Сегодня

1

Это была паника. Никогда прежде он ничего подобного не испытывал, но почему-то был абсолютно уверен, что это именно она. Ужас от того, что случится, плюс какая-то гнетущая неизбежность. Плюс желание малодушно забиться куда-нибудь подальше. «Боже, за что?» И какая к черту разница, когда и как он тут очутился? Главное, что теперь он стоит на рельсах и не может пошевелиться, а перед ним поезд, который все надвигается и секунд через десять не оставит от него даже воспоминания. Ни отпрыгнуть, ни закричать, ни замахать руками, чтобы машинист его заметил — ничего не удавалось. Он просто стоял и смотрел на слепящие фонари, которые окрашивали белым деревья, растущие вдоль путей.

Ярослав с криком проснулся, а левый бок отозвался на крик острой болью. Затем мужчина судорожно вдохнул, и снова его резануло: очередная порция внезапного пробуждения. Замерев на холодном и шершавом асфальте, он стал осторожно делать вдохи и выдохи. Чтобы проверить, как глубоко может дышать. Ему совершенно не хотелось опять скрючиться, когда он встанет. Если, конечно, ему удастся встать… Кажется, так. Никаких резких движений. Животные и полицейские их не любят потому, что не знают, к чему они могут привести. Ярослав же знал, но это его отнюдь не утешало. Спокойно, спокойно, спокойно. Ярослав медленно, опираясь на правую руку и стараясь не растягивать раненый бок, принял вертикальное положение. Он сидел на коленях, а воспоминания о вчерашнем (а о вчерашнем ли?) дне постепенно возвращались. Да, хреново получилось: он никак не мог подумать, что в столице, пусть и на глухой улочке, а тем более днем (даже не вечером!), его могут так хорошо обработать (да и вообще в принципе!). Забрали меж тем все: портфель с документами и кошельком, пиджак, в котором вместе с визитками, пропуском и ручками лежал телефон. А еще сняли новенькие туфли. Наверное, их жальче всего. Подарок как-никак… Короче, сейчас Ярослав был никем, и звали его никак, и даже в каком очнулся городе, он не представлял. Очень-очень аккуратно и едва дыша Ярослав поднялся на ноги и огляделся.

Слева и справа от него выстроились одинаковые девятиэтажные здания с редкими огнями в окошках. Почему-то Ярослав сразу подумал о елочных игрушках и гирлянде. Бред, бред, бред! Как вовремя! Он потряс головой и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Его выкинули не прямо на проезжую часть, а это уже плюс. Судя по всему, приютивший его тротуар располагался в спальном районе какого-то города, и было довольно рано: фонари еще горели, хотя уже светало. Ярослав привычно посмотрел на часы, но их (кто бы сомневался?) на руке не оказалось.

Будь Ярослав несколько более здоров, он, наверное, проверил бы все возможные пути и нашел интересовавший его выход. Теперь же… Теперь ему предстояло выбрать, идти ли вперед от того места, где он поднялся, или назад. Одно из направлений почти наверняка вело вглубь района и, возможно, в тупик, второе — к дороге. Едва ли его мучители слишком сильно заморачивались, чтобы завезти его поглубже, скорее всего, оставили сразу, как появилась возможность. А значит… Он был где-то недалеко от шоссе, а если он в городе, на что Ярослав очень надеялся, то найдется и какая-то инфраструктура и место, где ему помогут. Ярослав вздохнул, но даже это не обошлось без боли в боку. Похоже, у него было сломано ребро или даже несколько. Не смертельно, конечно, но приятного мало. Обычно пациенты прибывали к нему уже как следует пропитанные обезболивающими, но теперь он немного понял, каково им до укола.

Заметив неподалеку дерево, растущее внутри низенькой ограды, Ярослав доковылял до него и прислонился спиной к выпирающему стволу. Куда же идти? Вдруг он увидел мужчину неопределенного возраста в светлом пиджаке на противоположном тротуаре. А направлялся он, должно быть… Черт его знает, куда: рано шел на работу, вернулся только к утру, а может, сегодня вообще воскресенье… Ярослав был без понятия. Их разделяла лишь узенькая односторонняя дорожка.

— Прошу прощения! — Ярослав окликнул мужчину в пиджаке. — Вы не подскажете?..

Но мужчина, ничего не отвечая, ускорил шаг. Ярослав осторожно вздохнул.

