Секрет запертой комнаты

Холодный январский вечер окутал город, заставляя прохожих кутаться в тёплые пуховики. Капитан Игорь Соколов не любил зиму. Не любил этот серый, вымораживающий воздух, проникающий под воротник даже самого тёплого пальто. Ещё меньше он любил выезды на место преступления в такую погоду, казалось, сама природа сопротивляется его работе. В такие вечера особенно остро чувствовалось одиночество казённых кабинетов, запах вчерашнего кофе и старой бумаги. Дома его ждал лишь молчаливый кот да стопка недочитанных книг. Мысли о тёплой квартире, о простой, немудрящей еде и возможности просто забыться в чтении были единственной отдушиной перед погружением в очередную чужую трагедию. Адрес был престижным - особняк на окраине, принадлежащий Павлу Аркадьевичу Градову, известному строительному магнату. Сообщили об убийстве.

Прибыв на место, Соколов обнаружил суетящихся патрульных и криминалистов. Первым на глаза попалась аккуратно выстриженная идеальными квадратами живая ограда, на её фоне был фундаментально вкопанный трехметровый забор кремового цвета с острыми пиками на вершине. Механические ворота с украшениями ручной ковки были открыты и освещены красно-синим проблеском специальных сигналов патрульной машины. Дом был огромным, по-настоящему огромным, вычурно огромным, слишком огромным для одной ячейки общества. У дома имелись высокие окна и тяжёлые дубовые двери. Внутри витал запах дорогой полироли и легкий, почти неуловимый аромат табака. На пороге его встретил участковый, бледный и явно потрясенный. Это было первое убийство юного участкового.

- Капитан Соколов? Проходите, пожалуйста. Все в кабинете. - голос участкового дрожал. - Нашли... нашли хозяина.

Кабинет Градова оказался на третьем этаже. Просторная комната с панорамным окном, выходящим в заснеженный сад. В центре стоял массивный стол из красного дерева, за которым сидел Павел Аркадьевич Градов. Или точнее, сидело то, что осталось от него.

Смерть была насильственной, это было очевидно с первого взгляда. Тело обнаружено на полу под столом. Голова запрокинута назад, глаза застыли в выражении ужаса. На груди виднелось проникающее ранение. Рана выглядела так, словно удар был нанесен быстро и неожиданно, не дав жертве возможности сопротивляться. Рядом на полу лежал нож, тонкий, острый, нож для бумаг, но лезвие его было неподходящим для такого использования. Рукоять из слоновой кости была испачкана кровью.

- Время смерти по предварительной оценке... около двух-трех часов назад. - доложил криминалист, работавший у стола. - Причина - проникающее ранение в область сердца. Орудие убийства, вероятно, этот нож. Следов борьбы... почти нет. Кажется, он сидел за столом и даже не успел среагировать.

Соколов обошёл стол, осматривая кабинет. Всё выглядело аккуратно, неестественно аккуратно, как будто кто-то специально постарался навести порядок после случившегося. Внутри витал запах дорогой полироли, который в обычных условиях мог бы показаться приятным, но здесь смешивался с тяжёлым запахом крови и страха. Соколов невольно поморщился. В его скромной квартире не было такой мебели, таких панорамных окон, такого... размаха. Его жизнь была проще, понятнее. Без позолоты и скрытых дверей. Может быть, поэтому и без таких смертельных тайн. На столе лежала стопка бумаг, несколько ручек, открытая книга. Ничто не было разбросано, ничего не разбито. Папка с документами, видимо, те, над которыми работал Градов перед смертью, лежала ровно посередине.

- Двери и окна? - спросил Соколов.

- Входная дверь была заперта изнутри. - ответил участковый. - Окна кабинета... тоже заперты изнутри. Никаких признаков взлома.

«Классический "запертый кабинет"» - пронеслось в голове Соколова. Это всегда добавляло сложности. Либо убийца был внутри и ушёл незамеченным или каким-то невероятным способом, либо... либо это был некто из ближнего круга, кто имел доступ и смог создать видимость "запертой комнаты". Чаще всего это самые близкие, любимая семья, близкий партнер по бизнесу и прочее.

- Кто обнаружил тело?

- Прислуга. - сказал бледный участковый всё еще подрагивающим голосом. - Экономка и водитель. Они живут в пристройке. Экономка, Мария Петровна, пришла около часа назад, чтобы предложить чай, дверь была заперта. Она стучала, но никто не открывал. Позвонила водителю, Ивану. Он попытался открыть ключом, но изнутри, видимо, что-то мешало. Взломали. И вот....

Соколов подошёл к панорамному окну. На снегу внизу не было видно следов. С этой высоты спуститься или подняться без альпинистского снаряжения было невозможно, да и следы на снегу выдали бы.

- Проверьте все входы и выходы. Двери, окна на первом этаже, подвал. Ищите любые… аномалии - приказал он. - И поговорите с прислугой, ещё раз. Кто помимо них был или должен был находиться в доме сегодня? Кто приходил?

Экономка, полная женщина лет пятидесяти, сидела на кухне с водителем. Оба были в шоке. Соколов сел напротив них.

- Здравствуйте. - сказал капитан почти безразличным от усталости голосом. - Мария Петровна, Иван. Я капитан Соколов. Мне очень жаль, что вам пришлось это увидеть. Пожалуйста, расскажите, как всё было.

Мария Петровна, всхлипывая, начала рассказ.

- Я пришла предложить ужин или чай, как обычно в семь вечера. Дверь в кабинет была заперта. Это странно, Павел Аркадьевич редко запирался в рабочее время. Я постучала, тихонько... Ни ответа. Стучала громче. Тишина. Мне стало не по себе. Я позвала Ивана. Он пришел, попробовал открыть своим ключом... Но там что-то мешало изнутри. Мы... мы испугались и вызвали полицию.

- Когда вы видели Павла Аркадьевича в последний раз? - добавил Соколов записывая примечания в свой потрёпанный блокнот.

- Днём. Часа в четыре. Я приносила ему документы, он сидел тут же, работал. Был... обычный. Никаких тревог. Сказал, чтобы ужин не готовили, у него деловая встреча должна была быть.

- Встреча? С кем? - оживился Соколов.

- Не знаю... Он не говорил. Сказал только, что важная. Ждал кого-то. Должен был встретиться здесь, в кабинете, кажется.

Иван, водитель, подтвердил слова экономки. Он был в гараже или на территории большую часть дня.

- Я видел, как к дому подъезжала машина часов в пять или полшестого. Черный седан. Вышел мужчина, высокий, в пальто. Прошёл в дом. Я не видел, кто это был. Он не парковался на основной стоянке, остановился у служебного входа, кажется. Необычно.

- Один?

- Да, один. Я подумал, что это тот самый человек, с которым у Павла Аркадьевича встреча.

- Он уехал?

- Не видел. Я занимался машиной, потом был в пристройке. Не слышал, чтобы машина уезжала.

Значит, кто-то был в доме незадолго до убийства. Это могло быть ключом. Соколов попросил описать машину и мужчину подробнее, но водитель видел их мельком.

- Кто ещё живет в доме или часто бывает?

- Сын Павла Аркадьевича, Олег Павлович.

Повисла пауза. Соколов уже знал эту историю. Сын "большого" человека. Часто капризный, привыкший к лёгким деньгам, но при этом чувствующий постоянное давление и сравнение с успешным отцом. Наследник, который ждёт своей доли, но при этом не может построить что-то своё. Отсутствие в критический момент лишь усиливало подозрения.

- И? Где он? Рассказывайте, пожалуйста всё максимально подробно, даже незначительные детали. Я понимаю, что это для вас шок, но если я буду вытягивать из вас по одному слову мы ещё сутки будем с вами беседовать. - сказал Соколов сдерживая раздражённость.

- Но он сейчас не здесь, уехал в командировку пару дней назад. Жена... она умерла пару лет уж как. - ответила Мария Петровна. - Еще к нему часто приходит деловой партнер, Михаил Сергеевич Ковалёв. И секретарь его, Анастасия Игоревна. Она сегодня не приходила, кажется. Или... нет, вроде бы тоже была днем. Привозила бумаги.

Информация начинала накапливаться. Деловая встреча. Таинственный гость. Запертый кабинет. Несколько человек, имеющих доступ или отношение к жертве. Соколов чувствовал, что нить уже где-то рядом.

- Иван, Мария Петровна, пожалуйста, оставайтесь здесь. Никуда не уходите. С вами ещё будут говорить. У нас есть ещё один вопрос: мешало изнутри. Что именно мешало открыть дверь кабинета?

- Мы не видели точно. - сказал Иван. - Но когда взломали, на полу у двери лежал... кажется, стул. Стул от письменного стола. Как будто его подставили.

Подставили стул изнутри. Это либо подтверждало версию "запертого кабинета" с убийцей внутри, либо было инсценировкой. И последнее казалось Соколову более вероятным. Никто не убивает человека, а потом запирается изнутри стулом, если не собирается там и оставаться до прихода полиции. Значит, убийца ушёл до того, как кабинет был заперт стулом. Но как?

Расследование только началось. Впереди был долгий вечер изучения места преступления, допросов и сбора улик. И где-то среди этих фактов скрывалась правда о смерти Павла Градова.

Пока криминалисты работали в кабинете, Соколов вернулся на кухню, где сидели Мария Петровна и Иван. Они немного успокоились, но страх всё ещё читался в их глазах.

- Мария Петровна, Иван, мне нужно узнать о Павле Аркадьевиче всё, что вы знаете, - начал Соколов. - У него были враги? Конфликты? Проблемы на работе или в личной жизни?

Мария Петровна вздохнула.

- Павел Аркадьевич... Он был человеком непростым. Требовательный. Но чтобы враги... Я не знаю. У всех таких "больших" людей, наверное, есть те, кто им завидует. Но прямых угроз... Не слышала. С женой они жили хорошо, до того как она заболела и... ушла. Сына он любил, хоть и видел его редко из-за работы Олега.

