Секрет королевы

Глава первая.

Повествующая о произволе начальников, мужской вероломности и женской доверчивости.

- Ты очень хорошо выглядишь, - Борисыч не умел делать дамам комплименты, даже если дама - сотрудница его журнала, даже если она почти что на три десятка лет младше его, и ей в голову прийти не может, что комплимент этот - признак чего-то большего нежели отеческого благословения.

И все-таки Алена нахмурилась. Борисыч на внешность сотрудников просто так никогда внимания не обращал. Он как раз из тех, кто встречает человека по уму, а до его одежки ему дела нет. Он и к себе-то в этом смысле относится с философским снисхождением: если жена приведет его в приличный вид перед выходом из дома, то не возражает, а если нет - явится в редакцию неухоженным и вонючим. В душе Алена часто желала ему лишний раз сходить в баню или хотя бы в душ, а то тело его источало такой омерзительный запах, что посещение его кабинета нередко было равносильно изощренной средневековой пытке. Особенно в последние дни, когда на дворе июнь, когда жутко жарко, нет ветра, кондиционер к тому же сломался, а потому воздух в помещениях застаивается и тухнет. В общем, гнусно, конечно, осуждать начальника за мелочи, но, а как иначе, стоя у него на ковре, едва сдерживаясь чтобы не вылететь на волю. У нее уже глаза начали слезиться.

«Хоть бы носки сменил!»

- Нет, ты просто замечательно выглядишь! - тут Борисыч окончательно утратил над собой контроль и смутился. Он скосил глаза в сторону, отчего разом преобразился в незадачливого школяра.

И Алена поняла, что дело приобретает серьезный оборот. Не то чтобы она рассчитывала вырвать из скупых уст редактора «Оберега» признание в любви или еще чего-нибудь в этом духе. Как раз наоборот - скорее всего на нее собираются навьючить дополнительную работу, или урезать зарплату, или вообще уволить. А что еще ждать от начальства, которое ни с того ни с сего, спустя четыре года после ее прихода в редакцию, вдруг замечает, как она замечательно выглядит!

- Нет, девочка, ты в самом деле, очень похорошела, - он бросил на нее мимолетный взгляд и, кротко вздохнув, принялся деловито перекладывать бумаги на столе, целиком сосредоточив внимание на своем скрупулезном, но лишенным смысла занятии.

- Аркадий Борисович, - она упрямо уперлась в него взглядом, сохраняя в глазах грустную сосредоточенность, - Если причина не во вспышках на солнце, то как мне кажется, вы еще что-то желаете сказать, кроме того, что я потрясающе выгляжу.

- Именно потрясающе, - он растянул губы в улыбке, потом совершил глазами банальные скачки «в угол, на нос, на предмет», и остановившись на последнем, хитро прищурился, - Ты просто красавица.

- Понимаю, - она медленно кивнула, и потом резко вскинула голову, а ее отросшие с момента последнего и весьма неудачного посещения парикмахерской волосы, раскинулись по плечам золотисто-рыжим веером.

Да, теперь она была рыжей. Нагло - рыжей. Вадим говорил, что этот цвет выражает ее сущность. Скорее всего он был прав.

- Ну, что я такого сказал? - притворно изумился Борисыч, - Могу я хоть раз в жизни признать, что ты красивая.

- Ходят слухи, что директор небезызвестного Ивара Скрипки Тихон Бурян опять подбивает клинья к нашему беспристрастному журналу. Я не хочу оклеветать родной «Оберег», заявив, будто бы мы берем мзду за печатание статей о некоторых неинтересных нам деятелях культуры, политики и прочих сфер. Боже упаси! Но как бы там ни было, - и тут она крикнула так, что у самой уши заложило, - Даже если вы назовете меня королевой красоты, я все равно не буду писать вторую статью о Скрипке!

Когда пыль улеглась, Борисыч ошарашено покосился на окно, видимо, полагая, что стекла вылетели. Убедившись, что ничего такого не случилось, вздохнул и снова улыбнулся:

- Вот! Именно об этом я и хочу с тобой поговорить.