«Его можно понять… Наверное, видок у меня еще тот, — подумал Ярослав и дотронулся до лица. Запекшаяся кровь на лбу и скулах, кое-где кожа была ободрана. — Даже не уверен, хочу ли я зеркало… Но, пожалуй, приму за факт, что выгляжу я скверно». Будучи врачом, он знал, что убирать запекшуюся кровь в подобных близких к полевым, условиях ни в коем случае не следует: ведь с одной стороны она останавливала кровотечение, а с другой преграждала дорогу инфекциям, которых повсюду пруд пруди. Поэтому, пока он не доберется до нормальных лекарств и бинтов или хотя бы до раковины и мыла, приводить себя в менее пугающий вид смысла не имело.

«Постойте-ка, — сообразил Ярослав, когда мужчина отдалился уже метров на пятьдесят, — он же выбрит! А если так, значит он идет куда-то, а не домой! За ним!»

2

Следуя за мужчиной в пиджаке и стараясь, насколько позволяло состояние, не отставать, Ярослав вышел к шоссе. Оказалось, что широкая четырехполосная дорога находилась всего в одном повороте от него. В более оживленное время суток Ярослав, скорее всего, смог бы услышать ее. Мужчина же, подозрительно оглядываясь, направился в сторону остановки. А когда дошел, то опустился на деревянную скамейку и стал ждать свой трамвай или на чем он там ездил.

Ярослав хотел пристать к мужчине с расспросами и уже сделал несколько выстраданных шагов, как вдруг его внимание привлек яркий щит с рекламой агентства помощи попавшим в трудное положение. Под громким слоганом, который обещал разобраться с трудностями и благополучно вернуть домой, светилась интерактивная и слегка замызганная карта с маршрутом до ближайшего офиса. «Да уж, как раз про меня. Смех сквозь слезы, — Ярослав еще раз недоверчиво перечитал информацию со щита. — Вообще, похоже на какой-то обман и кидалово. Только вот взять-то с меня уже нечего, не понимаю…» Пока он разглядывал щит и размышлял, подъехал автобус с двумя ранними пассажирами и забрал мужчину в пиджаке. Проводив автобус обескураженным взглядом, Ярослав горестно сплюнул и пошел дальше в надежде встретить хоть кого-нибудь, кто подскажет ему, как добраться до привычного и удивительно желанного травмпункта.

Пока Ярослав хромал вдоль шоссе, постепенно рассветало, и мало-помалу улица наполнялась людьми. Такими разными, но у которых, впрочем, была одна общая черта: все они предпочитали держаться от Ярослава подальше, а на его оклики никак не реагировать. Ну хоть кто-то… Хоть один. Пожалуйста. И нашелся даже не один, а целая компания, которая нетвердым шагом выбрела из очередной подворотни, которых на пути Ярослава набралось уже штук пять. Видимо, ребята провели ночь за распитием спиртных напитков, и теперь им не терпелось найти нового собеседника, с кем можно поделиться своими насущными проблемами и обсудить масштабные общечеловеческие вопросы. Когда Ярослав увидел, как один из парней задирал проходившую мимо девушку, ему вдруг пришло в голову, что он не сумел бы ей помочь, даже если бы пьяная братия схватила ее и уволокла в свою подворотню, снимая с нее по пути одежду. К счастью, девушка вывернулась из нетрезвого захвата, брызнула обидчику в глаза из баллончика и бросилась бежать по тротуару.

— Сучка ты! — провопил ей вслед парень, яростно вытирая глаза.

— О-о-о, — пьянчуга в грязной стеганой фуфайке даже и не заметил неудачи своего товарища, зато увидел Ярослава. — Кажись, нам с ним по пути.

— А ты что, знаешь, куда он идет? — спросил еще один, одетый довольно прилично. Если дать ему дипломатик и если бы он не был в стельку пьян, то его можно было принять за какого-нибудь бухгалтера или клерка.

Остальные трое постояли немного, непонимающе вглядываясь в окружающую действительность, а потом отлучились по малой нужде в подворотню.

— Не, не знаю, но все равно же вместе пойдем, ага? — сказал пьяный в фуфайке, обращаясь к Ярославу.

— Не уверен, что это хорошая идея, — ответил Ярослав.

— Что так? Тебе не нравится наша маленькая компания, ага?

— Просто мне сложно хоть куда-то идти, да и обуви у меня нет.

— Да, действительно, — пробормотал прилично одетый, ошалело глядя на необутые ноги Ярослава. — Реально же нет, Лень.

— Не свезло так не свезло, — пьяница в фуфайке, которого звали Леней, подошел к Ярославу и обнял его за плечо. — Но ты нам расскажи, станет легче, — сказал он сочувственно и увлек Ярослава в подворотню.

