Сэдзо: За гранью смерти

Глава 1.

Роковое Дитя

Молниеносный поток ударов теснил Магацу. Он отступал, полагаясь лишь на свою вторую пару глаз, которая позволяла ему видеть траектории атак, но не давала физической возможности парировать их все. Рэн использовал технику крови, и с каждым мгновением ноги Рэна двигались всё быстрее, становясь размытыми пятнами, оставляющими синяки и ссадины на теле Магацу.

Идея пришла не как озарение, а как холодный и отчаянный расчёт. Техника *простейшего барьера, * но не для защиты. Заложить в её основу не ослабление вражеских ударов, а бесчисленные крохотные пламенные лезвия – технику пламенных-разрезов.

Следующий разящий удар Рэна пришёлся в челюсть Магацу. Раздался глухой хруст. Но следом – странный влажный звук, словно режут сырое мясо. Рэн отскочил с завыванием, глядя на свою ногу: от ступни до бедра плоть была исполосована кровавой обугленной сеткой, как будто он сунул её в невидимую дробилку.

В миг его непонимания и боли Магацу атаковал.

Два его правых кулака с размаху врезались Рэну в грудь с силой, ломающей рёбра, и отшвырнули того к каменной стене. Удар о каменную кладку прозвучал приглушённо и тяжело.

Рэн, захлёбываясь кашлем с кровью, инстинктивно попытался исцелить изуродованную ногу. Но едва восстановление коснулось раны, над ним возникла тень. Левая рука Магацу молотом обрушилась на его лицо, за ней правая – под дых, вышибая последний воздух.

Прежде чем Рэн успел понять, где верх, а где низ, нижняя рука Магацу уже сложила печать. Взмах верхней руки – и Рэн с диким криком ощутил пустоту ниже пояса. Его ноги, его главное оружие и гордость, остались лежать поодаль, бессмысленно подрагивая.

Магацу поднял поверженного врага за горло, поднеся к своему окровавленному лицу. В последние секунды жизни Рэн увидел не торжество и не злорадство. Он увидел в четырёх холодных серых глазах лишь безразличную бездонную пустоту.

И тогда монстр нанёс свой последний милосердный удар.

В тот же миг ледяной ветер прошёлся по улице. Воздух сгустился, тяжёлый и сладковатый, пахнущий озоном и гниющими цветами. Из тени за соседним зданием вышел человек. Вернее, нечто в облике человека, облачённое в безупречные белые одежды Инквизитора Верховного Совета. Его глаза, сияющие холодным светом, безразлично скользнули по телу Рэна, а затем уставились на Магацу.

– Нарушение Кодекса Седзино, статья седьмая: несанкционированное убийство шамана на подконтрольной территории, – голос был ровным, как поверхность озера перед бурей.

– Ты портишь статистику, Отверженный. Совет не любит, когда его цифры портят.

Магацу почувствовал, как по его спине пробежал разряд страха, который он тут же подавил яростью. Это был не просто страж порядка. Это был Охотник. И его добычей был он.

Вид безупречно белых одежд Инквизитора на мгновение выжег в его памяти другой образ – такой же белый, чистый и беспощадный.

✦ ✦ ✦

Снег, падающий на пепелище его дома. И окровавленное лицо матери – последнее, что он видел, прежде чем мир поглотила тьма.

Тогда, много лет назад, холод был единственным, что он чувствовал.

Колючий снег забивался под его грязную рубашонку, но этот ледяной укус был ничто по сравнению с холодом внутри. Он сидел, прижавшись к ещё тёплому телу матери, и смотрел на догорающие балки того, что всего утром было его домом. Её кровь, тёплая и липкая, уже начинала замерзать на его щеке.

– Не плачь, мой мальчик, – прошептала она тогда, и её голос был хриплым от боли. Её пальцы дрожали, вытирая с его лица слёзы, которые он сам не ощущал.

– Они боятся тебя. Потому что ты особенный. Ты – правда, которую они не могут скрыть.

