Сдам комнату. Только девушке.

Юля лежала с закрытыми глазами. За стеной опять гремела музыка, раздавались крики и пьяный хохот. Это повторялось каждую ночь. Жаловаться было некому. Комендант общежития часто и сам участвовал в попойках. По началу она пыталась потребовать соблюдения режима. Ей сказали коротко и ясно : «Не нравится, съезжай». А сосед, на которого она попыталась пожаловаться коменданту, зажал ее на кухне и пригрозил, чтобы рот больше не открывала. Потом мазнул по ней неприятным взглядом и хмыкнул:

- Ну или присоединяйся .

Она тогда вырвалась и убежала в свою комнату. Потом тряслась всю ночь , боялась выходить.

Юля ненавидела этот страх. Она его очень хорошо помнила. Этот страх сопровождал её все года в детдоме. Там унижали и били все и всех. Без какой либо цели. Так, чтобы форму не потерять. Воспитатели закрывали на это глаза. А некоторые даже и оправдывали тем, что это подготовка к настоящей нелёгкой взрослой жизни. И странное дело: сами случаи она вспомнить не могла, а вот страх помнила четко.

Мозг Юли был странно устроен. Все плохое уходило в туман. Ощущения и эмоции она помнила хорошо, адетали она вспомнить не могла. Будто их размывало время. Но её это вполне устраивало. Ей 20 лет, но в её жизни уже случилось много плохого, о чем лучше не вспоминать. И она не смотрела в прошлое. Потому что впереди было светлое настоящее. Юля была в этом уверена. Она хотела в это верить.

После детдома ей должны были дать квартиру. Но в администрации всё время кормили завтраками. Дело сдвинулось, как кто-то из детдомовских поднял шум в прессе. И за администрацию их городка взялись как следует. Даже показывали по телевизору. Так что через полгода Юле клятвенно пообещали вручить ключи от собственного жилья.

Но как прожить эти полгода ? Это невыносимо. Юля работала в магазине продавцом. Часто случались переработки. В выходные отсыпаться тоже не удавалось. Пили и шумели в соседней комнате круглосуточно.

А сна не хватало.

На улице было пасмурно. Тяжелые серые облака давили. По окнам тихо стучал дождь. Юля сидела на кровати и с отчаянием смотрела в окно. Её сегодня уволили. Из-за хронического недосыпа она стала допускать ошибки. Выявилась недостача. Она сидела и не понимала, как жить дальше. Вдруг в стену стали долбить и орать. Пьяный сосед не простил Юлю за то, что она упорно отказывается присоединяться к ним. А потом заколотили в дверь. Юля сжалась под пледом в комочек. Её опять накрыл знакомый страх. Сосед поорал, постучал и затих в этот раз. А Юля поняла, что она больше не может это терпеть. Она решила снять квартиру на эти полгода. И работу найдет рядом с новым жильём. А потом она получит ключи от своей квартиры.

Найти квартиру оказалось делом трудным. Собственников пугала её молодость, неплатежеспособность, отсутствие родных. Пугало то, что она девушка. А вдруг сразу с первого дня начнет парней водить и устроит притон? Юля начала впадать в отчаяние. Но однажды вечером соседка снизу, которая раньше работала вместе с Юлей, принесла ей объявление «Сдам комнату. Только девушке. Недорого». Не квартира, но посмотреть стоило. И она позвонила по указанному номеру.

Вечером Юля отправилась смотреть комнату. Дом находился в отдаленном от центра районе. Старая пятиэтажка. Дверь без домофона, что в наши дни редкость. Неужели жители этого дома никого не боятся? Над подъездной дверью тускло светил фонарь. От этого света темнота вокруг становилась плотнее. Юлю передернуло. Потом она закрыла зонт, встряхнула его и вошла в подъезд. Квартира под номером 25 находилась на четвертом этаже. Юля позвонила в звонок. Ей тут же открыла старушка. Будто стояла около двери и ждала звонка. Невысокого роста в мягких войлочных тапках, в халате и вязанной кофте. Она заулыбалась и закивала головой.

