Сдвиг

В воздухе стал разливаться какой-то гул и трепет. Внешне ничего не происходило, но что-то витало. И тут все почувствовали сильную вибрацию. И видно, не только люди, которые всё же так и не смогли ничего понять. Внезапно, воздух словно взорвался от шелеста множества крыльев взмывших ввысь, тут и там, разнообразных птиц. Всё это сопровождалось их заполошными криками на все лады. Поднявшись в небо, они все единой стаей устремились прочь из города. Небо буквально потемнело от обилия улетающих и спасающихся от непонятной опасности, пернатых. Это пугало, а в купе с гулом, подействовало на людей просто угнетающе.

Но не успели люди перевести дух, как словно прошла вторая волна какой-то воздушной атаки непонятной этиологии, и теперь уже взвыли животные: отовсюду послышались испуганные завывания котов, жалобный скулеж и подвывание собак. Причём, выли и домашние и дворовые псы, которых, казалось не пронять уже в этой жизни ничем. Издавая эти жалобные звуки, четвероногие старались убежать, словно пытаясь догнать улетающих птиц. И поведение домашних животных тут не отличались от поведения дворовых, им было наплевать на намордники и даже поводки с висящими на том конце хозяевами. Удержать питомцев было сложно и взрослым мужикам. Кто из питомцев смог, те уже вырвались из ошейников, порвали поводки, или вырвали их из неловких человеческих рук. Кто был менее удачлив, рвались не смотря ни на что.

Одновременно из окон, распахнутых и приоткрытых по причине теплой летней погоды, стали вырываться узники — разнообразные домашние питомцы, что не были закрыты в клетки или террариумы. Волнение последних тоже было слышно по грохоту и скрежету и звону стекла. Бедняги неистовствовали от ужаса. Но не всем вырывающимся в окна везло — этажи проживания были разные. И теперь тут и там к вою и скулежу рвущихся и бегущих добавлялись грохот или шлепки и страшные подвывания упавших и покалеченных животных. Кто-то из людей в ужасе отскакивал от стен домов, кто-то наоборот, подбегал к покалеченным животным, иногда с оглядкой, чтобы не пришибло следующим сигающим из окна, ополоумевшим от ужаса животным. Вой, ужас, и грохот, а так же тени летящих на юг птиц, вот что сейчас творилось в городе. А люди по прежнему ничего не понимали.

Нет, теперь уже до каждого из людей, за эти пару минут, дошло, что случилось что-то страшное. Но день был всё так же солнечно приятный и мягко теплый, ветра не было, и что же встревожило птиц и животных было абсолютно не понятно. Совершенно незнакомые люди, объединенные одним чем-то неведомо жутким, переглядывались между собой, но так и пребывали в неком оцепенении непонимания.

И тут у всех начали вибрировать и звонить, на все лады, смартфоны. На экране у каждого появилось сообщение:

«МЧС предупреждает о произошедшем сегодня в … ч…мин землетрясении 7 баллов по шкале в отдалении от суши на …км, прошедшего на глубине… км, в связи с чем на города надвигается с моря волна, что зародилась в глубинах океана, высота волны и объем затопления пока остаётся не прогнозируемым. Рекомендовано по возможности выехать с предположительно затопляемой территории. Эвакуационные центры будут организованы южнее, в районах, которые не накроет приливной волной. Скорость наступления воды предположительно 0,5м в минуту. Организованная эвакуация планируется на вокзалах городов. Берите только документы. Багаж приниматься не будет, для увеличения количества спасаемых».

Теперь паника стала подниматься и внутри каждого человека, читающего эти скупые строки, за которыми стояла катастрофа не понятного масштаба. Люди стали переглядываться в недоумении, словно ожидая, что сосед сейчас скажет:

— Шутка! Расслабься, животные и птицы тоже пошутили!

Но этого, понятное дело, не случалось, и понимание, что надо действовать, стало доходить до каждого. Кто-то уже сорвался и бежал к дому, кто-то судорожно полез в смарт, еще не решив, кому же первому звонить и что говорить.Если бы люди могли, они бы сейчас взмахнули крыльями, как птицы и полетели ввысь, может оттуда можно разглядеть масштаб надвигающейся катастрофы, или просто улететь отсюда, как можно дальше!