Он не понимал этих слов. Он понимал только страх на лицах слуг, когда они на него смотрели. Понимал ненависть в глазах воинов, ворвавшихся в их покои. И теперь понимал пустоту в своём сердце.

Её пальцы внезапно обмякли.

Тишину зимней ночи нарушал только треск огня и его собственное прерывистое дыхание. Он был один. Один со своими четырьмя руками, которые не смогли ничего удержать. Со своими четырьмя глазами, которые видели, как умирает всё, что он любил.

В тот миг его сердце, уже окаменевшее от горя, покрылось последним непробиваемым слоем льда. Льда, который однажды он вернёт этому миру.

✦ ✦ ✦

Холодный пепел забивал горло, а в ушах всё ещё стоял звон от криков и треск пламени. Магацу, не останавливаясь, наклонился, сгрёб в ладони снег и растёр его в пальцах, пытаясь согреть. Вода, смешиваясь с копотью и потом, стекала грязными ручьями, но он упрямо продолжал, пока не получилось ледяная кашица.

Осторожно своими многочисленными неловкими пальцами он протёр лицо матери, смывая с её щеки запекшуюся кровь. Та морщилась от холода, но не сопротивлялась, её взгляд был пуст и устремлён куда-то вдаль, в прошлое, которое уже никогда не вернуть.

Он молча поднял свой плащ – грубый, пропахший дымом, – и накинул на себя, стараясь укутать все четыре руки. Мать, словно очнувшись, прошептала:

– Не показывай их... Никогда не показывай...

Её голос был беззвучным шелестом, но для него он прозвучал громче любого приказа.

Они шли, не поднимая глаз, прижимаясь к стенам домов. Город, чужой и безразличный, просыпался вокруг. В конце концов они нашли то, что искали, – полуразвалившуюся лачугу на отшибе, где старуха-хозяйка, не глядя на них, указала на крошечную каморку под самой крышей.

Комната пахла плесенью, бедностью и отчаянием. Именно здесь, сидя на голом полу, они впервые за долгие часы позволили себе просто дышать. Они были изгоями в логове врага, и Магацу понимал: это лишь передышка. Приговор над ними всё ещё висел в воздухе, и палачи уже искали их след.

На следующее утро, с первыми лучами солнца, они снова растворились в толпе, на этот раз направляясь в порт. Воздух гудел от чужих голосов, запахов рыбы и пряностей. Мать, сжимая в потёршемся кошельке последние медяки, купила два билета на уходящий на юг корабль.

– Среди южан, в их суматохе, мы затеряемся, – сказала она, больше убеждая себя, чем его.

Магацу лишь кивнул, чувствуя, как под грубой тканью плаща сжимаются его лишние кулаки. Он увозил на юг не надежду, а пепел своего дома и холодную ярость, которая согревала его лучше любого плаща.

✦ ✦ ✦

На корабле они с матерью устроились на корме, подальше от любопытных глаз. Семилетний Магацу смотрел на бескрайние свинцовые воды океана, чувствуя их безразличную мощь. Его детство, по сути, закончилось там, в огне. Он понимал: впереди только борьба. Без его помощи мать не справится.

Обдумывая это, он прилёг и провалился в тревожный сон, полный теней и запаха гари.

Проснувшись, он узнал, что мать, пока он спал, успела познакомиться с пожилым добродушным мужчиной по имени Дзиро, владельцем лавки специй в Акэноми. Тот, тронутый их историей, предложил работу и кров.

Прибыв в город, они ахнули. Акэноми был не просто большим. Он был чудовищем, которое пожирало людей, перемалывало их в своей суетной утробе. И именно это давало им надежду – затеряться в этом муравейнике.

Первые дни они жили в крошечной комнатке над лавкой Дзиро, пропахшей корицей и куркумой. Со следующего же дня началась их новая жизнь. Официально работала только мать, но Магацу не мог смотреть, как она надрывается. Пока она, улыбаясь, обслуживала покупателей, он, закутанный в плащ, трудился в подсобке.