- Вот и ты, наконец.

Юля поймала себя на странной мысли. Было такое ощущение, будто она к бабушке приехала, и та её долго ждала.

Старушка махнула Юле приглашающим жестом.

Квартира оказалась чистой, уютной и спокойной. Старушка показала ей комнату. Простая комната со всем необходимым: кровать стол и шкаф. Юля подошла к окну. На улице шел непрекращающийся дождь. Серые облака плотным слоем накрыли город, и никакому ветру было не под силу их прогнать. Окно комнаты выходило во двор. Как Юля не старалась, она не смогла ничего разглядеть. Она стояла и смотрела, и вязкая темнота за окном будто втягивала её в себя. Сзади в дверях кашлянула старушка. Юля вздрогнула и отшатнулась от окна. Старушка не отрываясь смотрела на Юлю. Но когда Юля обернулась, она поспешно отвела глаза и позвала её посмотреть ванную и кухню. А потом она предложила ей выпить чаю. Юля не отказалась. В кухне мерно тикали часы. Мария Сергеевна (так звали старушку) шаркала тапками, наливая чай. Запах вербены с лимоном заполнил кухню. Юля расслабилась. Мария Сергеевна села напротив Юли:

- Ну что? Подходит комната? Только у меня условие есть. Никого не водить и дома быть до 21.00. А если не получается прийти до девяти вечера, то и не приходи тогда вовсе. Я рано спать ложусь. И по ночам спать надо, а не гулять .

Она пошвыркала горячим чаем и продолжила:

- Если подходит, то оплату за месяц вперёд и заезжай.

Юлю более чем устраивали условия Марии Сергеевны. Она честно рассказала ей, что через полгода ей, как выпускнице детдома дадут квартиру, и она съедет. Потом она заплатила за месяц вперед, и они договорились, что завтра же Юля переедет к Марии Сергеевне.

***

Уже неделю Юля жила у Марии Сергеевны. Она быстро нашла работу в ближайшем магазине. И график был не такой тяжелый, как на предыдущем месте работы. Первое время Юля наслаждалась тишиной. Она приходила с работы , быстро ужинала чем попало и валилась спать. Никто не стучал в дверь, не орал, не включал музыку на полную громкость. Да и сам район был необычайно тихим. Дом стоял вдалеке от дороги. И машин не было слышно.

Но спустя неделю она вдруг неожиданно проснулась от холода. Она посмотрела на часы. Три часа ночи. Не вставая с кровати, протянула руку и потрогала батарею. Она была теплая. Но Юля чувствовала, как у неё заледенел кончик носа. Довольно скоро холод добрался до костей. Одеяло не помогало. Снизу от подъезда раздался скрип фонаря, будто кто-то раскачивался на нём. От его блуждающего по двору света пробравшись через занавески жуткие тени отплясывали на стене в комнате Юли. Юле стало страшно. Она прислушалась. В квартире было тихо. Она встала, оделась и дрожа от холода тихонечко подошла к двери. Прислушалась, пытаясь понять, что происходит за дверью. Сначала всё было тихо. А потом послышалось какое-то тихое напевное ритмичное бормотание прямо под её дверью. Юля замерла. И вдруг она услышала сзади тихий женский плач. Холод пробежал по позвоночнику. Она хотела обернуться, но тело словно застыло. Плач стал отчаяннее и ближе…

— Черт, — Юля вспомнила, что выключатель рядом с дверью. Она протянула руку и быстро включила свет. Резко повернулась.

Занавеска колыхнулась от потока воздуха и повисла. В комнате никого не было.

Юля села на кровать:

- Дожили, - подумала она.- Нервы совсем ни к черту стали.

«Это просто недосып и усталость», решила она.

Уснула Юля только под утро. Холод исчез внезапно, как и появился. Темнота стала отползать от окон, уступая место хмурому утру. Свет она так и не выключила.