- А деловые партнеры? Ковалёв?

- Михаил Сергеевич... Он часто бывал здесь. У них был общий бизнес. Вроде бы, дела шли хорошо. Но... иногда они спорили. Громко спорили. О деньгах, о проектах. Но это же бизнес, наверное, так и должно быть. - неуверенно сказала экономка.

Иван добавил - Да, споры были. Однажды я слышал, как они кричали друг на друга в кабинете. Не разобрал слов, но было слышно, что это серьёзно. Это было... пару месяцев назад, кажется. После этого вроде помирились.

- А секретарь, Анастасия Игоревна?

- Молодая девушка. Приятная. Аккуратная. Приезжает каждый день в офис, иногда привозит Павлу Аркадьевичу документы домой, если он не едет в город. Он ей доверял. - ответила Мария Петровна.

Соколов задумался. Спор с партнером, возможно, улаженный. Секретарь, которая имеет доступ. Таинственный посетитель перед смертью. Сын, который отсутствует, но всё равно в списке потенциальных выгодоприобретателей, наследство?

- Вернемся к сегодняшнему дню, - продолжил капитан. - Вы видели, как кто-то входил или выходил после того, как подъехал чёрный седан с тем мужчиной?

- Нет. - ответил Иван. - Я был в пристройке. Там не видно парадного входа и служебного, если только специально не выглядывать. Я занимался своими делами.

- Мария Петровна?

- Я тоже была занята на кухне. После того как принесла Павлу Аркадьевичу документы около четырёх, я была на первом этаже. Не видела, кто приходил.

Значит, личность таинственного посетителя оставалась неизвестной для прислуги. Но его визит перед предполагаемым временем смерти был крайне важным.

В этот момент к Соколову подошёл старший криминалист, коренастый мужчина по имени Сергей.

- Первичный осмотр завершен, капитан. - доложил он. - Как вы и предполагали, запертый кабинет инсценирован. Дверь была подпёрта стулом изнутри. Но есть нюансы. На стуле и на двери с внутренней стороны... есть нечёткие следы. Возможно, от перчаток. А может, просто пыль. Нужны лабораторные исследования.

- А орудие убийства? Нож?

- Нож для бумаг. Судя по ране, он вполне мог быть использован. Но... он слишком чистый. Точнее, на нем кровь жертвы, разумеется, но нет никаких других отпечатков. Да и его словно специально вставили в рану после убийства, чтобы отвести след от другого орудия. Никаких иных следов. Либо убийца был в перчатках, либо нож протерли. Рукоять из слоновой кости. Отпечатков пальцев Павла Аркадьевича на нём тоже нет.

Протёрли. Это подтверждало версию об инсценировке. Убийца не только подпёр дверь, но и попытался уничтожить улики на орудии преступления.

- Что ещё интересного?

- На столе всё выглядит аккуратно, как вы заметили. Но одна деталь привлекла внимание. Под стопкой бумаг, которые лежали сверху, мы нашли... небольшой металлический предмет. Упал, видимо. Выглядит как запонка. Дорогая. С гравировкой. Принадлежала ли она Павлу Аркадьевичу, пока неясно. У него на рубашке запонки были другие.

Соколов взял пакетик с запонкой. Она была тяжелой, серебряной, с витиеватой монограммой. Чья она? Могла принадлежать таинственному посетителю. Или деловому партнеру Ковалёву? Или... кому-то еще, кто был в кабинете?

- И ещё одно, капитан. Рядом с креслом, на полу, мы нашли крошечный кусочек ткани. Тёмно-синий, похож на костюмную ткань. Очень маленький, миллиметра два на два. Мог оторваться во время короткой стычки или, когда убийца нагибался.

Тёмно-синяя ткань. Пальто таинственного посетителя было тёмно-голубого или чёрного цвета, насколько помнил Иван. Костюм? Улика мизерная, но потенциально важная.

- Отлично, Сергей Петрович. Все улики из кабинета - в лабораторию. Ну вы и сами знаете. Как обычно, стул, дверь, нож, запонка, кусочек ткани. Нужны все возможные анализы: отпечатки, волокна, ДНК. И проверьте пожалуйста записи камер видеонаблюдения, если они есть на территории.

- Камеры само собой есть. - подтвердил криминалист. - На въезде, на гараже, у главного входа.

- Служебный вход?

- У служебного входа, про который говорил водитель... там камеры нет. Слепой участок.

- Естественно.

«Слепой участок. Вот почему таинственный гость мог подъехать незамеченным. Удобно.»

Соколов прошёл обратно в кабинет. Тело уже увезли. Комната казалась теперь холодной и пустой. Он снова осмотрелся. На столе лежала открытая книга, что-то по истории экономики. Видимо, Градов читал её перед смертью. Рядом очки. В пепельнице один окурок.

- Сергей Петрович, Вы нашли это? - Соколов указал на окурок.

Криминалист подошел. - Да. Один окурок. Марка... "Winston". Градов курил?

- Нет, экономка, как и участковый сказали, что он не курил. Иван? - Соколов посмотрел на водителя, который стоял в дверях.

- Нет, Павел Аркадьевич бросил курить, лет десять назад. С тех пор ни разу не видел его с сигаретой. - подтвердил Иван.

Окурок. Еще одно доказательство присутствия кого-то другого. Тот самый таинственный посетитель? Курильщик? Это сужало круг. Нужно было узнать, кто из знакомых Градова курит сигареты "Winston". Какая никакая, а зацепка.

Соколов чувствовал, что клубок начал распутываться, но нитей было слишком много. Таинственный посетитель, его запонка и окурок. Ложный "запертый кабинет". Спор с партнером. Отсутствующий сын. И мотив... Какой был мотив? Деньги? Месть? Личные счеты?

Следующим шагом был поиск того самого чёрного седана и его владельца. А также разговоры со всеми, кто был хоть как-то связан с Павлом Градовым. Дело обещало быть долгим и сложным.

Утро следующего дня принесло первые результаты из лаборатории и от группы, занимающейся проверкой камер и установлением личности посетителя. Соколов сидел в своём кабинете, перебирая бумаги и пытаясь сложить разрозненные кусочки мозаики. Это была небольшая, прокуренная комната с обшарпанной мебелью, где запах казённого учреждения, холодного кофе и въевшегося никотина смешивался с запахом недавнего снега и озона от работающего принтера. На стене висела большая, потрёпанная карта города, испещрённая маркерами и булавками - следы бесчисленных дел. На столе стопки папок, остывшая чашка с кофе, пепельница. За окном серый городской пейзаж, унылый и безрадостный, резко контрастирующий с видами из панорамных окон особняка Градова.

Первым позвонил оперативник, которого отправили проверять записи камер и опрашивать соседей, хотя особняк Градова стоял довольно уединенно.

- Капитан, по камерам на въезде в поселок засекли чёрный седан, проезжавший вчера около семнадцати часов. - доложил он. - Номер удалось разобрать. Машина зарегистрирована на некоего Ковалёва Михаила Сергеевича. Адрес есть в базе. Выезжаем туда.

Михаил Сергеевич Ковалёв. Деловой партнер. Тот самый, с которым у Градова бывали громкие споры. И машина которого была замечена у дома незадолго до предполагаемого времени убийства. Это было слишком серьёзным совпадением.

Второй звонок был из лаборатории.

- Сергей Петрович, что там с уликами? - спросил Соколов.

- По запонке, капитан. - голос криминалиста был деловитым. - Гравировка - стилизованные буквы "МК". Это инициалы. Сделана на заказ, очень тонкая работа. Сравнили с базой данных ювелирных мастерских, пока совпадений нет, но продолжаем искать. На самой запонке... обнаружили следы ДНК. Мужские. Принадлежат не Павлу Аркадьевичу. И не кому-то из прислуги, чьи образцы мы взяли. Нужен образец Ковалёва, чтобы сравнить.

- А окурок?

- Марка "Winston", как и предполагалось. На фильтре нашли следы слюны и ДНК. Опять же, мужские. Не Градова. Не прислуги. Похоже, один и тот же человек курил и потерял запонку.

Два прямых доказательства присутствия "МК" в кабинете. Запонка с инициалами и окурок, на котором его ДНК. Всё указывало на Ковалёва. Но был ли он убийцей? Или он был просто последним, кто видел Градова живым, и поспешил замести следы, испугавшись?

- Сергей Петрович, нужна максимальная скорость. Сравните ДНК с запонки и окурка между собой. Уверен, это один человек, но необходимо подтверждение. И как только у оперативников будет Ковалёв, возьмите у него образец ДНК для сравнения. Когда всё сделаем оперативно и начальство с меня не снимет шкуру, само собой с меня магарыч.

- Да не вопрос капитан. Всё будет.

Соколов позвонил следователю, который должен был отправиться к Ковалёву.

- Нашли машину Ковалёва у дома Градова, вчера, около семнадцати. В кабинете нашли запонку с инициалами "МК" и окурок "Winston", на которых его ДНК. Он, наш главный подозреваемый. Действуйте аккуратно, но твердо. Осмотрите его, дом, машину. И доставьте его ко мне для допроса.

Примерно через час Ковалёва доставили в участок. Михаил Сергеевич оказался худощавым, нервным мужчиной лет сорока пяти, с цепким взглядом. Он выглядел потрясённым, но старался держаться. С ним был адвокат. Холёный, плотный мужчина с маленькими глазками. Бесячий тип, самое то для его работы.

Допрос проходил в строгом соответствии с процедурой. Ковалёв подтвердил, что вчера был у Градова.

- Да, я заезжал к Паше вчера вечером. - его голос был низким. - У нас была назначена встреча. Около пяти вечера. Мы должны были обсудить... один важный проект. Связанный с нашей компанией.

- Зачем вы подъехали к служебному входу и парковались в слепом пятне камер? - прямо спросил Соколов.

Ковалёв вздрогнул.

