Сдвиг. Профессор.

В темной раздевалке, прямо на полу сидел невысокий пухлый человек в защитном костюме. Привалившись к металлическому шкафчику он пребывал в забытьи, тяжело дышал и вздрагивал, по рунам нанесенным на одежду бегали всполохи, отражая агрессивное магическое излучение, пропитывающее все вокруг.

Это был профессор маготроники Петров-Водкин Виталий Семенович. Под закрытыми веками быстро двигались глаза, сумасшедшие видения терзали отключившегося профессора.

Он снова со своими коллегами воодушевленно слушал пафосную речь руководителя проекта — Сперанского. Снова тревожно замигали лампы аварии и ему пришлось одеть защитный костюм для выхода в горячую зону сбора магической энергии — эфира.

Эксперимент провалился и зеленое пламя прорвалось сквозь стены и жадно слизнуло людей, пощадив только его.

Перед глазами оплывали искаженные лица и по ушам бил истошный крик.

Пространство содрогнулось и сдвинулось, коридоры подземных лабораторий института "Сфера магии" замкнулись и переплелись а ему пришлось тащиться сквозь зеленый туман к шахте энерговодов, чтобы начать свой путь наверх.

Руки и ноги болели и тряслись от бесконечных крутых лестниц, он же просто ученый а не какой нибудь верхолазник, но желание жить гнало подальше от излучения необузданного эфира. Внезапно предательский металл поручня дрогнул под рукой и ожившая лестница сбросила его и он полетел на пол, которого не оказалось на месте и падение продолжилось в бесконечную пропасть.

Дыхание сперло, но из глотки все равно вырвался крик.

Закричавший профессор резко открыл глаза, но его спина продолжала скользить по холодному металлу шкафчика и он завалился на бок. Петров-Водкин застонал. “Я не хочу это видеть.” — прошептал он.

Из люка на стене донесся отчетливый вой.

— Дер тойфель! Нитрид трииода! — завопил Семеныч, путая немецкие и русские выражения и подскочил к закрытому люку, проверяя замки. — Все. больше в шахту энерговодов я не ходок.

Заряд адреналина очистил сознание и профессор внимательно оглядел раздевалку, тускло освещенную аварийным светильником над дверью.

— Помародерить надо. — подумал он и попытался поковырять дверцу ближайшего шкафчика. — Закрыто. Ну почему все не может быть просто?!

К Петровичу вернулся привычный язвительный характер, хотя он был страшно напуган, до дрожи в коленях. На глаза попался металлический стул с наброшенной кем то робой. Одежда полетела на пол а профессор вооружился инструментом взлома.

— Хрясь! Хрясь! — приговаривал он, подбадривая себя.

Чбенк! — замочек щелкнул, и дверца с шумом распахнулась.

Стул отправился на пол а Водкин заглянул в шкафчик: “Стыдно. Эти же люди,умерли. Не, не, не. На время эксперимента объявили выходной.” — поспорил он сам с собой и стал раздвигать вещи. На дне шкафчика лежала сумка с инструментом.

— Что у нас тут? — на свет показалась фомка, шахтерский фонарь, куча всяких отверток… — Ну не знаю, на какой черт они мне? Ладно, пару возьму. Ага и еще нож.

Все остальное со звоном полетело на пол.

— Эх. Что у нас тут еще? — Водкин выудил из шкафа чей-то аккуратно завернутый завтрак. Желудок заурчал, напоминая, что венгерские булочки профессора Магъяра, давно переварились.

— Завтрак наверняка пропитан магическим излучением, но, кушать то как хочется. — Петров-Водкин наклонил голову и прислушался к себе, — Нет, чуть попозже. Легкая пятиминутная диета пойдет мне на пользу. — он посмотрел на слегка выпирающее пузо. — Да-а-а. Не спортсмен.

Профессор снова повернулся к шкафчику и попытался заглянуть на верхнюю полочку, приподнялся на цыпочки и все равно ничего не увидел. — Да, что же они так делают всё? Не все вокруг высокие, есть и пониже люди!

Петров-Водкин принялся подпрыгивать тряся жирком, капюшон свалился открывая рыжую шевелюру а маска по аккуратной бородке съехала на шею и моталась в такт прыжкам. На полке белели какие то бумажки а профессор не удержавшись плюхнулся на задницу, что-то больно впилось в руку. — Черт! — он включил фонарь и поднес предмет ближе к свету.

На ладони лежала изящная вещица — инструмент для начертания рун, его изготавливали из минералов вырастающих внутри алтарей или предметов поклонения. Этот минерал имел неправильную древовидную форму с тремя торчащими параллельно ветками вырастающими

из корневидной структуры. Неизвестный мастер наложил в середину диск с накопителем энергии.

Водкин нажал кнопочку из малахита по центру, прибор засветился зеленым и сегменты диска со щелчками раздвинулись приходя в рабочее состояние, по очереди загорелось несколько ламп и между “веток” засияло жало начертателя.

— Ого. Работает. Забираем. Откуда тут вообще взялась такая редкая вещь? — “начертатель” отправился в сумку.

Профессор пошуровал рукой по верхней полке и на пол посыпались большие гадальные карты Майя — "Сума дартсон".

