на глазах Фейт. — Прыгай же, хозяйка! В лучшую жизнь!

— Я люблю тебя, Фейт! — выкрикнула девушка, но от её питомицы осталась лишь блеклая пелена.

Диана встала с колен и прыгнула. Прыгнула в черноту норы. А затем проснулась. Проснулась в теле маленькой девочки. Маленькой десятилетней Дианы, у которой вся жизнь была впереди, бабушка была жива, а родители стали вдруг совсем молодыми и здоровыми.

Каждый день, когда Диана могла, она бегала на ещё совсем свежую могилку юной чёрной собачки. На могилку своего чёрного щенка по имени Фейт.

А потом она начала хорошо учиться. Она не стала объектом для буллинга, потому что смогла противостоять злу. Она не ссорилась с родителями, а любила их и старалась понимать, даже когда те делали ей больно, потому что она хотела поступать правильно. А потом родители извинились перед ней. Она поступила в медуниверситет и хотела посвятить свою жизнь спасению людей. Папе она купила машину, пусть и недорогую, но хорошую и удобную, а маму свозила на море и купила ей золотой кулон. У её мамы всё же обнаружили рак груди, но на ещё совсем ранней стадии, и её вылечили. Папа был счастлив и гордился своей дочерью, поэтому у него не было стрессов, поэтому он не болел.

Волосы Дианы не поседели, глаз не дёргался, а в животе не кололо. У неё не было кредитов и была хорошая работа, которую она искренне любила. А ещё она не была одна, на новой работе она встретила людей, которые точь-в-точь разделяли её точку зрения. Девушке даже показалось, что один из её коллег начал на неё по-другому смотреть…

А в двадцать шесть лет Диана отправилась к зданию, где когда-то давно работала на заправке, в совсем другой жизни, хотя, возможно, той жизни и не было никогда…

Там, где когда-то она прошла мимо нуждающейся в помощи души, у фонарного столба, в картонной коробке из-под обуви, освещённой неярким оранжевым светом, лежал чёрный, ещё не открывший глазки, щенок. Девушка аккуратно подняла пушистый комочек на руки, ощущая тепло хрупкого тельца, и забрала его с собой.

— Добро пожаловать домой, Фейт.