Сдвиг времени

Многие вспоминают советские времена с ностальгией. Мол, жили тогда лучше, яблоки были краснее и ароматнее, чеснок ядрёнее, а бесплатные квартиры падали каждому в руки, только подставляй. Но Генеральный секретарь коммунистической партии нашей страны Леонид Брежнев и думал иначе. Осенью 1983 года он сказал удивительную фразу: «Слон умер, но ещё не знает об этом, потому что большой». А ночью умер сам. И вскоре этот слон - наша страна, сильно стал подванивать. Его всячески пытались реанимировать, выдвигая на пост, освобождённый Брежневым, престарелых партократов - молодых по близости не оказалось. Но эти руко-водители в деле вождения умершего слона не преуспели. Пришлось его вскоре похоронить. Или же его и просто уронили.

Наступили лихие 90-е годы, а за ними – для тех, кто выжил под тушей дохлого слона, надвинулись и потерянные двухтысячные.

За это время претерпела трансформации и журналистика. Если раньше она, считалась четвёртой властью, то теперь, откровенно деградировав, стала служанкой власть имущих. Казалось бы, для журналистов наступили прекрасные времена – пиши о чём хочешь. Дозволяется кого и что угодно. Только вот реакция на критические публикации в прессе стала нулевая. Ни власти, ни прокуратура, ни проверяющие органы отвечать на них не считали нужным. Да и граждане не спешили обращаться к журналистам за помощью. Все поняли – это бесполезно. Газеты покупали те, у кого лишние деньги были. Да и те ради телепрограммы или объявление о работе. Тиражи изданий катастрофически падали, бумага дорожала, типографии закрылись. А журналистам, сующим нос в то, что подванивало - аферами или нарушением законности, этот нос укорачивали, а если не угомонились, то и саму жизнь. Раковой опухолью всюду расползались взяточничество и кумовство, расплодились - как тараканы, «позвоночные» - те, кто решал вопросы телефонным звонком. Всё ими было растащено: золотой запас страны, секретные архивы, вооружение армии – бесхозное имущество безвременно почившего слона. Подлецы и братки - с татуировками в доступных местах, стали уважаемыми людьми. А тех, кто имел совесть, обзывали лохами и лопухами. Во главу угла был поставлен не человек, а деньги и прибыль. Хотя он и раньше там стоял, случайно и в наказание. Люди, потеряв всё – страну, веру, работу, будущее, предлагали последнее, что им дали: ваучеры, земельные доли, акции идущих ко дну предприятий.

Оставшиеся на плаву печатные издания и в начале 21 века с трудом выживали. Их тиражи, упав в 90-е, так больше и не поднялись. Теперь годовая подписка, раньше навязываемая людям сверху, осталась лишь в воспоминаниях. А те, кто остался на плаву, печатали откровенную ересь – про НЛО, чукупабру, серых человечков, оборотней и вампиров, аномальные места. Стали популярны жуткие триллеры про маньяков и извращенцев. Лишь бы было страшнее, чем окружающая жизнь. Все издания втюхивали на своих страницах никем не проверенную рекламу. Особенно много было её от, типа, ясновидящих и, типа, целителей. И за это враньё причастные к нему гребли деньги лопатой. Совковой…

Часть11. Преамбула

Инна – хорошенькая брюнетка с синими глазами и длинными волосами, к двадцати шести годам была состоявшимся человеком и неплохим журналистом. Замуж она вышла ещё в вузе, за однокурсника – любовь настигла, как убийца из-за угла. У неё подрастала дочь, которая в этом году поёдёт в первыйкласс. Почему – у неё, а не у них? Потому что мужа уже не было на свете. Он погиб очень по-глупому, утонул, переплывая реку - на спор, в подпитии, холодной осенью. Царство ему небесное, как говорится. Но если б не это несчастье, Инна вскоре разошлась бы с ним. Были причины, одна из которых привела к такой нелепой смерти.

Два года после окончания вуза Инна, получившая красный диплом, оттрубила в краевой газете. Была в ней на хорошем счету, получила звание «Золотое перо». Но тенденции этой газеты Инне не нравились: реклама была откровенно лживой, статьи – приплаченными, всё, что там публиковалось, проходило сито - «выгода». И она перешла работать в «Банковскую газету». Тут всё было понятно. Да, те, кто создал эту газету, пользовались желанием людей иметь всё и сейчас – квартиру, машину, бизнес. И неважно, что потом годами надо отдавать потом оговоренный в договоре процент и ссуду. Но люди знали, на что подписались. И те, кто давал кредит, не скрывали свой интерес. Это было по-честному. Так считала Инна. «Банковская газета» выпускалась для сотрудников нескольких банков, распространялась бесплатно, имея стабильный тираж. Публиковала экономическую, банковскую информацию, исторические факты, биографии знаменитых банкиров и магнатов, а также интервью руководителей банков. Некоторые были довольно интересными людьми, мыслящими не только в денежном эквиваленте. В этой газете зарплата была не в пример выше, чем в прочих редакциях. Что было немаловажно, ведь Инна сама воспитывала дочь. Чтобы соответствовать тематике, Инне пришлось узнать, что такое кредитный портфель, ценные бумаги, чем отличаются денежные средства от основных средств, освоить азы и понять основы банковского дела. А через пару лет журналистка Инна Самохина стала заместителем редактора – Инной Владимировной. Будущее ей виделось стабильным и надёжным, как банковский актив.