- Ну, я так и знала, - махнула рукой Алена, - Почему нельзя просто сказать человеку, мол пришла беда, тащись к этому с позволения сказать певцу, лебези перед его директором. Или так: мол, ты опять на передовой, давай вырывай родной «Оберег» из тесных объятий финансового краха. Нет, нужно обнадежить девушку, нужно наговорить ей кучу комплиментов, чтобы она растаяла, а потом обрушить на нее гадость ушатом холодной воды, чтобы сердце ее не выдержало.

- Я хочу поговорить с тобой о конкурсе красоты, - нетерпеливо перебил ее начальник, уже красный к тому моменту как вареный рак.

- Что? - она замерла и с интересом уставилась на него, - О конкурсе красоты?

- Именно. Ты ведь в курсе, что в июле пройдет конкурс «Мисс Корреспонденция». Наш журнал решил выдвинуть тебя.

- Ну... не скажу, чтобы идея мне не нравилась, - Алена облегченно вздохнула и даже улыбнулась ему вполне искренно. И все-таки смутное ощущение тревоги ее почему-то не покидало. Уж слишком смущенным выглядел Борисыч, к чему бы это? - Как я понимаю, конкурс планируют провести на лайнере, где-то в Средиземном море. Шикарная командировка, скажу я вам. А о ком я должна написать? Или просто сделать очерк о конкурсе?

- Нет, - Борисыч мгновенно погрустнел, даже плечи его вниз ушли. Он понимал, что последует за той фразой, которую намеревался произнести. И все-таки он собрался с духом, еще раз мотнул головой и тихо, но решительно изрек, - Наш журнал посылает тебя не для написания очередной статьи, а для участия в конкурсе.

- Не совсем поняла, - она застыла в той позе, в которой застал ее приговор начальства: с рукой, занесенной над головой, готовой откинуть непослушную прядь с лица.

- Что тут непонятного? Мы считаем, что ты вполне красива для того, чтобы участвовать и победить в конкурсе красоты «Мисс Корреспонденция».

- Вы с ума сошли? - ледяным голосом поинтересовалась она.

- А чего тут такого? - возмутился Борисыч, - Если ты молода, красива, талантлива, почему бы не поучаствовать? Что за предрассудки?

- То есть... вы предлагаете мне принять участие в конкурсе красоты? Одеть купальник и крутить задницей на потеху толстопузым старцам? Вы это мне предлагаете?!

- О, Господи! За что мне это все! - на сей раз Борисыч вздохнул с искренней тоской, - Это же только часть конкурса. Там будут и творческие туры, интервью всякие там, статьи. Это отличная реклама для нашего журнала. К тому же, чего ты боишься, тебя и так вся страна в купальнике видела.

- Не надо на меня давить, - буркнула она и покраснела, потому что терпеть не могла, когда ей напоминали о рекламном ролике фирмы «Тендер», в котором она действительно засветилась в купальнике на всю страну. (Об этом речь идет в первом романе цикла «Одна минута славы»)

- Ты девушка решительная. Ну, что тебе стоит оказать журналу такую огромную любезность...

- Вы так говорите, словно моя победа в конкурсе красоты - дело решенное.

- Ну... как ни крути, а ты звезда. Последние полтора года о тебе много говорили, и среди всех этих малоизвестных конкурсанток тебя просто не могут обойти вниманием. Какой-нибудь приз ты все равно получишь. И если получишь...

- А папа о вашем проекте знает? - она решила выпустить последнюю, но роковую пулю.

Аркадий Борисович, как давний друг ее отца, не посмеет принуждать ее к участию в столь сомнительном предприятии. Но начальник неожиданно просиял:

- Конечно. Я говорил с ним вчера по телефону. Он гордится тобой. Сегодня вечером обязательно тебе позвонит. Я ведь не закончил. Мне нужен заместитель, из своих.

- То есть вы меня пытаетесь купить? - взгляд из-под ресниц, улыбка, ямочки на щеках, - Если я соглашусь, то получу зарплату заместителя, проценты от коммерческих сделок и пол королевства в придачу?

- Я устал от дел, - притворно вздохнул Борисыч, - Мне много лет, хочется иметь больше свободного времени.

- А если не соглашусь, то останусь на должности репортера?

- И следующим твоим заданием станет Ивар Скрипка.