Утром Юля проспала. Быстро собравшись и не позавтракав, она убежала на работу. Весь день она была рассеянной. Задавала себе вопросы, отвечала и спорила сама с собой.

«Ну и что случилось в самом деле? Старушка бормотала? А может и не она. Слышимость в таких домах превосходная. И даже если бормотала. Мало ли как спит пожилой человек. Может молится на ночь.» - убеждала себя Юля. А потом возражала самой себе. «Но не в три же ночи!. А плач? Ну это точно соседи. Но вот откуда этот холод жуткий. До костей ведь пробирал. Будто она вдруг оказалась зимой на улице и без одежды.»

К концу дня она забыла про все свои страхи. В магазин нагрянула проверка и всех сотрудников задержали. Юля еле успела вернуться домой до установленного старушкой времени. Последние сутки выдались тяжелыми, и она, не ужиная , рухнула в постель и уснула.

Проснулась она от монотонного скрипа. Бросила взгляд на часы. 3 часа ночи. Она прислушалась. Тишина. И только она решила, что ей послышалось, как протяжно скрипя дверца шкафа стала отворяться, а оттуда волной накрыло гнилостным запахом и могильным холодом. Юля вскочила и бросилась к выключателю. Лампочка вспыхнула и погасла. Но за этот миг Юля успела увидеть, что дверь шкафа открыта. Она пискнула от страха и схватилась за ручку двери, чтобы выскочить в коридор. И с ужасом поняла, что с той стороны, со стороны спасительного коридора, кто-то пытается открыть её дверь, медленно поворачивая ручку. Юля со всех ног бросилась в кровать и накрылась с головой одеялом. Не дыша она прислушивалась к тому, что происходит в её комнате. Сердце бешено колотилось. Дверь в её комнату медленно отворилась. Юля услышала тихие шаркающие шаги. Потом она услышала, как вошедший понюхал воздух и стал что-то тихо и напевно шептать. Это было похоже на бормотание предыдущей ночью. Юля хотела закричать, но страх тисками сжал её горло. Она не могла пошевелиться. А потом кто-то приблизился к её кровати. Она слышала над собой осторожное дыхание. Её будто всю обнюхали и задержались у головы. Юля перестала дышать. Сердце бешено колотилось уже в горле, будто пытаясь криком выбраться наружу. Потом она услышала как закрылась её дверь, и в комнате стало тихо. Но Юля не вылезала из-под одеяла. Она лежала и беззвучно плакала от страха до тех пор , пока не прозвенел будильник.

***

Следующее утро ничем не отличалось от предыдущих. Серое тяжелое небо, дождь. Этот бесконечный дождь смывал все яркие краски, эмоции, мечты, желание делать что-либо. Все время хотелось спать. Юля вяло сидела на кухне и пила горячий чай. Она будто старалась отогреться от сковывающего все мышцы страха.

Мария Сергеевна бодро вошла в кухню. Они редко встречались по утрам. Юля быстро завтракала и убегала на работу. Но сегодня она была какая-то заторможенная.

Мария Сергеевна стала готовить себе завтрак.

- Ты хорошо спала ночью? – внезапно спросила она.

Юля вздрогнула:

- Дда. – соврала она.

Мария Сергеевна , не оборачиваясь, продолжила:

- А то ты бледная такая. Вот я и спросила.

Она яростно взбивала яйца для омлета.

И Юля решила рассказать, но не понимала с чего начать. Утром все ночные страхи казались полным бредом:

- Вобщем-то было кое что, - пробормотала она.

Сбивчиво она рассказала про запахи и скрипы. Про дыхание и бормотание предыдущей ночью она решила не рассказывать.

Мария Сергеевна не шевелилась. Замерла на несколько секунд у плиты спиной к Юле. Потом обернулась, вытирая руки о полотенце и улыбнулась:

— Фантазерка ты. Да я тут уже тридцать лет живу, все знаю про этот дом. Скрипы эти от сквозняков. Дом-то старый . Да и шкаф твой тоже не из новых. Смазать надо и всё. Вечером после твоей работы и займёмся.