- Я... Я спешил. Обычно я паркуюсь у главного входа, но в тот раз... Там, у служебного, было свободнее. Мне показалось так быстрее. Не знал, что там нет камеры. Он явно нервничал.

- Что вы обсуждали с Павлом Аркадьевичем?

- Дела. Как обычно. Ничего особенного. Проект. Финансовые вопросы.

- Вы спорили?

Ковалёв помедлил. - Ну... Были разногласия. Как обычно. По поводу инвестиций. Павел Аркадьевич был более консервативен. Я считал, что нужно рисковать. Но это был обычный рабочий спор. Ничего серьезного.

Соколов вгляделся в глаза Ковалёва и выдержав паузу продолжил.

- Как долго длилась ваша встреча?

- Недолго. Меньше получаса. Может, пятнадцать минут. Я уехал примерно... в полшестого или даже раньше.

- Когда вы уезжали, Павел Аркадьевич был жив?

Ковалёв побледнел.

- Да! Конечно, жив! Он сидел за столом, работал. Мы пожали руки, и я ушёл. Он даже предложил чаю, но я отказался, торопился.

- Курите сигареты "Winston"?

Ковалёв напрягся.

- Да. Иногда. А это имеет значение?

Соколов не придав внимание вопросу продолжал.

- Вы обронили запонку с вашими инициалами в кабинете Градова.

Выражение лица Ковалёва изменилось. Удивление сменилось страхом.

- Запонку? Я... не замечал. Наверное, выпала. Я был в костюме, носил запонки и чуть закатал рукава пока курил.

- И оставили окурок в пепельнице.

Ковалёв замолчал. Его адвокат тут же вмешался.

- Курить не преступление, как и терять запонки. Друзья посидели, поговорили и на этом всё. Мой клиент ответил на все вопросы. Он признает, что был в доме, но он не убивал господина Градова. Обнаруженные предметы лишь подтверждают факт его присутствия, которое он не отрицает.

Соколов проигнорировал адвоката, глядя прямо на Ковалёва.

- Да, ДНК на запонке и окурке совпадает. Это ваша ДНК, Михаил Сергеевич. Вы были в кабинете незадолго до убийства. И вы, похоже, единственный, кто был там в этот промежуток времени.

- Но я не убивал его! - взорвался Ковалёв, срываясь на крик. - Я ушел! Он был жив! Клянусь!

- Если вы ушли, и Градов был жив, кто убил его потом? И как убийца попал в кабинет сразу за вами, и вы не столкнулись, если никого больше не было?

- Я... Я не знаю! - Ковалёв опустил голову. - Может быть... Может, кто-то пришел после меня? Когда я уехал.

- Видели другие машины поблизости?

- Я не видел других машин.

- Вы подпирали дверь стулом, когда были там?

Ковалёв поднял глаза, в них читался испуг.

- Нет! Зачем мне это?! Я просто вышел и закрыл дверь.

Версия Ковалёва имела слабое место. Если он ушел, и кабинет был заперт изнутри стулом, это означало, что убийца либо всё ещё находился в доме, либо имел какой-то невероятный способ попасть в кабинет после ухода Ковалёва и запереться. Но прислуга утверждала, что никого не видели.

Соколов пока не верил Ковалёву до конца. Его нервозность, факт посещения в "слепом пятне", потерянные улики, всё это выглядело подозрительно. Но прямого мотива, кроме "разногласий по проекту", пока не было. И главное, отсутствие логичного объяснения "запертой комнаты", если убийца не Ковалёв. Пока Соколов решил попробовать другое направление.

Были и другие нити. Сын Олег, находящийся в командировке, алиби слабое, требовало проверки. Секретарь Анастасия Игоревна, тоже имела доступ, хотя, по словам экономки, была днём, а не вечером. И... кто еще мог иметь мотив? Конкуренты Градова? Те, кого он мог обидеть в бизнесе или в жизни?

Соколов отпустил Ковалёва под подписку о невыезде, понимая, что он находится всего в шаге от ареста. Теперь нужно было проверить его алиби на вечер после шести и искать подтверждение его слов о том, что Градов был жив, когда он уходил. И, конечно, понять, кто подпёр дверь стулом, если это был не Ковалёв. Или если это был он, то почему он так сделал?

Соколов утомлённо потер виски. Головная боль пульсировала от недосыпа. Ночная смена, анализ первых улик, допрос Ковалёва, всё это давило. Он не любил спешку, но в таких делах время играло против следствия. Убийца имел фору.

Версия с Ковалёвым была самой очевидной, но и самой проблематичной. Улики указывали на его присутствие, но "запертый кабинет" оставался загадкой. Если Ковалёв ушёл, как он утверждал, и оставил Градова живым, кто потом убил магната и подпёр дверь?

Проверка алиби Ковалёва дала неоднозначные результаты. Он утверждал, что после встречи поехал домой, а затем отправился на ужин с друзьями. Друзья подтвердили, что он приехал к ним около семи и оставался до позднего вечера. Но промежуток с шести до семи оставался серым пятном. Уехал ли он сразу от Градова? Была ли у него возможность вернуться?

Соколов перешел к следующему в списке - сыну, Олегу Градову. Молодой человек, наследник огромного состояния. Мотив очевиден - деньги.

- Найдите Олега Градова. Узнайте, где он сейчас и как с ним связаться. - приказал он одному из оперативников. - Проверьте его командировку. Реальна ли она? Когда уехал? Когда планировал вернуться?

Затем настала очередь секретаря, Анастасии Игоревны. По словам экономки, она была у Градова днём.

Анастасию Игоревну вызвали в участок. Хрупкая, молодая женщина с испуганными глазами. Одета по офисному, строго, безупречно, но под этой внешней броней чувствовалась нервная дрожь. Смерть шефа, человека, которому она ежедневно печатала документы и заваривала чай, стала для нее шоком. Или умелой игрой? Соколов наблюдал за ней. В ее глазах читался не только страх, но и какая-то странная, напряженная готовность. Как будто она ожидала этого разговора, готовилась к нему.

- Анастасия Игоревна, я капитан Соколов. Мне нужно задать вам несколько вопросов по делу Павла Аркадьевича. - голос Соколова был спокойным, но не располагающим к излишним сантиментам. Он наблюдал за ней, отмечая каждое изменение в выражении лица, каждый нервный жест.

- Конечно... Чем я могу помочь? - её голос дрожал.

- Вы были у Павла Аркадьевича вчера?

- Да. Я привозила ему документы из офиса. Около трёх часов дня. Я заехала ненадолго, передала бумаги и уехала. Я была там... может, полчаса.

- Вы заходили в кабинет?

- Да, конечно. Он всегда принимает меня в кабинете.

- Было ли что-то необычное в его поведении? Он был встревожен? Говорил о каких-то проблемах?

- Нет... Он был как обычно. Сосредоточен на работе. Сказал, что у него вечером важная встреча. Только... - она замялась. - Он спросил меня, могу ли я задержаться и помочь с подготовкой к этой встрече. Но я не могла, у меня были дела. Он не настаивал.

- С кем была встреча, он говорил?

- Нет. Только что она важная.

- Вы видели кого-то ещё в доме или на территории, когда были там?

- Нет. Только Марию Петровну на первом этаже. Иван, водитель, был где-то в гараже.

- Вы заметили что-то, что могло бы показаться странным? Например, какие-то предметы не на месте?

Анастасия Игоревна задумалась. - Не знаю... Всё выглядело как обычно. Разве что... на столе стояла чашка. Обычно он пил кофе только утром. А днем предпочитал воду или чай. Но это, наверное, неважно.

Чашка. Остывший кофе или чай, возможно. Еще одно свидетельство присутствия кого-то до смерти Градова. Могло ли это быть связано с её визитом? Или с визитом Ковалёва? Или с таинственным гостем?

- Спасибо, Анастасия Игоревна. Если вспомните что-то еще, даже мелочь, обязательно свяжитесь с нами. Это может быть очень важно.

Когда секретарь ушла, Соколов снова почувствовал усталость. Слишком много версий, слишком мало твёрдых фактов, кроме того, что Ковалёв был там. Но его алиби до конца не подтверждено. А мотив? Споры по бизнесу - достаточный мотив для убийства мультимиллионера? Возможно, но не самый сильный.

Он подошёл к окну, глядя на серый городской пейзаж. Работа следователя - это не только блестящие дедукции, но и рутина, проверки, звонки, бумаги. И терпение. Много терпения.

В этот момент в кабинет заглянул молодой оперативник, новенький, явно нервничавший и суетной.

- Капитан, там... там свидетель. Хочет поговорить. Говорит, видел что-то важное.

- Пусть войдет. - Соколов выпрямился. Наконец-то что-то новое.

Свидетелем оказался мужчина средних лет, ухоженный, дорого и со вкусом одет с сединой в волосах, сосед Градова из другого конца посёлка. Он выглядел встревоженным, как и остальные.

- Я... я был вчера вечером на прогулке с собакой. - начал он сбивчиво. - Часов в шесть или чуть раньше, ну около того. Мы проходили мимо особняка Градова... Я слышал крик. Один. Громкий. Из дома. И потом... тишина.

Соколов напрягся.

- Крик? Вы уверены?

- Абсолютно. Мужской голос. Короткий, резкий крик. Как будто человек был... напуган или ему стало очень больно. Это было примерно в пять - десять минут седьмого. Я посмотрел на дом, но ничего не увидел. Окна кабинета на втором этаже... там свет горел. Но я не видел никого.

Крик. Около десяти минут седьмого. Это сдвигало предполагаемое время смерти. Криминалисты дали предварительную оценку два-три часа назад от момента обнаружения. Это соответствовало времени убийства. Показания свидетеля уточняли это время. Ковалёв утверждал, что уехал в начале шестого или чуть позже. Если свидетель не ошибся, убийство произошло после его ухода.

- Вы видели какие-либо машины, людей у дома в это время?