И снова трель и звонки нового оповещения:

«Штаб ЧС информирует: Внимание! Это не учебная тревога! В области введено чрезвычайное положение. Все авиарейсы в город отменены. Рейсы, находящиеся в воздухе, как и поезда, что ожидались в городе, развёрнуты и отправлены обратно. На вокзалах города Мурманск формируются составы поездов и автобусов для вывоза людей. Авиа сообщение отсутствует, все рейсы уже сформированы и вылетают в ближайшие 20 минут. Если у вас нет возможности выехать на машине, настоятельно рекомендуем в короткое время прибыть на привокзальную площадь Мурманска или Колы. При себе иметь только документы, теплую одежду и необходимые лекарства. Если вы владеете своим автотранспортом, убедительная просьба, как можно скорее собрать своих родных, не имеющих транспорт, или взять знакомых, и соблюдая ПДД выехать из города по направлению на юг. В ближайших городах будут информировать, о ситуации с приливной волной. Так же будет работать смс оповещение и радио на частоте 112FM. Будьте внимательны и осторожны, не нарушайте ПДД, дабы не подвергать жизни людей опасности, ведь скорые и врачи так же будут эвакуироваться. Если вы едете в город, настоятельно рекомендуем вам развернуться и следовать в соседние области, южнее Карелии».

— Ало? Дань? Ты это слышал? — я старалась, но голос срывался на панику.

— Да, пипец кажись начался, сестрёнка, голос брата был взволнованным, но без признаков паники. Он уже начал действовать.

— Похоже на то, что делаем?

— Сваливаем, конечно! Я уже бегу к машине и за вами.Бери Милку и к маме. Ждите меня у подъезда. Ничего не берите, воды если только, ну и если что из еды возьмите.

— Поняла, звоню им, ждём тебя. Будь осторожен, ща дебилов выпустят паникующих!

— Эт само собой! Ружьё заскочу возьму.

— Всё, давай. Ждём тебя.

А пальцы уже судорожно набирали дочь:

— Ало, Мил, ты где?— услышала я рыдания в трубке.

— Мам, ты это видишь? Слышишь, тут во дворе везде собаки, кошки, выпрыгивали из окон! А я даже в окно теперь не могу выглянуть, они скулят, плачут везде! Мам, мам, ты где? Что же делать?

— Доченька, мы им уже ничем не поможем, никакая ветклиника работать не будет, ты же видишь, что происходит? Читала смс? Нужно срочно уезжать. Ты дома?

— Да. Мне страшно, маааам!

Она плакала, это было естественно — ребенок

— Я уже рядом, иди, пожалуйста на кухню, у стола стоит трёхлитровая баклашка, нужно налить в неё воды, я сейчас зайду, возьму наши документы и мы идём к бабушке, Данил сейчас за нами заедет.

— Мааам...

— Вода! — бесцеремонно и спокойно перебила я её панику, — Тебе нужно налить воду для нас с бабушкой это очень важно! А потом приготовь куртку и брюки. Я сейчас буду.

Следующим я уже набирала телефон мамы:

— Мам, ты же читала смс?

— Ника! Да, слышала, и по телевизору уже объявили, что надо уезжать, а я не могу Дане дозвониться. Где он? И тебе звонила...

— Я с Милой говорила и с ним. Данил сейчас подъедет к тебе, заберёт нас и мы уезжаем. Приготовь документы и возьми куртку и теплые брюки. И таблетки свои возьми.

— Ник, что будет?

— С нами всё будет хорошо! Собирайся, мы будем через 10 минут! Давай, родная, соберись, мы справимся.