Подворотня пятерых пьяниц представляла собой маленький, воняющий спиртом и мочой закуток, отгороженный и одновременно скрытый от остальной улицы густым кустарником. Посередке закутка стоял грубо сколоченный деревянный стол, уставленный полупустыми бутылками с дешевым пивом и водкой. Возможно, когда-то на нем бывала и еда, ведь отчего-то же одинокая вилка на столе присутствовала, но сегодня, видать не случилось. А вообще дела с посудой у парней обстояли крайне плохо. На всю компанию и на все бутылки нашлось лишь три скудных металлических кружки. Видимо, для наиболее привилегированных либо же для сумевших первыми дотянуться, сейчас, впрочем, никому не интересных. Трое справлявших нужду еще не закончили и, стоя в рядок, самозабвенно орошали живую изгородь.

— Ну, как тебе наш быт? — Леня ногой перевернул одну из разномастных табуреток, которые валялись вокруг стола. — Понимаю, довольно скромно, но мы и не всегда тут бываем, — он опустился на табуретку. — Только когда дома становится безумно скучно. Но почему-то в последнее время, — тяжкий вздох, — как-то зачастили такие дни, ага…

Ярослав пробормотал стандартные утешительные слова и развернулся, намереваясь уходить, как вдруг его остановил прилично одетый пьяница.

— Пока эти трое не пришли, — он кивнул на товарищей у изгороди, — давайте-ка по-быстрому сообразим на троих. Леня, ты че там, уснул, что ли?

Прилично одетый подергал товарища за рукав. Подпиравшие подбородок руки, которые до того создавали солидную задумчивую позу, внезапно сложились и безвольно упали на стол, а голова свалилась на них сверху. Леня действительно крепко спал.

— Гондон! — ругнулся прилично одетый. — Ну ладно, тогда на двоих… Хотя нет, вон еще, — он в надежде посмотрел на одного из своих друзей, который на ходу тянул наверх молнию штанов.

— На троих? — спросил подошедший, вытирая гавайской рубашкой одну из кружек.

— Кажется, уже на пятерых, — Ярослав безразлично указал на остальных двоих, которые тоже направлялись к столу.

— Тогда на пятерых, — объявил прилично одетый, — правда, Леня в отключке…

Обрадованный, что в пятерку его не включили, Ярослав бочком и не говоря ни слова вышел из подворотни на свежую улицу. Она и впрямь показалась ему такой после чисто физического смрада и нравственной упадочности подворотни. Вдохнув полной грудью и превозмогая сразу напомнившую о себе боль в боку, Ярослав решил поскорее и подальше убраться от подворотни. Впрочем, пьяницы едва ли станут его преследовать. Это же еще подняться из-за стола надо. Разве что за добавкой пойдут… За ночь запасы выпивки изрядно истощились, а жизнь лучше не стала.

Постепенно улица оживала: сновали ранние машины, открывались первые магазины и спешили куда-то прохожие. «Все же не выходной… Очень уж… всех… много», — думал Ярослав и старался не замечать боли в разутых ногах. Как мог. Пытался завязать разговор. Правда, люди традиционно отводили глаза и проходили мимо. На вопросы и просьбы ответов не следовало. Только лишь одна молодая женщина в белой дутой куртке посмотрела на него очень жалостливо и даже остановилась. Она начала что-то говорить, но на полуслове осеклась и быстро-быстро продолжила свой путь. Догнать ее Ярославу возможным не представлялось. Не в нынешнем состоянии. Он мог только кричать ей вслед, но она не оборачивалась и не смотрела на него больше. Это лишь дополнило впечатление, будто на улице он один, хотя накопилось уже порядком людей. Словно он — корабль, а люди вокруг — волны, которые расходятся от его бортов в разные стороны. А ведь так и было. Так и было… Дьявол.

Ярослав совсем отчаялся и еще сильнее хромал. Он опустил голову и бесцельно брел вдоль бесконечного, казалось, шоссе. «Чего я ищу, чего жду? Вот так люди и погибают… Дьявол же! Надо заявиться в какой-нибудь магазин. Наверняка, там они хоть что-то знают», — думал Ярослав, оглядываясь по сторонам. Конечно, лишь немногие магазины принимали посетителей в столь ранний час, но кто ищет, тот если и не всегда, то частенько находит. Ярославу посчастливилось отыскать маленькую бакалейную лавку между двумя жилыми домами. Недолго думая, он открыл дверь.

3

Звякнул колокольчик, и парень у прилавка поднял светящееся лицо. Впрочем, улыбка его сразу померкла, когда он увидел Ярослава.

— Валите отсюда, гражданин, — сказал парень вместо приветствия.

— Но я же еще ничего не выбрал.

— И не выберете, видал я таких. Уходите!

— Понимаешь, мне нужен травмпункт…

— Ошиблись адресом.

— Скажи, как туда пройти?

— Знать не знаю. Сейчас я вызову охрану!

