Секрет актёрского мастерства

— Говорят, магия существует во всём. Она прямо перед нами, на виду, в каждом моменте нашей жизни. Но мы не видим её. Не замечаем в череде дней, наполненных суетой, гонкой за призрачными целями и хронической усталостью. Магия есть. В протянутой руке помощи незнакомому человеку, в смехе ребёнка, в цветущем цветке у тебя на подоконнике…

— Достаточно, — элегантная женщина в очках с кошачьей оправой и уложенными назад каштановыми локонами откладывает в сторону ручку и склоняется к сидящему рядом мужчине лет сорока. Тот поправляет серый пиджак, надетый поверх футболки, и что-то тихо отвечает ей. Женщина возвращается в прежнее положение, суёт нос в свои записи, лежащие перед ней на столе, и снова поднимает голову. — Э… Муза Этери… Это ваш псевдоним?

Муза вздыхает. Все её прослушивания начинается именно так, и все заканчиваются… неудачей, хотя каждый раз кажется, что шанс ещё есть, и ей вот-вот скажут заветное «да».

— Нет. Это моё настоящее имя.

— Кто ваши родители?

— Отец из Грузии, а мама — русская.

Женщина — Муза так и не уточнила, как её зовут — задумчиво стучит алыми длинными ногтями по столу.

— Что вы сейчас читали?

Муза мысленно усмехается и отвечает.

— Монолог из моей пьесы «Магия реальности».

Женщина удивлённо вскидывает брови.

— Вы пишите сама?

«Нет. Нейросеть!» — зло думает Муза, но по-прежнему держит лицо и вежливо отвечает совсем другое. — Да. Вы меня возьмёте? — она устала от долгих разговоров ещё на своём двадцатом прослушивании, а сейчас какое? Муза сбилась со счёта.

Женщина поджимает губы.

— Нам нужно подумать, — перехватывает инициативу её коллега. — Вы знаете, у нас маленький театр, мест не так уж и много.

— Да их нигде нет! — вырывается у Музы.

Мужчина виновато улыбается и разводит руками. Муза хватает свою сумку со стула и закрывает дверь с другой стороны.

***

Телефонный звонок стрелой ворвался в сознание, рассекая сплав мыслей и чувств, Муза вздрогнула, вытерла слёзы и сняла трубку. На той стороне раздался голос её парня Стаса.

— «Привет, а ты где?»

— Я, — Муза всхлипнула, — домой иду.

— «Что, опять не взяли?»

— Снова, — Муза сделала три глубоких вздоха, чтобы успокоиться. — А у тебя что?

— «Новости. Возвращайся, я всё расскажу»

Муза заверила его, что скоро будет, сбросила звонок и нырнула в метро.

Со Стасом их свела её родная школа-студия «МХАТ». Второкурсник, красавец, москвич из семьи театральных педагогов привлекал внимание многих, а влюбился в Музу — девчонку из маленького сибирского города Игарка. Сначала они встречались, а потом, когда Музу выгнали из съёмной квартиры, он предложил ей пожить у него. Так она и осталась его постоянной гостьей. Теперь уже и диплом есть, и годы обучения позади, а с ними и год безуспешных попыток устроиться хоть в какой-нибудь театр. Вспоминая об этом, Муза споткнулась на выходе с эскалатора и едва не клюнула носом в пол, но успела схватиться за удачно оказавшегося рядом патрульного.

— Извините, — пробормотала она и, не оборачиваясь, устремилась к выходу в город, откуда через четверть часа добрела до нужного дома, открыла дверь своим ключом и вошла в лифт.

Тревога пришла к ней в районе пятого этажа, на шестом прочно поселилась в сердце, а на восьмом, когда двери лифта распахнулись, сковала всё тело. На негнущихся ногах Муза прошла через площадку и открыла дверь — на кухне что-то уронили.

— Ты пришла... — Стас выглянул с кухни по обыкновению с растрёпанной модной стрижкой в толстовке и джинсах. — Слушай у меня такие новости, такие, ты не представляешь, сейчас… — он снова спрятался на кухне, что-то с грохотом уронил в раковину, и вышел опять с полотенцем в руках. — Проходи.

Муза скинула кеды и замерла на пороге кухни. Стол был накрыт на двоих: в вазах стояла клубника со сливками, бутылка рубинового вина кокетливо притаилась между двух фужеров, перекрывая вид на вазу с фруктами, в тарелках по обе стороны стола лежал аппетитно зажаренный стейк с овощами.

— У нас праздник? — Муза, у которой ни крошки с утра во рту не было, поспешила сесть за стол.

Стас замялся.

— Ну, да, есть, что праздновать. Меня в театр взяли…

— Правда?! — Муза подскочила обратно и кинулась его обнимать. — Боже! Хоть кто-то из нас! Я так рада! Так рада!