- Это грубый шантаж.

- Точно, - вот теперь Борисыч стал самим собой и даже хихикнул.

Она мотнула головой и решила все-таки уточнить:

- Условие о половине царства остается в силе несмотря на исход конкурса? Не зависимо от того получу я какой-нибудь приз или нет, я все равно стану вашим заместителем?

- Станешь. Только не забудь упоминать о журнале «Оберег» так часто, как это возможно.

- Я согласна, - неожиданно даже для себя выпалила она, но закончила уже менее решительно, - Я стану кричать об «Обереге» еще в порту Севастополя.

***

- Хм, это же замечательно, - неуверенно пробормотала тетка Тая и покосилась на Горыныча - вот уже пол года как своего законного мужа.

Речь, разумеется, шла о предстоящем конкурсе «Мисс Корреспонденция» и об участии в нем Алены.

- А ты что скажешь? - она с надеждой взглянула на молчаливо улыбающегося доселе Вадима.

Он, казалось, уж слишком равнодушно выслушал ее рассказ о беседе с Борисычем, а теперь, пожав плечами, заметил:

- Ты ведь имеешь право взять на борт одного сопровождающего? Если у тебя нет другой кандидатуры кроме меня, то я, в принципе, согласен. Когда еще представится случай мотнуть в круиз по Средиземному морю на халяву.

- Меркантильный тип! - огрызнулась она, - А где стенания о потере духовности, где упреки в безнравственности? Я что, одна тут причитать буду?

- Не понимаю я твоего возмущения, - Горыныч расправил свои шикарные «Буденовские» усы.

- Я сейчас с ума сойду. Это мне говорите вы - полковник с Петровки?!

- А мы не в Синоде, между прочем служим, - Вадим тут же встал на защиту начальства, - На Петровке тоже обыкновенные люди работают.

- Правильно, - обречено кивнула она, - Как это я забыла, что на Петровке работают обычные мужики, которые обожают пялиться на голых баб.

- Не обольщайся, - усмехнулся Терещенко, - Никто тебя до гола не разденет. Подумаешь «Мисс Корреспонденция»! У вас же там совсем другие конкурсы намечены: кто лучше статью напишет, кто интереснее интервью возьмет.

- Но конкурса в купальнике не избежать!

- Дался тебе этот конкурс в купальнике! - нахально хмыкнул Вадим, - На палубе все будут в купальниках и плавках. Это же круизная форма одежды.

- Но меня будут оценивать в этой форме одежды! А я не кукла Барби, у меня так живот торчит, что, если я выйду на подиум в купальнике - это станет издевательством над конкурсом красоты.

- Нормальный у тебя живот, - щеки его зарозовели, - Мягкий.

- А должен быть плоским! - капризно заявила Алена, - Нет, пожалуй, я лучше к Ивару Скрипке с поклоном попрусь.

- Да будет тебе! - возмутился Горыныч, - Ни за что не поверю, что ты рохля. Не можешь побороть собственный живот что ли?

- Ну, это не так-то просто сделать, - тихо заметила тетка Тая, - Однако времени еще предостаточно, почти месяц, а у меня есть замечательная диета... знаешь: день ешь, день не ешь - только литр кефира выпиваешь.

- Я не пойму что-то... - Алена хмуро оглядела собравшихся, - Вы меня уговариваете принять участие в этом дурацком конкурсе?

- А тебе самой не интересно? - удивился Горыныч.

- Нет. Более того, мне эта идея не нравится.

- Не хочется получить кресло заместителя главного редактора крупного глянцевого журнала? - очень широко улыбнулся ей Вадим.

- Хочется, но...

- Но другим образом ты его не получишь. Насколько я знаю твоего Борисыча, если ты не выполнишь его условие, он на тебя обидится, и скорее всего костьми ляжет на твоем пути к успеху и процветанию, - уверенно заключила тетка Тая.

- А я помогу тебе прийти в классический стандарт, - воодушевлено начал Вадим, правда потом замялся, - Хотя и не понимаю, кому этот стандарт нравиться: 90-60-90 - даже звучит неаппетитно. А выглядит и того хуже.

- Это каким же образом ты поможешь мне добиться этого стандарта за один месяц?