А самой давать не хотелось, от слова совсем. Паника подбиралась к горлу, билась в нём комком. Во рту пересохло, но мысли о родных возвращали в реальность. А сколько времени у нас есть? Успеем ли мы куда-нибудь вообще уехать? Ещё больше бередили душу бедные животные, над некоторыми из которых плакали безутешные хозяева, или просто сердечные люди. А кого-то уже оттаскивали от животных, которым было не помочь. Птицы всё ещё продолжали тянуться прочь из города, но стало их уже заметно меньше. Редели птичьи стаи. Животные же бежали и бежали, или ковыляли, если бежать не могли. Но в их глазах не было никакого понимания ситуации, там был ужас. Да и попадающиеся навстречу люди, не все могли похвалиться осознанием в глазах. У многих там была та же сокрушившая их истерика и паника. Хорошо, что хоть люди не выпрыгивали из окон, как животные. Ой, кажется, накаркала! не буду даже оборачиваться. там и так понятно, что без вариантов, слишком глухой звук удара, высоко был тот, кто это совершил. Люди, блин! Не знаю, как другим, но мне всю последнюю неделю муторно было! Сны мучили своей чернотой и безысходностью!А ведь ещё...

— Милка, я дома! Дочь, ты где?

— Мам, что будет?

Кинулась ко мне моя малышка.

— Всё хорошо, маленькая! Всё будет хорошо! Данил приедет, заберёт нас и мы уедем!

Обняла я её и согрела душу этим чувством близости самого родного человека.

— Но почему, мам? За что?

— Я не знаю, малыш, я пока ничего не понимаю, кроме того, что сейчас нужно действовать, в дороге, а она у нас долгая, и поговорим обо всём, хорошо? Ты одежду взяла? Воду набрала?

***

За 10 минут мы конечно же не успели, провозились все 15, плюс дорога до мамы. Бежать сил не было, да и Данил не звонил ещё. Мама уже стояла у подъезда, глаза были заплаканные. Я и сама держалась только на морально — волевых, ради своих самых родных. С мужем развелась, и он уехал к родным, на их родину. Странно, конечно, но звонков от него не было, Милка бы сказала. Может, туда новости не дошли? И тут же переключилась на более важное — в голове билась мысль — кого ещё дернуть в машину? Но из знакомых и родичей все были со своими колесами, уедут сами. Но мысль билась. Потому дойдя до мамы, набрала Данила:

— Ты где?

— Еду, заправился. Готовы?

— Да. Может, за дом выйдем, на той дороге легче забрать, двор-то, как муравейник что водой заливает.

— Да, давай. И к дороге идите, увижу и заберу.

— Угу.

Позволив себе минутку на объятия мамы, и успокоив её, что Даня уже близко, сказала, что лучше идти из двора, а то ему будет сложно сюда заехать.

— Мам, а из наших никого забрать не нужно? Вроде все с машинами?

— Ой! Крестную Даньки! Сейчас позвоню ей! Ира, ты уже знаешь?...Ты собери документы, одежду тёплую, мы сейчас заедем!...Что значит «зачем?» За тобой! Ничего! У нас машина большая. Бегом собираться!... Заканчивай и бегом! Собирайся и выходи на остановку... нет, в другую сторону, мы развернёмся и заберём тебя! Всё! Телефон рядом держи! Нам нужна! Всё, Ира, бегом! Ну не беги, просто иди. мы ещё не выехали, Даню ждём. Мы едем за тобой, не выйдешь на остановку, придётся заезжать к тебе во двор, и подниматься за тобой. А это потеря времени, давай, кума. Не заставляй нас терять его на глупости.

Положив трубку сказала, что та не хочет, не уверена, что выйдет. И слёзы опять потекли из её глаз.

— Мам, мы заедем и заберём её! Всё будет хорошо.

А у самой такой уверенности не было. Тишины в городе, конечно же не наступило, какафония звуков усилилась. Из подъезда периодически кто-то вылетал, и нёсся сломя голову. Или быстро и молча поджав губы шли к машине, садились в неё и уезжали. А кто-то забегал в подъезд, и тогда точка кипения страстей переселялась в отдельно взятую квартиру. из многих слышны были крики, плач...

Мы же пошли к выходу из двора. Там, пройдя совсем немного, и увидели машину Данила. Это был Форд Транзит белого цвета. Был он не пассажирский, а грузовой. А это значит, в кабине два места, кроме водителя. По уму бы дочь на сиденье отдельно, и маму туда. А потом крёстную заберём и тогда её ко мне в грузовой отсек. Но пока решили сесть все вместе на три сиденья, дочь то пока 8 лет, можно уместиться всем. Задали Данилу маршрут за крёстной.

