Секрет месье Фламеля. Том II

Масляный светильник из щербатой миски чадил у подножия лестницы, рядом никого не было. Мануэль сделал несколько шагов дальше, освещая тоннель состряпанным на скорую руку факелом.

— Донья Алисия!

— …яисия… исия… исия… — отразили стены.

Она должна была быть где-то здесь — кто еще оставил бы миску с горящим маслом? По двору гулял конь, уведенный у ротозея Гонзало. Мануэль не стал тратить на него время, только привязал мула и ринулся в дом, почти сразу найдя следы на пыльном полу кухни. Пришлось пожертвовать косынкой, навязав ее на срезанную во дворе ветку и пропитав маслом — с этим он и попал сюда.

Свет факела выхватил темные провалы боковых проходов.

— Я знаю, вы здесь! — крикнул Мануэль. — Выходите! Просто поговорим!

Беглянка не откликалась. Он резко ткнул факелом в один проход, следом — в другой, всякий раз готовый отразить нападение этой злобной фурии.

— Алисия!

Эхо, смеясь, поскакало вперед него и заглохло. Мануэль медленно двинулся дальше, бдительно поглядывая по сторонам и прислушиваясь. Вряд ли она отважилась свернуть куда-то из основного тоннеля, разве что недалеко, чтобы спрятаться. Ему вдруг пришла в голову хитрость. Огонь недовольно затрещал, когда факел аккуратно лег на влажный каменный пол, и закоптил еще больше. Мануэль оставил его за спиной, и очень скоро его расчет оправдался: стоило отойти и дать привыкнуть глазам, как впереди забрезжил далекий свет лампы.

Перехватив трость повыше, чтобы издавать меньше шума, Мануэль заковылял как мог быстро. Тут же разнылась стопа. Стиснув зубы, он поклялся заняться ею сегодня же, если только будет возможность. В пути его ноги никому не сдались, а к моменту возвращения пройдет уже достаточно времени, чтобы затянувшийся шрам не вызвал ни у кого подозрений. В конце концов, на нем всегда заживало, как на собаке…

Свет пропал. Резко, будто огонь задули. Свернула… Мануэль перешел на бег, почти тут же врезался плечом в стену и мысленно чертыхнулся. Тоннель, казавшийся прямым, едва заметно забирал в сторону. Факел остался далеко позади, тьма вокруг стояла кромешная. Придется рискнуть. Мануэль быстро забормотал про себя слова на латыни, чтобы очистить мысли и сосредоточиться на внутреннем. Сквозь сжатые пальцы замерцало белое свечение, будто в кулаке родилась звезда. В разные стороны брызнули тени, и от неожиданности он отпрянул — одна из этих теней метнулась вглубь ближайшего бокового прохода слишком проворно. Слишком по-человечески.

После секундного замешательства Мануэль устремился туда. Сгусток живого света в руке трепетал, в любой момент по воле своего создателя способный изменить форму. «Подобен ли я сейчас Богу, отец?» — мелькнула в сознании мысль, и будто в ответ на такое неслыханное святотатство подземелье наполнилось гулом. Мануэль поднял взгляд к потолку в испуге. Не от кары божьей, конечно, — он опасался банального и вполне вероятного здесь обвала.

Завибрировал пол под ногами. Схватившись для равновесия за стену, Мануэль почувствовал: та тоже дрожит. Где-то совсем близко загрохотало… и умолкло — внезапно, разом, будто сняли иглу фонографа. Встревоженный таким неестественно резким концом, Мануэль двинулся в ответвление с осторожностью, беспокойно озираясь по сторонам. Все как будто было в порядке, только каменная взвесь оседала в воздухе под тяжестью рассеянной вокруг влаги. Никаких следов человека.

Но тут из глубины, куда не доставал свет, прозвучали быстрые шаги. Сжав зубы, чтобы не вскрикнуть от боли, Мануэль устремился туда бегом.

Он больше не таился. Маленькая звездочка в кулаке сияла ярко, высвечивая каждый закуток петляющих коридоров. Строптивая донья оказалась сообразительной, надо отдать ей должное — почти обхитрила, точно так же оставив светильник, как и он сам. Угасни тот на минуту позже, она оказалась бы за спиной и опять ускользнула бы. Теперь ее шансы таяли: в темноте невозможно было идти быстрее, и рано или поздно, но он догонит.