Две из них упали лицевой стороной к верху.

— Тьфу ты! Пропасть. — ругнулся Водкин и посмотрел, что выпало. Одна карта гласила — демон не местный проводник — Хдея, на второй был изображён бочкоголовый демон звенящего разума — Тоиди.

— А. Бумажки. — махнул рукой профессор и присев на стул, достал подчерствевший бутерброд, оглядел его со всех сторон, — Вроде нигде лапки не растут. — в пользе наполненного магией хлебушка Водкин сильно сомневался. — Вот сейчас уши осла вырастут.

Виталий Семёнович, ещё посмотрел и храбро вцепился зубами в бутерброд, щедро осыпая себя крошками. Прислушался к организму, — Норма. Ну и ладушки.

Перекусив он перекинул ремень сумки через плечо, подошёл к выходу и легонько приоткрыл дверь, заглядывая одним глазом в коридор. По плиткам, цокая лапками бегал магоматон — металлический шестиногий крабик размером с небольшую собачку, в передних лапках он держал совочек и веник, которыми судорожно убирал чистый пол.

— Та-а-ак, сбрендивший механизм. Черт с ним. — Вздохнул Водкин и распахнул дверь.

Магоматон развернулся всем телом, щёлкая металлом ног по плитке, глаза сверкали в такт моргающему освещению. Профессор бочком попытался протиснуться мимо, глаза уборщика скосились на пол. С костюма Водкина сыпались хлебные крошки.

Механизм не выдержал и шлёпнул профессора по заду веником, тот взвизгнул и отскочил, выхватывая из сумки фомку а магоматон преспокойно принялся за уборку.

Идя по коридору Водкин ещё некоторое время оглядывался.

— Нитрид трииода! Машинки совсем рехнулись.

Потом он завернул за угол и поспешил к лифту, знакомой дорогой, этот уровень он хорошо знал, именно здесь как маготроник он помогал создавать "зал вычислителей".

Коридор вывел на площадку подвешенную над бездной центральной шахты. Водкин подошёл к парапету и попытался увидеть что нибудь в бездне под ним. Волна дрожи пробежала по телу и осела где-то под копчиком. Тысячи труб и ламп по стенам шахты диаметром с футбольное поле уходили в гудящую бесконечность. "Бр-р-р." — Водкин передёрнул плечами и сделав шаг назад, кинул взгляд наверх: "М-да. Та же картина." Лёгкое головокружение и профессор бросил затею увидеть небо. Подойдя к цилиндрической шахте лифта он нажал на кнопку вызова, где-то заработали механизмы по стенкам шахты пошла дрожь.

Через пять минут ожидания Водкин решил съесть второй бутерброд, убедившись, что никакого вреда они не несут.

Через полчаса он понял — лифта не будет. "О-о-о! Боже! За, что мне это?" — взвыл профессор.

Маленький, испуганный человечек, вместо рыжего веселого пухляша, сгорбившись побрел в другой коридор, где-то там был "зал вычислителей".

— Пусть там будет кто-нибудь живой!

Коридор не ответил, он все также шуршал вентиляционными трубами, шипел ускользающим где-то сжатым воздухом и пугал тенями выскакивающими при вспышке ламп.

Виталий Семёнович стоял перед большой металлической дверью,с огромными клёпками, собираясь с духом. Ему всего-навсего надо было сдвинуть её за массивную ручку. Он уже сделал шаг вперёд, но тут что-то зашумело, защелкало, над дверью открылось окошко и из него показался манипулятор с пулеметом, следом за ним высунулся рупор:

— Стой! Проход в " зал вычислителей" закрыт! — прогремел механический голос.

— Я профессор Петров-Водкин.

— Ну и что? — скрежетнул голос.

Семеныч аж присел — разговор зашёл явно не по протоколу.

— Как? Как это что?! Я, профессор маготроники! Я, один лучших специалистов по этому залу!

— Докажь.

— Что? — разговор с машиной явно скатывался в сюрреализм.

— Докажи говорю! — ствол пулемета зловеще уставился на Петрова-Водкина.

— Ик. — такого поворота он не ожидал. — Да, да, сейчас. Где же он? — Семеныч судорожно рылся за пазухой.— Да где же ты, проклятая картонка?! Вот! Вот. — он протянул к пулемету перфокарту.

— Тоже мне… Профессор. Ты зачем пропуск в пулемет суешь?

Сбоку раздался лязг и лапа манипулятора пихнула в нос коробку с прорезью считывателя.

Петров-Водкин вложил перфокарту и застыл. Сердце гулко отбивало секунды.

— Ну вот. Так бы сразу. — манипуляторы начали складываться в свои ниши, — Проходите! Петров-Водкин! — хрюкнул динамик скрываясь в своем окошке.

— Чертовщина, — прошептал профессор отмирая и поглядывая на место скрывшегося пулемета.

Стены ощутимо затряслись и дверь постукивая колесиками откатилась в сторону.

Из проема дохнуло чем-то затхлым, запахом тлена.

Петров-Водкин снял с пояса индикатор напряженности эфира и повел им в сторону двери, стрелка колебалась в оранжевой зоне — опасно,смертельно, но не сию минутно.

— Пусть будут живые. — загадал профессор и шагнул в зал.