– Физическим, – тут он ожидаемо покраснел и решил развить тему максимально широко, – Буду голодать вместе с тобой, буду заставлять тебя бегать по утрам и вечерам, а днем будем ходить в тренажерный зал.

- А работать ты когда будешь? - тут же поинтересовался Горыныч.

- А мы с Аленой в процессе тренировок раскроем все висящие на моих плечах преступления.

- Сомневаюсь... - пространно проговорила она.

- Да ладно тебе скромничать, при твоих-то аналитических способностях, - беззаботно хохотнул Терещенко.

- Нет, я сомневаюсь на счет своей выдержки и воли. Голодать я еще смогу, но вот бегать...

- Если я буду бежать позади и подбадривать тебя пинками ты станешь рекордсменкой на марафонской дистанции. Можешь не сомневаться. Знаешь, я тебе даже перевыполнить план обещаю. Даю гарантию параметров: 89-59-89!

- Прожектер! - фыркнула Алена.

А что ей еще оставалось, когда все они за одно. Как спелись, право слово!

***

Утро началось с побудки. А поскольку несмотря на свои хвастливые заверения о том, что работать он будет между тренировками Вадим по-прежнему должен был являться в отдел к девяти утра, то пихать в бок он начал ее еще в семь. Правда это не принесло совершенно никаких результатов. Алена отмахнулась от его осторожных толчков, отвернулась к стене и продолжила плавание по сладким волнам Морфея. Тогда Вадим решил воздействовать голосом. Он погладил ее по голове и ласково прошептал на ухо:

«Вставай, Солнышко».

- Отвяжись, - вяло буркнуло «солнышко».

- Вставай, Солнце мое! - гаркнул он, решив не останавливаться на достигнутом.

Потом он еще кричал так, что разбудил по меньшей мере целый квартал, хлопал в ладоши, стягивал с нее простыню, прыгал по комнате со звенящим будильником в руках, словом свою зарядку он сделал еще задолго до того, как смог заставить ее открыть глаза. Спустя полчаса он с прискорбием констатировал, что выбился из сил. Алена на тот момент мирно спала и даже сон умудрялась видеть: какой-то приятный утренний цветной сон.

Терещенко вздохнул и устало вопросил:

- Солнышко, ты собираешься вставать?

Подождав минуту для приличия, он осторожно взял ее на руки, отнес в ванную, посадил под душ, с сожалением вздохнул и все-таки открутил краны. Прохладные струи хлынули ей на голову.

- Что-то стало как-то... мокро, - Алена открыла глаза, медленно соображая, что происходит. А когда, наконец, сообразила, заворочалась и вскочила с диким криком, - С ума сошел, изверг?!

- Я изверг? - усмехнулся он, - Кто бы говорил!

Он тоже залез в ванну, обняв ее, подставил лицо под шумящую воду и прошептал:

- Не понимаю, зачем тебе непременно нужно усовершенствовать свою фигуру. Она у тебя и так замечательная.

- Давай уточним, кому это нужно на самом деле. Если бы не твоя агрессивная настойчивость, я бы все еще спала, - возмутилась она.

- Н-да... Но объем талии от здорового сна не уменьшается, к сожалению.

- Вот я и говорю, ты изверг.

Он тронул губами ее шею:

- Ты еще не бегала со мной по аллеям...

***

- Слушай, нормальные люди загодя к такому делу готовятся, а ты хочешь, чтобы я за месяц пришла в норму, - Алена едва передвигала ноги, поднимаясь по ступенькам. Путь предстоял недлинный - всего-то половину пролета и нужно было до лифта дошагать - но и это было сейчас для нее крайне мучительно.

Вадим и в правду решил сделать из ее фигуры эталон для всех женщин, а потому прогнал ее километра три бегом, ни разу не дав остановиться. И это под моросящим дождем, да еще нацепив на нее два спортивных костюма, один из которых шерстяной, а другой болоньевый! Одно ему имя - изверг, что тут еще добавить!

- Оксана из нашей бухгалтерии купила кассету Синди Кроуфорд и каждый день выполняет ее гимнастику. Знаешь, какой она была и какая сейчас?!