- Нет. Никого и ничего подозрительного. Только свет в окне кабинета. И вот этот крик.

Свидетель ушёл, оставив Соколова с ещё одним кусочком головоломки. Крик жертвы. Это означало, что Градов не был убит мгновенно, неожиданно. Возможно, он видел своего убийцу. Возможно, у него было несколько секунд на реакцию или на осознание происходящего.

И самое главное: если крик был в начале седьмого, а Ковалёв уехал до половины шестого... Значит, либо свидетель ошибся, либо Ковалёв лжет о времени своего ухода, либо убийцей был кто-то другой, кто на самом деле пришёл после Ковалёва и чьё присутствие не заметила прислуга.

- Соберите все, что есть по Павлу Аркадьевичу. - сказал Соколов своему помощнику. - Его бизнес, партнёры, конкуренты. Последние сделки. Его личная жизнь. Абсолютно всё. Кто мог желать ему смерти, помимо очевидных наследников и партнеров.

Расследование набирало обороты, погружаясь в сложные и зачастую грязные детали жизни богатого человека. И где-то в этой паутине интриг и денег скрывался убийца, искусно замаскировавший место преступления. Запертый кабинет и крик перед смертью, эти две детали не укладывались в простую схему. И именно они были ключом к разгадке.

Серый свет утра сменился пасмурным днём. Соколов сидел в кабинете, заваленном бумагами. Запах казённой бумаги, холодного кофе и никотина въелся в стены. Усталость была почти физически осязаемой. Он был на ногах почти двое суток. Но сейчас не время для слабости.

«Ковалёв... его алиби не стыковалось со временем крика, о котором сообщил свидетель. Почти час разницы с его появления на людях - это много. Либо Ковалёв лгал, либо кто-то пришел после него.» А "запертый кабинет"... эта деталь не давала покоя. Капитан гонял одни и те же мысли по кругу в голове в надежде зацепиться за что-то новое.

Оперативники нашли Олега Градова. Он находился в другом городе, в командировке, как и говорил. По предварительной информации, его алиби подтверждалось: он участвовал в конференции, есть свидетели, записи из отеля. Но алиби нужно было проверять досконально. Кто угодно мог улететь и вернуться незамеченным, если мотив достаточно силён. А у наследника миллионного состояния мотив был.

- Олегом занимается опергруппа в том городе. - доложил помощник Соколова, капитан Петров. - Проверяют каждый шаг за последние двое суток.

- Хорошо. Ищите что угодно. Ссоры с отцом, долги, вредные привычки. Всё, что может дать ему мотив. А я займусь секретарем.

Соколов снова вызвал Анастасию Игоревну. На этот раз разговор был другим. Менее сочувственным, более прямым.

- Анастасия Игоревна, я хочу вернуться к вашему визиту вчера днем, - Соколов смотрел на неё немигающим взглядом. Его усталость проявлялась в резкости движений, в напряжённых линиях вокруг глаз. - Вы сказали, что были там полчаса, с трех до половины четвертого примерно. Вы заметили что-то необычное, помимо чашки?

Она нервно теребила край юбки. - Нет, капитан. Ничего.

- Вы уверены? Павел Аркадьевич просил вас остаться, помочь с подготовкой к встрече?

- Да. Но я отказалась. У меня были планы.

- Какие именно планы, если не секрет? - Соколов наклонился вперед. Этот вопрос выходил за рамки обычного допроса, он пытался зацепиться за любое её колебание.

- Личные. - она покраснела. - Я должна была встретиться с... моим молодым человеком.

- И кто ваш молодой человек?

Анастасия Игоревна замялась. - Это... это не имеет отношения к делу.

- Всё, что происходило в тот день, имеет отношение к делу, Анастасия Игоревна. - голос Соколова стал жестче. - Ваше время, ваши передвижения, ваши связи. Кто он?

Она явно не хотела отвечать, но под его холодным взглядом сломалась. - Олег.

Соколов не показал удивления, хотя внутри что-то щёлкнуло. Секретарь и сын жертвы. Классика.

- Олег? Какой Олег. Пожалуйста, точнее Анастасия Игоревна. Только у нас в отделе есть три Олега.

- Олег Павлович Градов.

- И где же был Ваш молодой человек в этот день?

- В командировке. Как оказалось.

Повисла пауза. Соколов всматривался в глаза Анастасии и пытался подметить самые мелкие изменения. Хотя это было ни к чему. За года практики вырабатывается та самая чуйка, шестое чувство, которое точно говорит подсознанию врёт человек или нет.

- Так Вы встречались с Олегом вчера?

- Нет! Я же сказала, он в командировке! - она выглядела искренне испуганной. - Мы просто... у нас отношения. Но это никак не связано с его отцом. Павел Аркадьевич не знал.

Не знал. Или делал вид, что не знал? Могла ли Анастасия быть частью плана Олега? Или мотивом для Градова, если он узнал об их связи?

- Когда вы уходили от Павла Аркадьевича, он запирал дверь за вами?

- Нет. Он просто сидел за столом. Я вышла сама.

- Дверь в кабинет была не заперта, когда вы пришли?

- Нет, конечно. Он же ждал меня.

«Значит, дверь была не заперта до её прихода, не заперта после её ухода. Ковалёв приехал позже, в промежуток с пяти до пятнадцати минут шестого. Уехал около половины шестого. Прислуга нашла дверь запертой в начале восьмого. Между уходом Ковалёва и обнаружением тела прошло минимум полтора - два часа. И в этот промежуток времени кто-то убил Градова, подпёр дверь и, видимо, покинул кабинет, оставив "запертую комнату".»

- Расскажите подробнее про чашку, которую вы видели на столе. - Соколов вернулся к этой детали.

- Обычная чашка. Белая, фарфоровая. Из набора Павла Аркадьевича. Наполовину полная... чего-то темного. Я подумала, кофе.

- Значит, когда вы были там, чашка стояла на столе, и в ней что-то было?

- Да. Он, наверное, пил перед моим приходом.

Это не добавляло ясности. Чашка могла быть там с утра.

Соколов отпустил Анастасию, предупредив, чтобы была на связи. Теперь у него был новый угол: связь Олега и Анастасии. Могла ли Анастасия остаться, подслушать разговор с Ковалёвым, а затем действовать? Или это было связано с Олегом?

Днём Соколову позвонил оперативник, проверяющий алиби Олега.

- Капитан, подтверждение командировки железное, - доложил он. - Билеты, регистрация, свидетели. Олег Градов физически находился за тысячу километров отсюда во время убийства. Его алиби чистое.

Олег Градов вне подозрений. По крайней мере, как исполнитель. Но как заказчик? Или знал ли он об убийстве? И знала ли Анастасия?

Это оставляло Ковалёва как основного подозреваемого, несмотря на "запертый кабинет". Или же... кто-то другой. Кто-то, кто пришел после Ковалёва и до крика, услышанного свидетелем.

Соколов сидел, глядя на схему кабинета Градова, которую принесли криминалисты. Стол, кресло, шкафы, окно. И дверь, подпертая стулом. Как убийца вышел? Через окно? Невозможно без следов на снегу. Через дверь, а потом как-то снова подпёр её изнутри? Тоже кажется фантастикой. Спрятался в кабинете? Криминалисты всё обыскали. Скрытая дверь? В таком особняке это возможно.

- Проверьте кабинет Градова на наличие скрытых дверей. - распорядился он. - И весь дом. Ищите любые неочевидные выходы.

Он встал, потягиваясь. Тело ныло. Нужно было проветриться. Соколов вышел из кабинета в коридор, где дежурили молодые сотрудники. Один из них, слишком самоуверенный, стоял, облокотившись на стену.

- Капитан, что там с этим олигархом? - спросил он с пренебрежительным тоном. - Завалили, наверное, за бабки?

Соколов остановился. Он ненавидел такую беспечность и цинизм, особенно у новичков. Подошел к молодому человеку медленно. Тот выпрямился, чувствуя перемену в атмосфере.

- Не "олигарх", лейтенант. Жертва, - голос Соколова был низким и опасным. - И не "завалили за бабки", а убили. Здесь нет места для ваших дешёвых домыслов. Есть факты и следствие. А вы, пока, не проявили себя ни в том, ни в другом. Поднимайте задницу от стены и займитесь делом. И еще раз услышу подобное, будете патрулировать самый криминальный район города в одиночку.

Молодой человек побледнел и быстро выпрямился. - Есть, товарищ капитан!

Соколов кивнул, удовлетворенный. Иногда нужно было показывать зубы, чтобы держать систему в тонусе. Он прошёл дальше, размышляя. «Олигарх, за бабки... Как просто для них. Они ещё не видели по-настоящему сломанных жизней, по-настоящему грязных денег. Они пока видят только картинку. А он видел изнанку. И эта изнанка редко бывала красивой. Он устало прислонился к стене, поправляя воротник рубашки. Быть может, в этом молодом лейтенанте ещё не всё потеряно. Если, конечно, он не утонет в этой рутине и цинизме, как многие до него. Ковалёв. Секретарь и сын. Мотив. И чертовски сложный способ совершения убийства. Крик свидетеля. Запертый кабинет. Чашка.»

Все эти детали должны были сложиться. И он чувствовал, что ключ к "запертой комнате" не в каких-то невероятных фокусах, а в причинах, по которым убийца инсценировал её. И в том, кто был готов на такую инсценировку.

Запертый кабинет. Эта деталь сверлила мозг Соколова. Всё остальное – мотивы, подозреваемые, улики – строилось вокруг как было совершено убийство. И этот как упирался в подпертую стулом дверь. Ковалёв уехал. Олег был далеко. Прислуга никого не видела. Но крик был. И кто-то должен был подпереть дверь изнутри.

Соколов вызвал Марию Петровну и Ивана снова. На этот раз в отдельный кабинет, по одному. Сначала Мария Петровна. Усталость Соколова сменилась сосредоточенной жесткостью. Он не кричал, но каждый его вопрос был точным ударом.