Если не собьется с дороги.

На пути, как назло, оказалась развилка. Торопливо нацарапав отметку окованным концом трости, Мануэль повернул направо и, то и дело оглядываясь, добежал до нового поворота. Свет озарил короткую перемычку перед следующим, параллельным, тоннелем. Мануэль выругался про себя, свернул в нее, прижав светоч к груди, чтобы притушить его, выждал секунды три. Затем — швырнул в коридор, из которого вышел только что. Сияющая комета пронеслась из конца в конец, никого не обнаружив. Снова ругнувшись, Мануэль запалил еще один огонек и продолжил погоню.

Но и тут его ждало разочарование. С одной стороны новый коридор кончался глухой стеной, с другой — массивной запертой дверью. Двери имелись и на всей его протяженности — Мануэль проверил их, но ни одна не поддалась.

На пути обратно снова раздались гул и грохот. Переждав, он упрямо двинулся исследовать противоположное направление, но, дойдя до конца коридора, вдруг замер. Вернулся. Прошел еще раз из конца в конец, заглянул в перемычку, опять вернулся, тщательно осматривая вырубленные в скале стены.

Прохода с насечкой не было.

Подземелье снова наполнил гул.

Но в этот раз Мануэль кинулся вперед, как ошпаренный, не обращая внимания на сыплющуюся с потолка крошку и боль в ноге. Еще не до конца поняв, что происходит, но подгоняемый животным страхом оказаться запертым в этой каменной кишке. Прямо у него на глазах один из проходов вдали закрылся, будто кто-то подвинул стену. Мануэль добежал до него, ощупал… Не нашлось даже стыка.

Вибрации стихли. Он привалился к стене, тяжело дыша и стараясь подавить охватывающую его панику. И очень остро почувствовал себя вдруг жуком, посаженным в деревянный ящик с лабиринтом, который злые дети, таращась сверху, изменяют по своему разумению.

А затем понял, что упустил Алисию.

Там, в главном тоннеле, где она, очевидно, нырнула в боковой переход, а он — погнался за тенью. Не ее тенью.

По спине поползли мурашки. Звездочка в руке сжалась, разгорелась вновь и почти потухла — так же метались мысли.

Тот человек. Он был высок — вот и все, что Мануэль успел разглядеть. Высокий мужчина, половина лица в тени, побледневшая Алисия едва достает макушкой ему до подмышки. Она крикнула — на другом языке, — но Мануэль инстинктивно, так же, как бежал сейчас, бросился с линии огня…

Ногу задергало с новой силой в том месте, где теперь не хватало двух пальцев — то ли снова перетрудил, то ли от гадкого воспоминания. Грохот выстрела, вспышка — и пронзительно больно. И он один тогда понял, что никакое это было не похищение. Что мерзавка — сбежала, а этот — ее сообщник.

Мануэль глубоко вдохнул и выдохнул, усилием воли распалил светоч так, что в тоннеле практически не осталось темных углов. Черт бы побрал старика, совравшего, что не знает, где этот разбойник. Алисия вот прекрасно знала, куда бежала. Черт бы побрал отца с его интригами, решившего женить его на этой сумасшедшей.

Он прикрыл глаза, попытался успокоиться и представить, в какой стороне основной тоннель. Главное сейчас — выбраться из подземелья. Пусть с этой парочкой разбираются графские наемники. Мануэль навязался с ними не потому, что мечтал стать героем в глазах папаши потенциальной невесты. И не ради исполнения планов собственного отца. Единственное, что его заботило — длинный язык девчонки, способный похоронить и его, и Тито. Он пытался по-хорошему, но если не получится…

Если придется, он убьет их всех.

От этой мысли стало дурно. Мануэль побледнел и стиснул светоч так, что его лучи, словно имевшие плотность, брызнули между пальцев, как сок переспелой сливы.