- Догадываюсь, - Алена легла на перила, дожидаясь пока лифт приедет, - Сама Синди, увидев ее, наверное, взвоет от зависти.

- Не знаю, как Синди, я ее не видел, но Оксана говорит, что теперь она похожа на Наоми Кэмбел.

- Да? Она что почернела?

- Почему почернела?

- Потому что Наоми черная как горький шоколад. Она афроамериканка.

- Да? - искренне изумился Терещенко, - Ничего подобного я за Оксаной не замечал. Впрочем, она же не коже говорила, а о фигуре. Она еще хвастала, будто посмотрит на фотографию Наоми Кембел потом глянет на себя в зеркало - просто одна фигура.

- И все-таки, я, пожалуй, не стану заниматься этой кассетной гимнастикой. Мало ли что, - она вымученно улыбнулась и шагнула в кабину лифта.

- Тебе лишь бы отлынить, - проворчал он за спиной, - Ты жутко ленивая.

- А я тебе и не говорила, что страшно энергичная и обожаю бегать, прыгать, вставать в семь утра и пить кислый кефир вместо здорового человеческого завтрака.

- Обеда и ужина, - с энтузиазмом добавил Вадим, и она поняла, что литр кефира в день - это теперь ее крест.

Они вышли на площадку ее этажа. Алена едва держалась на ногах, зато Терещенко был бодр и весел, словно не бежал вместе с ней эти проклятые километры.

- Ничего, денька три, и ты втянешься, - пообещал он.

- Если не помру до этого от перенапряжения.

- Ну, а вечерком еще в тренажерный зал сходим. Я тут приглядел недалеко от дома, - он резво отпрыгнул в сторону, потому что Алена из последних сил попробовала врезать ему кулаком по спине.

- Я поняла, ты просто издеваешься, - грустно констатировала она.

Он открыл дверь.

- А как ты относишься к своим аналитическим способностям?

- О! Ну, конечно! Сейчас ты начнешь жаловаться, что на всей Петровке не нашлось ни одного приличного аналитика, а потому ты решил обратиться ко мне с каким-нибудь гиблым делом, - она решительно направилась на кухню к холодильнику, приговаривая по дороге, - Если это теткин Горыныч - твой сумасшедший начальник решил через тебя нагружать меня нераскрытыми делами, то можешь восхититься от моего имени его удивительному чувству юмора. Иногда у меня возникают подозрение, что на Петровке все как один занимаются гимнастикой под кассету Синди Кроуфорд, от чего меняются на глазах, превращаясь если не в черную Наоми Кэмбел, то уж в идиотского Бенни Хилла - это вне всякого сомнения! («Шоу Бенни Хилла» популярный британский сериал, в котором ведущий Бенни Хилл в основном представлялся незадачливым дурачком. Сериал показывали в 90-х на российском телевидении).

Терещенко ее нагнал, оттянул от холодильника, сам открыл его, достал пакет кефира и бухнул на стол:

- Мое начальство не занимается под кассету гимнастикой! И вообще, я действительно серьезно полагал, что ты согласишься мне помочь.

- Забудь об этом! - она плюхнулась на стул, и посмотрела на него, - Ты себя-то слышишь?

- Ну и ладно. Я ведь только хотел тебе кое-что рассказать... Забыл, с чего начать-то...

Вадим, все еще раздумывая, механически разлил кефир по стаканам, отпил из своего и вдруг, плюхнув его на стол, хлопнул себя ладонью по лбу:

- Я вспомнил!

- Что делает с людьми этот живительный напиток! - съехидничала она, понимая, что тянет он не из-за забывчивости, а по какой-то иной причине, - Ненавижу кефир, ненавижу. С детства, ненавижу!

- Я на Петровке человек новый, мне ведь нужно какое-то дело, чтобы отличиться, понимаешь?

- Нет, не понимаю. Ты два года назад был лейтенантом, а сейчас уже майор. Это умопомрачительный взлет карьеры, мой дорогой. Если нас с тобой сравнить, то мне, чтобы достичь твоего уровня придется пройти конкурс красоты, а тебе никто не предлагал вилять бедрами, тебе и так погоны новые повесили. Вот так-то, - давясь и проклиная тетку Таю с ее «дивной» диетой, фыркнула Алена.