- Мария Петровна, давайте еще раз вернемся к вчерашнему вечеру. - начал он, глядя ей прямо в глаза. - Вы нашли тело Павла Аркадьевича примерно в половине восьмого, верно?

- Да. Около того.

- Расскажите мне о промежутке времени с шести вечера и до того момента. Что вы делали?

- Я была на первом этаже. Готовила ужин. Потом убиралась в гостиной.

- Вы поднимались на второй этаж? Проходили мимо кабинета?

- Нет. До семи вечера я была внизу. Павел Аркадьевич просил не беспокоить его, если он в кабинете. Он обычно работал до ужина. Ужин у нас был в шесть тридцать.

- Вчера ужин был позже?

- Да. Я приготовила, но он не спускался. Я подождала немного. В семь решила подняться, посмотреть, предложить чаю. Постучала... не ответил. Постучала громче... тишина. Я испугалась. Позвала Ивана.

- Вы слышали какие-то звуки со второго этажа в этот промежуток с шести до семи?

Мария Петровна нервно сцепила руки. - Я... Я была занята. Музыка тихо играла на кухне. Звон посуды. Я не слышала ничего такого... чтобы обратило внимание. Только потом, когда стучала, поняла, что слишком тихо.

- А крик? Свидетель слышал крик около шести вечера.

Экономка побледнела. - Крик? Нет! Я не слышала крика! Если бы услышала, я бы сразу побежала смотреть!

Либо свидетель ошибся со временем или местом, либо Мария Петровна была настолько поглощена своими делами, что ничего не слышала. Или... она что-то скрывала.

- Когда вы стучали в кабинет, вы сразу поняли, что дверь заперта?

- Нет. Сначала просто не ответил. Потом я попробовала ручку... она не поддавалась. Я подумала, он, наверное, просто закрылся изнутри, чтобы не мешали. Он так иногда делал. Но потом я почувствовала... что-то упирается изнутри. Испугалась ещё больше. Тогда уже позвала Ивана.

- То есть вы были уверены, что дверь заперта изнутри?

- Да. Что там что-то... мешает открыть.

Допрос Ивана был короче и более напряжённым. Соколов знал, что водитель был на территории, хоть и в пристройке.

- Иван, расскажите о вашем вечере вчера, с пяти до семи.

- Был в пристройке. Там у меня мастерская небольшая, занимался ремонтом. Потом отдыхал. Никуда не выходил.

- Вы слышали что-то необычное? Звуки из дома? Движение на территории?

Иван пожал плечами. - Нет. Пристройка звукоизолирована неплохо. Я там часто с инструментами вожусь. Ничего не слышал. Тем более из дома.

- А крик, который слышали свидетели?

- Крик? Не, не слышал. Если бы услышал что-то такое, выбежал бы, конечно.

- Когда Мария Петровна позвала вас, вы сразу поняли, что дверь заперта?

- Ну, она сказала, что не может открыть. Я подошёл, дернул ручку. Чувствую, упирается. Посветил в щель... видно было, что стул стоит.

- Как думаете, этот стул могли подставить изнутри после того, как кто-то вышел?

Иван задумался, почесывая затылок. - Ну... теоретически, если бы кто-то был внутри, подпер стул и... вылез в окно? Но окно на третьем этаже, и там внизу снег. Следов не было, сказали криминалисты.

- Значит, по-вашему, стул мог поставить только тот, кто остался внутри?

- Похоже на то. - неуверенно сказал Иван.

Но остаться внутри было невозможно криминалисты обыскали кабинет и дом. Скрытых дверей не нашли.

Соколов отпустил Ивана. Каждый раз одно и то же. Деньги, власть, ложь, страх. За множество лет в убойном отделе он видел столько "запертых комнат" и столько людей, готовых на всё ради сохранения своих секретов. И всякий раз за внешней сложностью скрывались до банального простые и древние мотивы. Этот случай не был исключением. Вопрос был только в том, какая именно банальность привела к смерти Градова. Его суровое лицо не выражало ничего, но внутри кипела мысль. Запертая комната без выхода. Крик, который слышал только свидетель снаружи. Чашка, которую видела секретарь. Улики Ковалёва. Что-то не сходилось.

Если Ковалёв ушел до крика, а крик был голосом Градова... это означало, что Ковалёв не убийца, а кто-то пришел после него. Но кто? И как он запер кабинет?

Внезапно Соколова осенило. Чашка. Секретарь видела её днем. Возможно, Ковалёв пил из неё? Или кто-то до него? А если... если эта чашка была не просто чашкой?

Он вызвал криминалиста Сергея Петровича.

- Сергей Петрович, ту чашку, которую видели на столе в кабинете Градова, вы взяли на экспертизу?

- Да, капитан. Стояла на столе. Остывший кофе, вроде. Взяли, конечно. На отпечатки, ДНК, следы веществ.

- Отлично. Нужен анализ содержимого. И главное - анализ самой чашки и блюдца. Тщательный. Любые следы чего угодно, что не должно там быть.

Почему Градов, который пил кофе только утром, пил его вечером? Или это был не он? Или кто-то принес ему кофе? И почему чашка стояла на столе, а не где-то еще?

Соколов посмотрел на схему кабинета снова. Стол, кресло... Чашка. Стул у двери. Крик в начале седьмого. Ковалёв уехал до половины шестого.

Что если "запертая комната" не была идеальной? Что если убийца вышел через дверь, а стул был поставлен как-то... с задержкой? Или не сразу?

Он подошёл к стене, где висела большая карта города и окрестностей. Поселок, где жил Градов, был в двадцати минутах езды от города. Ковалёв утверждал, что поехал домой. Почти час промежутка между его отъездом и криком – достаточно ли этого, чтобы вернуться? Приехать, убить, инсценировать и уехать? Возможно. Особенно, если учесть "слепое пятно" у служебного входа.

Но как инсценировать запертую комнату, выйдя через дверь? Это был самый сложный вопрос. Пока Соколов не находил на него ответа, он не мог быть полностью уверен ни в Ковалёве, ни в ком-либо другом. Запертый кабинет кричал о спланированности, о желании ввести следствие в заблуждение. И это желание исходило от человека, который знал дом Градова, знал его привычки. Ковалёв подходил под это описание. Но и кто-то из прислуги – Мария Петровна или Иван – тоже. И даже секретарь Анастасия, хоть и молода, но имела доступ и, возможно, знала о скрытых деталях дома.

- Проверьте всех сотрудников компании Градова. - дал указание Соколов. - Особое внимание к тем, у кого были конфликты с ним или с Ковалёвым. И всех, кто курит "Winston". И всех, кто носит запонки с инициалами.

Дело обрастало новыми именами и версиями, но центральная загадка оставалась неразгаданной. Соколов чувствовал, что разгадка кроется в самой сути инсценировки. Почему убийца так старался сделать кабинет запертым? Что это должно было скрыть или имитировать?

Он знал, что ему придется ещё раз говорить с Ковалёвым. На этот раз разговор будет намного жёстче. И, возможно, придется надавить.

Небо за окном окончательно потемнело, погружая город в холодную зимнюю ночь. Усталость давила. Вернувшись в пустую квартиру, Соколов первым делом включил торшер - не любил темноту. Сварил себе крепкий, почти чёрный кофе - многолетняя привычка, помогающая прогнать сон и тяжёлые мысли. Подошёл к окну. Семь этажей вниз, городская суета казалась далекой и чужой. Там, внизу, люди жили своими жизнями, не подозревая о той драме, что развернулась в роскошном особняке на окраине. А он, Соколов, был частью этой драмы. Проглотил горький кофе. Завтра снова допросы, снова бумаги, снова поиск истины в лабиринте лжи. Но Соколов не мог позволить себе расслабиться. Дело Градова было запутанным клубком, и каждый конец нити вёл в тупик или к новой загадке. Запертый кабинет оставался центральным парадоксом.

На утро от криминалистов поступили предварительные результаты по чашке.

- Сергей Петрович, что там с чашкой из кабинета Градова? - спросил Соколов по телефону.

- Капитан, там был не кофе, - голос криминалиста звучал немного удивленно. - Точнее, не просто кофе. Анализ показал наличие... снотворного. Сильнодействующего.

Сердце Соколова ёкнуло. Снотворное. Неудивительно, что Градов был найден без признаков борьбы, словно уснул.

- Количество?

- Значительное. Такое количество вырубило бы слона, не то что человека. Попав в организм, оно действует очень быстро.

- Отлично. А отпечатки? ДНК?

- Отпечатки Градова есть. Отпечатки... кого-то ещё. Частичные, смазанные. ДНК тоже есть. Тоже не Градова. Образец уже отправлен на сравнение с имеющимися в базе: Ковалёв, прислуга, секретарь.

- Как быстродействующее снотворное попадает в организм в чашке с кофе? - Соколов проигнорировал бюрократические детали сравнения, его мозг уже строил версии.

- Растворенным в жидкости, очевидно. Подсыпано в напиток. - ответил криминалист.

- Спасибо, Сергей Петрович. Жду полных результатов. Особенно по ДНК и отпечаткам.

Снотворное. Это меняло картину. Убийца не напал внезапно. Убийца был кто-то, кому Градов доверял или кого впустил. Кто-то, кто сел с ним, возможно, предложил напиток или воспользовался моментом, когда Градов отвернулся, чтобы подсыпать яд. Это объясняло отсутствие следов борьбы. Градов просто уснул, а затем убийца довершил дело.

И чашка, которую видела секретарь днём... она была наполнена. Была ли там уже отрава? Или яд подсыпали позже?

Кто мог предложить Градову напиток и при этом находиться у него в кабинете? Ковалёв? Он признал, что был там. Секретарь? Была днём, но могла вернуться. Прислуга? У них был доступ. Но зачем снотворное, если они могли просто... сделать это как-то иначе, имея доступ к дому?