— Лучше сразу полицию, там мне хотя бы помогут, — сказал Ярослав и взял с полки вазу без ценника.

— Поставь ее на место, чтоб тебя! И проваливай! — парень вышел из-за прилавка с бейсбольной битой в руке.

— Если я поставлю и подожду, ты позвонишь в полицию? — спросил Ярослав все еще держа вазу.

— До вечера ждать придется, а у меня посетители. Короче, катись отсюда, последний раз говорю!

«Может, позволить себя отметелить? — подумал Ярослав. — Но, наверное, не стоит… Как бы по сломанным ребрам не попал… Только убитой почки мне и не хватает».

— Ладно, — сказал Ярослав и небрежно поставил вазу на место.

Выходя из лавки, краем глаза он заметил, как неимоверно озабоченный продавец бросил свою биту и подбежал к полке с вазой. Похоже, ваза была очень ему дорога… «Что-то личное? Так пусть он дома с ней уединится и не смущает народ!»

Оказавшись на улице, Ярослав помотал головой, сгоняя наваждение. «Неужели все такие? Не верю», — подумал он и продолжил свое медленное продвижение. Но открытых дверей по-прежнему почти не встречалось. А редкие исключения, что ему все же попадались, были из тех, куда его даже на порог не пускали… Значит, искать следовало среди мест попроще.

После недолгих раздумий Ярослав решил поберечь истерзанные ступни и просто подождать у какой-нибудь из запертых пока дверей. Главное, чтобы скамейка нашлась. Ну или хоть что-то, где можно посидеть. На худой конец подойдет и холодная земля, но этого ему жуть как не хотелось. В итоге Ярослав прибился к хозяйственному магазину, который открывался через пару часов. По более богатым и ранним заведениям Ярослав кое-как сориентировался во времени и теперь мог довольно точно определять начало работы.

Рядом с хозяйственным лежало поваленное дерево. Его ствол распилили посередине и оттащили одну часть с дороги, куда дерево и упало под натиском ураганного ветра. Вторую же половину и торчащий из земли замшелый пень так никто и не убрал.

Присев на обрубок, Ярослав в кои-то веки порадовался расхлябанности местных коммунальщиков. Иногда и такое пригождается. Сидя на стволе, он неотрывно смотрел на маленький автомобильный мост, перекинутый через железнодорожные пути. «Найти бы станцию, уж там точно кто-то должен мне помочь. Не могут же они отмахнуться… Или могут?» — мрачно подумал Ярослав. Погруженный в свои невеселые мысли, он не заметил, как со стороны дороги к нему подошел мужчина с густой бородой, в обтрепанном пальто и черной вязаной шапке.

— Куда путь держишь, дружище? — спросил бородатый после минутного молчания.

— Да так… — Ярослав принял мужчину за очередного пьянчугу.

— Ты не подумай, у меня просто нет денег, чтобы бездарно их пропивать.

Никогда бы пьяница так не сказал. Ярослав признал свою ошибку и окинул нового знакомого быстрым взглядом.

— Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для такой одежды, — сказал Ярослав и кивнул на теплое пальто.

— Не время, точно уж, — согласился бородатый, — но все свое у меня с собой.

Ярослав догадался, что имеет дело, скорее всего, с бродягой. Но с довольно разумным бродягой. Во всяком случае, тот понимал, что кичиться прежними заслугами ему не пристало, ведь нынешнее положение обнуляло все. Впрочем, теперь и сам Ярослав мало чем отличался, а потому решил засунуть куда подальше свой снобизм и поговорить с подсевшим к нему мужчиной как с равным. Ярослав не очень обрадовался подобной компании, но по крайней мере бродяга знал город.

— Ты, наверное, уже догадался, что я не местный, — сказал Ярослав.

— Да, и тебе прилично досталось, как я погляжу. Но ты не такой, как я или как вся эта шваль, которая тут обретается, хотя выглядишь и паршиво, — ответил бродяга.

— Вроде того, — Ярослав вздохнул.

— Спрашивай, что тебя интересует.

Ярослав в полном недоумении воззрился на бродягу.

— Не подумай, я просто надеюсь, что ты не забудешь своего знакомого, когда выберешься из этой задницы, — усмехнулся бродяга.

— Пожалуй, не забуду… — вполне серьезно сказал Ярослав.

— Городок зовется Отлучниками. Небось, даже на карте такого не видал?

— Я нечасто разглядываю атласы…

— Ну да, ну да. И других дел хватает. Не спрашиваю каких. То, чем ты занимаешься, не имеет ко мне никакого касательства. Я же отлично понимаю, что мы такие же друзья, как спичка с бутылочной этикеткой.