- Но вот если бы я нашел какую-нибудь пропавшую ценность...

- Ага, или раскрыл тайну смерти Мерлин Монро, - хохотнула она.

- А я тебе серьезно говорю, - неожиданно надулся он, - Слышала о «Якутской коллекции?»

- Это что-то вроде «Янтарной комнаты»? - ей казалось, что белая кислятина разъедает язык.

- В какой-то мере. Во всяком случае по результатам поисков - весьма схоже. 150 алмазов разной величины, три из которых - настоящие сокровище: «Совиный глаз»: желтый, чуть побольше ореха фундук и два белых - безымянных. Год назад ее похитили, и до сих пор не могут найти. Она висит балластом на Петровке и является для каждого уважающего себя следователя прямо-таки бельмом в глазу.

- Нет, я не могу припомнить сочетание «Якутская коллекция», - тут она нахмурилась, - Ты хочешь пуститься на ее поиски?

- Просто я хочу сказать, что, если бы мне удалось ее найти, ну с чем бы это сравнить, я бы вошел в анналы сыскного дела, как если бы ты родилась под именем Агаты Кристи.

- Ныне покойная была писательницей, а я скромная журналистка, - пожала плечами Алена и метнула взгляд на холодильник.

Терещенко усмехнулся:

- И не надейся.

- Но когда-нибудь ты все-таки уйдешь на работу.

- И ты будешь страшно разочарована, - злорадно пообещал он.

- Так какая связь между Агатой Кристи и Якутской коллекцией? - она решила не развивать тему холодильника.

До поры до времени.

- Никакой. Просто я хотел подчеркнуть, что дело Якутской коллекции для меня очень важно. Что если я ее найду, я стану весьма уважаемым человеком. Может быть даже большим чином в МВД или ФСБ...

- У меня уже зубы сводит, - проскулила Алена, имея в виду все тот же кефир, - И вообще, от этой дряни у тебя мозги переклинило. Ты там поаккуратнее со всякой ерундой, а то сначала кефир, потом Синди Кроуфорд со своими упражнениями, глядишь и нет человека. Был, да весь сбрендил.

Она поперхнулась, чувствуя, что ее начинает тошнить, а выпитый кефир, как-то уж очень настойчиво пытается вырваться из желудка. Она даже поморщилась.

- В общем, как бы там ни было, но... может ты все-таки поищешь материал до отъезда? Я был бы тебе сильно благодарен.

- Я-то поищу, но больше со мной подобные разговоры не заводи, - она хлопнула дном пустого стакана о стол, - Во-первых, я не желаю принимать участия в расследовании. Ни в каком. И это не каприз. Ты знаешь, что с тех пор, как мой сыскной пыл посадил за решетку мою школьную подругу, я решила больше ничего не расследовать. И не важно виновна она или нет. Просто я не хочу сажать своих школьных подруг! Во-вторых, я вовсе не против здорового авантюризма и желания продвинуться по служебной лестнице, но гоняться за призраками - это несерьезно. Это даже не авантюризм, а просто глупость. Ну, и в-третьих, если ты думаешь, что мне жутко интересно принять участие в погоне за бриллиантами, ты сильно ошибаешься. У меня сейчас иные задачи.

***

Когда Вадим, сохраняя на лице смесь обиды и загадочности все-таки убрался на работу, она первым делом метнулась к холодильнику.

- Вот гад! - чувств своих она и не пыталась сдерживать, потому что все, абсолютно все полки были девственно пусты. Похоже он их даже тряпочкой протер, чтобы эффект этой голодной пустоты был еще более ощутимым. По центру красовался все тот же пакет кефира с улыбающейся очкастой бабушкой на белом фоне. Бабушка эта улыбалась ехидно, и, кажется, даже подмигивала, только что не говорила, мол что, облизнулась, деточка?

Алену перекосило, и она душевно хлопнула дверцей холодильника. Признать, что завтрака не предвидится, впрочем как обеда, она пока не была готова, а потому оделась, дабы прогуляться до магазина, пошарила рукой по тумбочке в прихожей в поисках ключа. Чтобы не впадать в подробности столь нехитрого занятия стоит лишь отметить, что ключи она искала часа два, перерыв всю квартиру, выворотив все свои карманы, выпотрошив все сумки, даже маленькую, театральную, которую в руки не брала уже пол года как минимум. Словом, не нашла она ключей ни в этой сумочке, ни в каком-либо другом месте вследствие чего поняла - обе связки ключей Терещенко злонамеренно забрал с собой.