Он двигался быстрым шагом, то и дело оглядываясь и нервно стреляя глазами по углам и аркам. Держал направление в голове, упрямо царапал стрелки на поворотах. Прежде, чем куда-то свернуть, прибегал к уловкам: отправлял светящийся шарик вперед себя, таился. В долгих коридорах обращал подземный мрак в ясный день. Больше ни теней, ни шагов — ничто не выдавало его противника. И все равно ощущение чужого взгляда не отпускало. Раз Мануэль не выдержал, погасил весь свет, попробовал красться в темноте, не производя ни звука. И почти тут же услышал зловещий гул. Светоч яростно вспыхнул, распаленный его отчаянием. Мануэль бросился на звук и опять — опять! — наткнулся на стену, выросшую в проходе практически на его глазах.

— Будь ты проклят! — выкрикнул он и припустил дальше. Отчего-то его охватила уверенность, что именно этот закрытый проход вывел бы на свободу. Эти стены, этот взгляд, мрак, клубящийся за каждым поворотом — все давило уже нестерпимо. Здравый рассудок оставил его. Мануэль метался по коридорам в поисках обходного пути, даже не делая больше засечек. Ему нужно только обойти эту стену… как-то ее обойти…

Он выскочил на развилку сразу на три направления, лихорадочно закружил по ней, обшаривая пустые стены безумным взглядом. Где-то недалеко громыхнуло. Мануэль дернулся, устремился в ту сторону. И опять, опять задрожали стены. Тоннель перед ним пошел трещинами, куски породы, бывшие до того монолитом, проворачивались, перестраивались, сужались, схлопывались в очередной тупик. Мануэль зарычал от бессилия — и прыгнул.

Под руками, уже готовыми натолкнуться на чертову стену, раскрылась пустота. От неожиданности он потерял равновесие и упал на четвереньки, сильно ударившись коленями. Боль, прострелившая от ступни, на миг ослепила. Светоч погас. Мануэль поспешно запалил его снова, едва оправившись от падения. Он смог, он успел, он проскочил брешь, он…

— Salva et serva! [Спаси и сохрани! (лат.)]

Все произошло мгновенно. Едва рожденная белая звездочка выхватила из тьмы жуткий лик с черными, как смола, глазницами, раззявленный провал пасти, когти, метящие в лицо. Слова оберега сорвались сами. Не успевший разгореться светоч раскрылся куполом перед монстром. Мануэль закричал, но не услышал себя в пронзительном визге твари. Так же стремительно, как появилась, она метнулась прочь от света и сгинула в тоннеле. Ее вой удалялся вместе с множащим его эхом, пока не затих совсем где-то в глубине катакомб.

Щит рассыпался мерцающими светлыми хлопьями, быстро гаснущими в падении. Мануэль отпустил плетение, преобразовав силу обратно в маленький огонек. Его мелко трясло от пережитого потрясения и мощного выброса магии, но снова оказаться в темноте было страшно. Взгляд напряженно обшаривал зыбкую границу тени и света, ухо пыталось уловить малейший шорох. Собственное дыхание, рвущее легкие, казалось немыслимо громким.

Наконец, вслепую нащупав выпавшую из руки трость, Мануэль с трудом поднялся. Колени подгибались. Оглянувшись, он удостоверился, что коридор перекрыт стеной, и, передернувшись, побрел дальше. Больше Мануэль не торопился. Он понял, что на самом деле не представляет, где находится главный тоннель и как теперь выбираться, а где-то впереди, во тьме, поджидал его жуткий монстр.

Добравшись до узкого хода в стене, Мануэль заглянул туда с опаской, но, поколебавшись, свернул — только, чтобы не идти вслед за тварью. Под подошвами захрустело. Приглядевшись, он с удивлением обнаружил смешавшуюся с мелким камнем деревянную щепу. Впрочем, арка, ощерившаяся осколками досок и вывороченным запорным механизмом, все объяснила. Снова пробрала дрожь. С другой стороны, за раскуроченной дверью теперь точно никого не было.

Мануэль свободно прошел сквозь разлом. Там оказалась… комната. Свет едва обозначил ее дальнюю часть, но можно было с уверенностью сказать: здесь пусто. Только сломанный ящик посреди вырезанной на каменном полу звезды, а в углу — опрокинутый и погасший фонарь. Мануэль подошел к нему ближе. Рядом валялись какая-то трубка и нож наваха. Нога наступила на что-то мягкое. Он наклонился… и с дрогнувшим сердцем поднял цветастый женский платок.

А распрямившись, почувствовал, как твердый тупой предмет вжался между лопаток.