— Про крёстную сам не подумал. Вы молодцы.

— Дань, ты знаешь, мне всю неделю сны жуткие снились, спала плохо, но во всех снах так или иначе я то видела, то слышала, что нельзя на юг! То смотрю туда с горы и меня разворачивает, то по ногам бьют меня, если идти туда хотела, то вижу, как там тьма кромешная накрывает. Я так подумала, что на юг ехать не вариант.

— Блин, и что тогда?

— В Финку надо пробиваться! Меня туда разворачивало. Вправо! Да и других то дорог нет, не в Норвегию же на север еще ближе к морю ехать! Да и не черти же финны эти, чтобы перекрыть сейчас границу?

— А если черти? Им то что? Они же только рады будут, что русских гемор накрыл.

— Так и у них то же самое! Но там дорога должна быть безопаснее. О, тётя Ира! Вышла всё же! Плачет, но стоит!

Дальше мы развернулись, усадили её с мамой вместе в кабину, а мы с Милкой в грузовой отсек перебрались, там были набросаны уплотнители для мягкости, братишка захватил откуда-то. Пусть теперь мама с тётей Ирой разговаривает, а мы с братом по мобиле, благо связь была. Дочку попросила слушать радио, на частоте 112FM, если будет что важное, то включать на громкую мне.

— Думаешь, рискнуть? — продолжил прерванный разговор брат.

— Дань, меня четыре ночи отворачивали от южного направления! Я замучилась уже, ничего не понимая, и только сегодня поняла, когда ты сказал туда ехать, и я посмотрела в том направлении. Как током прошибло! Так понятно стало, о чём все те сны. Правда, не понимаю, почему не юг.

— Мам, — перебила меня дочка, — опять про то, что срочно ехать! То же сообщение передают, и сказали, что поезда будут уходить по мере загрузки людей. И что вода уже начала прибывать в заливе.

— Дань, надо успеть мост переехать, говорят, вода уже прибывает!

— Ты понимаешь, же, что тогда у нас обратного пути не будет! Без мостов перебираться обратно не получится, а мосты снесёт. Хотя, если мосты снесёт, то и дороги не будет. А у Кандалакши же тоже трассу смоет! Белое море же! Вот и ответ, почему не юг, Ник! Блин, через Кандалакшу бы в Финку надёжнее. Но 300 км, успеем ли? Трасса сейчас туда будет перегружена. Все едут туда. И будем плестись, а если дебилы будут чудить? Тогда и там тоже ловушка и амба! Ну, тогда, сразу и едем на Лотту.

А паникующих уже стало накрывать и за рулём. Народ чудил от страха и торопливости. Некоторые и стронуться в гору не могли. Видели разных, вот встал бедолага, бросив машину прямо на дороге, а сам стоит возле машины и всего колотит. Благо дорога чуть расширялась, и его пока получалось объехать. Даня же, не доезжая его, взял вправо и притормозил на обочине. Вышел из машины и пошёл к бедолаге — мужику с сединой на голове. Я тоже решила выйти. Машина у мужика была легковая, нива, а в ней сидели зарёванные тётки, одна возраста горе — водителя, и вторая, вроде моложе, возможно дочь.

— ...Возьми себя в руки, у тебя там жена, дочь? Ты хоть машину на обочину отгони.

Услышала я слова брата.

— Не могу я! Понимаешь, трясёт всего! Ни руки, ни ноги не слушаются! Ещё и бабы голосят и причитают! Не могу я, понимаешь!

— Дай ключи, отгоню чуть в сторону с дороги.

Забрав ключи, Данила подошёл к машине и открыл дверь. Ну, что вам сказать, как мужик доехал хотя бы сюда, осталось мне непонятным, бабы голосили на два голоса так, что даже рядом было находиться не возможно. Но Данила, чтобы не пугать мужика, сначала невозмутимо сел в машину, закрыл дверь, а потом я поняла, что он таааак рявкнул на них, что они видно заткнулись разом обе. А он завёл машину, и отогнал её с проезжей части. Больше потоку машин она не мешала. После он повернулся к ним и стал им что-то объяснять. А объяснять он умел! Мой братишка! я же решила подойти и поговорить с мужиком:

— Здравствуйте.