Но вдруг всё рухнуло. Главный бухгалтер газеты, украв все её деньги, сбежал с ними за границу. Банкиры, подумав, самоустранились – признав, что корпоративная газета была блажью и эту ошибку они больше не повторят. Коллектив «Банковской газеты», последний раз получив зарплату – как подаяние, были распущены, а газета закрылась.

Как говорится – недолго музыка играла, недолго фрйаер… Ну, вы поняли.

Прошёл месяц. Закупив всё необходимое дочери для школы и заглянув в свой пустой кошелёк, Инна задумалась – как пополнять средства семьи? Хоть и усечённой. Её звали назад в краевую газету, но ей не хотелось наступать на те же грабли. Подсунулись и другие краевые и городские издания, но – нет уж, засуньтесь, друзья, обратно. Как говорится – те же щи, но с другим названием. Хотят, чтобы «Золотое перо» художественно писало им ересь - про похищения инопланетянами и аномальные озёра с русалками? Увольте! Были ещё и третьи, предлагавшие очень неплохие условия. Но и этих – в отвал. Инна Самохина не служанка тем, кто нынче покупает всё – власть, заводы, земли и журналистов.

А что тогда делать? Как платить коммуналку? Слава Богу, кредит за квартиру, взятый мужем, она – спасибо высоким окладам в «Банковской газете», выплатила. Но каждый метр её площади стоил… Впрочем, эти подсчёты – издержки её работы при банках. Просто надо им на что-то жить. Но как жить дальше? За что, если точней?

А оказалось, что именно - «как».

Как-то Инна ехала в троллейбусе, раздумывая о своём туманном будущем. И тут с ней рядом, поставив в ногах дорожную сумку, села женщина. Одета она была странно: в какую-то плюшевую кацавейку из шестидесятых годов прошлого века, в длинную юбку в широкую складку, на голове надет клетчатый платок. Такие тоже носили, наверное, ещё наши прабабушки. Хотя на вид она была совсем не старая – лет шестидесяти, и глаза приметные – голубые и чистые, как у ребёнка. Лицо простое и доброе. Она очень странно поглядывала на людей в троллейбусе и за окном – сочувственно, что ли. Инна, заинтересовавшись необычным человеком, заговорила с ней. Та оказалась общительной. Наверное, эта женщина – как их называли раньше, была странницей. Рассказала, что часто ездит по святым местам, а в этот раз возвращается из Брянска. Была там в лесном скиту у одного прозорливого старца. Инна спросила – о чём он рассказал? А женщина, вздохнула – много, мол, интересного. А самое главное ответил на вопрос - почему нам попущено такое? Какое? – уточнила Инна. Развал страны, перестройка и все её ужасы, - опять вздохнув, ответила странница. Он, мол, улыбнулся и ответил – для испытания. Чтобы каждый человек мог проявить себя без обману. И самое главное – не потерял бы совесть.

Инна примолкла – трудно это сейчас. У кого совесть осталась тот лох и дурак.

А её попутчица вдруг удивлённо посмотрела на неё и, покачав головой, сказала:

- Что-то я разболталась с тобой, милая! Не положено нам. Уж прости! – И вдруг проговорила странное: - Видно нужно тебе. А ты смотри, никуда не езди! Худо будет!

И отвернулась от неё. А вскоре, молча поклонившись, вышла из троллейбуса.

Инна после этой встречи долго рассуждала о том, как ей в тех обстоятельствах совесть сберечь? Был 2001 год. Предприятия закрыты, работают только рынки да игорные дома… Зарплату в маленьких фирмах задерживали, деньги обесценились. А кто сказал, что у человека денег должно быть много? Лишь бы на необходимое хватило! Деньги ведь как пропасть – чем их больше, тем ниже падаешь. Вынула из своей трудовой книжки вкладыш с записями о журналистской деятельности и, положив его в домашний архив вместе с красным дипломом, достала синенькое удостоверение секретаря, выданное ей в школе. И пошла, как народовольцы, в народ.

Устроиться на работу помогла знакомая из Центра Занятости. Она, работая в краевой газете, когда-то писала о трудной судьбе безработных. Не думала, что сама когда-нибудь окажется среди них. С удостоверением секретаря.

Знакомая сказала, что к ним поступила заявка на должность секретаря-машинистки в бывшую городскую службу. Трудовой стаж, что удивительно, не требовался, зарплата неплохая – по сравнению с другими вакансиями. Инна и решила попытать удачу.

