Щит над Городом

Дождь шел плотной стеной. Свинцовое небо накрыло мир непроглядным куполом и все погрузилось во мрак. Капли стекали по грубым доскам помоста. Ударялись о старую колоду плахи, где темными пятнами выделялась застарелая кровь.

Шум дождя был похож на барабанную дробь. Тяжелые капли выбивали свой быстрый, но траурный ритм. Я всегда любил дождь. Его свежесть, прохладу и жизнь, что он приносил в землю. После дождя родился хлеб, наполнялись реки, а дороги становились непроезжими и вынуждали остановиться на отдых.

Пусть здесь чужая земля, но тучи пришли с севера. Они неслись над моей родиной, городами и деревнями, чтобы стать свидетелями моего позора. И впервые дождь не дарил чувство прохлады. Было душно, а влажный воздух пах солью.

Крупные капли стекали по моим спутавшимся волосам, перебегали на обнаженные плечи и срывались на настил. С ними убегали грязь и кровь. Кровь, как врагов, так и братьев, что отважились пойти в поход.

Небо озарила молния, являя гнев моего бога. Перун не покровительствует слабым, и он сейчас разгневан. Свет, что озарил площадь и последовавший за ним гром напугал толпу людей. Они пришли, чтобы увидеть врага побежденным, а сейчас трясутся от страха. Считают, что языческий бог пришел заступиться за посланника. Да, я бы посмотрел, как этот город сгорает в небесном огне. Но Перун гневался лишь на меня. Глупца, который не внял его наставлением, не создал наяву подаренный образ плывущих по суше кораблей. И проиграл.

Я поднял голову, обращая свой взор на балкон императорского дворца. И в очередной вспышке гнева Перуна увидел толстого человека с аккуратной бородой. Он стоял на самом краю, облокотившись на резной парапет. Дождь не касался его золотой короны, не мочил одежду, а как собака лизал пальцы в богатых перстнях.

Император не выдержал моего взгляда. Опустил голову.

Я расхохотался. Мой грубый смех слился с очередной вспышкой молнии и утонул в громе Перуна. Со всех сторон слышались проклятия и женский плачь. Каково вам, победителям, бояться всего одного человека в кандалах.

В плечи уперлись руки воинов и толкнули меня к плахе. В ногах еще теплились остатки былых сил, поэтому христианам пришлось постараться, чтобы поставить своего врага на колени. Они нервничали и боялись. Спешили.

В руках императора появился белый платок, который теперь быстро намокал под дождем. Хочет вершить суд, но слишком труслив и слаб, чтобы самому взяться за топор.

Я усмехнулся, когда воины прижали мои плечи к плахе и привязали толстой веревкой. Подбородок ощущал выщербленное временем и солнцем дерево. Щека чувствовала, как касается крови братьев, что встретились с палачом на закате прошлого дня.

Император захотел получить символ моего поражения. Поэтому двое напряженных воинов прошли мимо моего лица и опустили под желоб плахи тяжелый щит. Мой верный соратник, спасавший от ударов и летящих стрел. Теперь на него прольется кровь хозяина. Превратит в реликвию, которая не принесет городу счастья.

Я на мгновение прикрыл глаза, признавая свое поражение. Вдруг стало страшно. Непобедимый воин пал еще ниже, и потерял последнее что оставалось. Собственную гордость. Когда я снова взглянул на серый мир, то не поверил своим глазам. В толпе темных, слившихся друг с другом горожан, стоял седой старик с деревянным посохом в руках. Его простая белая одежда словно немного светилась, но люди не замечали посланника богов. Волхв или ведун, что однажды сделал меня посланником Перуна. Научил понимать видения.

Он знал, что однажды я не последую предупреждению. В запале гордости или глупости отмахнусь от подсказки или предостережения и сгину. Он пророчил мне гибель от своего коня, но возможно, что я оступился горазда раньше. Не последовал видениям Перуна и навлек на себя его гнев.

Старец смотрел на меня печальными глазами, а потом с уважением склонил голову. Бог не держал на меня зла.

Я не услышал топор палача. Не почувствовал прикосновения его холодной стали. Мгновение все закружилось перед глазами, голова коснулась щита и смерть забрала мой дух в свои чертоги. Но история еще не закончилась.

Люди разошлись с площади. Воины бросили мое тело в могилу, не желая предавать огню, а император повесил щит своего врага над воротами города. Он хотел отпугнуть захватчиков, и вместо этого навлек на себя свой гнев. Мои уцелевшие в битве братья вернулись с еще большим войском и разграбили богатую страну. Императора казнили на этом же самом месте, а щит забрали как величайшую награду похода.

Все это мне показал в последней вспышке света, Перун. И не было причин сомневаться в правдивости его истории. Люди не просто так называли меня Вещим Олегом.