В ответ кивок. Пофиг, главное слышит.

— Меня зовут Ника, ну, знаете, почти, как Вика, только Ника. А вас как зовут?

Заглядывала я мужику в глаза.

— Валера.

— А отчество?

— Да кому оно нах.. это отчество нужно.

— Ну, не скажите. — спокойно, словно на распев проговорила я ему, — Это же отец ваш, папа, батюшка. Помните, как раньше говорили? По батюшке как?

— Александрович.

— О, прямо как моего! Будем знакомы?

Протянула я ему руку для рукопожатия. Мужик чуть оживился, но больше скорее машинально протянул свою и ответил на моё рукопожатие своей крепкой мозолистой рукой. А я не стала отпускать его руку, словно рассматривая её, вертя своей рукой его руку вправо и влево:

— Валерий Александрович, у Вас рука работяги. Видно, что руки сильные и умелые. Мне вот очень помощь нужна, не откажете бедной женщине? Вы вот на кого учились?

— Да, плотник я, на мебельной фабрике работал. Не краснодеревщик, конечно, но мебель делал хорошую.

— О! Это здорово, — лихорадочно придумывала я что же мне попросить. — А учились здесь? Где же у нас так учили?

— Не, в Ленинграде. Ну, в Санкт-Петербурге теперь. У нас не учат.

— А, родители отсюда? И вы потом вернулись?

— Да не, Новгородские они.

— А как же сюда попали?

— Так жена отсюда родом, с ней и поехал. Вот и живём здесь уже 40 лет. ну. Жили, то есть.

Он вздохнул, с удивлением заметив, что его уже не трясёт, посмотрел на меня, словно впервые увидев:

— А помочь то тебе чем, дочка?

От непонятного, даже мне, ответа, меня спас звук открываемой двери машины Валерия Александровича. Данила подошёл к нам, отдал ключи мужику. И, посмотрев тому в глаза протянул ему руку, улыбнувшись:

— Данила.

— Валера-рий Александрович.

— О, и я тоже Александрович! Будем знакомы. Валерий Александрович, вы со своими девочками куда едете?

— Дык, — Валерий посмотрел на свою припаркованную на обочине машину, в которой видать хотел разглядеть девочек, но там по-прежнему сидели только его жена и дочка. Правда, уже преображённые. Жена даже улыбнулась, чем напомнила те времена, про которые он только что говорил с Никой, времена юности и застенчивой девчонки с бухгалтерских курсов из далекого северного города Мурманск. А ведь и помчался за ней, и нашёл таки своё счастье. Да, было разное, но они были вместе, не смотря ни на что.— Дык, — повторил он снова, переводя взгляд на парня и его спутницу и пытаясь вспомнить, что же он вообще хотел сказать им, — на юг, как сказали.

— А мы через Финку поехать решили, а то вдруг долго ехать будем, и трассу перекроет вода. Не хочешь присоединиться? У тебя, Валерий Александрович, душевные девочки. Они чуть переволновались, но уже смогли успокоиться, да и ты в норму пришёл. Едешь с нами? Или всё же сам?

— С вами! — было видно, что до мужика дошло, что накал ситуации отпустил. Хотя, ничего вроде и не случилось хорошего, просто встретились добрые люди, и он точно больше хочет быть с ними, чем ехать одному. Хоть и каждый будет в своей машине, но с этими людьми в компании будет спокойнее Вон из машины явно их мама вышла, беспокоится, но не ревет, как его Лариса и Нина.

— Вот и ладушки! Мы едем вперед, через Кольский мост и по Лотте, ты давай за нами, но сильно не жмись, едь спокойно. Ты же умеешь, давно за рулём.

— Конечно, уже 15 лет с ласточкой!

— И отлично! Ну, если что, сигналь и фарами моргай.

