Сегодня рухнут небеса. Том второй.

Лютен Каерс.

Белый потолок. Слишком белый. Такой стерильно-белый, что глаза режет, словно смотришь на свежевыпавший снег под полуденным солнцем. Свет бил в глаза, размывая контуры, оставляя перед зрачками только пятна. Пахло сыростью. Железом. Влажный холод вползал под кожу. Ремни впивались в запястья, слишком туго, слишком уверенно — будто я был куском мяса, а не человеком. Всё это до боли напоминало ту лабораторию, где я однажды очнулся.

Дверь щёлкнула где-то справа. Чьи-то шаги отдавались в помещении глухим эхом, от которого холодок пробегал по позвоночнику. Я заставил себя дышать ровно, игнорируя боль в груди.

Надо мной появилась женщина, высокая, с бесстрастным лицом, будто высеченным из мрамора. Волосы стянуты в тугой хвост так сильно, что кожа на висках натянулась. Она смотрела на меня будто на какую-то вещь.

— Подопытный в сознании. Приготовьте его к переводу в блок C-7.

Ее голос прозвучал отстранённо, словно у ребенка забрали игрушку.

Попытался пошевелиться, но ремни только сильнее врезались в кожу, чёртовы путы держали крепче стальных оков. Женщина приблизилась.

— Слышишь меня? Говорить можешь?

Мой голос вышел хриплым карканьем, будто я не говорил уже неделю, а глотка превратилась в наждачную бумагу.

— Д… Да…

Она хмуро цокнула языком и кивнула кому-то за дверью. В ответ послышался металлический шорох.

— Гд… Где я?

— Скажи, что ты помнишь. Вся память должна вернуться со временем.

— Я… Я помню…

Воспоминания нахлынули рваными обрывками, как кадры из разбитой кинопленки: бледное, почти прозрачное лицо Алисы, отчаянный взгляд Эллиота, пробивающийся сквозь пыль и завалы, удушающий запах гари и металлический привкус крови на языке.

— Я помню площадь. Алису без сознания. Эллиота.

Слова царапали горло. Женщина наклонилась ближе.

— Всё?

Я закрыл глаза, и картина стала ярче: оглушительный рёв волка, его массивная фигура… Вокруг хаос, вспышки магии. Эллиот, сражающийся рядом. Я сам лицом к лицу с чудовищем, с холодным снегом в руке и странным ощущением, будто я — просто инструмент, который стал больше не нужен.

Резкий толчок вернул меня в реальность. Койку наклонили, перекладывая меня в кресло с ремнями. Люди в масках вели меня по длинному коридору, пол которого был покрыт грязью, а в центре шла узкая канализация.

Двери в кабинеты проносились возле меня одна, за другой. В одной комнате — пустые койки. В другой — пятна крови. А затем… лица. Они смотрели на меня: мёртвые, живые, знакомые. Алиса, Эллиот, Кассандра… и Селена.

Селена была самой реальной из всех, хоть я и понимал — все это выдумки моего сознания. Её руки тянулись вперёд, точно она хотела что-то сказать, но была привязана к креслу, как и я. Остальные просто смотрели.

Моё сознание снова погрузилось в тьму.

Когда я открыл глаза, я сидел в небольшой комнате. Уютной, почти гостиной: два дивана, журнальный столик, небольшое окно. Но за зеркалами на стенах явно наблюдали. В углу мигала камера.

Дверь щёлкнула, и в комнату вошёл мужчина. Костюм идеально сидел на его фигуре. Улыбка выглядела дружелюбной, но глаза оставались холодными.

— Лютен Каерс. Ваше состояние стабильно. Рад, что вы пришли в себя.

— Кто… Кто вы? Где… Где я?

Мужчина чуть наклонился вперёд.

— Вы можете звать меня Карл. Вы в нашей больнице. Я здесь, чтобы поговорить с вами. Узнать, как вы себя чувствуете… и, возможно, помочь.

— Помочь? Если это можно так назвать после ремней. И почему я видел своих друзей в коридоре?

— Иногда меры безопасности необходимы. Вы должны понимать, что после… хм, определённых событий… Нет. Это был целенаправленный акт агрессии с вашей стороны. Будем точны, Лютен. Вы представляете для нас особый интерес. А по поводу друзей… Думаю, после длительного сна вам может мерещиться то, чего нет.

— Для кого это «для нас»?

Его улыбка слегка расширилась, — не затронув глаз, — пока он, будто невзначай, щелкнул кнопкой диктофона.

— Расскажите мне, что произошло в парламенте.

— Что?. Какая… какая вам разница?

Я стиснул зубы.

Он ждал.

Время замерло, растянулось, как резина. Тиканье часов отсчитывало секунды. Шорох бумаги царапал нервы. Картина на стене вдруг стала раздражать своей нелепой яркостью. Он больше не спрашивал. Не торопил и не давил. Потому что не нужно.

Я чувствовал, как его глаза вдавливают меня в кресло, слышал его дыхание — ровное, безупречное. Он не нервничал. Он знал, что я сломаюсь.

Я сделал вдох.

— Я не помню.

