Сделка

Филипп стоял, переминаясь с ноги на ногу, перед роскошной дверью в новенькой кооперативной пятиэтажке, и никак не мог решиться. Наконец он собрался с духом и нажал на кнопку звонка. Послышались суетливые шаги, и через мгновение не оборудованная глазком дверь бесстрашно распахнулась.

На Филиппа с выражением потаенной усталости смотрел сгорбленный старик в синем просторном халате. На его остром носу топорщилась неприятная коричневая бородавка.

— Здравствуйте, Феликс Александрович, — робко сказал Филипп, нервно теребя в руках тонкую папочку. — Мне ваш адрес дал Михаил… к сожалению, не помню его отчества. Руководитель галереи.

«Ваши рисунки, Филипп, не бесталанны, — всплыл в памяти вчерашний разговор. — Но до настоящего искусства еще очень далеко». — «Возможно, я уже сейчас смогу куда-то устроиться? Хотя бы оформителем. Понимаете, скоро свадьба…» — «Нуждаетесь? — усмехнулся Михаил, поглаживая дерзкую черную бородку. При ярком свете галерейных ламп его лицо приобретало неестественный красноватый оттенок. — Кажется, я могу вам помочь. Записывайте…»

Старик молчал, слегка сощурив воспаленные глаза.

— Михаил сказал, что я могу приобрести у вас некую книгу… — Филиппа смущало тягостное молчание хозяина.

— Проходите, — хриплым сухим голосом изрек Феликс Александрович, отходя в сторону.

Квартира производила впечатление. Стены украшали узорчатые ковры, ноги утопали в мягких дорожках с длинным ворсом, а на кухне красовался новенький польский гарнитур.

— Разве я похож на торговца книгами? — внезапно спросил старик, закуривая «Мальборо». Его тонкие пальцы, покрытые коричневатым налетом, слегка дрожали.

— Нет, но… наверное, это глупо, я лучше пойду, извините.

— Стойте. Вы художник? Покажите.

Филипп принялся неловкими движениями расшнуровывать папку. Та неожиданно открылась, несколько листов упало на стол. Феликс Александрович взял верхний рисунок, сверкнув толстым перстнем.

— Как вам?

— Не знаю, — голос старика дрогнул. — Хотелось бы верить, что талантливо. — Он вытащил из кармана большой платок и промокнул им обширную бликующую лысину. — Так вы хотите купить книгу?

— Говорят, в ней содержатся ценные инструкции. Я, в общем, не очень в это верю. Но в моей ситуации сгодится любое средство. Если, конечно, книга окажется мне по карману.

— Оглянитесь, молодой человек, — горько усмехнулся хозяин. Филиппу показалось, или в его глазах сверкнула слеза? — Вся эта роскошь. Только благодаря книге. — Он открыл шкаф и достал небольшой темно-коричневый томик. — Вот, взгляните.

— Сколько я буду должен? — Филипп прикинул стоимость интерьера, его охватил благоговейный трепет. Неужели книга может такому научить?

— Вам не придется больше рисовать. Никогда. Такова цена.

— Почему не придется? Я буду по-другому зарабатывать на жизнь? — не понял Филипп.

— Потому что не сможете, — раздраженно ответил Феликс Александрович, дергая себя за всколоченную неопрятную бороду. — Не сможете рисовать. У меня мало времени. Вы согласны? — и он протянул сухую костлявую руку.

В будущем Филипп часто вспоминал, как он, будто во сне, ответил на рукопожатие. Его словно ударило током, неожиданная резкая боль прошила позвоночник, а на лбу проступила испарина.

— Забирайте книгу и уходите, — хмуро сказал старик, убирая руку и отворачиваясь. — Знайте, — глухо добавил он, — сделку расторгнуть невозможно.

Книга оказалась на латыни, и Филипп решил, что принял участие в дурацком розыгрыше, но на следующий же день ему удалось устроиться грузчиком на городской рынок. Спустя две недели толкового парня взял себе в помощники добродушный узбек, торговавший фруктами. Рисование пришлось забросить. Дела Филиппа резко пошли в гору, через полгода он сыграл пышную свадьбу. Столы ломились от дефицитных продуктов, на сцене выступал знаменитый певец, а среди гостей значились лучшие люди города. Один из них рассказал Филиппу, что вот, дескать, несколько дней назад у хорошо известного в их кругах Феликса Александровича случился обыск. Милиции пришлось выламывать дверь. Они нашли тело хозяина в комнате, среди кучи разрисованных холстов и нескольких пустых бутылок дорогой водки. Внезапный сердечный приступ. «Говорят, — доверительно шептал гость, — что на лице покойного застыла счастливая улыбка. О рисунках сказали, что они не бесталанны».

Через несколько лет распался Союз. Филипп идеально вписался в зарождающийся капитализм, выжил в девяностые и приумножил благосостояние в нулевые. Но вместе с ростом богатства в душе появилась непонятная тоска. С каждым годом внутри будто увеличивалась зияющая дыра, требовавшая чего-то невозможного. Он был трижды женат, имел в городе немалый вес, много путешествовал, завел влиятельных друзей и молодых любовниц, но тоска не проходила. Временами Филипп отчаянно хватался за карандаш, но нарисовать удавалось только нелепые детские рожицы. Карандаш в ярости переламывался, обломки летели в корзину. Филипп заказал перевод книги, в которой видел источник своих несчастий — это оказался «Трактат о деньгах» неизвестного средневекового автора. Однажды вечером, заглушив боль изрядной порцией виски, Филипп со злобой швырнул злополучную книгу в камин и завалился спать. Наутро томик, как ни в чем не бывало, стоял на своем обычном месте в шкафу. «Сделку нельзя расторгнуть!» — вспомнились слова из прошлого.

Ушла третья жена, ее место заняла ранняя старость. Филипп одряхлел и обрюзг, его лицо заплыло жиром, а в глазах поселилось страдание. Дыра продолжала грызть изнутри. «Пожалуйста, — шептал он, глядя на книгу, — оставь меня. Я уже ничего не хочу».

Однажды с незнакомого номера пришло сообщение на непонятном языке. Филипп заподозрил латынь, уловив схожесть с текстами ненавистного трактата, и воспользовался переводчиком. «Книгу нельзя уничтожить, но можно продать», — гласило послание. Филипп замер. Он живо представил покойного Феликса Александровича, лежащего в окружении разрисованных холстов, с выражением неземного счастья на лице, задумался на мгновение и решительно отстучал в ответ: «Я согласен».

Наутро его разбудил телефонный звонок.

— Здравствуйте! — прозвучал в трубке молодой взволнованный голос. — Меня зовут Федор, мне ваш номер дал Михаил, владелец картинной галереи. Он сказал, что у вас есть книга, которая может мне помочь…

Филиппа кольнула жалость, он на мгновение вспомнил себя, такого же молодого и робкого, чья судьба была искалечена несправедливой сделкой. Но дыра в душе ответила на его колебания зубастой болью.

— Записывайте адрес, — хрипло ответил Филипп. — Жду вас сегодня вечером.