— Да всё путём будет, Данила.

— Давай, держись в фарватере.

И мы пошли к машине. Вслед нас догнало запоздалое: «Спасибо, ребят!» от мужика. Обернулись, махнули руками в знак того, что услышали и приняли благодарность, и сели в машину:

— Данил, как ты их не прибил, там же такой ор стоял!

— Так они напуганы, один одного накрутил и завёл, да ещё и собачка у них из окна сиганула. Вот по ней больше всего и убивались. Сама понимаешь. Ну я и спросил, хотят ли они, чтобы теперь и их муж — отец из окна сиганул? Ну они и притихли, поняли. Дальше успокоил и сказал, что просто нужно ехать спокойно. Разговаривать спокойно. Вести себя так же. Это залог спасения. Поняли. Они же не конченые дуры. Просто так сошлось. А ты тоже молодец, мужика успокоила.

— Ага, как-то разговорила.

В машине Даня объяснил маме и крёстной, что не смог проехать мимо мужика, столько обречённости в его глазах было. Вот и решил попробовать помочь, или хотя бы машину отогнать, чтобы затора не было или дебил не снёс какой. Сказал, что мужик с женой и дочкой с ними за компанию едут.

Мост мы проехали спокойно, не настолько быстро прибывала вода. Встречных машин было явно больше, чем попуток, но были и они. Не только мы, видать, подумали про Финку. Народ был в панике, кто-то успел нагрузить машину, что та еле ехала. Но при этом в машине могли быть только двое. И таких было очень много, что удручало. Водители были взвинчены, брат старался идти в потоке, но не превышать. Тут и там стали попадаться голосующие, а никто не торопился их подбирать. Чаще это были женщины с детьми. И Данил стал притормаживать и стараться посадить их к себе. Чаще голосовали на противоположной стороне, в сторону юга, через город. Не поехали двое, утверждая, что им надо в город и на вокзал, забрав там еще других родственников. А остальных мы подобрали. Тут дал знать Валерий Александрович, а когда остановились, он обменялся с братом телефоном и предложил посадить женщин с малышами к ним. Трое с совсем малышами перешли в машину попутчиков. Мама и тетя Ира давно уже уступили место еще трем женщинам с детьми, что мы подобрали. К моменту окончания населенных пунктов, места у нас в машине уже давно не было. Практически, всем мужчинам и даже некоторым женщинам приходилось стоять, а другие женщины и дети сидели, и хоть нам было очень тесно, но никто не смел сказать ни слова. При этом, каждый старался ещё и сделать так, чтобы маме, тёте Ире и мне с Милой было удобнее, хоть я тоже старалась стоять. Стали меняться, чтобы чуть отдыхать сидя. Люди были благодарны за эту возможность — спастись. Каждый заботился о ближних, беда сблизила нас. Подбадривали друг — друга, и деток, как могли.

Ехали по-прежнему, колонной. Глядя на то, что автобус подбирает людей, некоторые из колонны тоже останавливались, и брали голосовавших, получилось, что по дороге мы подобрали всех, кто хотел уехать. Конечно же не все ещё успели выйти, но кто успел могли спастись. По крайней мере, мы все на это очень надеялись. Конечно же были и те, кто был с сумками и чемоданам. таким объясняли, что багажа не возьмем, только людей. Одни заартачились, но Данила уехал, а те после короткой перепалки согласились бросить багаж и были подобраны другой машиной. Одумались. Слава разуму!

Радио в дороге ловило плохо, но иногда удавалось услышать, что вода стала подступать к городу. Пирсы были уже давно затоплены, в Североморске вода. Эвакуация там была проведена, как смогли. На скорую руку. Кого-то вывезли чем попало уже по воде. Из Мурманска отправились несколько поездов и автобусов, были организованы и остановки автобусов из Первомайского, самого южного района, ибо им ехать в центр было не на чем, да и не рентабельно. Объявили об этом по радиоточкам и смс. Транспорт уже не ходил, его забирали под нужды колонны отъезжающих. Город пустел, но не так быстро, как хотелось бы. Многие всё же старались спасти своё добро, а не людей. Прогнозируемой одной волны больше не ждали, сказали, что она на удивление, но по каким-то заумным и абсолютно не понятным даже для специалистов причине, не придёт. Вместо нее, на сушу шла нагонная вода. Прибывая и прибывая. Увеличиваясь в размерах всё быстрее и захватывая назад у людей всё больше территории, словно желая смыть всё их присутствие и затереть даже память.