Карл внимательно изучил меня, словно редкую бабочку, приколотую к выставочной доске, и чуть заметно кивнул, будто подтверждая какую-то свою догадку.

— Вы очень молоды, Лютен. Но, похоже, уже успели многое пережить. Давайте сотрудничать, и тогда жизнь у нас обоих станет в разы легче.

— Какая мне разница, что вы знаете, а что нет? Я подопытный кролик для вас, что ли?

— Оп… Как любопытно…

Карл стал что-то записывать в блокнот. Я не понимал, почему моя фраза так его заинтересовала.

— А вы случаем, не помните чего-то… Необычного?

Он говорил слишком спокойно, почти шепотом. Это меня настораживало.

— Я… Во сне я видел что-то… Будто я стал солдатом и…

Сны всегда тяжело вспоминать, если их не проговорить прямо после пробуждения, я ничего не запомню. Так случилось и на этот раз. Я попытался найти отговорки на все его вопросы, и спустя час он решил меня оставить в покое.

Карл постучал кончиком карандаша по блокноту, прищурившись.

— Интересно… солдатом, значит? Вы часто видите такие сны?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Иногда.

Он наклонился вперёд, его глаза сверкнули, как у охотника, почуявшего добычу.

— Давайте попробуем что-то другое, Лютен. Вы ведь были на крыше парламента в тот день, верно?

Моё дыхание сбилось.

— Почему вас это интересует?

— О, мне многое интересно. Например, откуда у вас появились такие силы. Почему никто из тех, кто был рядом с вами, не смог дать этому чёткого объяснения?

Я отвёл взгляд, но он продолжил:

— Как вы думаете, что там произошло?

Воспоминания нахлынули потоком: Разрушенное здание, останки животного. Я не помнил всего, но крики после разрушенного здания и гора пыли четко отпечатались у меня в голове. Переживания за Алису и брата… Камелия…

— Я… не помню.

Карл медленно наклонил голову.

— Не помните или не хотите вспоминать?

Его голос напоминал тонкий нож, рассекающий воздух.

— Может, вам стоит попробовать? Закрыть глаза и восстановить детали. Например, кто был с вами на крыше?

Я сжал кулаки.

— Я уже сказал, что не помню.

Карл вздохнул, но не выглядел разочарованным. Скорее, удовлетворённым.

— Что ж, память — штука сложная. Иногда она возвращается в самых неожиданных местах. Надеюсь, к этому моменту вы будете готовы.

Он закрыл блокнот и встал, на этот раз явно собираясь уйти.

— Мы ещё поговорим, Лютен. Ах, и да, тебе скоро принесут ужин.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. В комнате сразу стало так тихо, что я слышал собственное сердцебиение и дыхание невидимых наблюдателей за зеркалом.

Я чувствовал на себе чьи-то взгляды, не те, что скрывались за зеркалом. Что-то необычное будто пилило во мне дыру и пыталось заглянуть прямо в душу.

Я лег на диван и закрыл глаза. Скрип двери заставил меня подняться — наверное, ужин принесли.

Дверь захлопнулась. Никого.

Я медленно встал и проверил замок. Заперто. Зеркала отражали только мою фигуру, но каждый волосок на шее встал дыбом.

Я попытался использовать магию — хоть какой-то проблеск, хоть что-нибудь. Пальцы дрожали, но ничего не происходило. Пусто.

Шорох ткани за спиной. Я резко обернулся — никого.

— Покажись!

Тишина давила на уши. Я сделал шаг к центру комнаты, когда горячее дыхание коснулось моей щеки.

Я дёрнулся назад, но было уже поздно.

Лицо.

В дюйме от моего.

Бледное, как у утопленницы, с широко распахнутыми глазами цвета свежей крови. Неестественно яркими, словно подсвеченными изнутри.

Губы дёрнулись в судорожном, неестественном подобии улыбки.

Она смотрела прямо на меня.

— А что ты тут делаешь?

— С… С… Селена?

Я отшатнулся, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

— Кто?

— Селена, это ведь ты? Что ты тут делаешь?

Те же серебристые волосы, те же черты лица. Все выдавало в девушке прямо перед моим лицом ту самую принцессу. Хотя… Глаза…

— Я? Селена?

Она мягко посмеялась и отошла от меня.

— Меня не так зовут… Но ты так и не ответил. Что ты тут делаешь?

— Что я тут делаю? Не знаю, меня не отпускают.

— Вот как. Я тут…

Ручка двери снова повернулась и в комнату вошла женщина с подносом. На нем стоял стакан с водой и какая-то неизвестная мне еда. Пока я одумался и снова посмотрел в ту сторону, где только что стояла Селена, но ее и след простыл.

— Вы не видели тут девушку? Куда она ушла?

— Девушку? Тут только мы. А вы приступайте к трапезе, пока горячее.

Все здесь подозрительно добрые. Меня не выпускают, но и не издеваются. Хотя кто знает, что со мной происходило, пока я был без сознания. Самая большая проблема в том, что я не чувствую своих сил. Я не смог применить магию, чтобы успокоиться. Это настораживает.