— Я не имел в виду…

— А я тоже ничего такого, судьба есть судьба, как говорится. И что будешь делать?

— Скажи, что тут с полицией? Со скорой? С какими-нибудь службами?

— Ну… — бродяга почесал бороду. — Они, конечно, есть, но вижу я их не особо часто.

— То есть?

— Не очень-то они рвутся, я вот о чем.

— Значит, обращаться к ним?..

— Можно, конечно, только вот бесплатных телефонов на улицах у нас все равно нет. Все по банковским картам.

— Даже экстренные номера?

— С такой-то скоростью? — засмеялся бродяга. — Какая уж тут экстренность? Приедут, а одни только дымящиеся кости и остались.

— Неужели все настолько плохо? — изумился Ярослав.

— Зато можно успеть немного покрысятничать. Жрать-то надо.

— А сколько здесь до столицы?

— Не дойдешь, если ты об этом.

— Нет, не об этом.

— Ах, вот оно что, — на лице бродяги проступило понимание. — Километров двести. Или триста.

— Совсем же близко… Как так?..

— Вы, столичные, живете, как в куполе. Ничего не знаете, ничего не видите, всему верите, и ни до чего вам дела нет.

Ярослав молчал, переваривая услышанное, бродяга же понаблюдал за его напряженным лицом, а потом спросил:

— Какие мысли? За так тебе не помогут, даже не рассчитывай.

— Но ты же помогаешь…

— А я умней большинства. Работаю на перспективу.

— Дальновидно.

— Просто маленький шанс. А вообще наши не брезгуют ничем, — предупредил бродяга. — Если вдруг вырубишься или заснешь, то рискуешь проснуться уже в лучшем мире. Твою одежду обязательно кто-нибудь прихватит, а тушку — живую, мертвую, не важно — наверняка кто-нибудь попользует, а потом скинет куда-нибудь в канаву.

— Очень обнадеживает…

— Такая уж правда нашей жизни, — бродяга пожал плечами.

Поговорив в таком духе еще какое-то время и выяснив, где тут ближайший (и единственный) травмпункт, Ярослав тронулся в путь и сразу же приготовился напрячься. Очень хотелось управиться побыстрее.

— Только не удивляйся, если его уже и нет, — бродяга помахал рукой на прощание, а потом кинулся на шум очередной бойни, которая разыгралась на соседней улице.

4

«Я же не спросил, как его зовут», — внезапно вспомнил Ярослав, но возвращаться было уже поздно, да и не чувствовал он в себе сил на обратную дорогу и тем более на бегство от разборки, если вдруг придется.

Как объяснил бродяга, один из подходов к травмункту лежал через дворы. Самый короткий. А именно такой лишь Ярослава и устраивал. Следуя указаниям и ориентируясь на столбы и вывески, Ярослав плелся по узенькой, потрескавшейся от времени, непогоды и людских ног асфальтовой дорожке в направлении травмпункта. Кроме незаделанных дырок, порой приходилось обходить выбитые куски бордюра, валявшиеся прямо на дороге. «Хорошо хоть поваленных деревьев нет», — подумал Ярослав, ведь сейчас он не в том состоянии, чтобы преодолевать подобные препятствия.

Вдруг сзади до Ярослава донеслись дикие крики и вопли: там звучали и ярость, и боль, и страх — целый концерт. Он постарался не слушать и как мог ускорился. Под эту пугающую симфонию Ярослав добрался до травмпункта. Несколько раз тщетно спрашивал он дорогу у редких и озабоченных прохожих, а потом убедился, что бродяга вновь оказался прав и травмпункт действительно закрылся навсегда. На внутренней стороне пыльного стекла входной двери скотчем был прилеплен листок с не слишком воодушевляющей надписью:

«Горите в аду! Брать все равно нечего!»

Как бы в ответ по стеклу шла длинная диагональная трещина, а сама дверь, болтавшаяся на одной петле, ходила взад и вперед под периодическими ветряными порывами. Несколько секунд Ярослав в нерешительности держался за дверную ручку. Он прикидывал, стоит ли заходить. С одной стороны, любопытно, что в итоге там осталось и был ли внутри кто живой. С другой же… Ну узнает: время потеряет гарантированно, ничего не найдет почти наверняка, а если там окажется кто-то не слишком дружелюбный, то сбежать вряд ли получится. Ярослав отпустил ручку, сделал несколько неуверенных шагов назад, будто перед ним уже нарисовался враг, а затем развернулся и пошел прочь от травмпункта.

Через разбитое стекло в спину ему смотрели настороженные глаза.