К границе мы подъезжали уже через 3 часа. Радио давно не ловило. Вперед проскакивали машины легко груженые или более мощные, в желании скорее проскочить её. Но не тут то было. Не, наша граница уже была открыта, ребята лишь проводили нас взглядом. Они уже знали, что не все смогут прорваться на юг. И ждали эвакуации. Правда, как и когда оставалось не понятным. Но во взгляде обречённости не было. А вот в сторону Финки вереница машин начиналась издалека. Встали. Мы же отвлекались на сбор людей по дороге, потому и ехали долго. Ещё, вынуждены были остановиться, чтобы люди сходили по нужде. А такая толпа быстро это делать не могла по определению. Что интересно, Валерий Александрович всегда оставался и ждал нас. Хоть Данила и предлагал обгонять и ехать дальше, не дожидаясь нас, ведь на границе будет очередь. Но тот лишь отмахивался и ждал. Приехали мы почти что последние. Так, пару машин сзади. И она конечно же была очередь не только для нас. Пускают или нет хоть кого было не понятно, и мы с Даней и ещё пара мужиков отважились на вылазку. Но почти сразу к нам очень быстрым шагом подошёл финский таможенник с собакой.

— Грузы нет! — на ломанном, но понятном русском произнёс он, указывая рукой на нашу машину.

— Командир, грузов вообще нет, там люди.

— Как? — опешил тот, остановившись и переводя взгляд с машины на брата, парень был явно уставший от постоянной перепалки с теми, кто хотела провести как можно больше своего барахла и просились скорее, аргументируя тем, что людей мало в машине.

— Хочешь, покажу — я подбирал беженцев. У меня там только женщины, дети и мужчины.Нет вещей.

— Друзья? Семья?

— Мама, крёстная и сестра с дочкой, остальных я не знаю, но им было некуда идти и не на чем ехать.

— Покажи.

И он решительно направился к машине. Данила открыл двери салона, ведь трёх женщин с малышами в кабине было и так хорошо видно. А из салона чуть не посыпались стоящие люди. Таможенник отпрянул от этого вида, потом заглянул, брат попросил расступиться чуток, чтобы было видно, что грузов нет. Из-за спин стоящих показались мордашки детей, сидящих на руках счастливчиков, что сейчас сидели. Автобус был битком. Таможенник сглотнул, и спросил девочку, что выглядела особенно грустно:

— Когда ела?

— Вчера.

— Ты? — перевёл он взгляд на другого ребёнка.

— Утром.

— Давно. Я пить хочу. Кончилась вода.

— Утром.

Стоящие решили чуть выйти, чтобы присесть хоть на ступеньки или просто на землю, и не мешать таможеннику с собакой.

— Командир, в следующей машине тоже полно детей, мы вместе едем, подбирали вместе, нам бы хоть воды для детей, если можно.

Ещё одно сглатывание ошарашенного парня, каким в сущности и являлся этот таможенник. Но увидев попытку людей выйти, из автобуса, он остановил их жестом, показывая обратно. И переведя взгляд на Данилу сказал:

— Из автобуса не выходить. Ты старший, отвечать ты.

И ушёл дальше,в конец колонны машин, не отвечая больше ни на какие наши вопросы, но что-то тараторя в рацию, и заглядывая в машины, которые перед ним услужливо открывались, словно по волшебству. Заглядывал он и в багажники. Иногда морщился, иногда кивал.

А мы провожали его взглядом, чтобы не накликать гнев непослушанием все безропотно и молча зашли обратно, оставив чуть щель, ибо солнце всё еще припекало. Данил и я остались стоять у машины, ожидая возвращение таможенника, в надежде узнать у него что же нас ждёт.