Его четыре руки оказались невероятным преимуществом – он таскал огромные тюки и ящики, справляясь за пятерых. Он старался не попадаться на глаза, но плащ не мог скрыть его лица. Вторая пара серых бездонных глаз на его щеках заставляла людей замирать на мгновение, а затем спешно отворачиваться с бормотанием или откровенной бранью.

Южане были жестоки в своей прямолинейности, но отвечать им было нельзя. Они жили здесь на птичьих правах.

Спустя три месяца им удалось скопить на крошечное жилище на окраине и переехать. А ещё через четыре месяца случилась беда – старика Дзиро нашли мёртвым в переулке. Официально – несчастный случай. Новый владелец без лишних слов уволил мать.

Отчаяние заставило её пойти на роковой шаг – занять крупную сумму у клана Куромару, известного своими ростовщическими операциями. Заняв денег, мать устроилась в другую лавку, а Магацу, понимая серьёзность положения, пошёл в порт.

В семь лет он стал грузчиком. Его четырёхрукая стать стала легендой доков, источником насмешек и суеверного страха. Он терпел. Терпел ради матери. Терпел, чтобы выжить.

Так прошло три года. Жизнь превратилась в рутину унижений и каторжного труда.

✦ ✦ ✦

Скромно отмечая его десятилетие, мать рассказала, что познакомилась с торговцем, который предложил им перебраться на север, подальше от этой суеты и долгов.

– Там я смогу отдохнуть, – сказала она, и в её глазах Магацу впервые за долгое время увидел проблеск надежды.

Он согласился.

Через неделю в их дверь ворвались люди. Трое. Впереди – Горо, сборщик долгов из клана Куромару, мужчина с лицом, на котором навечно застыла гримаса презрения.

– Птички нашептали, что кое-кто собрался улететь, – его голос был сладок, как яд. – А сбегать с незакрытым долгом, голубка, нехорошо.

Мать, бледная как полотно, пыталась объяснить, что их не так поняли, что они сначала закроют долг. Горо, не слушая, с силой ударил её по лицу.

– Меня твои сказки не волнуют.

Для Магацу мир сузился до этого момента. Он бросился на обидчика с рёвом, но Горо был шаманом. Лёгким движением руки он отшвырнул мальчика энергетическим импульсом, отбросив его к стене.

– А гнилой плод и падаль плодит, – усмехнулся Горо, и в его руке появился кинжал из рукава.

Он не стал бы убивать. Это было слишком милостиво. Молниеносным движением он нанёс ей на щёку клеймо – символ должника. А затем, с той же неспешной жестокостью, пырнул её в живот.

Удар не был смертельной рано. Это был лишь акт глумления. Урок должникам.

Магацу увидел, как исказилось от боли лицо матери. Услышал её тихий стон. И в его сознании что-то оборвалось. Три года унижений, страх, ярость – всё это слилось в единый бешеный поток.

Он не думал. Его тело среагировало само. Четыре руки схватили первое, что попалось, – два тяжёлых мясных ножа с разделочного стола. Его два небольших рты на щеках издали рык, от которого кровь стыла в жилах.

И он тут же атаковал.

Не так, как дерутся люди. Он был вихрем из плоти и стали. Четыре руки, работающие в чудовищной синхронности, наносили удары с таких углов и с такой скоростью, с какой Горо не сталкивался никогда.

Это не было боем, лишь грязной, но очень успешной атакой со спины.

✦ ✦ ✦

Когда это закончилось, он стоял, тяжело дыша, над бесформенным телом. В комнате пахло кровью и смертью. Его дополнительные рты беззвучно шептали, повторяя проклятия.

Он посмотрел на свои четыре ладони, залитые багровой смесью.

Эти руки, которые всегда были его проклятием, только что стали его спасением. И его приговором.

Путь назад был окончательно отрезан.

Для мира шаманов в эту секунду родился новый демон.

А для Магацу – началась война.

– ✦ —

• • • Конец главы 1 • Продолжение следует • • •