Пришла, надев скромный костюм и собрав волосы в узел, в руках направление от центра занятости, в помпезное здание, а затем - в большой и пафосный кабинет. Беседовал с ней директор – пожилой и деловитый мужчина. Инна его уверила, что семь лет просидела дома с ребёнком. Продемонстрировала ему своё умение печатать – ещё бы она этого не умела! Он тут же взял её к себе секретарём. У них возникла взаимная симпатия. Он потом любил в обед прийти к ней с кружкой чая и, сев на угол стола, рассказать о рыбалке, которую очень любил, о поездках на дачу с женой, работающей в краевой администрации. От Инны требовалось только кивать и смеяться в нужных местах. Обязанности – печатанье писем начальника и юридического отдела, подать-унести кофе-чай, когда у шефа были важные гости. И ещё на ней была немалая канцелярская лабуда – ведение книг учёта корреспонденции и фиксация их в компьютере. Но она всё успевала. Нагрузка была приличной. Поэтому туда и брали любого - лишь бы тянул эту лямку. Инна тянула – а куда деваться? Хотя платили там меньше чем в «Банковской». Но зато платили, в отличие от редакции, чью кассу похитили.

Однако через пару лет и эта лавочка прикрылась – шефа забрали в край, а службу реорганизовали в частную лавочку. Новый шеф набрал свой штат, как водится.

Инна попробовала сунуться в газеты, но тут же высунулась обратно. Там всё стало ещё хуже - они продавались оптом и в розницу ещё откровеннее.

Вверх в рейтинге всплывали издания, катавшие заказные хвалебные статьи от мздоимцев, «новых русских» и братков, проплачивающих тираж. Ещё можно было прилично заработать в их же предвыборной гонке, верстая красивые, но лживые обещания. Сроки, отбытые ими, подавались как плата за борьбу за правду. В ходу была поговорка: кто не сидел, тот не знает жизни. В рейтинге лучших были издания, специализирующиеся на рекламе мнимых застройщиков, а также заманивающие вкладчиков в жульнические денежные пирамиды. Все издания втюхивали непроверенную никем рекламу, в том числе и от ясновидящих. Всплывали всюду, типа, маги и, типа, целители всего, чего не пожелаешь. На пик популярности всплывали и издания, страдающие нравственной слепотой и путающие гендерные признаки и адекватность героев публикаций. Какое убожество!

2. Предложение

2004-й год. Экономика… если её так можно назвать, едва держалась на плаву. И всё так же работать было можно, но в итоге оказывалось, что платить никто и не собирался.

Рядом с домом, в котором у Инны была квартира, в начале лета открылась ярмарка, на которой были фермерские продукты и различные товары. Она, заинтересовавшись, зашла туда – дома овощи заканчивались. Прошла, любопытствуя, по рядам. И вдруг из палатки с вязаными вещами её кто-то окликнул. Оказалось, что это её дальняя родственница Галина. Из-за прилавка, на котором лежали свитера и детские костюмчики, ей широко улыбалась полная деваха с цыганистыми глазами и высветленной короткой стрижкой. Ну, как родня, считай – седьмая вода на киселе: жена сводного брата Ромы, с которым Инна не общалась. Бездетная, к слову, в народе про таких говорят - пустоцвет. Инна случайно встретила их на свадьбе сводной же сестры. Туда её пригласили, прислав открытку, а она, вдруг усовестившись, пошла туда. Да и время было – после увольнения. О чём она тут же пожалела, не почувствовав родства с этой разухабистой толпой. Хорошо, что отца уже не было в живых, а то б она туда не пошла. Бросил её мать ради новой любви, когда Инна училась в школе, алиментов не платил. А мама и не настаивала – мол, у него там детей уже двое. Дело прошлое, а саднило. Жил он с семьёй в Краснодаре. Но Инна, живя в этом городе, с этой роднёй не общалась, никого не знала - как-то не лежала душа. А тут что-то нашло, наверное, что пошла на свадьбу сводной сестры. Неприятная особа, оказалась. Больше она таких ошибок не совершит….

Галина, узнав, что Инна безработная, предложила ей подработку. Мол, всего-то и надо, что съездить на пару месяцев в Москву, торговать там с ней на таких же рынках вязаными вещами. Владельцы фирмы - супруги Ивановы, скупив списанные импортные вязальные станки, обучили молодых девчонок работать на них и хорошо на этом раскрутились не только в крае. Уже два года снимают в столице квартиру, отправляя туда реализаторов. Галина заверила, что в Москве они будут на полном обеспечении фирмы.

– Получишь хорошие деньги! Поехали! – подмигнула она, улыбаясь. – А то у нас в фирме одни чувырлы. Я с ними не хочу ехать.

И огласила сумму, сколько платят Московским реализаторам в фирме Ивановых. Ё-моё!

- Хотелось бы заработать! Но я не умею - никогда раньше не торговала! – растерялась Инна.

- А тебе и не надо. Просто постоишь рядом со мной. Я всё сама сделаю! И деньги потом получишь! Чем плохо?

Инна слегка недоумевала – почему с Галиной другие продавцы в Москву ехать не хотят? Чего она так за неё ухватилась? Ведь они фактически незнакомы. Чем она лучше их? Но опасения Инны развеяла улыбка Галины, её доброжелательность. Она не смогла отказать. Да и уж очень ей нужны были деньги. И Инна согласилась. Тем более, дочь Дарью она на всё лето отправила к матери в станицу на натуральные продукты. Тем более у неё, учителя младших классов, начался летний отпуск. Да и Москва Инну манила. Целых два месяца ходить по московским улицам! Ведь в этом древнем городе каждый камень на мостовой – историческая редкость, каждое старинное здание – свидетель знаковых событий. Инна была в Москве один раз в командировке, ещё работая в краевой газете - на международной выставке. У журналистов график там был жёсткий – написать статью, отправить фото, найти долгосрочных рекламодателей, взять интервью. После таких поездок впору брать отгулы и отсыпаться. А тут – считай отпуск с посещением музеев!