Мария Сергеевна тихонечко захихикала. Юле этот смех очень не понравился. Был он какой-то торжествующе злорадный. Будто все, что Мария Сергеевна хотела, получилось. Но Что получилось. Юля не понимала. Да и не хотела понимать. Она не любила тайны. Загадки. Она просто хотела спокойно жить. Но как бы Юля не противилась внутри, она должна была понять, что происходит. Она кивнула:

- Хорошо. Вечером смажем шкаф. А что делать с запахом? У вас были мыши? Может за шкафом умер кто?

Старушка отмахнулась:

- Мышей отродясь не было. Глупости всё это.

Но улыбаться Мария Сергеевна перестала, а в глазах промелькнуло что-то… странное.

- Глупости, - повторила она более настойчиво, - просто место новое, вот тебе и кажется всякое. Надо привыкнуть.

Она отвернулась к плите и сухо продолжила:

- Или можешь съехать. Хотя ты мне нравишься и я не хотела бы другую квартирантку искать.

Юля опешила. Съехать? Куда? Обратно в общагу? Уже невозможно. Её комнату отдали другим. В горле пересохло. Снова искать квартиры или комнаты? А смысл. Скоро ей дадут свою квартиру. У неё будет свой дом. Надо только потерпеть и действительно «привыкнуть».

Юля ничего не ответила Марии Сергеевне. Но обе поняли: никуда она не съедет.

***

Вечером того же дня они смазали шкаф. Юлю удивила вежливая щепетильность Марии Сергеевны. Она настаивала , чтобы Юля пригласила её в комнату. Говорила, что раз та платитза жильё, то без приглашения она войти не может. Юле это даже понравилось. Мало кто в юлиной жизни соблюдал её личные границы. Всегда кто -нибудь бесцеремонно врывался в её личное пространство. И в детдоме и в общаге. Юля, смущаясь пригласила Марию Сергеевну в комнату. Смазав шкаф, после настойчивых просьб Юли, они отодвинули шкаф от стены. Юля убедилась, что нет никаких мертвых мышей.

Юля честно старалась привыкнуть. К внезапному холоду, скрипам, шорохам, бормотанию за стеной и иногда рядом с ней. Первое время, она почти не спала. Страх накрывал её с головой каждую ночь.

Шли однообразные дни. Серая промозглая дождливая осень сменилась такой же мрачной и безрадостной зимой. Постепенно комната стала для Юли тихим убежищем от всего мира. В выходные она старалась отоспаться днем и никуда не выходила из дома. Мария Сергеевна не мешала ей. Не лезла с разговорами. Иногда приглашала попить чай с вареньем. Но Юля отказывалась. Ей всё время хотелось спать.

Юля почти не просыпалась по ночам. Но она так и не смогла привыкнуть к запахам. Гнилостный трупный запах всегда появлялся после тихого женского плача накануне. А затем всегда было бормотание под дверью. Когда Юля пыталась прислушаться к словам, бормотание пропадало. И в такие ночи Юле хотелось сигануть с четвертого этажа и бежать туда, где светло и нет липкого тяжелого снега.

А по утрам этот морок проходил. И ей ни о чем не хотелось думать. Ведь утром всё выглядело иначе. Всё было нормально.

***

Однажды вечером Юля решила прибраться в шкафу. Когда она открыла шкаф, из него что-то выпало и закатилось под кровать. Юля вздохнула включила на телефоне фонарик и полезла под кровать. Не понимая, что ищет, она осветила всю поверхность пола и замерла. От увиденного сердце пропустило удар. Весь пол под кроватью был изрисован непонятными символами. Их было три и они все время повторялись. Она вылезла из-под кровати и отодвинула её. Что это за чертовщина?! А потом Юлю охватила злость. Да что она себе позволяет, эта старушенция?! Но раньше там ничего не было. Юля точно помнила. Когда она заселялась в комнату, она проводила генеральную уборку и сдвигала кровать, чтобы вымыть под ней пол. И пол под кроватью был ровный и чистый. А сейчас он весь исцарапан какими-то символами. Юля взяла телефон и стала фотографировать. Она решила найти значение этих символов и предъявить хозяйке комнаты все доказательства. В том, что это делала Мария Сергеевна, Юля не сомневалась. А кто еще? Кроме них в квартире больше никто не живёт.

