Секретная жизнь тетушек

— ЛоЛо?

Я вздрогнула и обнаружила, что шаль съехала с одного плеча, а у открытой двери сделалось холодно. Между холмов продолжали стлаться Туманные Призраки — что-то неуловимое роднит нас, за жаркое лето я успела по ним жутко соскучиться, и теперь столько нужно рассказать друг другу.

— Ло!

Я вернулась на бренную землю и осознала, что, кажется, прошло несколько веков с тех пор, как Сашка сказал: «Давно не пил твоего цветочного чая». Чай!

Я подскочила и метнулась внутрь, да будто врезалась в стену. Муж. Он поймал меня, усмехнулся и поправил сбившуюся шаль. Все понимает, только это меня не оправдывает.

— Прости, — покрутила я головой с виноватой миной, — моя рассеянность однажды меня уничтожит.

— Думаю, первой жертвой падет чайник, — захохотал Саша. Он всегда смеется надо мной. В минуты крайнего отчаяния утешаю себя тем, что, по крайней мере, ему со мной никогда не бывает скучно.

— Лечу, — я выскользнула из его рук и поспешила к плите. Досадно: неужели так важны чайники, когда Туманные Призраки заглядывают в гости?.. Хотя именно этот — с историей, если я его испортила, как себя простить?.. Вещи с историей, как и люди — особенные.

Я затормозила у вертушки и всплеснула руками. Конечно, мой драгоценный супруг давно и газ выключил, и чай заварил, и чашки расставил. Хорошо хоть, что жасмин, розовые лепестки и цветы липы я насыпала в заварник заранее. Хотя бы часть работы сделана мною. Я обернулась к Сашке с укором и грозно подбоченилась: уже три года с нашей свадьбы пролетело, а он все умеет меня вокруг пальца обвести. И вот — я снова попалась.

— Жертвой, значит?

— Ты уморительна, Ло, — он подлетел ко мне, словно мотылек, чмокнул в щеку и подхватил чашки. Моей досады как не бывало — как после такого сердиться?.. — Пойдем на подоконник? Или хочешь на холмы?

Мой милый предупредительный дядюшка Сокол. Так его окрестила Ринка в своих рассказах. Моих, если уж на то пошло… Ладно, наших общих. Пусть у дядюшки Сокола на висках и седина, а дома он всегда превращается из грозного гендиректора в мальчишку. Что ж, пожалуй, в этом и вся соль: защищать детство друг друга. Большего мне и не надо. Только знать, что вместе мы всегда будем молоды.

— Ты уже разлил чай по чашкам, — пожала я плечами с деланным безразличием, чисто из вредности. — Какие же холмы?

— Ты права, моя мудрая жена, как всегда, — расцвел Сашка. Мне ведь известно, как он не любит гулять в холодную погоду. А я просто обожаю. Спросил просто, чтоб сделать приятное. — Тогда идем на подоконник.

— Постой, возьмем лукума, еще оставался, — я нырнула в нижний шкаф. Этот вкус — цветочный чай и лукум из вишневых косточек… В нашей с Ринкой сказке именно его вспоминал всю жизнь Звездный Капитан. Не просто так. Он сказочен и прекрасен.

— Обожаю выходные… — сладостно протянул Саша с лестницы на мансарду. — У тебя же есть новая сказка, Ло?

— Есть, конечно… С тех пор, как Ринка ведет паблик, мне приходится выдумывать их регулярно. Будто на конвейер работаю, с ума сойти просто… И какая мне слава с того? — развела я руками в легком отчаянии.

Саша уже кричал сверху:

— Не ворчи, а поднимайся. Все равно знаю, что расскажешь! Это соловья баснями не корми, а тебе только дай басню рассказать, и еды не надо!

Я нахмурилась на миг, а потом расхохоталась. Девушки, не бойтесь выходить замуж. Риск не в замужестве, как принято полагать, а в неправильном выборе. Но и счастье — оно не в замужестве как таковом… Львиная его доля — в дружбе.

О чем же мне рассказать моему доблестному Соколу?.. Ринка в последний раз так спешила закруглить историю, что все нити попыталась связать. Недостаток молодости — поспешность. Терпение — и на голой земле выростут васильки.