3. Поездка

Ранним утром, едва начало светать, к дому Инны подъехала легковая машина. Галина, сияя улыбкой, помахала ей рукой с переднего сидения, что рядом с водителем. Из-за руля вышел, хлопнув дверцей, высокий русоволосый парень. Представился как Алексей. Инна уже знала, что повезёт их сын хозяев фирмы, а заодно прихватит и товар. Открыл ей дверцу сзади, поставив под ноги сумку с вещами. Сказал, что багажник забит под завязку. Тут же она увидела и другую дорожную сумку – Галины, очевидно. Ноги поставить было некуда и Инна, сев наискось, положила их сверху. Почему Галина не поставила сумку к себе? Ну, ладно, придётся потерпеть. Сбоку на сидении, рядом с ней, лежал тюк с товаром, а на окне позади Инны – так чтобы не закрывать обзор, также расположились три стянутых бечёвкой пакета с продукцией фирмы. М-да. Учитывая, что ехать до Москвы почти полторы тысячи километров, не очень комфортное местечко. «Зато бесплатно, за счёт фирмы!» - усмехнулась она.

Скорость развили большую – пока с утра трасса пустая. Мимо замелькали города, станицы, хутора. Алексей был отличным водителем. Особенно если учесть, что на трассе им встретилось несколько аварий. Одна была особенно ужасна - большегрузная машина лежала в кювете на боку, а вокруг неё были рассыпаны поломанные ящики и море красных яблок. Наверное, водитель уснул. И, наверное, это он лежит накрытый чем-то. Хмурые полицейские что-то мерили лентой на противоположной стороне дороги, а позади стояли, сигналя, машины в длиннющей пробке. Пробка.

Постепенно становилось всё меньше лесополос, пирамидальных тополей, уплывали назад поля с подсолнечником, пшеницей, сахарной свеклой и бахчами. Их сменили лесочки, овраги, невзрачные полустанки. Дома в деревнях выглядели по-другому – были меньше, в основном из дерева, только церкви были построены в одном стиле – высокие, благообразные. Инна летала в столицу самолётом, ей сейчас всё было в новинку. Алексей, похоже, хорошо знал дорогу, ехал без навигатора, умело лавируя между заторами, легко вписываясь в повороты. Одно напрягало – он, что называется, «положил глаз» на Инну. Хотя она оделась в дорогу скромно: джинсы, футболка, ветровка. И кроссовки. А он, посматривая на неё в зеркало, улыбался, что-то расспрашивал. И вдруг предложил Инне пересесть на переднее сидение, а Галине, естественно, перебраться назад. Инну удивило, что та ничуть не расстроилась сменой своего статуса. Даже сказала:

- Правильно! И Алексею с тобой будет веселее! – подмигнула она ей. И заявила: - Один раз живём, надо брать от неё всё!

«Что брать? От кого?» – с недоумением усмехнулась Инна.

И хмуро заявила:

- Мне и тут очень даже весело. А Алексей пусть на дорогу смотрит, ему не стоит отвлекаться!

Хотя её согнутые ноги, упирающиеся в сумки, веселья ничуть не добавляли. Так и казалось, что она тут скоро мумифицируется в тюках, будто муха в янтаре. Неплохо Галина устроилась!

«Но она же давний сотрудник фирмы, имеет право, а кто я такая? Так, постою с ней рядом на рынке. Так что всё правильно - пусть сидит впереди, отдыхает. Выживу!».

Мелькали какие-то населённые пункты с домами, будто их прошлого века - запылёнными, серыми, с облупившейся краской, с покосившимися наличниками. Незаметно наступали сумерки, а потом тёмный звёздный вечер. Мелькали шлагбаумы, возникли невероятные воздушные развязки на сваях - будто явившись с другой планеты. Алексей прекрасно ориентировался в этих многометровых бетонных ходулях – юлил как рыба в омуте.

А вот и Москва.

Город промелькнул быстро – Алексей объехал его стороной, миновав пробки. Хотя он сказал, что уже ночь, все пробки уже должны сами собой рассосаться. Так что ловко они добрались, очень рано выехав из Краснодара и достаточно поздно приехав в Москву.

Съёмная квартира, снимаемая фирмой Ивановых, располагалась на окраине города - на первом этаже панельной девятиэтажки.

Оказалось что две девушки, торговавшие на рынке до них, уже уехали в Краснодар вечерним автобусом, закинув ключ в зарешёченное окно квартиры. А почему не утром, с Алексеем на машине? Дополнительные расходы. Странно это. Или он собирается задержаться в Москве?

- Рядом, - пояснила Галина, когда машина разворачивалась, - конечная станция метро - Подбельского. Мы завтра утром, проехав пару остановок на трамвае, дальше будем добираться на метро до остановки Митино. Там фирмой выкуплено место на Митинском рынке, где будем торговать.