Юля отправила фотографию в несколько форумов и стала осматривать комнату дальше. В углу около плинтуса она нашла гвоздь. Видимо это он выпал из шкафа. Гвоздь был большой. И на всей его поверхности тоже были нарисованы какие-то руны. Юля решила, что именно им и были нацарапаны символы на полу под кроватью. Она решила внимательно осмотреть саму кровать. И то, что она нашла повергло её в ужас. Стараясь не шуметь, Юля поставила кровать на бок и увидела, что по всему периметру каркас кровати был обмазан чем-то склизким и черным. Она наклонилась и принюхалась. От смазки шел трупный запах. Юлю чуть не стошнило. А по углам кровати около ножек была напихана какая-то трава. Юля осторожно вытащила её. На ладони лежали синие и желтые соцветия пижмы и аконита. Она узнала их. Юля неплохо знала растения. Она хотела поступать на агронома, но жизнь распорядилась иначе. Аконит был токсичным растением. Её что, хотят отравить? Юля сжала сухую траву в кулаке. Желтая и синяя труха посыпалась на пол.

Звякнул телефон. Ответили с одного из форумов, с «Чердака». «Это символы обряда по перемещению душ. Есть что-то еще? Мало информации.»

Сердце бешено колотилось. От злости и страха затуманивалось сознание. Юля постаралась взять в себя в руки. Дрожащими пальцами она написала в чат Чердака о своих новых находках. Но ждать ответа Юля больше не могла. Она должна была выяснить сама , что здесь творится. И она вышла из комнаты.

***

Юля решительно постучала в комнату Марии Сергеевны. Старушка открыла дверь сразу же, будто стояла за ней и ждала Юлю. Добродушно улыбнувшись, она произнесла:

- Деточка , будешь чаю?

Не дожидаясь юлиной реакции, она вышла из своей комнаты, закрыла дверь и пошла в кухню, приглашая Юлю следовать за ней.

В кухне Мария Сергеевна стала заваривать чай. Юля села за стол и спросила:

- Мария Сергеевна, что это за символы под кроватью? Ведь это вы их нацарапали.

Она не спрашивала. Она обвиняла. Юля ждала ответов с напряженным лицом.

Старушка молча разлила чай по чашкам и поставила их на стол. Запах вербенного чая с лимоном наполнил кухню.

- Пей, разговор без чаю как летний день без солнца.

Юля сделала глоток и повторила вопрос:

— Что это под моей кроватью? И что это за травы?

Мария Сергеевна кивнула, улыбнулась и ответила:

- Это обереги деточка. Ты плохо спишь. Исхудала вся. Вот я и сделала обереги. Ведь спокойнее спать стало? Помогло ведь?

Старушка улыбнулась, не отводя глаз от юлиного лица. Юля заметила, что рот Марии Сергеевны улыбается, а глаза остаются напряженными. Будто ждут чего-то. Она отпила чай.

- Но почему вы меня не предупредили? Зашли без моего разрешения. Не спросили меня, надо ли мне это всё.

Старушка поставила свою чашку на стол. Чуть привстала и наклонилась к Юлиному лицу. Она больше не улыбалась. На юлю смотрели изучающие и очень глубокие глаза. Они затягивали и гипнотизировали.

- Детка, ты такая впечатлительная. Я боялась тебя напугать еще больше. И подтолкнуть не туда, куда надо.

Она говорила ровным голосом, не отпуская взглядом юлины глаза.

— Всё хорошо. Всё идет как надо. Все идёт туда, куда должно. Но надо поторопиться.