— Не двигайтесь, — ровно произнес мужской голос поочередно на французском и латинском. В тишине раздался узнаваемый скрежет взведенного курка.

Мануэль сдержал первый порыв ослепить врага вспышкой или, наоборот, погасить светоч. Револьвер упирался ему в спину вплотную, в этот раз — не промахнется.

— И не глупите, — добавил человек с револьвером, словно прочитав эти мысли. — На каком языке вы понимаете?

— На латыни, — выдохнул Мануэль и облизнул ставшие в одночасье сухими губы.

— Хорошо. Что вы сделали с девушкой?

Этот вопрос оказался настолько неожиданным, что у Мануэля, несмотря на всю сложность его положения, вырвался нервный смешок.

— Вы у меня спрашиваете?

— Да. У вас.

— Мы расстались в деревне, когда она угнала мою лошадь. Если вы о донье Алисии.

За спиной зашуршало. Мануэль вздрогнул, голос остался бесстрастным.

— Она была здесь, в этой комнате.

— Здесь никого не было, когда я вошел. Послушайте!..

— Не шевелитесь. Я слышу. Вам ничего не угрожает, пока вы слушаетесь меня.

Мануэль почувствовал, как холодный пот стекает по шее. Шорох раздался совсем близко. Щеку овеял внезапный сквозняк, заставив дернуться.

— Тихо, — приказал неизвестный. Дуло револьвера вдавилось крепче. — Стойте на месте и не оборачивайтесь.

Мануэль застыл. На несколько секунд воцарилась первозданная тишина, только сердце тяжело бухало в груди. Ничего не происходило. Потом послышался едва различимый шепот.

«Это его сообщник», — понял он с облегчением. Мысль о том, что противников оказалось больше, в тот момент совершенно не испугала и не расстроила его. В конце концов, это всего лишь люди. Нечто нечеловеческое обитало в тоннелях — и это вызывало куда больший страх.

Слов шептавшего Мануэль не разобрал, как ни старался. Первый, выслушав, произнес:

— Art thou surest? [Ты уверен? (англ.)]

[Прим: слово “thou”, вышедшее из употребления в современном английском, обозначает местоимение единственного числа “ты”.]

Снова шепот. Мануэль бросил прислушиваться — говорили на неизвестном ему языке. Вместо этого он задумался о стратегии своих следующих действий. Убивать его явно не собирались — хотели бы, уже б сделали. Значит, выгоднее выбираться из подземелья с ними. По меньшей мере, больше водить не будут, а в идеале — отвлекут чудище, дав сбежать. Потом он вспомнил лабиринт коридоров и загрустил. Сейчас невозможно было даже предположить, с какой стороны основной тоннель.

— This thing? Bring it. [Эта вещь? Принеси. (англ.)] Не оборачивайтесь.

Снова зашуршало, металлически звякнуло что-то сначала об пол, потом — вроде бы пряжки…

— Вы знаете, что в тоннелях монстр? — спросил Мануэль. Мышцы начинало сводить от напряжения и неподвижности, боль в ступне пульсировала невыносимо. Необходимо было разрешить уже сложившуюся ситуацию, заставив этих двоих действовать заодно с ним. Хотя бы временно.

— Монстр? — переспросил человек с револьвером. — Вы его видели?

— Краткий миг. У него огромные когти.

— Но он вас не тронул?

— Он… Оно испугалось света.

«Или магии…» — подумал Мануэль.

— Так… Сейчас, я вас еще раз прошу, без резких движений и необдуманных действий.

Между лопатками почудилась пустота. Мануэль осторожно подвигал плечами. Револьвер убрался. Тогда он медленно, будто испрашивая разрешения, повернул сперва голову, потом развернулся весь. Человек стоял уже с другой стороны комнаты: двигался он бесшумно, как кошка. Да, тот самый. Высокий, с бледным лицом. На нос нацеплены черные круглые стекла, полностью скрывающие глаза.

— Теперь вы видите, что слепить меня бесполезно, — сказал он. — Если же погасите свет, то, поверьте, я найду выход из подземелья и без него. Вы — даже с ним — будете блуждать очень долго.

Мануэль угрюмо кивнул и поискал глазами. Второго нигде не было.

— Хорошо. Передайте мне вашу трость, пожалуйста.