А, впрочем…

Это случилось задолго до того, как Апельсин нашел Бергамота Спокойного, пропавшего без вести мужа своей сестры, Нероли Прекрасной. На тот момент, на котором мы собираемся задержаться, Апельсин Весельчак пересек Линию-Неба впервые. Корабль Ветивера Великолепного причалил к берегам, где жила Волшебная Цветочница. Да, та самая, которую любил бравый Звездный Капитан все свои долгие жизни так сильно, что седому времени не удалось выветрить из сердца этот призрачный образ родственной души. Пусть Капитан никогда и не писал о ней в судовых журналах, а рассказывал о своей боли только луне и морю, пусть чуточку сомневался, что Волшебная Цветочница ему не приснилась миллионы лет назад, когда он был маленьким и мечтал только о том, чтобы дотянуться до звезд… Все равно Звездный Капитан нашел путь к берегам Волшебной Цветочницы без труда. Потому что родственным душам Линии-Неба — никакая не преграда, да и время тоже.

— Что же тогда родственные души находят друг друга так редко? — спросил Саша, заглатывая сразу целый кусок лукума и запивая чаем. Мы сидели напротив друг друга на подоконнике, упираясь спинами в откосы, а коленями — друг в друга. За окном бродили Туманные Призраки и приветственно махали руками тем, кто смотрит в сказку и видит жизнь.

Пахло розой, жасмином, липой, вишнями, деревом, влагой и сладостью жизни.

— Вся проблема в том, — в тон ему запихнула я лукум за щеку, наслаждаясь таяньем сока, — что понять, что она родственная — риск. И не все на него идут.

— И что нужно, чтобы понять? — не унимался Саша, сверля меня глазами, в которых плясали лукавые искорки. Издевается. Как всегда.

— Ты не хочешь дальше слушать, верно? — насупилась я, толкая его коленями, так, что ему пришлось поднять чашку повыше, чтоб чай не выплеснулся на брюки.

— Сдаюсь, госпожа Иланг-Иланг.

— То-то, — погрозила я пальцем. — Придумала Ринка сценическое имя… — наморщила я нос. Тетушка Иланг-Иланг. На «Илону» похоже так же, как бегемот на балерину. Ладно. Может, как фламинго. Что-то неуловимое есть, отдадим дань того, что должно быть дано, племяннице.

Так вот, Звездный Капитан долго был слепой и не знал, что ему нужно, а все потому, что не задал ни себе, ни Волшебной Цветочнице Тот-Самый-Вопрос. Наши души — одна семья? Были ли мы знакомы прежде, чем звезды упали на землю?..

А теперь, когда сердце Петитгрейн вернулось и билось так странно, теперь, когда Апельсин помолодел… Ему тоже захотелось тряхнуть побелевшей косой и сделать что-то из ряда вон. Что-то, во что и поверить-то нельзя, не то, что взять — и сделать. Что-то, от чего и молодеют души. Звездный Капитан слишком долго собирал чужие мечты в раковину на своем поясе, пришла пора вспомнить о своих. Поесть лукума из вишневых косточек и выпить… да, выпить цветочного чая. Посмотреть на ту, что умеет парить над ромашками на невидимых крыльях. Прямо в ее глаза, и там прочитать ответ. На Тот-Самый-Вопрос.

И как только Звездный Капитан определился, что он собирается сделать, штурвал понял все и крутился по приказу только для приличия. Корабль, волны, звезды — да весь мир вокруг — знали, куда его нести.

Как бы там ни было… Звездный Капитан надел свой лучший камзол и брился перед зеркалом дольше обычного. Чтобы ни разу не поцарапаться, пришлось попотеть. И, в итоге, поменять рубашку. А выбрать к ней шейный платок оказалось испытанием из испытаний. На закате очередной старости Звездный Капитан сделал открытие, что он — дальтоник…

— Какая любовь к роду мужскому, а, — покачал головой Саша.

— Уж как есть, — пожала я плечами шутливо.

— Прямо обидно осознавать, что к нему принадлежу.

— Кому в реалиях везет, кому в сказке, — показала я язык.

Мы любили выходные за то, что это была жизнь, когда разговоры ни о чем значат гораздо больше, чем разговоры о чем-то. И достаточно глядеть определенному человеку прямо в глаза, чтобы чувствовать себя дома. И так легко наслаждаться вечностью в Облачных Холмах, оторвавшись от забот города.