Юля хотела возразить, но вдруг почувствовала головокружение. Глаза старушки стали больше. Они вбирали в себя всю Юлю целиком. Мир поплыл и покрылся туманом.

- Что со мной?- прошептала Юля.

Она попыталась встать, но ноги ослабли и Юля снова рухнула на стул. Её сознание заволокло вязкой темнотой. Последнее, что она услышала, был далекий ровный голос Марии Сергеевны:

— Всё хорошо, деточка. Всё хорошо…Время пришло.

***

Очнулась Юля на своей кровати. Она не могла пошевелиться. В комнате темно. Пахло гнилостным и чем-то новым и сладким. Вдалеке слышался тихий женский плач, наполненный отчаянием. Рядом кто-то напевно бормотал.

Юля хотела встать, но не смогла. Не было сил.

С трудом она повернула голову и посмотрела туда, откуда доносилось бормотание. На столе горели свечи. Их пламя при свете полной луны отбрасывало жуткие тени на стены комнаты. Перед свечами лежала книга. Над ней склонилась Мария Сергеевна. Её лицо было искажено каким-то благостным выражением. Она что-то напевно произносила на странном и непонятном языке и покачивалась в такт словам.

— Что… что вы делаете? — испуганно прошептала Юля.

Старушка перестала бормотать, повернула голову и ласково ей улыбнулась.

— Всё хорошо, Юленька. Скоро всё будет хорошо. Мы успели. У нас все получится.

— Вы меня убьете? — спросила Юля, с ужасом осознавая смысл произнесенных ею слов.

Старушка рассмеялась. Юля впервые слышала её смех. И от него у неё всё похолодело внутри.

— Ох, деточка. Как ты много не понимаешь. Я тут из-за тебя. Я ждала только тебя. И дождалась. — она снова рассмеялась, а Юлю от этого смеха накрыло новой волной ужаса.

Мария Сергеевна резко оборвала смех, её голос дрогнул :

- Я лишь хочу, чтобы ты вернулась туда , где твое место ..

На столе звякнул телефон Юли. Старушка посмотрела в него. Хмыкнула.

- Правильно этот Чердак пишет. Пижма и аконит- темные травы. Но они сами по себе. Борются в обе стороны.

Она снова забормотала на непонятном языке. Сознание Юли билось, не понимая, где реальность , а где кошмар. Она дёрнулась, снова пытаясь встать. Но сил всё ещё не хватало.

Над ней склонилась Мария Сергеевна. Глаза блестели. Но не безумием. В них читалась глубокая тоска и.. жертвенность.

- Вы сошли с ума, - с отчаянием прошептала Юля, - Меня будут искать.

Мария Сергеевна покачала головой:

- Нет, Юленька. Тут тебя никто не будет искать. Некому.

Юля заплакала:

- Пожалуйста.. Пожалуйста, отпустите меня.

Мария Сергеевна резко распрямилась. Шумно втянула в себя воздух. Губы дрогнули и расползлись в довольной улыбке:

- Пора. Время пришло. Передавай привет Катерине.

И одним резким движением вонзила что-то острое в сердце Юли.

Юля закричала.

***

Яркий свет бил в глаза. Боль разрывала каждую клетку. Рядом раздался крик:

- Она очнулась!

Все пришло в движении вокруг Юли. Она с трудом разлепила глаза. На нее смотрели несколько взволнованных и сосредоточенных пар глаз. Медсестры, врачи. Люди в белых халатах. Кто-то варварски посветил ей фонариком прямо в глаза и ослепил её, вызвав раздражение и злость. И сквозь эту суматоху Юля вдруг услышала знакомый тихий женский плач. Он больше не был наполнен тоской и отчаянием. Это были слезы радости и счастья. Она повернула голову. У самой двери стояла женщина. Она прижимала руки ко рту и плакала, не отрывая взгляд от Юли.

- Мама, - с трудом разжимая пересохшие губы, произнесла Юля и заплакала.