— Да, но, знаешь… — Стас аккуратно отодвинул её от себя, — я как бы… в общем…

— Что? Сомневаешься? Да ерунда! Это же театр! Тебя же взяли!

— Да я рад, рад, просто, я должен тебе кое-что… — Стас сделал ещё шаг назад и собрался уже объясниться, когда со стороны коридора позвучал ещё один голос.

Девичий, звонкий, он разнёсся по кухне лёгкой трелью, которая Музе показалась оглушительным набатом.

— Котик, я забыла, а где у тебя… — голос прервался, и Муза резко обернулась, встречаясь взглядом с худенькой молодой женщиной, которую можно было бы назвать милой, если б не искусственные ресницы и подколотые губы.

— Марин, я же просил не выходить, пока не позову! — воскликнул Стас.

— Котик? — Муза посмотрела на Стаса.

Он растерялся и испугался одновременно.

— Муза, я всё объясню, я хотел…

— Только не говори, что это твоя сестра, — Муза втянула носом воздух, ощущая, как слёзы жгут глаза. Её жизнь по какой-то причине медленно катилась в бездну, и она не хотела ни думать об этих причинах, не принимать их.

— Нет, — Стас шумно сглотнул, — но я…

— Ясно, — Муза припечатала это слово так, будто ставила точку и крест на всём, что их связывало до этого. Она развернулась и вылетела из кухни.

— Муза, да подожди! — Стас кинулся следом и нашёл её достающей чемодан в спальне. — Подожди! — он схватил её за локоть, но Муза сбросила его руку.

— Как давно… — голос сорвался и охрип, поэтому Музе пришлось повторить вопрос. — Как давно вы вместе?

— Почти год. Она помогла мне устроиться, порекомендовала меня и…

— Год?! — вскинулась Муза. — Целый год?!

— Да. Но это ради театра. Ради дела, понимаешь?

Муза посмотрела на него как на идиота.

— Ради дела? Ты изменял мне целый год ради дела?!

— Я бы это так не… — последнее слово заглушила звонкая пощёчина.

— Я ухожу! — Муза вернулась к вещам, стала хватать их и бросать в чемодан как попало.

Стас нервно ходил позади неё, но больше не пытался ни коснуться, ни остановить.

— Ну, куда ты пойдёшь? Тебе же жить негде. Давай договоримся…

Муза отмахнулась от него, снимая с вешалок пальто и зимнюю куртку.

— Я тебя и позвал это обсудить. Хотел поговорить о жилье, или договориться о совместном проживании, или дать денег тебе на первое время, ну что б ты нас с Мариной не видела.

Музу пробила крупная дрожь. Она замерла, и вешалка выпала из оцепеневших пальцев, со стуком приземляясь на тонкий прикроватный ковёр.

— Вас с Мариной? То есть ты откупиться от меня хотел? — она снова обернулась и разочарованно произнесла. — Если б я знала, что ты можешь так…

— Муза…

— Заткнись. Слышать ничего не хочу!

— Но я…

— Иди ты к чёрту! — Муза толкнула его в грудь, чтобы отошёл подальше, придавила коленкой переполненный вещами чемодан, кое-как застегнула его, и хлопнула дверью, так и не узнав, что пока она злилась, в доме у Стаса перегорели все лампочки, а на кухонном окне лопнуло двойное стекло.

***

Её злого энтузиазма хватило до центра, где она, чеканя шаг, тащила чемодан по одной из сторон Тверского бульвара. Здание ИТАР-ТАСС взглянуло с покровительственным сочувствием, когда Муза остановилась и запрокинула голову — эмоции переполняли её, но слёз почему-то не было, хотя именно сейчас так хотелось выплакаться. Муза поймала себя на том, что разглядывает неровный край здания, касающегося августовской лазури неба, опустила взгляд и увидела собственное отражение в зеркальной двери. Высокая, стройная, в кедах, белой футболке и джинсах, с заплетённым колоском русой косички, она совсем не походила на обладательницу грузинской родословной, но именно такая у неё и была. Муза почесала свой курносый нос и сжала зубы.

«Ну и пусть, ну и пусть катится к своей напомаженной курице! А она как-нибудь проживёт и без подачек всяких бабников!» — она шмыгнула носом и вдруг рассмеялась, истерично, почти безумно. Он ведь решил устроиться в театр через постель! Вот умора!

Прохожие, которых к этому времени становилось всё больше, начали оборачиваться на неё, и Муза заставила себя успокоиться, достала телефон. Сбер-онлайн сверкнул яркой картинкой одуванчиков и открыл баланс карты — две тысячи уныло взглянули на Музу с экрана. На такую сумму можно было купить только кофе и что-нибудь перекусить, поэтому Муза решила пока поехать на вокзал, посидеть там и подумать. Не в родной же город возвращаться. Она перехватила ручку чемодана и уверенно покатила его к «Пушкинской», откуда уже через пол часа добралась до площади Трёх Вокзалов.