У каждого человека непременно должны быть Облачные Холмы. Впрочем, скажу я вам, что без собственного Сокола они не значат ничего.

Но, конечно же, бытие дальтоником не делает человека или, тем более, Звездного Капитана, бесполезным для общества. Он взял белый платок — беспроигрышный вариант. Потому что волосы у него давно были белые.

Старательно расплел косичку и прочесал волосы гребнем. Оказалось, в них столько морской соли, что… лучше бы Звездный Капитан этого не делал. Он и так волновался, теперь же, посмотревшись в зеркало, и вовсе отчаялся, готовый отложить визит к Волшебной Цветочнице…

Но включилась Совесть. Заставила напялить лучшую шляпу с красным пером, привезенную из края, где по земле ходят короли.

— Ты и так собираешься заглянуть с официальным визитом, так что шляпу снимать не придется.

— А если она пригласит в дом? — робко спросил Капитан. Вообще-то, он не был из тех, кто торгуется с Совестью, потому что принадлежал к роду Достойных. Чувствовал ровно столько, сколько мог вместить, и выше положенного волны в нем не брыкались. Но сейчас он был слегка не уверен.

— А если пригласит, значит, ответ на твой вопрос дан, и ты ей будешь дорог и с просоленными волосами, — припечатала Совесть.

Звездный Капитан успокоился, взглянул в зеркало, шумно выдохнул, одернул вышитый серебром камзол, нахлобучил шляпу и вылетел из каюты, хлопнув дверью.

Петитгрейн стояла у борта, вцепившись в него побелевшими пальцами и была далеко отсюда. Она жила без сердца почти всю жизнь, а теперь никак не могла привыкнуть, что оно в груди есть и бьется, и чувствует, и бунтует, и рыдает иногда. Капитан вздохнул: он тоже в свое время терял сердце и знал, что это значит. Вернуть его можно с боем не на жизнь, а на смерть; не всегда исход успешен, но и после победы сердце уже никогда не бывает прежним, и нужно время, чтобы привыкнуть, что оно такое теперь и кто ты такой. Теперь.

Теперь Звездный Капитан шел отдать свое сердце навсегда в обмен на другое, неизведанное. Это так странно: что однажды нам до смерти хочется поменяться сердцами с кем-то совсем чужим. Так сильно рискнуть. И выиграть сокровище или прогореть дотла.

Только Капитан считал, что видел Цветочницу до того, как на землю упала первая звезда, как уже было сказано. И теперь осталось выяснить, считает ли она так же. Если да, меняться сердцами не страшно, хотя это и похлеще путешествия За-Линию-Неба.

Он пробежал по узкому трапу, как по проспекту, едва не зацепившись кружевом на рукаве камзола за швартовый крюк. Апельсин Весельчак смотрел ему вслед с улыбкой и шушукался с Совестью: он с ней, вообще, обожал разговаривать. И думал, а будет ли момент, что и он решит ради кого-то бросить все и рискнуть лучшим камзолом. Потом Весельчак хлопнул в ладоши и отправился на прибрежный рынок, послушать истории и сплетни: может, что узнает про Ту Что-Была-Ветром, ужасный тайфун, принцессу Непоседу и Бергамота Спокойного. Хотя о последнем слухи на вряд ли существуют. Слишком он неприметен и спокоен.

А Ветивер Великолепный открыл Петитгрейн секрет, что их ждет только будущее, и он знает дорогу.

Мост наведен. Мне хотелось утереть пот со лба. Теперь, хотя Ринка со свойственным юности нетерпением забежала вперед, все же есть простор в Стране Цитрусов. Снова.

Мы помолчали. Чай давно кончился, да и Призраки растворились между холмов. Мы думали о своем. Или ни о чем. И наслаждались тем особенным привкусом, который оставляют хорошие истории и жизнь.

— Смотри-ка, — вдруг ткнул Саша пальцем в стекло.

Я вздрогнула и обнаружила, что витала где-то в бесконечных временах, а потом посмотрела, куда указывал муж. По так хорошо мне известной тропке пробирался путник. Да что там — путник. Я узнала бы ее среди миллионов.

— Любопытно… что Ринку вытянуло из постели так рано в субботу? — изумилась я.