***

Юля быстро восстанавливалась. Мама рассказала ей, что она ехала в такси и попала в аварию.Водитель такси погиб на месте. А Юлю привезли в тяжелом состоянии. Она впала в кому. Надежды не было никакой. Врачи уже хотели отключать её от ИВЛ, когда она чудесным образом пришла в себя.

Юлина память не пострадала. Она помнила всё и всех. И даже больше. У нее было ощущение, будто она помнит не только свою, но и еще и какую-то чужую жизнь.. Иногда всплывало какое-то туманное воспоминание, но не оформившись, оно исчезало.

Юлю это мало волновало. Онаочень хотела домой. Там её ждала бабушка. Мама ходила к ней каждый день. А бабушка не могла. Она плохо передвигалась. Болели ноги.

Через неделю Юлю выписали и отправили восстанавливаться домой.

Дома её встретила бабушка. Она плакала и без конца обнимала её. После первых и волнительных минут встречи Юлю отправили в душ. Когда Юля вышла из ванной, она зажмурилась. Квартира была залита солнцем. Бабушкины старые часы с маятником мерно тикали в гостиной. От маятника солнечные зайчики скакали по всей комнате. Она была дома. Бабушка окликнула её и позвала пить чай. Юлявошла в кухню и глубоко вдохнула.

- Мммм. Вербена с лимоном. Бабушка. Я так соскучилась по твоему чаю.

Бабушка улыбнулась:

- А я тебе его отправляла с мамой. Говорила ей ставить рядом с тобой. Что ты на запах выйдешь. Знаешь ведь, что вербена от нечистых сил защищает.

Какое-то воспоминание дернулось в мозгу Юли. Но она отогнала его. А бабушка продолжала:

- Ну хватит болтать впустую. Чай надо пить. Разговор без чая, что летний день без солнца.

Юля застыла. Воспоминания прорвались в сознание и хлынули рекой. Она вспомнила другую кухню. Другую старушку. Которую звали также, как и её бабушку. Марией Сергеевной. Она вспомнила страшную последнюю ночь в том доме.

Юля сидела на стуле не двигаясь. Мама и бабушка с перекошенными от волнения лицами смотрели на неё, не понимая, что происходит. Побелевшими губами Юля спросила:

- Бабушка, кто такая Катерина?

Бабушка побледнела. А Юля стала рассказывать. Про детдом. Про общагу, про старый дом, про женский плач, про старушку.

Когда она закончила в кухне какое-то время было тихо. Бабушка беззвучно плакала, закрыв глаза. Мама молча переводила глаза с Юли на бабушку и обратно. Потом мама обратилась к бабушке:

- Мама? Ты что-то знаешь об этой Катерине?

Бабушка кивнула.

- Знаю. И ты тоже. – она помолчала – Катерина это я.

Мама опешила.

- То есть как ? Ты же Мария. Мария Сергеевна.

Бабушка покачала головой.

- Нет. Мария, это моя старшая сестра. Мы рано потеряли родителей. Нас отправили в детдом. А потом меня захотели удочерить. Мы попросились вместе, но Машу не взяли. И когда расставались, мы обменялись именами, чтобы всегда помнить друг о друге. Чтобы я всегда, когда слышала имя Маша, вспоминала её. А она меня. Первое время мы писали друг другу. А потом потерялись. Советский союз распался. Мы оказались в разных странах. Я ничего о ней не слышала с тех пор.

Бабушка заплакала снова. Юля встала, подошла к ней, обняла.

- Помогла моя Маша тебе выбраться из темного мира к нам. Вернула тебя. А сама значит и не жива больше. А про детдом – это её жизнь тебе показали. Чтобы ты мне передала.

Потом бабушка повернулась к маме:

- Люда, найти её надо. Хоть на могилу сходить к моей Маше.

Позже всё подтвердилось. Мария Сергеевна Найденова так и прожила всю жизнь в детдоме. Потом жила в общежитии. Работала продавцом. И до самой смерти прожила в отдаленном районе города, где когда -то находился детдом. В старой пятиэтажке. На четвертом этаже. В квартире 25.