— Слушай, по логике вещей, они же тут тоже в опасности от затопления, должны же они отсюда свинтить? Не оставили же их тут, как смертников задерживать нас?

— Ну, хер знает. Может они там дальше дорогу минируют, пока нас тут держат. От них всего можно ожидать. Но вода то идёт, и их так же смоет. Проехать не дадут ежи заградительных элементов на дороге, колёса в хлам и не уедешь никуда. Сейчас его дождёмся и спросим.

Но тут к нам с другой стороны, от начала колонны, подлетел молодой парень финн с баклашками воды. А следом другой, который на лобовую нам налепил желтый стикер, и после, такой же Валерию Александровичу, и ещё машинам, которые тоже были полны людей. К ним так же приносили воду. Это уже радовало. Воды хватило не только детям, попили и взрослые. После принесли и какие-то пайки, нам принесли коробку. Видно, на глаз приметили, что нас очень много, и хватило всем, передать хотели и Александровичу в машину, но им тоже принесли, как оказалось. Ну, оставили пока про запас.

— Слушай, хотели бы прибить, или развернуть, так не кормили бы, как думаешь?

— Да хер их знает.

— Смотри, теперь и остальным разносят воду и еду. Я так поняла, что стикеры у них что-то означают, желтые, как первоочередные. Зеленые, с ними позже. Другие не вижу, ходить не пойду. Ты же старший.

Попыталась я шуткой немного разрядить обстановку. Напряжение шкалило. Неизвестность пугала. А тут вернулся и наш гуляка с собакой. Данила двинулся было к нему, но тот жестом остановил, бросив коротко:

— Ждать, вызов номер машина.

— И что делать тогда?

— Сказать.

И ушёл. Но ждать пришлось не долго. Первыми вызвали нас. Над толпой пронеслось:

— 080 форд, 163 нива, 739 нисан, 920 уаз патриот, 734 форд в такой порядок подъезжать на контроль к стоп линии.

Мы рванули к машине, второго приглашения нам не требовалось. 163 нива — это и был Александрович, что затушил сигарету и тоже рванул в машину. Ехали мы в таком порядке, никто не нарушал. Хотя, орущие и трясущие деньгами были. Но вроде финны не очень любили взяточников.

Проверка была очень формальная почти, нас всех попросили выйти, забрали паспорта, что-то сами набили, писать не просили. Каждого спрашивали при этом: ел ли он, пил ли воду. Все радостно кивали и благодарили. Ещё спросили, кого в машине знает. Где жил. Почему поехал так. А в это время осмотрели машину. Естественно у Данила нашли ружьё, уточнили чьё и зачем, есть ли разрешение. Зачем везёт.

Ответил, что в дороге бывало всякое, лесные места опасны, Оружие для самообороны, и чтобы не досталось мало ли мародёрам. Был готов к тому, что отберут, но на удивление, оружие вернули, проверенных отпускали в туалет, и дальше все снова собирались у машины. Далее нас обрадовали:

— У нас нет автобус, машин. Мы не мочь вас вести. Нет лишний автобус. Население увозим. Но можем разрешить следовать до безопасной область. Дальше вы должны выехать из страны. Сегодня надо ехать далеко, как есть. Не останавливаясь. Соблюдая правила. Будет колонна. Надо ехать колонна. Обогнать нельзя. Все готовы? Есть кто против?

Люди переглянулись и помотали головой, оглядев каждого, Данил ответил за всех:

— Все готовы. Соблюдать будем. Спасибо вам. Можем мы подождать товарищей? Это следующая машина.

— Выезжать и ждать стоянка. Приедет машина, зовём и едем колонна.

— А вы то как уедете?

— Нас заберет вертолёт. Нас увезут. Позже.Нас много взять никак.

— Да мы сами, спасибо, что пустили. Всё, отъезжаем, народу много. Грузимся, ребят. Потерпите. Ехать долго, но теперь спасёмся.

Нас стало отпускать чувство щемящей тревоги, и вечернее, не заходящее за горизонт солнце Заполярья грело и расслабляло. Дорога манила в путь. Жизнь продолжалась, хотя бы для тех, кто ценил жизнь. Свою и своего ближнего.