«Он посадил меня под домашний арест!»

Алена еще добавила про себя пару весьма резких эпитетов, охарактеризовав его поступок в полной мере.

Но проблему плотоядно бурчащего желудка это не решило. Она опустилась на корточки в прихожей и задумчиво глянула на себя в большое зеркало.

«А может быть он и прав? Если ехать на конкурс красоты, то негоже ехать туда только для того, чтобы стать всеобщим посмешищем. Нужно действительно пройти все испытания до конца. Тем более, что конец этим испытаниям не так уж и далек - подумаешь месяц голодовки и изнурительных тренировок, потом еще двенадцать дней унижения и все - кресло заместителя директора «Оберега» будет моим. Стоит поднапрячься».

На столь жизнеутверждающей мысли она поднялась, пошла на кухню. Место в квартире, предназначенное для приема пищи, но абсолютно лишенное этой самой пищи выглядело теперь стерильно- тоскливым и абсолютно утратившим смысл своего существования, ну как туалетная комната без унитаза или как ванная без воды. На всякий случай она открыла шкафы. Впрочем, она ни на что не надеялась, все-таки Вадим - капитан с Петровки, а потому должен быть предусмотрительным. В шкафах она даже сахара не нашла. Как он умудрился опустошить кухню без ее ведома, да еще всего за одну ночь? Ведь вчера вечером они еще пили кофе с сахаром и печеньем.

Алена сглотнула слюну, потом вспомнила о своих недавних мыслях в прихожей и решила быть мужественной.

«Ну, в самом деле! Месяц потерпеть, неужели слабо? Тварь я дрожащая, или право имею?»

Фраза классического персонажа показалась ей особо уместной в данной ситуации. Она даже ухмыльнулась:

«Тоже из разряда вечных, как «что делать?» или «кто виноват?».

***

Неделя пролетела как один день. Алена даже не поняла, как это случилось. Дни ее были похожими один на другой: ранний подъем, пробежка, дневная тренировка под кассету с Синди Кроуфорд, которую Вадим таки притащил в дом, вечерний поход в тренажерный зал, где инструктор скептически поджав губы, качал головой, но косясь при этом на Вадима, который, по мнению Алены, был очень даже ничего - ни единого лишнего килограмма. Однако строгого инструктора это не устраивало. Он сразу заявил, что такому «дохляку» нужно над собой много работать и прописал ему какие-то пищевые добавки, призванные в короткий срок нарастить мышечную массу, если их своевременно употреблять. Алену такое внимание тренера к ее мучителю очень позабавило. Вадим же страшно оскорбился и по дороге домой пообещал проверить инструктора по линии распространения наркотиков. А потом перед тем, как лечь в кровать долго пялился на себя в зеркало, принимая различные культуристские позы.

- Можно подумать, что это тебя наш «Оберег» выдвинул на конкурс Мисс Корреспонденция, - фыркнула Алена.

Сама она, как Терещенко и напророчил, быстро втянулась в тренировки. Ранняя побудка перестала ее раздражать, бегала она теперь довольно резво, иногда даже обгоняла Вадима на поворотах, и голодные, кефирные дни научилась принимать с мужественным спокойствием. Тем более, что Вадим проявил героическую солидарность, разделив ее страдания. Поначалу, она подозревала, что голодает он лишь при ней, а на работе отъедается булочками, но как оказалось, совершенно напрасно обижала парня. Алчные взгляды, которые он метал на холодильник и журчание, коие производил его желудок, когда на экране телевизора возникала реклама какой-либо еды (даже маргарина «Рама») сыграть было невозможно. Он действительно голодал вместе с ней и тоже худел не по дням, а по часам. За неделю они сбросили по три килограмма, и это явно не было пределом.