— Лишаете калеку опоры? — Мануэль скривил губы, но подчинился. Револьвер все еще смотрел на него, полагаться на повторный промах не хотелось, да и пытаться сбежать сейчас виделось ему плохой перспективой. Он медленно вытянул руку и без усилия бросил трость ближе к стрелку. Тот шагнул вперед и, придержав висящий на плече саквояж локтем, поднял трость, все так же, не отводя прицела. Подбросил ее в руке, перехватывая под рукоятку. Негромко щелкнуло. Поддев большим пальцем, незнакомец выдвинул из деревянного футляра узкое лезвие. Скошенная улыбка Мануэля застыла.

— Некоторое время нам с вами придется сотрудничать. Мне не хотелось бы, чтобы вы это сотрудничество осложняли. — Клинок возвратился в ножны. — Посмотрите, нельзя ли зажечь фонарь?

— Я могу поддерживать этот свет, сеньор. Я вас понял, можете не бояться, что…

— Мануэль, — в спокойном голосе прозвучал тот сорт усталости, когда спорить не стоит — особенно, если собеседник вооружен. — Я ведь могу вас так называть? Пожалуйста, посмотрите фонарь.

Мануэль поджал губы и вновь подчинился. Неловко опустившись на колени, он сел к незнакомцу боком, чтобы не терять его из виду. Тот шагнул к разломанному ящику.

— Вы знаете мое имя, сеньор, — следя за ним краем глаза, Мануэль вернул фонарь основанием на пол и открыл дверцу. — Могу я спросить о вашем?

— Разве вам оно не известно?

Мануэль покопался в памяти. Специально имени похитителя ему не назвали, оно разве что мелькало в чужих разговорах. Кажется, что-то черное… что-то птичье.

— Сеньор… Корвус?

— Значит, граф все же меня запомнил.

— Вы украли у графа дочь.

Темные усы дернулись — то ли с раздражением, то ли в усмешке. Из-за непрозрачных стекол точно понять его отношение было затруднительно.

— Послушайте, — на всякий случай уточнил Мануэль, — это не то, за что я стал бы вас осуждать. Не знаю, что наговорила вам про меня донья Алисия… — он цепко глянул человеку в лицо. — Но, уверяю, я не собирался причинять ей вред.

— Однако вы преследовали ее.

— Чтобы объясниться. Чтобы помочь!

— Предлагаете поверить вам на слово?

— Нет. Но хотя бы иметь подобный вариант в виду. Я полагаю, донья Алисия превратно истолковала мои намерения, когда вынудила вас стрелять. Ведь иначе бы вы не стали?

— Я прострелил или отстрелил? — проигнорировал вопрос Корвус.

Мануэль помрачнел.

— Отстрелили.

— Приношу свои искренние извинения.

Судя по тону, продолжать эту тему он не собирался. Мануэль отвернулся и занялся фонарем. Он посмотрит потом, как этот сеньор будет язвить с наемниками графа. Для того, чтобы спрятаться, Алисия выбрала на редкость приметное здание. Их вычислят хотя бы по мулу. А к тому времени, как они выйдут отсюда, Фабио и Гонзало как раз должны оказаться наверху. Немного беспокоил прячущийся сообщник, но, в любом случае, для начала нужно выбраться вместе с ними из подземного лабиринта. И для этого Мануэль притворился послушным.

— Hic mortem abscondi, — задумчиво произнес Корвус. [Здесь я спрятал смерть. (лат.)]

— Что?..

Он указал тростью на лежащую отдельно от ящика крышку.

— Это процарапано на металле — и внутри, и снаружи. Жаль, что некоторые не читают надписей на древних сундуках прежде, чем ломать их… Что там у вас?

— Часть масла вытекла, но сама лампа цела, можно ее зажечь. Только нужен огонь.

— Возьмите, — Корвус подошел и, выудив что-то из кармана, протянул ему. Мануэль принял и удивился — зажигалка. Топливо для них получалось алхимическим способом и стоило дорого. Дороже того, насколько этот сеньор выглядел.

Он зажег фонарь и погасил магический светоч. Сразу стало темнее.

— Берите его и идемте отсюда, — Корвус тем временем поднял брошенную наваху, обернул платком и, не складывая, сунул в саквояж.

Мануэль вернул ему зажигалку. Морщась от боли, встал на ноги.