Соколов решил снова вызвать Ковалёва. Результаты по ДНК и отпечаткам на чашке ещё не готовы, но у него был свидетельский крик и факт снотворного. Этого было достаточно, чтобы вывести Ковалёва из равновесия.

Ковалёва доставили снова. На этот раз без адвоката – формально это была беседа, а не официальный допрос. Он выглядел ещё более нервным, чем в первый раз. Казалось, за прошедшее время он не нашёл убедительной версии для себя.

Соколов сидел за столом, его лицо было непроницаемым. Он не предлагал кофе, не пытался создать дружелюбную атмосферу. Просто смотрел на Ковалёва долгим, изучающим взглядом.

- Михаил Сергеевич, мы получили новые данные. - начал он тихо, но его голос был наполнен скрытой силой. - - Показания свидетеля. Ваш сосед слышал крик из дома Градова вчера шести. Громкий мужской крик. Криминалисты считают, что смерть наступила примерно в это время.

Ковалёв побледнел. - Крик? Но... но я уехал в полшестого!

- Вы уверены во времени вашего отъезда? - Соколов наклонился чуть ближе. - Или, возможно, вы были настолько возбуждены спором с Павлом Аркадьевичем, что потеряли счет времени?

- Нет! Я точно помню! Я посмотрел на часы, когда вышел из дома. Было около половины шестого!

- Показания свидетеля указывают на другое. И еще... мы нашли в кабинете чашку с остатками напитка. В нем было сильнодействующее снотворное.

Ковалёв замер. Его глаза расширились от ужаса или удивления. - Снотворное? Но... я не видел никакой чашки!

Соколов не верил ему. - Не видели чашки? Или не помните, как предлагали Павлу Аркадьевичу выпить? Или, может, сами подсыпали ему что-то в напиток, чтобы легче было убедить его в своих планах?

- Нет! - Ковалёв вскочил с кресла. - Я не делал этого! Мы просто говорили! Немного спорили, да, но не более того! Я не травил его!

- Ваша ДНК на запонке и окурке. Вы были там незадолго до убийства. Свидетель слышал крик, когда вы, по вашим словам, уже уехали. И Градов был отравлен снотворным, а потом убит. Всё указывает на вас, Михаил Сергеевич. Вы сильно наследили. - Соколов встал, его фигура казалась еще более внушительной в маленьком кабинете. - Расскажите мне правду. Как всё было. Как вы подсыпали ему яд. Как он уснул. Как вы... закончили.

- Нет! - Ковалёв почти кричал. - Я не убивал его! Я не знаю про снотворное! Я уехал, когда он был жив и здоров! Он просто сидел за столом!

- Если вы уехали, и он был жив, - голос Соколова стал ледяным, - как вы объясните "запертую комнату"? Кто подпер дверь изнутри стулом после того, как вы ушли? Вы вернулись? Или кто-то был в доме и ждал удобного момента? Но прислуга никого не видела.

Ковалёв метался взглядом по кабинету, явно пытаясь найти выход из ловушки. - Я... Я не знаю! Может, он сам подпер дверь после меня? Он иногда так делал!

- И убил себя, а потом подпер дверь изнутри? - Соколов усмехнулся, но в его глазах не было веселья. - Не похоже на самоубийство, Михаил Сергеевич. И тем более не похоже, что человек, выпивший слоновью дозу снотворного, будет заниматься подпиранием двери.

Ковалёв снова сел, сникнув. Он выглядел сломленным. Но Соколов не верил его словам о непричастности. Слишком много совпадений. И главный вопрос – как объяснить запертую комнату, если убийца – Ковалёв. Или если это не он?

Соколов подошел к столу, взял в руки запонку Ковалёва, которую ему вернули после экспертизы. Повертел её в пальцах. - Красивая работа. На заказ. - Он бросил запонку обратно на стол перед Ковалёвым. - Она стоит вашей свободы, Михаил Сергеевич? Вашей репутации? Вашей жизни?

- Я не убивал его, капитан. - повторил Ковалёв слабым голосом. Он выглядел загнанным в угол, но не признался. - Я... я действительно уехал, как сказал. Возможно, свидетель ошибся? Или крик был из другого места?

- Возможно.

Соколов знал, что пока не может его арестовать только на основании косвенных улик и нестыковок. Нужны твёрдые доказательства его причастности к отравлению и убийству. Или... нужно найти того, кто подсыпал снотворное и подпёр дверь.

Загадка снотворного и "запертой комнаты" теперь стала ещё острее. Если Градов уснул от снотворного, он не мог кричать. Если крик был, значит, он был ещё жив и в сознании, когда убийца пришёл. А снотворное было подсыпано после крика? Или было два напитка?

Соколов отпустил Ковалёва, оставив его под подпиской. Он вышел из кабинета, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Голова гудела. Дело не просто стояло на месте, оно вилось вокруг себя, предлагая версии, которые тут же разбивались о несостыковки.

Запертая комната. Снотворное. Крик. Ковалёв. Какая связь между ними? Соколов чувствовал, что разгадка лежит на поверхности, но он пока не видит её. И эта невидимая деталь была ключом ко всему.

Соколов сидел в своём кабинете, глядя на доску, испещрённую схемами, фотографиями и записками. Снотворное. Крик. Запертая дверь. Эти три факта не желали укладываться в стройную картину. Если снотворное было подсыпано, и Градов уснул, он не мог кричать. Если он кричал, он был в сознании, и снотворное либо ещё не подействовало, либо было введено после крика, что бессмысленно.

Результаты ДНК и отпечатков с чашки пришли. ДНК и отпечатки Градова, частичные отпечатки и ДНК... Анастасии Игоревны. Секретаря.

Соколов прищурился. Анастасия сказала, что была у Градова днём, около трёх. Видела чашку на столе, вроде с кофе. Но чашка содержала снотворное, и на ней её отпечатки.

- Найдите Анастасию Игоревну и доставьте сюда. - приказал он. - Немедленно.

Пока ждали секретаря, Соколов обдумывал новую информацию. Анастасия была у Градова днём. Ковалёв приехал вечером. Крик был между их визитами. Если снотворное было в чашке днём, когда приходила Анастасия, почему Градов не уснул сразу? Количество снотворного было смертельным. Оно должно было подействовать быстро.

Если только... если в чашке днём был просто кофе, а снотворное добавили позже. Но кто? Ковалёв? Или кто-то другой, кто имел доступ?

Или Анастасия лжёт о времени своего визита? Или о том, что она делала?

Анастасию привезли. Она выглядела ещё более испуганной, чем в прошлый раз. Узнав о результатах экспертизы чашки, она запаниковала.

- Я... Я ничего не подсыпала! Я просто принесла документы!

- Ваши отпечатки и ДНК на чашке, Анастасия Игоревна. - голос Соколова был лишён всякого снисхождения. - На чашке, в которой было снотворное. Объяснитесь.

- Я... Я брала эту чашку! - она всхлипнула. - Павел Аркадьевич попросил меня убрать её со стола, когда я уходила. Она была пустая или почти пустая. Он сказал, что выпил кофе.

- Пустая? - Соколов поднял бровь. - Но вы же говорили, что в ней было что-то темное?

- Да! Было! Но он допил, пока мы говорили. А потом попросил убрать. Я взяла её, чтобы отнести на кухню. Но тут он вспомнил про ещё один документ, который нужно было подписать. Я поставила чашку обратно на стол и занялась документом. А когда уходила, забыла про нее!

Версия звучала неубедительно. Почему Градов просил убрать чашку, которую он обычно не пил днем? Почему она была почти пустая, если свидетель видела её наполненной днем?

- Анастасия Игоревна, время вашего визита. Вы точно были там в три часа дня?

Она кивнула, но её взгляд блуждал. - Да. Примерно с трех до половины четвертого.

- Вы встречались с кем-либо после ухода от Градова и до того, как поехали домой?

Она снова покраснела. - Я... Я заехала кое-куда по дороге. За покупками. И потом сразу домой.

- Куда именно вы заезжали?

Анастасия запнулась. Было видно, что она что-то скрывает. Соколов почувствовал это. Его усталость сменилась хищной сосредоточенностью.

- Говорите, Анастасия Игоревна. Это важно. Каждый ваш шаг.

Она сдалась под его давлением. - Я... я заезжала к Олегу. Он же в командировке, но... он просил заехать, забрать кое-какие вещи, которые ему забыли отправить. Для этого мне нужно было заехать в его квартиру. У меня есть ключи.

К Олегу. Сыну жертвы, с которым у нее был роман. Который якобы был в другом городе.

- Когда вы заезжали к Олегу? И на сколько?

- Это было... сразу после того, как я уехала от Павла Аркадьевича. Я была там... минут сорок, может быть. Забрала вещи и поехала домой.

- Значит, вы были у Олега Градова примерно с четырёх до четырех сорока вчера?

- Да. Примерно так.

Это добавляло ещё одно звено в цепь. Анастасия у Градова, видит чашку, едет к Олегу, который якобы далеко.

Соколов поднял трубку. Свяжитесь с опергруппой, которая занимается Олегом Градовым. Срочно. Пусть проверят его алиби с особой тщательностью в промежутке с четырёх до восьми вчера. Камеры наблюдения в аэропорту, на вокзалах, на дорогах. Всё. И пусть проверят его квартиру. Возможно, там есть что-то интересное.

Разговор с Анастасией продолжался, но она была сломлена. Соколов надавил на неё, используя информацию о связи с Олегом.

- Анастасия Игоревна, вы любите Олега? Настолько, что готовы покрывать его? Или участвовать в чем-то... противозаконном?

- Нет! - она замотала головой. - Я ничего не покрываю! Я не знаю ничего об убийстве!

- Вы были у Павла Аркадьевича днём, увидели чашку. Потом поехали к Олегу. У него был мотив. У вас... возможно, тоже. Вы работали на него. Знали его привычки. Имели доступ. Связь с сыном могла дать вам ещё один мотив или сделать вас инструментом в чьих-то руках.