Поток людей у выхода к Казанскому вокзалу, казалось, не прекращался никогда, и Муза влилась в него, чтобы подняться наверх и найти себе место в зале ожидания. Но всё сегодня будто было против неё. Весь мир решил ставить ей палки в колёса.

Кто-то едва не выбил у неё из рук телефон, кто-то задел чемодан, и тот больно ударил по ноге, какая-то бабушка отругала Музу за нерасторопность, и напоследок спешащий к поездам парень так небрежно толкнул её плечом, что она скатилась с целого пролёта ступенек вниз вместе с чемоданом и ворохом листовок, выпавших из рюкзака парня. Толпа вокруг ещё долго возмущалась, женщина лет тридцати помогла ей подняться на ноги, священник в рясе с бородой отряхнул одежду, поднял чемодан, собрал листовки и проводил к стене.

— Осторожнее, девушка, — тепло сказал он и скрылся в общей толпе, только его и видели.

Муза устало провела ладонью по лицу и сползла на пол. Сил держаться больше не осталось. Слёзы хлынули из глаз, ком подступил к горлу и рыдания вырвались из груди сами по себе. В окружающей суете никто не заметил плачущей девушки, а если и заметили, то не стали вмешиваться, предпочитая собственные проблемы чужим. А Муза ревела и ревела, пока слёзы не закончились совсем, а кожу лица не стянуло до неприятных ощущений — на место рыданий пришла апатия. Муза скользила пустым взглядом по стенам перехода, по людям, слышала звуки и не различала их, пыталась собрать мысли, но они не складывались даже в слова. В какой-то момент, просидев так невесть сколько времени, она перевела взгляд на свой чемодан, а потом на стопку коричневых листовок, картинка на которых вдруг привлекла её внимание. Муза схватила одну, чтобы внимательно её рассмотреть.

На сцене театра, спиной к скрытому за ослепительной рампой залу, стояла невероятной красоты блондинка в образе Мэрилин Монро. Белые волосы уложенные волнами, ярко-алые губы и сверкающее полупрозрачное платье. Только вот по сцене стелился густой туман, а платье вокруг клубилось завитками шифона, которые делали актрису похожей на призрачную медузу.

«Театр эмоций»

Значилось вверху листовки, внизу же мелким шрифтом были напечатаны абсурдные и местами странные фразы:

«Гарантированный катарсис. Искусство на острие эмоций. Если вы устали, вымотаны, вас заела рутина, а семья больше не становится местом отдыха, добро пожаловать в Театр Эмоций. Всего за один вечер вы сможете прожить каждое из своих чувств, погрузиться в него и выйти обновлённым. Торопитесь, билетов мало. На ближайшую неделю мест уже нет».

Муза тряхнула головой и перевернула листовку.

— Бред какой-то!— пробормотала она.

Адреса нигде не было, зато был телефон с кодом — три нуля. Муза хмыкнула и смяла листовку в кулаке, но через мгновение развернула её обратно и достала смартфон. Эмоции проживать она умела и сама, а вот попытаться найти работу было бы неплохо. Вдруг им нужен кто-то вроде неё? Сейчас она готова была пойти в театр даже уборщицей.

— Театр Эмоций, добрый день, — на той стороне после первого же гудка отозвался низкий мужской голос.

— Извините, я не поэтому звоню, — перебила Муза и с удивлением услышала внимательную тишину в ответ. — Я хотела спросить… Алло, вы слушаете? — тишина была настолько осязаемой, что ей показалось, будто звонок уже сбросили.

— Да, да. Говорите… — голос звучал исключительно заинтересованно.

— Я актриса. А вам в труппу актрисы не нужны?

Мужчина на той стороне что-то пробормотал себе под нос и ответил:

— Нет, девушка, у нас очень специфический состав. А как вы нас нашли?

Муза взглянула на смятую листовку и пожала плечами.

— Случайно…

— Случайно? — интонация мужчины переменилась, прежняя заинтересованность не только вернулась к нему, но, казалось, и обрела неподдельный энтузиазм. — Вот как? Что ж вы сразу не сказали? Второй Магистральный тупик, дом два эм, приезжайте прямо сейчас.

Звонок сбросился, и Муза, не веря собственным ушам, посмотрела на телефон. «Второй Магистральный тупик два эм», — эхом прозвучало в её голове.

— Второй Магистральный тупик два эм, — вслух повторила она и, ощутив прилив надежды, вскочила на ноги и, схватив чемодан, свернула обратно в метро.