Седьмой мир (идентификатор четыре)

Охлажденный, свинцово серый непроглядно тяжелый воздух начинал нагреваться, я знал это, но меня все еще трясло, все естество вибрировало. Только что висевший на груди гладкий, казавшийся стеклянным, если б причудливая порода не сложилась таким образом, что от центра отходило множество ровных лучей, лежал на траве медальон, заключенная в нем пластина из метала очень похожего на черное серебро которого светилась надписями на древнем уже забытом не только человечеством языке. Я отбросил его, лишь только почувствовал, что ноги ощутили твердость поверхности, чтобы вновь не допустить ошибки и сберечь руки. Левая до сих пор помнит пронизывающий до костей лед камня. Первое знакомство с ним чуть было не кончилось плачевно.

С тех пор я пользовался им шесть раз и за три года успел поседеть от пережитого. Это был мой седьмой скачек. За это время я многое понял, многое узнал и жаль, что видимо не смогу передать все это людям – слишком многое нужно отдать за эти знания, да и сложно будет найти достойных.

Три года. Неусыпный, постоянно рвущийся вперед технический прогресс сильно облегчил, и в частности, позволил эти путешествия. Поняв процессы и, главное, причины их появления, я собрал прибор позволяющий контролировать и направлять энергию артефакта. Я не знаю, кем были создатели этого ключа (а это был действительно ключ), но они обладали гораздо большими возможностями, чем мы, так как переход, тогда еще без пульта, забрал у меня, наверное, половину жизни. Теперь было проще – водородная бомба (мой, ныне покойный, дед, скорее всего, был маньяком - больше не знаю, как объяснить то, что в подвале хранился ядерный фугас и тем более не хочу даже понимать, как он умудрился припереть его от самой китайской границы) послужила великолепной батареей после небольшой доработки и удаления детонаторов (видимо очень многое досталось мне от моего деда или радиация, действующая из недр родительского дома на протяжении двух поколений, давала о себе знать).

Сейчас еще минуту и я отойду от гнетущего состояние пустоты, привыкну, как это бывало уже не раз, а пока как будто душу надели поверх, по другому не объяснишь. Мне иногда правда хотелось, чтобы этот побочный эффект не исчезал – необычная ясность становилась отличительной особенностью мыслей и безразличное спокойствие делало размышления действительно продуктивными. Так в первый скачек я и вспомнил переезд из нашего дома (тогда мне было два года) и скандал, разразившийся, когда отец узнал о дедовом «наследстве». Выбрасывать его из подвала тогда побоялись, а сообщать военным почему-то так никто и не стал. Тогда же после скачка, в эти минуты я и придумал применение адской машинке.

Я стоял на темной, почти, такой как у нас, но синеватой траве. Посмотрел на дисплей монитора. Странной показалась мне одна цифра в коде идентификатора мира. Обычно их было не меньше десяти. Идентификатор использовался в тех случаях, когда нужно было вернуться в ранее посещенный мир и не прыгать наугад, как я сделал сейчас. На табло горело число четыре. Но не только это не давало покоя – пустота не отступала. Картину всего дополнило полное отсутствие солнца, луны или вообще какого-то источника света. Но как раз этот нюанс меня совсем не беспокоил – я все и так видел… или чувствовал…

Наконец, я поднял медальон и повесил его на шею. Свечения больше не было, как собственно и мистической холодности источаемой минералом всего несколько минут назад. Теперь можно было идти. Я попытался вдохнуть воздух - не вышло ничего. Очень странный мир, темный, абсолютно беззвучный, но вроде как не опасный, по крайней мере, пока.

Я пошел, шел быстро, так, что казалось, летел, огибая острые шпили камней. Ничего не происходило занимательного, лишь какие-то тени мелькали вокруг, бесформенные и почти неосязаемые. Я приблизился к какому-то подобию дерева: огромного, но такого же неясного в очертаниях, как и все вокруг. Я почувствовал рядом еще что-то, немного погодя понял, что оно сидит на камне или, по крайней мере, камень находился под ним. Мне показалось, что в этом фантоме угадывалось нечто человеческое. Он звал. Нет не голосом, не жестом – просто звал. Через мгновение я очутился подле него, не испытав ни тревоги, ни страха и при этом также ничего не показалось мне неясным в моем поведении. Я стоял и ждал.

Что-то гулко раздалось во мне и до сознания докатилось:

- Припрятал бомбежку я, на случай если и до нас прорвутся. Думал если придется - рвану… а привезти ребята помогли…

***

Утес, обрамленный мягким травяным ковром, омывался сразу с двух сторон- с одной речная волна, пенясь, обнимала его основу, с другой луна купала его в своих объятьях. Луна сегодня была щедра, и не только тело утеса было обласкано ее взглядом – человек лежал среди трав. Голова, подернутая не по возрасту серебром, покоилась на большой хоккейной сумке. Рука лежала на груди, сжимая что-то, как видимо, ценное. Но если приглядеться то ночное солнце могло подсказать, что на самом деле в ней ничего не было. Человек спал. Спал так крепко, что уже никогда не проснется…