Не прошел Ярослав и ста метров, как снова увидел щит, предлагавший помочь несчастным, попавшим в трудное положение. Он призывно горел, хотя сейчас и было уже светло, а еще — и Ярослав не обратил на это внимания прежде — некоторые буквы слогана сверкали, создавая некое подобие новогодней рекламы. Поставили щит прямо перед самым травмпунктом, не опасаясь, что его разобьют. Это уже явно пытались сделать: он был изрядно исцарапан и потерт, но не треснут, а толстое оргстекло стоически держалось под хулиганским натиском. Так щит скромно намекал, что у владельцев есть возможности и средства, а подобные травмпункту заведения сейчас могут служить разве что пристанищем для бродяг или кого похуже.

Угрюмо согласившись со щитом, Ярослав решил все же попробовать. Вдруг в агентстве ему и правда помогут. Да и бок болел немилосердно.

5

Судя по всему, офисов агентства в городе было несколько. По крайней мере два, потому что стрелки с прошлого щита явно вели куда-то еще, о чем позволяли судить некоторые познания Ярослава в ориентировании на местности. Детьми они с друзьями частенько где-то бродили, что-то исследовали, лазили по заброшенным строениям. Возвращались в синяках и царапинах, зато довольные и счастливые. Сейчас все это кажется небылицей, какой-то непутевой выдумкой, но тогда это было путешествием и волшебством.

Куда же делись его бывшие друзья? Растерялись. Отдалились. Живут своими жизнями и, вполне возможно, даже и не вспоминают ни о своих прежних похождениях, ни о нем. Теперь такое сплошь и рядом. Всем взаимно наплевать друг на друга. «И мне? — спросил Ярослав у самого себя и тут же ответил. — Конечно, и мне». Выбросив из головы воспоминания прошлых лет, как совершенно ненужные здесь и сейчас, Ярослав вернулся к более насущным вопросам. Хотя в глубине души ему и хотелось, чтобы хоть кто-то из прежних товарищей его помнил, но будучи существом разумным…

«Значит, контора-то довольно богатая, раз могут себе позволить… Неужто так востребовано?» По мере его продвижения, окружающая обстановка неожиданно становилась более… Цивилизованной, что ли?.. Разруха и всеобщее запустение как-то поутихли и больше не кидались в глаза. Дома стали чистыми, а дворики ухоженными… Было видно, что и о тех, и о других заботятся. Ярослав даже видел нескольких детей, которые играли под открытым небом и беззаботно смеялись. До сих пор ему казалось, что в этом странном и фантастичном мире их вовсе нет. Только хмурые и изможденные взрослые. Вечно спешащие и не обращающие внимания ни на что вокруг. Наверное, он и сам был таким раньше. А сейчас хочешь не хочешь, а внимание обратишь, ведь идти приходилось очень медленно, а действительность вокруг постоянно его удивляла, совершенно не похожая на его привычную, на ту, в которой он жил каждый день. Как-то незаметно он стал разделять свою жизнь на «до» и «после».

На автомате Ярослав следовал по стрелкам у себя в голове и добрался-таки до входа в офис агентства. Пусть офис не был ничем огорожен, но все равно казалось, что вокруг него проведена какая-то невидимая граница. Словно он находился в другом измерении, отдельном от остального города, даже от спокойных его районов. Сам по себе. Несмотря на ранний час, офис уже работал. Это искренне порадовало Ярослава: он-то приготовился и тут отирать ступеньки. Приятная неожиданность.

Еще издали Ярослав увидел, что попасть к двери офиса можно было двумя способами: по коротенькой лесенке либо по пологому подъему. Разумеется, в своем состоянии Ярослав выбрал подъем. Из вывески у двери он выяснил, что работало заведение круглые сутки, а потому не закрывалось вовсе. Что, с одной стороны, довольно разумно: ведь помогали-то людям с серьезными проблемами, которые могут возникнуть абсолютно когда угодно. И все же… Все же, все же. Не доверял Ярослав обещаниям со щита, хотя место и казалось вполне недурственным, даже по столичным меркам. Очень уж оно было светлым, очень уж отличалось от всего остального, что он здесь увидел. Да и не увидел, наверное… В общем, много вопросов, но большого выбора у Ярослава не было. Поморщившись от очередного приступа боли в боку, Ярослав переступил порог.

Открыв высокую, но на удивление легкую дверь, Ярослав услышал мелодичный звон. Но это был не обычный колокольчик, который вешают в магазинах или салонах, чтобы посетители колошматили по нему дверью, а он надрывно верещал. Нет, звук был более мягким и успокаивающим. Ярослав поискал его источник, но не сумел найти. Он подумал о пружине, но и ее нигде не оказалось.

— Не там ищете, — сказала темноволосая консьержка, которая вышла из-за стойки и приветственно ему помахала.