- Я не инструмент! Я не убивала!

Соколов не стал настаивать дальше. Он видел, что она испугана, но пока не готова признаться. Возможно, она действительно не знала о снотворном в тот момент. Или знала, но не понимала последствий.

Он отпустил её, но приставил к ней наблюдение. Анастасия Игоревна стала ключевой фигурой. Её связь с Олегом, присутствие в доме и на чашке, нестыковки, всё это делало её потенциальной соучастницей или, как минимум, важным свидетелем, который что-то недоговаривает.

К концу дня поступил срочный звонок из другого города.

- Капитан, у нас проблема с алиби Олега Градова. - сообщил оперативник. - Мы нашли записи с камеры наблюдения в подземном паркинге его дома. Вчера вечером его машина заезжала в паркинг часа в четыре. И выезжала оттуда около семи. Алиби в гостинице липовое. Он был в городе!

Соколов почувствовал прилив адреналина, несмотря на усталость. Вот оно.

Олег Градов, который по его словам был за три тысячи километров, на самом деле находился в своем городе, в своей квартире, недалеко от дома отца, во время убийства. Он лгал. А Анастасия была у него днем.

- Срочно задержите Олега Градова. - приказал Соколов. - И Анастасию Игоревну тоже. Отдельно. Готовьтесь к допросам. На этот раз мы узнаем правду.

Запертый кабинет, снотворное, крик. Теперь у него был подозреваемый с мотивом, который лгал об алиби и, возможно, действовал в сговоре с секретарем. И все эти детали начали складываться в единую картину, пусть и ужасающую. Олег, возможно, приехал к отцу после Ковалёва. Подсыпал снотворное. Услышал крик Градова, который, возможно, ещё успел что-то понять перед тем, как снотворное полностью подействовало. Убил. И затем, чтобы инсценировать самоубийство или запутать следствие, подпёр дверь изнутри, надеясь, что это скроет время его прихода и ухода. А Анастасия, возможно, знала об этом или даже помогала.

Игра становилась опасной, но Соколов был готов. Он чувствовал, что разгадка близка. И теперь ему предстояло вытянуть её из Олега и Анастасии.

Ночь поглотила город, а в кабинетах отдела по особо важным делам горел свет. Задержание Олега Градова и Анастасии Игоревны прошло без происшествий. Олег был ошеломлён, когда его встретили оперативники у дверей его квартиры. Анастасия напугана до смерти, когда её забрали с работы. Теперь они сидели в разных комнатах для допросов, ожидая встречи с Соколовым.

Первым ввели Олега Градова. Он пытался держаться надменно, но дрожащие руки и бегающие глаза выдавали его страх. Соколов сел напротив него, положив на стол распечатку с записями видеокамер паркинга.

- Олег Павлович, ваше алиби в командировке оказалось ложным, - спокойно начал Соколов, но его голос не оставлял места для сомнений. - Записи показывают, что ваш автомобиль был в вашем паркинге вчера вечером. Вы были в городе.

Олег побледнел, его прежняя надменность слетела как шелуха. - Я... Я не знаю, о чем вы. Я был в гостинице. Была ошибка с записями, наверное.

- Ошибки нет. Мы проверили. И мы знаем, что вчера около шести из дома вашего отца был слышен громкий крик. - Соколов смотрел ему прямо в глаза. - А ваш автомобиль выехал из паркинга как раз после этого времени. Где вы были, Олег Павлович, начиная с четырёх часов дня?

Олег молчал, закусив губу.

- Мы также знаем, что в кабинете Павла Аркадьевича нашли чашку с сильным снотворным, - продолжил Соколов, не давая ему передышки. - И на этой чашке есть отпечатки и ДНК человека, который был у вашего отца днём. Анастасии Игоревны. Вашей... знакомой?

При упоминании Анастасии Олег вздрогнул. Это был удар в слабое место.

- Анастасия была у вас вчера днём, после визита к отцу. Она привозила вам какие-то вещи, верно? - Соколов склонился над столом. - Вы знали, что она была у него? Вы знали о чашке? Может быть, вы попросили её... что-то сделать с этой чашкой?

- Нет! Она ничего не делала! - Олег наконец заговорил, слишком быстро, слишком нервно. - Она не знала! Это... это всё я!

Это было не признание в убийстве, но признание в чем-то. Соколов почувствовал, как напряжение немного спадает – нить найдена.

- Рассказывайте, Олег Павлович, - голос Соколова стал немного мягче, побуждающий к доверию, но всё еще твердый. - Рассказывайте всё. Почему вы лгали про командировку? Где вы были вечером? Что случилось в кабинете?

Олег сглотнул. Он выглядел не как хладнокровный убийца, а как загнанный в угол ребенок, так, словно собирался упасть в обморок. - Я... Я поссорился с отцом. Он не хотел подписывать бумаги. Мой бизнес... он на грани. Мне нужны были деньги. - отчаяние было почти физически ощутимым. - А он... он никогда не верил в меня! Всегда унижал! - это было не просто признание, а выплеск накопленной горечи, объясняющей, почему он пошёл на такой шаг. Он говорил о снотворном как о "запасном варианте", пытаясь оправдать свои действия, сделать их менее зловещими, но паника и страх в его глазах говорили о том, что он сам не верил в свою версию.

- Поэтому вы решили его убить?

- Нет! Не сразу! Я... Я приехал к нему еще раз вечером. После Ковалёва. Я знал, что Ковалёв приходил. Я хотел... надавить на него ещё раз. Сказать, что Ковалёв готов уйти, если он не подпишет. Я думал, это его убедит!

- И снотворное?

Олег замялся. - Это... это было запасным вариантом. Если он совсем откажется. Я... Я подсыпал его в чашку. Чашку, которая стояла у него на столе. Я знал, что днём Настя была у него, и он пил кофе. Я взял эту чашку, пока он отвернулся, и добавил туда. Потом поставил обратно.

- Когда вы это сделали? До крика или после?

- До! Я подсыпал... Он сделал несколько глотков. Мы говорили. Он начал... чувствовать себя плохо. Стал какой-то вялый. И я понял, что нужно действовать. Снова завел разговор про деньги. И тут он... он вдруг понял! Что-то в моём поведении. Или почувствовал вкус. Он посмотрел на меня... и закричал! Не от боли, а от... ужаса! Понял, что это я! Он вскочил из-за стола...

Олег замолчал, тяжело дыша. Соколов ждал.

- Он упал, - продолжил Олег тише. - Снотворное подействовало очень быстро. Я... Я не хотел его убивать! Я хотел только, чтобы он подписал! Я испугался. Он лежал там... не двигался. Я запаниковал. Я... Я просто хотел, чтобы это выглядело... по-другому. Не как убийство. Не мной.

- И вы подперли дверь стулом. - закончил за него Соколов.

- Да! - Олег кивнул, слезы катились по его лицу. - Я думал... думал, если дверь будет заперта изнутри, решат, что это самоубийство. Или что-то такое. Что никто не входил и не выходил.

- Но как вы вышли, Олег Павлович? Дверь была подперта изнутри. Окно на третьем этаже, внизу снег. Скрытых дверей нет.

Олег посмотрел на него затравленным взглядом. - Я... Я не знаю, как это объяснить. Это выглядело глупо, когда я это делал. Но я был в панике! Я подпер дверь стулом, а потом... - он замялся. - Я вышел через дверь.

Соколов поднял бровь. - Как? Если она была подперта изнутри?

- Стул... он стоял не прямо под ручкой. Немного сбоку. Я... Я отодвинул его. Ну, как бы... наклонил дверь на себя совсем чуть-чуть, чтобы образовалась маленькая щель. И потом... потом я взял тонкую металлическую линейку, которая лежала у отца на столе, и просунул её в щель. Упираясь в стул, я смог... сдвинуть его совсем чуть-чуть в сторону. Достаточно, чтобы проскользнуть. Это заняло несколько секунд. Потом я просто отпустил дверь, и стул... он вернулся на место, уперся в ручку.

Соколов молчал, переваривая информацию. Просто. Такое сложное инсценированние, казавшееся невозможным, оказалось... простым трюком с линейкой. Подпереть стул, оставить небольшую щель, просунуть что-то тонкое и крепкое, сдвинуть стул, выйти, дать стулу вернуться на место. Это требовало некоторой ловкости и хладнокровия в критический момент, или же просто животной паники и удачи. Олег был в панике. Возможно, именно поэтому это сработало. Он не планировал этот выход заранее. Он просто действовал, пытаясь скрыть следы.

- А Анастасия? Она знала?

- Нет! - Олег помотал головой. - Она ничего не знала про яд! Она просто привозила вещи. Я попросил её заехать днем, чтобы потом, вечером, мне не пришлось ехать к себе за линейкой. Она была у отца, видела чашку... Я не знаю, почему она сказала, что чашка была пустая. Может, испугалась. Но она не знала про мои планы. Про яд. Про... это всё. Пожалуйста, не впутывайте ее!

Соколов знал, что показания Олега нужно проверить. Линейка в кабинете, угол, под которым стоял стул. Всё должно было совпасть. Но история Олега, хотя и ужасная, выглядела правдоподобной. Мотив, возможность, способ. И объяснение "запертой комнаты", пусть и простое, закрывало главную загадку.

Теперь предстоял допрос Анастасии. Узнать, насколько её версия совпадет с версией Олега. И насколько она была вовлечена.

Соколов перевел дух перед допросом Анастасии. Олег Градов сломался и рассказал свою версию событий, но её нужно было подтвердить. Главное, что волновало Соколова сейчас – насколько Анастасия была осведомлена. Была ли она наивной пешкой в руках Олега, или активной соучастницей?

Анастасия вошла в кабинет для допросов, её лицо было бледным и напряженным. Она явно ожидала самого худшего. Соколов снова сел напротив неё, на этот раз его тон был менее жестким, но все таким же требовательным.