Алексей, открыв багажник, легко занёс тюки товара в квартиру. Инна с Галиной отнесли в квартиру свои вещи. Инна осмотрелась: из узкого коридора-прихожей правая дверь вела в ванную комнату, вторая – в кухню. Алексей носил тюки в меньшую комнатку слева, наверное, спальню. Рядом была ещё дверь, наверное, зал. Но время дорого. Они с Галиной вышли и выволокли наружу тюк с сиденья машины, попытавшись отнести его вдвоём. Но Алексей отобрал его, заодно приобняв Инну за талию и повёл её с собой. Та, стряхнув его руку, была вынуждена идти рядом с ним. Поскольку Галина, идущая вслед за ними, помешала ей отстать. И тут Галина вдруг заявила:

- Придётся тебе, Инна, провести ночь вместе с Алексеем.

- Что за дичь?– возмущённо обернулась она. - Как это?

Алексей удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал.

- Да ничего такого! – заюлила глазами Галина. - Просто в той комнате, где лежат тюки с товаром, буду я спать - на раскладном кресле. Твоё место в зале, - подмигнула она. – Там больше площадь и Алексей ляжет там же.

- Вы серьёзно? – опешила Инна.

- Не хочешь же ты, чтобы он поехал сейчас назад? – воскликнула Галина. - Он устал!

– Может вы и правы! - уступила она. – Парню надо отдохнуть.

Алексей только улыбался, молча. А Галина опять подмигнула.

Да что же такое? Её тик одолел, что ли?

Вошли в квартиру. И пока Алексей и Галина что-то раскладывали в кухне – похоже, какие-то накладные и чеки, Инна заглянула в апартаменты, называемые залом….

На полу устало лежал красный потёртый ковёр, у её стены готовно раскинулся красный и тоже побитый жизнью диван, у стены напротив, украшая собой обои с незатейливым рисунком, стоял старинный сервант со скандинавским именем Хельга. За его целыми – что удивительно, стёклами поблескивали раритетные гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках и надколотые разнобойные чашки. По такому ковру, хранившемуся тут лет пятьдесят, без обуви и ходить страшно. Да и с обувью тоже – каблуки дырки продырявят. М-да. И где тут вдвоём размещаться? Хотя, вариантов нет – этот древний диван единственное пристанище уставшему путнику. Остаётся надеяться, что он не рухнет от веса двух тел. Инна хмыкнула.

Галина с Алексеем, шурша бумагой, о чём-то спорили на кухне. А Инна потихоньку вошла в спальню, разложила там тюки и улеглась на них, укрывшись пёстрой накидкой с кресла. Надо же отдохнуть после мушиной мумификации в машине.

Вскоре Алексей, хлопнув входными дверями, куда-то ушёл. Очевидно, смотался в магазин. Потому что вернулся, дребезжа какими-то бутылками. А затем на кухне раздался звон посуды и смех Галина.

А Инна, закрыв глаза, сердито думала:

«Пусть я вдова, так уж вышло. Возможно, что и Алексей холост – кольца на его руке нет. Но мы знакомы всего лишь день! Галина одну ночь могла со мной в одной комнате поспать. Сводница! А так… Забора ведь на диване нет. И так ли уж хорош Алексей, если не возразил против такого расклада? Да пошёл он вон! Уду спать здесь? Пусть Галина с ним делит зал, как хочет!»

Вскоре в тёмную спальню вошёл Алексей, осмотревшись, подошёл к Инне и нежно прошептал на ухо:

- Всё готово, принцесса! Пошли на банкет!

Но Инна сделала вид, что спит. Даже всхрапнула. Алексей, постояв, тихо вышел, плотно прикрыв дверь.

Инна и сама не заметила, как крепко уснула.

3. Митино

Утром Инна встала, услышав хлопок входной двери.

Поднялась, заглянула в зал – там посредине ковра лежала часть тюков, вынесенных, наверное, ночью из комнаты Галины. Некоторые были распакованы. В коридоре у порога уже стояли четыре плотно набитых челночных сумки. Клетчатые, лёгкие, из полиэтилена, они были в ходу у рыночных торговцев. Инна услышала, как на кухне звякала посуда. Заглянула – там была Галина, накрывающая стол к завтраку.

- Доброе утро, - сказала Инна, входя.

- Для кого как! Могла бы и раньше встать, помочь мне! – хмуро ответила Галина, одетая в джинсы и футболку, похожая на гусеничку из-за многочисленных складок жира на животе и боках. Платье вчера их скрывало. – Зря ты так с Алексеем! – зло покосилась она. - Он из-за тебя шампанское купил и фрукты, – ткнула она рукой в сторону тарелок с выпечкой, яблоками, клубникой и порезанным ананасом. - Раньше он с едой не заморачивался. У нас в ходу консервы, - кивнула она на шкафчик, в которых, наверное, хранился их стратегический запас.

- Он уже уехал? – спросила Инна, не впечатлившись её словами.

«Что я так дёшево стою? – хмыкнула она. – За тарелку клубники хотел купить?»

Ей стало противно.