— Но ведь он же должен быть где-то здесь, — мрачно проговорил Ярослав, все еще оглядываясь.

— Вот он, — она улыбнулась и подняла голову, глядя на потолок в центре комнаты, усеянный стеклянными шариками с подвешенными к ним картонными листками. — Не знаю, который из них оповестил о вашем приходе, но, если открыть окна пошире и устроить сквознячок, начнется целый концерт.

— Так они?.. — до Ярослава потихоньку начало доходить.

— Да, из-за воздушного потока от двери, — ответила консьержка. — Японские фурины.

Теперь, когда вопрос с колокольчиками разрешился, можно было и осмотреться. Подобного Ярославу видеть еще не приходилось, хотя, возможно, где-то и бывает, ведь помещение не было ни экстравагантным, ни сверх меры украшенным... Вроде самые обыкновенные диваны и кресла для посетителей, столы с какой-то корреспонденцией и… вазочками с цветами? Стены почти полностью завешены плакатами, на которых изображались пляжи и горнолыжные курорты… Но даже и так видно, что стены не серые и не белые, как это принято, но небесно-голубого цвета. Ярослав в полном недоумении смотрел на плакаты, делавшие комнату похожей на турагентство, на белые диваны, да и вообще на всю окружавшую его обстановку. Такую обычную и в то же время необычную… Женщина проследила за его растерянным взглядом и объяснила:

— Часто наши гости чувствуют себя потерянными, их одолевает безысходность и одиночество, что и понятно, в общем-то… А плакаты… Плакаты помогают им. На глубинном уровне. Они будто говорят, что все образуется, что это не закрыто для них. Наши плакаты, стены, фурины, да и все, что вы видите здесь. И то, чего не видите. Все для этого.

— А есть что-то еще? — подозрительно спросил Ярослав.

— Конечно, но все по порядку. И сперва надо разобраться с формальностями, — она указала ему на диван, а следом аккуратно села и сама. — Судя по вашей внешности и речи, вы не из здешних краев.

— Да, верно, — вздохнул Ярослав и поморщился.

— Я вижу, вам больно, но, пожалуйста, потерпите немного и заполните вот эту анкету, — она взяла верхний листок с одной из стопок на столе. — Самые кратенькие данные, чтобы мы смогли вас разместить.

— Разместить? У вас что, гостиница?

— Не только, — она снова улыбнулась. — Еще мы оказываем медицинскую и психологическую помощь нашим гостям. Организуем их поездку домой либо связываемся с людьми, которые могут их забрать. Решаем вопросы со страховкой, если необходимо, ведь случай может оказаться страховым, да и мы работаем не даром.

— И правда, — на Ярослава будто спустилось озарение. — Я готов все оплатить, только бы выбраться отсюда.

— Наш город вам не по нраву? — лукаво спросила она.

— Не было сил и желания как следует осмотреться…

— Понимаю. Как заполните, кликните меня, и уже можно устраиваться. Вот графин и стакан. Вода у нас славная.

— Да, спасибо, — Ярослав потянулся к графину. — А как к вам можно?..

— Марина, — перебирая пальцами, она постучала по беджику, пристегнутому к жилетке. Затем, покачивая бедрами, консьержка прошла назад к своей стойке. Провожая ее взглядом, Ярослав невольно оценил ее складность, да и одежду тоже. Одета она была скорее как стюардесса: серая жилетка с золотой оборкой поверх белоснежной сорочки, узкая форменная юбка, темные колготки. Не похоже на богоугодное заведение, там такие не водятся… Обойдя стойку с задней стороны, она опустилась на невидимый с места Ярослава стул и спряталась от посторонних глаз.

Глядя на пустую стойку, Ярослав пригубил воду, и ему показалось, будто боль уходит. Сладостное чувство уверенности. Он выпивал стакан за стаканом и никак не мог напиться. Возможно, вода и правда была вкусной, но, скорее всего, он пил, чтобы заглушить мерзкий соленый привкус во рту, который преследовал его с самого пробуждения на городских задворках. Не отрываясь от стакана, Ярослав взял лежавшую перед ним тонкую розовую ручку и принялся за Анкету № 2, которую требовалось заполнить. Вопросы и правда были ничем не примечательными, вроде возраста или семейного положения. Довольно быстро ответив на все, Ярослав потянулся к другой стопке, где лежала Анкета № 1, через которую он успешно перескочил.