— Ваша трость.

Он сначала с недоумением поднял брови, но тут же понял — когда одна рука занята громоздким светильником, вытащить клинок быстро и бесшумно у него не получится при всем желании. Даже подавая трость, Корвус держал ее за рукоятку, вынуждая взяться за деревянную часть.

На выход Мануэля также попросили первым. Он вздохнул и неохотно похромал к двери, но негромкий металлический скрип за спиной заставил застыть и нервно оглянуться.

Корвус держал револьвер дулом в стену и осторожно отжимал курок.

— Не беспокойтесь, — сказал он, перехватив взгляд Мануэля. — Он самовзводный. Выстрелить я успею в любом случае.

В кого именно — Корвус не уточнил.

Они выбрались друг за другом из комнаты, затем — из бокового прохода. Корвус велел повернуть направо и сам шел на полшага сзади, держась со стороны фонаря.

— А как же ваш друг?

— Друг?

— С которым вы разговаривали.

— Он идет за нами. Просто предпочитает не показываться на глаза.

Вряд ли Корвус его обманывал — при всей своей невозмутимости он вел себя слишком осторожно, чтобы отпустить сообщника. Да и что тот будет делать в катакомбах один? С монстром. Мануэль поежился.

Шли быстро. Трость равномерно отбивала шаги. Тусклый свет не позволял видеть дальше нескольких пасо вокруг, и это тревожило.

— Не бойтесь, незамеченным к нам никто не подойдет, — сказал Корвус, снова будто прочтя его мысли. Мануэлю это не понравилось.

— Куда мы идем?

— Ищем леди Кастильо. Вы же хотели объясниться?

Сейчас Мануэль больше всего хотел бы увидеть солнечный свет.

— Вы думаете, она еще жива?

— Я надеюсь на это.

Мануэль помолчал немного, потом спросил:

— Она правда так дорога вам?

— Я ей дал обещание и намерен его сдержать. Потому, надеюсь, после своего объяснения, если оно состоится, вы поступите как gentleman, и мне не придется стрелять вам во вторую ногу.

Мануэль неприязненно скривил губы, пользуясь тем, что лица его Корвус сейчас не видит.

— Кто такой gentleman? Чтобы я не получил пулю по незнанию.

Корвус подумал пару секунд и выговорил с сильным акцентом:

— Кабальеро. Остановитесь здесь на секунду.

Мануэль встал. Глянул через плечо. Корвус опирался рукой о стену. Сердце взволнованно забилось. Его пленитель так и не снял очки, и невозможно было понять, что с ним — внезапная слабость или услышал что-то. Но оказалось, он просто вспоминал дорогу.

— Идемте. Сейчас — налево.

Через некоторое время они вышли из рукотворных тоннелей в подземную пещеру, частично облагороженную и оборудованную под купальни — здесь бил горячий источник. А пройдя купальни насквозь, изрядно взмокнув и пропитавшись паром — внезапно оказались на поверхности.

Точнее, под высоким обрывом на берегу реки. Сверху теснился город. Вырубленная в скале галерея уводила от него вниз, к воде. Тайный ход для побега на случай осады, путь подвоза припасов в замок — чем бы это ни служило когда-то, сейчас здесь не было ни души, только ветер свистел в галерее, незаметно, но неумолимо разрушая ее.

— Чего-то подобного я и боялся… — пробормотал Корвус, положив руку Мануэлю на плечо, и потянул его обратно к тоннелю. — Вернемся этим путем.

Мануэль бросил тоскливый взгляд на пасмурный клочок неба и с большой неохотой снова шагнул в подземелье.

Однако казавшийся огромным лабиринт они прошли поразительно быстро. Корвус почти сразу вывел их в основной тоннель. Он, похоже, знал эти катакомбы, как свои пять пальцев. Вот то самое место, где Мануэль бросил факел, давно потухший, а вот уже лестница.

Они стремительно миновали погреб. На кухне Корвус, наконец-то позволил положить фонарь, но тут же обременил переметной сумкой и седлом. Мануэль скрипнул зубами — он бы заметил все это и не попал в ловушку, если бы не торопился так за Алисией.

Наемники, наоборот, не торопились. Их не оказалось ни в доме, ни во дворе, когда Корвус дал ему более чем счастливую возможность.