- Да. И очень на тебя обиделся! Даже не стал завтракать! - сказала Галина, кидая в разномастные чашки чайные пакетики и наливая туда кипяток. – Он ведь может нас подставить!

- На что? То есть – за что? – криво усмехнулась Инна. Бред какой-то!

- Да мало ли! Найдёт за что! Скажет потом, что товара у нас не хватило. Тут ведь его прорва, за всем не уследишь, - нехорошо покосилась она на неё чёрным галочьим глазом.

Она что, угрожает? Е-моё! Во что Инна впуталась? Это ведь торговля – Инне ли не знать, какие на этой ниве бывают махинаторы! Но Галина ж родня… Хотя она ей даже не седьмая вода на киселе. Ей пофиг, если Инна в тюрьму загремлю. А может и радостно. В обмен тюки с дорогими товарами, которыми завалена её комната. А не зал, где будет Инна. Скажет, что в ту ночь, что Инна провела в ней, пропала часть товара. Типа, в окно своим московским подельникам передала. А Алексей, который обижен на мою несговорчивость, имеет возможность подтвердить этот факт...

Фух! Что это с ней, тут же спохватилась Инна, что за ерунда ей в голову лезет! Начинается паранойя! Ну, откуда такие мысли? Галина – моя дальняя родственница, Алексей ни о чём таком и не думает. Просто уехал пораньше, чтобы пробки в Москве не застать.

Но, всё же, Инна не сдержалась.

- Ты под Алексея меня подкладывала, чтобы он перед родаками нужное слово замолвил? – выпалила она. – А почему не себя?

Галина потупилась. Значит – правда, что ли?

- Отвечай на вопрос! – потребовала Инна.

- Он тебя хотел! А не меня! – зыркнув чёрными глазами, выкрикнула та.

Ё-моё! Она и это пыталась? И что теперь делать? Как в такой обстановке дальше жить?

Галина знала – что и как. Она сердито крикнула:

- Шевелись, давай! Пей чай! И вперёд! На Митяевский рынок! Нашлась королевна! Подай ей, приготовь, разъясни! Не маленькая уде!

- Я ни на какие шашни не подписывалась! Я порядочная! – обжигаясь чаем, пробормотала та.

А в мозг стучала паника: «Куба я попала! Надо уезжать, пока не поздно? Но где взять денег на билет? – лихорадочно думала она. - Да и Москву я не успела посмотреть!» - настигла её предательская мысль.

Инна, рассчитывая на то, что Галина обещала, что фирма Ивановых берёт их на полное обеспечение, денег взяла минимум – на музеи. Остальное отдала матери – на дочь.

«Ё-моё! Похоже, я попала!»

- Порядочная она! Ну, дала б разок! Не убыло б от тебя! Смотри, после не пожалей! - хмуро проговорила Галина и, отставив чашку, вышла в коридор, бросив: – Пошли уже, порядочная! Работать приехала или болтать?

И из коридора послышалось, как с грохотомраспахнулась входная дверь.

Инна, отсунув чашку, выбежала следом. Работать, так работать, а там посмотрим. И, повесив на плечо свою сумочку, снятую с вешалки, Инна подхватила пару клетчатых баулов и выскочила на крыльцо девятиэтажки.

«Ну и в лабуду ввязалась! Зачем я сюда поехала?» - ругала она себя, таща к трамвайной остановке сумки, напрочь обрывающие ей руки – килограмм по пятьдесят, наверное. И вот метро.

Потом Инна поинтересовалась, заглянув в интернет - похоже, что Вадим Подбельский, чьё имя носила станция метро, а также улица, на которой стояла их девятиэтажка, был агентом немецкой разведки. Он был комиссаром почты и телеграфа города Москвы, наркомом почт и телеграфов РСФСР. А его дед - Виктор-Адольф - Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере. А ещё - прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии и действительным тайным советником в Берлине. Почему в России так возвеличивали иностранных агентов?

***

Через час они прибыли на станцию метро Митино.

Выбрались из неё, поднявшись по лестнице и выйдя на какую-то оживлённую улицу. Галина, ошеломлённо замерла, поставив рядом сумки. Её толкали люди, выходя из метро и недовольно обходя. По широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин, мимо них торопились толпы людей, идущих по улице.

- В чём дело? – спросила Инна у неё, тоже ставя свои баулы. – Ты в эти сумки кирпичи положила, что ли? – спросила она, намереваясь пошутить.

Но если честно, долгий подъём наверх её вымотал. Это тебе не фуникулёр.

- Куда мы приехали? Это не Митино! – перекрикивая шум машин, раздражённо заявила Галина. – Мы заблудились!

- В Митино и приехала, - с недоумением проговорила Инна. – Ты же слышала, как объявляли остановку? Мы вышли правильно.

- А я говорю – нет! Тебе послышалось! – зло отмахнулась та. – Ты города ещё не знаешь, а я была в этом долбанном Митино много раз! Это не оно! Там мы поднялись прямо к рынку!

Я растеряно осмотрелась. Не перенеси же остановку метро или сам район в другое место?