Он вдумчиво прочел первые несколько вопросов, а потом пробежался по остальным: какая-то анкета странная. Она напоминала скорее тест по математике, истории и географии. Иногда темы совмещались, а вопросы требовали незаурядной смекалки. Чего стоил хотя бы такой. Иван выехал из Зарайска, чтобы продать в Старково листы стали ст3, но предварительно их нужно было забрать в Отлучниках. Сколько времени займет поездка, если расстояние между Зарайском и Старково 110 км, между Зарайском и Отлучниками 90 км, грузовик Ивана едет со скоростью 80 км/ч, а стоянка в Отлучниках длится 1 час? И это спрашивали у людей на последнем издыхании, да еще и прямо с порога.

С раннего детства Ярослав приспособился делать все сам, даже когда была реальная возможность и не делать. Так что, несмотря на недавнее предложение консьержки, он тяжело поднялся с дивана и подошел к стойке. Заглянув вниз, он увидел Марину, которая сидела положив ногу на ногу и читала книгу. Рядом с ней увлеченно и не отрываясь работала вторая девушка. Смуглая, в такой же форме стюардессы она строила какие-то графики на компьютере. Ярослав окликнул Марину и протянул ей заполненный лист. Марина поднялась, положила раскрытую книгу на стойку и взяла анкету. Просмотрев ответы, она улыбнулась и подняла глаза на Ярослава:

— Кажется, все в порядке. Идемте, покажу вашу комнату, Ярослав.

Он проследовал за Мариной в одну из дверей за стойкой. Проходя мимо своей коллеги, Марина дотронулась до ее плеча, а когда та подняла голову, легонько хлопнула ее тыльной стороной ладони по щеке. Девушка покраснела и резко повернулась обратно к экрану. Может, она составляла график дежурств?

— А как же врач? Мне нужен… — сказал Ярослав, когда они оказались внутри.

— Он будет, разумеется. Просто это не мгновенно, как вы понимаете, — ответила Марина.

Сперва они шли по длинному коридору со множеством дверей по обеим сторонам, а в конце оказались в небольшом зале с лифтом. В противоположных сторонах зала слева и справа от лифта друг напротив друга располагались две закрытые двери. Марина вызвала лифт, который стоял на четвертом этаже.

— Ваша вода какая-то чудна́я. Мне даже и не больно как будто, хотя я прекрасно понимаю, что ранение никуда не делось, — сказал Ярослав, наблюдая, как меняется горящая сиреневая цифра с номером этажа.

— Наш секретный рецепт, — Марина загадочно улыбнулась. — Успокаивает и обезболивает.

— А еще и усыпляет, да?

— Есть немного, — она пожала плечами. — Хороший сон тоже лечит.

— Я бы хотел в операционную и там поспать.

— После осмотра у вас будет такая возможность, — Марина вошла в открывшуюся дверь и, подождав Ярослава, нажала на кнопку с цифрой три.

— Может, это и не мое дело, но что на четвертом этаже?

— Служебные помещения, в том числе и та самая операционная.

— А на втором?

Лифт остановился, они вышли и теперь шли по новенькому паркету. Необутыми ногами Ярослав чувствовал, какой он теплый.

— Так и? — напомнил он о своем вопросе.

— На втором, — Марина открыла дверь с номером 303, перед которой остановилась, — живем почти все мы, — она протянула ключ Ярославу.

— Кто это вы? — спросил Ярослав, забирая ключ.

— Сотрудники, — она пропустила Ярослава вперед и зашла следом.

Комната 303 была скромной, светлой и аккуратной: бо́льшую ее часть занимала широкая двуспальная постель, с одной стороны которой приютился прикроватный столик, где стояли стандартные кувшин с водой, граненый стакан и электронные часы. А еще на столике лежали деревянные четки. Высокие, от пола до потолка, окна вечерами заслоняли бежевые со скрипичными ключами тяжелые шторы. Сейчас комната судя по всему проветривалась: два боковых окна были распахнуты настежь. Но висевший под потолком кондиционер держал комфортную температуру.

— Здесь, — Марина показала на дверь слева от входа, — ванная и туалет. Возможно, вы захотите привести себя в порядок после ваших приключений. Врача моя коллега уже вызвала, скоро придет, так что торопитесь. Обувь можно поискать тут, — носком туфли она ткнула на обувной ящик. — Наверняка найдется и ваш размер.

— Спасибо, а вы?.. — Ярослав начал задавать совершенно неуместный вопрос.

— Пока что я вас покину, — сказала Марина, едва заметно порозовев, — но я вернусь после вашей беседы с врачом. Там мы обдумаем дальнейший курс вашего восстановления.

— Значит, вы не просто обслуга?

— Как раз-таки обслуга и есть. Единственное, в наши обязанности входит много разных вещей.

— Много разных?

— Да, и сейчас вы на моем попечении, — сказала она, подмигнула и вышла.

«Какая-то она странная», — подумал Ярослав и растянулся на кровати.