— Седлайте мула, — велел он, приманив сахаром второе животное, также пропущенное в спешке. Сам Корвус отправился разыскать коня. Мануэль оглядел двор с отчаянием. Где же Фабио и Гонзало? Где таинственный сообщник? Не зная этого, ни бежать, ни драться в одиночку он не решился.

Они вывели скакунов из замка: двух мулов в связке и вороного жеребца, которого на улице оседлал Корвус. Его друг так и не появился. Все меньше Мануэль понимал, что происходит и чего добивается человек с револьвером. Когда они подъехали к городским воротам, он не выдержал:

— Сеньор, вот-вот начнется гроза. Вы собираетесь ехать?

— Если желаете — оставайтесь.

Его ответ был столь неожиданным, что Мануэль растерялся. И не посмел — ни остаться, ни спрашивать дальше.

Что-то в этой истории не складывалось. Он всегда справедливо считал себя умнее прочих, но сейчас мозг просто отказывался работать то ли от пережитого, то ли от недостатка воздуха. Духота стояла невыносимая. Шея вороного лоснилась от пота, мулы шли, низко опустив головы. Их копыта громко цокали в плотной неестественной тишине. Ни шелеста трав, ни гудения насекомых — будто все живое вокруг умерло вместе с ветром.

Вдали проворчал гром. Гроза отгремит в долине, с некоторым облегчением понял Мануэль. Не хотелось, чтобы из-за упрямства Корвуса в них ударила молния. Они как раз взбирались на холм. Мул тревожно водил ушами. Идущий вровень с ним жеребец всхрапнул и споткнулся, вдруг заартачившись. Корвус попытался успокоить его, и Мануэлю выпало первым перевалить через вершину. Оглядываясь на спутника, он сначала лишь краем глаза увидел ниже по дороге что-то темное. Сердце отчего-то кольнуло, а потом в ноздри ударил запах.

Немного кисловатый, парной — запах свежего мяса. Запах скотобойни. Им набряк неподвижный воздух. От него начало мутить даже раньше, чем Мануэль, наконец, разобрал в контурах этого темного двух лошадей и бесформенные кули тряпья, пропитавшиеся их и своей кровью.

— Господь милосердный… — прошептал Мануэль, неосознанно натянув поводья.

— Ваши спутники? — как сквозь вату донесся до него голос Корвуса. Его тень поравнялась с ним, задержалась на миг — и проплыла мимо. Мануэль сглотнул соленый комок слюны, заморгал, прогоняя черные точки.

— Кто это сделал? — севшим голосом просипел он. — Как это… Сеньор Корвус!..

Мануэль понял, что спина в сером уже далеко, и сжал пятками бока мула. Животное по-ослиному вскрикнуло и засеменило вниз, опасливо косясь на сторону. Второй мул тащился еще неохотней, то и дело натягивая привязанный к луке повод.

— Сеньор Корвус! — нагнав спутника, Мануэль понял, что тот, не задерживаясь, огибает трупы по самой обочине. — Их же нужно похоронить…

— После, — отрывисто отозвался Корвус, сдерживая нервничающего жеребца.

Мануэль в смятении оглянулся. Взгляд против его воли выхватил среди окровавленных тряпок развороченное горло Гонзало. Фабио оказался придавлен собственной лошадью. Вывернутая под жутким углом рука сжимала эфес наполовину выдвинутой шпаги, выше запястья белел обломок кости. Снова подкатила тошнота. Мануэль мотнул головой, перекрестил воздух и поспешил скорее за Корвусом. Запах крови еще долго чудился в тяжелом горячем воздухе после того, как они проехали место трагедии.

Лошади, казалось, шли все быстрее. Наверное, если бы не дорога, они уже сорвались в галоп. Поглядывая на спутника, Мануэль заметил, как напряжен его профиль. Корвус молчал. Он был врагом, но в то же время он был теперь единственным живым человеком рядом, который помог бы справиться с неведомой и оттого страшной вдвойне опасностью. Смутное предчувствие, что они не убегают от нее, а, наоборот, пытаются догнать, скручивало внутренности, но ни за что на свете Мануэль не повернул бы обратно к пустому городу и месту гибели своих бывших товарищей.