Галина попыталась что-то спросить у прохожих. Ухватила за рукав какого-то бородача, но он, даже не подняв глаз, вырвал рукав и пошел дальше. Обошла ей, как вода обтекает препятствие, и пожилая женщина одетая небрежно, будто ехала на дачу, на прополку овощей. И вид у неё был высокомерный. Галина, вытаращив глаза, что-то кричала, выйдя средину тротуара, но за шумом машин не было слышно речь, перешедшую в мат. А люди обходили её, никак не реагируя.

В итоге она вернулась к своим сумкам, возле которых стояла Инна, и взбешённо крикнула:

- Это всё из-за тебя! Забила мне с утра голову своими шашнями!

- Чем? – удивилась я. – Моими? Шашнями?

И тут же попятилась, потому что Галина замахнулась на неё своей немаленькой дамской сумочкой. Драться, что ли, будет? Так, похоже моя напарница психичка. Или правильнее сказать – психопатка.

- Успокойся! – крикнула Инна. – Давай подумаем!

Галина, тяжело дыша, достала из сумочки бутылочку с водой.

- Где же это твоё дурацкое Митино! – задалась вопросом, оглядываясь вокруг, Инна. И вдруг воскликнула: - Вот! Мы просто вышли не на ту сторону перрона в метро! Твой рынок с другой стороны! Нам надо вернуться в метро и выйти с другой стороны улицы!

- Нашлась умная! Я правильно вышла! – продолжала психовать Галина, но уже хоть не кричала.

- Да, конечно – ты уникум, Галина! Но давай просто спросим у кого-то, где рынок!

- Я спрашивала! Не видела, что ли? – буркнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!

- Спросим, но не так! И не у тех! – сказала Инна, поднимая свои сумки. – Пошли!

Галина, выпучив глаза с красными белками, – сосуды, наверное, от психоза лопнули, - подняла с тротуара баулы и вслед за Инной спустилась в станцию метро. Рядом с турникетами там сидела за столиком женщина в форме, Инна её, ещё выход, заметила. Перед ней лежали карты города и какая-то печатная продукцию. Инна, поставив рядом со столом своих челночных уродцев, склонилась к нему и выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро. Всё равно ведь это будет нужно. И, как бы, между прочим, спросила у женщины, сидящей за столом, оплачивая свою покупку:

- Это же станция метро Митино?

- Да. И что? – нелюбезно ответила она, осматриваясь вокруг.

Мол, нет ли ещё желающих что-то купить? Но никто к ней не спешил.

- А, вот в чём дело! Мы недавно здесь проходили и, похоже, не в ту сторону вышли. Нам нужен Митинский рынок, который на другой стороне улицы. Что нам делать, уважаемая? Не хочется брать билеты на проезд в метро ради того, чтобы перейти эту станцию!

Женщина недовольно осмотрела наши сумки, перевела взгляд на улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та всё ещё держала в руках, и сказала:

- Да помню я эти ваши сумки! Ещё подумала, что не туда их тащите – рынок-то с другой стороны. Да ладно, тетери заезжие, проходите уже! – неохотно проговорила она и нажала какую-то кнопку сбоку стола. - Через крайний идите! – прикрикнула она недовольно. Рогатки на крайнем турникете разъехалась в стороны. – Быстро мне!

Инна легко подхватила свои неподъёмные баулы, Галина – свои, и они бегом рванули через турникет. Едва успели проскочить - рогатки тут же захлопнулись за их спинами.

- Спасибо вам! – крикнула Инна, убегая вдоль перрону за опередившей её Галиной.

Миновав перрон, они поднялись наверх и оказавшись среди палаток. Фух! Перед нами шумел Митинский рынок. Полосатые палатки полоскали товарами на утреннем ветру. Люди, вышедшие из метро или спускавшиеся туда, рассматривая товар, неспешно ходили вдоль рядов.

- Чего встала? Раззява! – прикрикнула на Инну Галина и ринулась к палатке, стоящей в средине ряда. – Шевелись, тетеря!

Мы развязали верёвки, поставили стол и стул.

- Надо всё разложить и развешать тут! – крикнула Галина Инне, которая растерянно замерла, стоя внутри палатки. - И чего я связалась с тобой? Толку-то от тебя! – вырвала она у неё сумку. - Ничего не умеешь! Всему надо учить!

4. Торговля

В Москве Инна с усмешкой вспоминала ту замануху, ту развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина впаривала Инне в Краснодаре, предлагая эту поездку. И, главное, Инна ей поверила! У той были очень честные глаза, милая улыбка, так искренне она умоляла ей просто постоять радом с ней в Москве на рынке, что Инна ей поверила.

Да, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.

Кстати, теперь Инна руководила посадками и пересадками в транспорте. Она там была как рыба в воде. А что сложного – в руках карта, по ней и ориентируйся. И садись в электричку метро – в начало или хвост, ориентируясь на то, какая сторона улицы нужна. Галина, так и не научившись этому, бежала за ней хвостиком.

Зато на рынке она преображалась. Какое там – «рядом постоишь»! Галина, нагрузив Инну по полной программе, сама стояла рядом с ней. Инна раз пять перевешала в палатке платья, свитера, костюмывзрослые и детские. Наконец Галина, скривив губы, махнула рукой и сказала – пойдёт. Чего ей хотелось? Особой гаммы цветов на палатке или бог весть что? Инна поначалу взялась за это с желанием, с задумкой, а потом её инициатива погасла. И предложила Галине развесить вещи так, как они делали это раньше, Но Галина, ехидно усмехнувшись, возмутилась в ответ:

- Чем ты недовольна? Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!