В редакции она появилась только раз - нужно было заполнить кучу документов для участия в конкурсе красоты, выбрать статью для представления на конкурс, ну, и самое главное, получить в кассе отпускные, а так же финансовую поддержку от главного редактора. Борисыч проявил умопомрачительную щедрость - выписал ей тысячу долларов, чтобы она ни в чем себе в круизе не отказывала. Правда бухгалтер тут же попросила оставлять чеки для отчета.

Поездка в редакцию случилась в конце недели, в пятницу. По дороге из бухгалтерии ее поймал вездесущий Лешка Вакунин.

- Это правда?! - заранее округлив глаза, гаркнул он так, что она подпрыгнула на месте, - Признайся!

- Ты о чем?

- О том, что ты едешь в круиз за счет редакции?

- Ну... - пространно ответила Алена и смущенно покраснела.

- Нет, это надо! - не то восхитился, не то возмутился коллега, - Умеют же люди устраиваться! Отдыхать за счет предприятия!

- Если под отдыхом ты понимаешь всякого рода интервью, написание статей, демонстрацию собственного тела на подиуме и прочую непосильную работу, то мне тебя просто жаль, - она показательно вздохнула, рассчитывая, как минимум на сочувствие.

Но Вакунин не был настроен на лирический лад. Он хлопнул ее по плечу и хитро подмигнул:

- Если бы мне посулили кресло заместителя, я бы тоже согласился задницей крутить.

- Знаешь в чем разница между мной и тобой? - она тоже ему хитро подмигнула.

- Ну?

- На мою задницу будут любоваться.

- А чем тебя моя не устраивает? - он скосил глаза на предмет обсуждения.

Но Алена жестоко пожала плечами и, гордо вскинув голову, двинулась к дверям редакции. Она еще раз поблагодарила про себя Вадима, который третьего дня дал ей довольно дельный совет. Надо сказать, что кроме физических она испытывала и жуткие моральные муки - ей было стыдно перед друзьями и коллегами. Алена Соколова согласилась участвовать в конкурсе красоты - ну, действительно стыдно для порядочного журналиста. Как она в глаза людям будет смотреть?!

- Лучше никому не рассказывать, - проговорила она.

- Узнают, - уверенно заявил Терещенко.

- Тогда я сгорю со стыда.

- Сделай недостаток - достоинством. Чему тебя пять лет на журфаке учили, интересно знать? Это же круто - решиться участвовать в конкурсе красоты, если ты так далека от модельного бизнеса. Это смело, черт подери! И причина этой смелости не безрассудство, не взбалмошность и даже не скука, а желание продвинуть свою карьеру нестандартной сделкой с начальником. Это очень журналистский поступок, - с пафосом заключил он.

Вот за этот пафос Алена его в душе и поблагодарила. И потом, нечто подобное она уже где-то слышала. Не в кабинете ли Борисыча?

- Кстати, - крикнул ей в след Вакунин, - А что там с Якутской коллекцией?

Она резко остановилась:

- Опять? Да что с вами со всеми случилось?

Он пожал плечами:

- Спроси у Вадима Терещенко - майора с Петровки. Кажется, ты с ним знакома.

- И? - она пропустила мимо ушей «деликатный намек».

- Я открыл вчера «МК», а там большой разворот, посвященный украденным бриллиантам и личное заявление Терещенко, что он отыщет вора и посадит его согласно российскому законодательству.

- Грешно издеваться над больными людьми, - проворчала она, прикидывая наспех, есть ли у нее знакомые психиатры, к которым можно оттащить Вадима пока он окончательно не спятил, - Знаешь, у каждого есть свои слабости. Вот Шерлок Холмс пол жизни гонялся за профессором Мариарти, а Вадиму не дает покоя какая-то там коллекция. Мало ли кому что в голову взбредет.

- Ну, ну, - усмехнулся Вакунин, - Ты все-таки подавай ему витамин «С», говорят помогает...

🌺🌺🌺🌺🌺🌺🌺

Дорогой читатель! Добро пожаловать в продолжение приключений Алены Соколовой и Вадима Терещенко! Обещаю, будет интересно. А Алену ждет… впрочем, тсс, не буду спойлерить. Ставьте лайки роману, добавляйте его в библиотеку, подписывайтесь на автора и радуйте его комментариями. А я начинаю свой рассказ…