Все чаще и ближе взрыкивал гром, на горизонте иногда сверкали молнии. Неожиданный порыв ветра пригнул придорожные заросли, заставив вздрогнуть от холода в пропитавшейся паром и потом одежде. Шелест показался неестественно громким, но тут дорога вильнула в последний раз, и Мануэль понял, что это не просто ветер. Ливень налетел на них, в одночасье заполнив собой все вокруг. Стало темно, как в сумерках. Мануэль едва услышал сердитое ржание вороного рядом и крикнул:

— Нужно спешиться!..

Корвус согласно перевалился из седла на дорогу. Он успел спрятать револьвер и очки, но теперь их лица заливало дождем, и было уже не до того, чтобы разгадывать чужие эмоции. Мануэль будто бы провалился в озеро и шел теперь сквозь него, таща спотыкающихся лошадей в поводу. Вода была везде. Он сам не понял, как они добрались до насыпи, скользя, одолели ее и вышли к прибитому ливнем полю.

Наконец, они вернулись в деревню, из которой Мануэль выехал всего несколько часов назад — а теперь казалось, что в другой жизни.

Когда поравнялись с первыми домиками, стихия только-только начала успокаиваться. Их никто не встретил, даже собаки молчали. Измученный, Мануэль смотрел только под ноги, и оттого заметил лишь в самый последний момент, подойдя практически вплотную.

Посреди улицы лежало тело.

Мануэль замер. Худой мужчина, юноша. Он лежал лицом вниз, раскинув широко руки, словно пытался обнять дорогу. Грунт был размыт и черен от дождя, но светлая ткань рубахи, касавшаяся земли, пропиталась розовым.

Мануэль медленно поднял голову на идущего впереди Корвуса. Тот не обернулся, не замедлил шаг, не попытался позвать на помощь. Тогда он огляделся по сторонам, сам ища взглядом еще кого-нибудь — и нашел, почти сразу же: у ближайшего дома сидело… тело. Головы не было. На побелке алела яркая полоса.

Тут Мануэля передернуло, и сработавшие, наконец, инстинкты толкнули его бежать. Таща упирающихся мулов, он припустил за Корвусом.

Догнав, почти прижался к боку идущего в поводу коня. Глаз замечал все новых и новых людей, раскиданных подобно сломанным куклам рядом с собственными домами. Один раз он увидел и пса с распоротым брюхом, и даже мертвую курицу с такими ранами, будто ее проткнули гигантской вилкой, а после отбросили за ненадобностью.

— Что здесь произошло?.. — произнес Мануэль шепотом, скорее подумав вслух, поскольку сквозь шум воды Корвус его не услышал бы. Но тот неожиданно остановился. Мануэль вздрогнул и тоже встал, тут же найдя глазами то, что увидел спутник.

В нескольких десятках шагов от них на дороге сидела девушка, скорчившись и разметав вокруг себя мокрые юбки. Сидела спиной к ним, неподвижно и низко опустив голову с растрепанной черной косой. Дождь вокруг постепенно сходил на нет, позволяя хорошо рассмотреть ее.

— Miss Alice? — вдруг крикнул Корвус, и она вздрогнула. Тут же Мануэль понял, что вздрагивает она сама по себе — редко, неровно, судорожно, будто всхлипывает. Корвус бросил поводья и кинулся к ней бегом, оскальзываясь на лужах. В непосредственной близости чуть замедлился, обогнул по широкой дуге, пытаясь заглянуть в лицо. Сунул револьвер, незаметно снова оказавшийся в его руке, за пазуху, скинул промокший насквозь сюртук.

Все это выглядело кошмарным сном. Мануэль заставил себя шевельнуться и медленно двинулся в их сторону.

— Alice, please, look at me, — говорил Корвус, опустившись на колени и кутая девушку в сюртук. — Speak with me. It’ll all be fine, you hear me?.. [Алиса, пожалуйста, посмотрите на меня. Поговорите со мной. Все будет хорошо, слышите?.. (англ.)]

Мануэль приблизился. Он все еще не мог увидеть лица, только руки, судорожно комкающие землю перед ней. Светлая в игривый андалусский горошек юбка до колен была багровой и розовой. А чуть в стороне, отброшенный нетерпеливо Корвусом, валялся расчерченный иззубренными царапинами деревянный протез в башмаке.