Люди, привлечённые красивыми рисунками на вещах, подходили часто. Инна – как ей и было сказано, попятилась, собираясь дальше лишь наблюдать. Так сказать, посмотреть, как работают профессионалы. Но не тут-то было! Пару покупателей Галина обслужила сама, а потом воскликнула:

- Ты что, прохлаждаться пришла? А ну, работай!

Инна, вроде бы, и не против была поработать, но когда обращаются в такой форме… Стала помогать покупателям выбрать, что-то советуя и доставая из сумок другие расцветки товара. И с примеркой подсобляла, прикрывая их в оборудованном для этого уголке с зеркалом, прикрывая простынкой. Кстати, это зеркало, как оказалось, было в Иннином бауле. Радовало, что там хоть кирпичей не оказалось. И многие вещи люди брали - вещи у Ивановых были достойные. Инна же – Галина самоустранялась, срочно что-то доставая или складывая, заворачивала эти покупки в фирменные упаковки, которые у Ивановых тоже были неплохими. Только вот деньги в руки к Инне не попадали. Галина, всё это время боссом стоящая рядом, выбегала вперёд и сама рассчитывалась с покупателями. Но одна женщина, глянув на её презрительную мину, отказалась от своей покупки и ушла, ругаясь. Мол, сразу видно, что ерунду впарили! А той хоть бы хны, улыбается. Женщина была очень красивая, из-за этого, что ли, кривилась?

И всё это время Галина как-то странно суетилась вокруг ценников – то снимет их, перепишет, опять повесит, то снова снимает, новую цифру пишет. Зачем. Ведь в накладных, спрятанных в её сумку, стояла фиксированная цена. Инна потихоньку заглянула, Галина везде писала рублей на пятьдесят больше. А чтобы бухгалтерия соответствовала, у неё имелся особый блокнот, куда она вносила свой личный дебет-кредит. В какой-то момент Галине показалось, что блокнот с её тайной канцелярией исчез. Что тут было! Схватила Инну за грудки и стала орать так, будто её трамвай переехал. Мол, отлай, стерва! Продавцы из соседних палаток стали выглядывать - мол, что случилось? Что-то у вас украли? А та ещё громче орать стала:

- Свои деньги воруют! Убью, скотина!

Соседки по переглядывались и спрятались. И тут Галина, увидев свою тетрадку под ногами, в пыли, наклонилась и схватила её. А потом спрятала себе под футболку, прижав к животу резинкой брюк. Вот там она и была раньше, выпав в штанину, поняла Инна, приходя в себя.

«Ё-моё! Стыд-то какой! – подумала Инна. - Хоть бы извинилась эта психопатка!»

А та, улыбаясь, занялась подошедшей покупательницей. Как ни в чём не бывало.

«Бог весть, что теперь обо мне продавцы соседних платок думают! - досадовала Инна. – Эта психованная вешает на меня всех собак, нет бы разобраться сначала».

Да, Галина оказалась ужасным напарником. Не зря другие реализаторы фирмы отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась бы, да поздно – сидит в этой Москве в полном… гуаме. В течение дня настроение у Галины непредсказуемо менялось. Не угадаешь, откуда и ветер подул. Инне приходилось применяться – надо здесь хоть месяц продержаться. Купить бы обратный билет и уехать да не за что. Попросить у кого-то взаймы, чтобы на телеграф перевод выслали, но у кого? Мать нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у Инны настоящих особо не было. Да и время сейчас такое, что почти никто не мог дать в долг, а если дал бы, то спросил бы - когда вернёшь…

Но вот наконец-то первый рабочий день Инны на Митинском рынке закончился. Все вокруг начали складывать в сумки товар, перетаскивать внутрь палаток столы, перекрывать вход в неё полосами из скотча. Хотя, что это давало? Да и сторож тут, вроде, был. Некоторых забирали машины. А Инна с Галиной и ещё несколько человек, покидав в баулы вязаные вещи, спустились в метро. Их и других товарок с рынка здесь далеко было видно, хоть они и распределились по платформам – по челночным сумкам.

Назад Инна с Галиной вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые сумки – метро, трамвай, пешком пара кварталов. Запущенная и тесная квартирка на улице Подбельского теперь казалась Инне домом. Хотя и временным, запущенным, нелюбимым. Но, как оказалось, ночью здесь Инну поджидал ещё один неприятный сюрприз....

После душа и молчаливого ужина – остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасный розовый махровый халат, расположилась в своей комнате, вокруг себя - на тюках и разложив на раскладном кресле, стопки денег, накладные, тайный блокнотик, остатки товаров с рынка. Что-то подсчитывала на калькуляторе, что-то перекладывала, записывая. Инне, когда заглянула, велела - закрыв свою дверь, ложиться спать и не мешать. А та была и не против - устала как чёрный нигер на рабовладельческой плантации.

Но лишь её голова коснулась подушки, заснув, увидела нехороший сон….