- Анастасия Игоревна, мы только что говорили с Олегом Павловичем. - начал он.

Анастасия вздрогнула, но ничего не сказала.

- Он рассказал о событиях вчерашнего вечера. О том, что он был здесь, в городе. И о том, что произошло в кабинете Павла Аркадьевича. Соколов сделал паузу, давая ей возможность отреагировать.

- Я... я не знала, что он был в городе. - тихо сказала Анастасия, глядя в стол.

- Он утверждает, что вы не знали о его планах. Что вы просто привозили ему вещи днем, как он просил. Это правда?

Она медленно подняла глаза. В них читался страх и какое-то облегчение. - Да. Правда. Я не знала, зачем он просил меня заехать. Думала, просто забыл что-то важное.

- Он также сказал, что вы видели чашку у Павла Аркадьевича днём. Ту самую, с которой потом нашли снотворное. Что вы можете сказать об этом?

- Я... Я помню эту чашку, - Анастасия теребила край своей кофты. - Когда я пришла, она стояла на столе. Там было... что-то тёмное. Кофе, наверное. Павел Аркадьевич пил из неё, пока мы говорили. Потом, ближе к моему уходу, он попросил её убрать. Сказал, что допил. Я взяла её, чтобы отнести на кухню. Но потом он вспомнил про документ, и я поставила чашку обратно на стол. И забыла про неё, когда уходила.

Версия совпадала с тем, что говорил Олег, за исключением одного момента – он утверждал, что чашка была почти пустая, а Анастасия – что Градов допил при ней. Незначительная деталь, но Соколов отметил её. Возможно, она просто запуталась или пыталась скрыть, что видела наполненную чашку с чем-то странным.

- Вы брали эту чашку в руки?

- Да! Конечно! Я же собиралась отнести её!

- И вы не заметили ничего необычного? Запаха? Странного осадка?

Анастасия задумалась. - Нет... Ничего такого. Обычный кофе. Ну, может, немного горьковатый, но Павел Аркадьевич любил крепкий кофе.

Соколов показал ей фотографию той самой линейки, найденной в кабинете Градова.

- Вы видели эту линейку у Павла Аркадьевича на столе?

- Да. Она всегда там лежала. У него была привычка что-то чертить, даже когда работал с документами.

- Олег Павлович сказал, что использовал её, чтобы выйти из кабинета, подперев дверь стулом. Вы знаете про это?

Анастасия испуганно округлила глаза. - Что? Нет! Он... он сам мне ничего не говорил про то, что произошло! Только про вещи, которые нужно забрать. Он был очень скрытным в последнее время.

Соколов поверил ей. Её реакция на слова о линейке и способе выйти из кабинета была искренней. Олег, вероятно, действительно не посвящал её в детали своего преступного плана. Возможно, Анастасия была лишь невольным участником, чье присутствие днем дало Олегу возможность "подготовить" чашку.

- Анастасия Игоревна, вы знали об отношениях Олега Павловича с отцом? О финансовых проблемах? О спорах?

- Знала, что они часто ссорились. Олег... Он всегда чувствовал, что отец его недооценивает. Про деньги тоже знала немного. Он как-то обмолвился, что нужны срочно крупные суммы. Но не вдаваясь в детали.

Разговор с Анастасией подтвердил версию Олега в основных моментах. Её роль, скорее всего, заключалась в неосознанном содействии, в том, что она случайно оказалась у Градова днём и имела доступ к кабинету. Это дало Олегу возможность подсыпать снотворное, зная, что чашка уже была на столе и использовалась.

Оставалось формально оформить все материалы дела. Проверить последние детали: показания соседей Градова, камеры на подъездах к поселку, чтобы окончательно убедиться, что кроме Ковалёва днём и Олега вечером, никто больше не заходил в дом в роковой промежуток времени. Криминалисты подтвердили, что угол, под которым стоял стул, и наличие тонкой металлической линейки на столе делали версию Олега о выходе из "запертой комнаты" технически возможной.

Дело Градова, начавшееся как загадка запертой комнаты, оказалось трагедией семейного конфликта и отчаяния. Сын, загнанный в угол финансовыми проблемами и ненавистью к отцу, решился пойти на крайние меры, но в итоге стал лишь пешкой в более изощренной игре.

Соколов сидел в кабинете, перебирая материалы допроса Олега. Слова сына Градова звенели в ушах: снотворное, паника, линейка, попытка инсценировать самоубийство. Всё сходилось, кроме... Ножевого ранения. Олег ни разу не упомянул, что он ударил отца ножом. Он говорил, что Градов упал после снотворного.

«Но откуда тогда взялась рана на груди?» - эта мысль не давала покоя Соколову. Криминалисты ясно сказал - проникающее ранение в область сердца, нанесенное острым предметом.

В этот момент зазвонил телефон. Криминалист Сергей Петрович.

- Капитан, у нас тут кое-что интересное по ножу для бумаг, который нашли на месте преступления. - голос Сергея Петровича был интригующим. - Мы сняли отпечатки. Есть отпечатки Градова, но под ними... Еще одни. Женские. И по ДНК совпадение с образцами, которые мы брали у прислуги и секретаря. Это Анастасия Игоревна.

Соколов почувствовал, как все части головоломки встают на место. Анастасия. Не просто свидетель. Не просто неосознанная соучастница.

- Срочно приведите Анастасию сюда. - голос Соколова был ровным, но в нем чувствовалась сталь.

Анастасию привели и усадили возле стола Соколова.

- Анастасия Игоревна, кое-что не сходиться. Вы не сказали о ранении ни слова, а мы знаем, что на ноже для бумаг, найденном рядом с телом Павла Аркадьевича, есть ваши отпечатки и ваша ДНК.

Глаза Анастасии расширились от ужаса. Она поняла, что скрывать больше нечего.

- Я... Я не хотела! – прошептала она, срываясь на всхлипы. - Это всё Олег! Он... он говорил, что нужно уломать отца. Снова попросить денег. А если не получится... подсыпать снотворное и подделать подпись на документах. Это был его план! Я только... надоумила его. Сказала, что снотворное есть.

- Значит, вы знали больше о плане?

- О части плана! Про подделку подписи. Я думала, он просто... убедит отца подписать или подпишет после снотворного. В идеале в сонной дремоте отец бы всё подписал и забыл. Я не знала, что он собирался... - она замолчала, не в силах произнести слово "убить". - переборщить.

- Когда вы были у Павла Аркадьевича днём, чашка уже содержала снотворное?

- Нет! Олег... он сказал, что подсыплет позже. Когда придет. Днём я просто видела чашку на столе. Я взяла её, но поставила обратно. Он попросил.

- А вечером? Что вы делали вечером, Анастасия Игоревна?

Анастасия нервно теребила руки. - Я... Я вернулась. Мне нужно было, чтобы Павел Аркадьевич подписал ещё несколько документов. Это было уже после... после того, как Олег ушёл. Он конечно же подписал не то, что нужно. Я зашла в кабинет...

Она замолчала, вспоминая.

- Павел Аркадьевич сидел в кресле. Он был... в ужасном состоянии. Бледный, с трудом дышал. Но вроде спал. Я быстро нашла документы и начала подписывать их. Вдруг. Он... он потянулся ко мне. Видимо… за помощью. Не знаю, как это произошло. Не помню, как выхватила из кармана нож и как вонзила его. Моя рука держалась за рукоятку, а Павел Аркадьевич едва говорил, но я не поняла... Он пытался сказать мне что-то и потянул за руку к себе.

Голос Анастасии прервался.

- И вы?

- Я... Я испугалась! Я не знала, что делать! Он был таким... страшным. Тянулся ко мне... Кровь... текла. И он... он хрипел. Я запаниковала! Я... я... я выдернула нож и...

Она не могла закончить фразу, задыхаясь от слёз.

- Вы ударили его снова. - тихо закончил Соколов.

Анастасия кивнула. - Я просто... хотела, чтобы это закончилось. Чтобы он не мучился. И... и чтобы он не успел сказать, кто это сделал. Я не думала! Я просто ударила... А потом... У меня на руках была кровь. Он упал с моим ножом в груди. Я увидела нож для бумаг на столе. Он был чистый. Я... я выхватила свой нож, вставила на его место тот... Но он был меньше. Кровь... она свернулась на руках. А нож для бумаг... он выпал, когда я отдернула руку.

- И вы подперли дверь.

- Да! Я видела, как Олег тренировался делать это. Он показал мне, как это делается. Я просто... повторила. Я думала, если дверь будет заперта, никто не узнает, что я была там. Что это я...

Картина преступления была полной. Олег пытался усыпить отца, накачав его снотворным и пытаясь подделать документы. Анастасия, вернувшись по своим делам, обнаружила Градова в агонии и, запаниковав, нанесла смертельный удар, пытаясь затем скрыть своё участие, подперев дверь и подменив ножи.

Дело Градова, начавшееся как тайна запертой комнаты, оказалось историей о тлетворной смеси жадности, отчаяния и страха. Сын, ослепленный амбициями, проблемами и ненавистью к отцу, толкнул себя и свою возлюбленную на путь преступления. Анастасия, казалось бы, невинная девушка, поддавшись алчности и страху совершила роковую ошибку, поставившую последнюю точку в жизни человека и сломавшую свою собственную.

Соколов чувствовал горький привкус во рту. Ещё одно дело раскрыто, но в этой истории не было победителей. Только проигравшие. Непутёвый сын, чьи алчные планы привели к трагедии. Коварная жадность до денег, способная толкнуть на любое преступление. И человеческая слабость, которая в момент паники может привести к необратимым последствиям.

Дело закрыто. Запертая комната, казавшаяся символом гениального преступления, оказалась всего лишь неуклюжей попыткой скрыть следы. Следы, оставленные отчаянием и страхом. И в этой истории, как и во многих других, правда оказалась намного проще и намного трагичнее, чем самые сложные вымыслы.