Секретные материалы. Зеленые глаза.

Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если там ее нет.

Дом спецагента ФБР Дэйны Скалли, Вашингтон, округ Колумбия, 3 октября, 20.15

— Керк, что ты опять натворил, маленький негодный кот! Ужас, и зачем я только с тобой связалась!

Полосатый котяра, казалось, не обращал на Дэйну никакого внимания. Продолжал точить когти о ножки нового, купленного всего неделю назад журнального столика. Кошмар! Прав, тысячу раз прав Молдер, который из всех домашних животных признает только аквариумных рыбок. С ними никаких проблем, утром насыпал корма, раз в неделю сменил воду, а больше ничего и не требуется. Наблюдай, созерцай, получай эстетическое удовольствие…

Дэйна Скалли вообще-то не хотела брать кота. Полосатик сам напросился. Напрашивался довольно долго. Почти две недели приходил к дверям дома и жалобно мяукал, подмигивал хитрыми глазенками, преданно терся о ноги, причем довольно аккуратно. Колготки Дэйны остались целыми и невредимыми.

Но, несмотря на кошачью ласку, специальный агент ФБР Дэйна Скалли своего первоначального решения не меняла. Да, она выносила животному блюдечко с молоком, пару куриных сосисок, но в дом категорически не пускала, считая себя неготовой к ответственности за это живое существо.

Великий Сент-Экзюпери когда-то написал в своем «Маленьком Принце»: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Также думала и Скалли. Она привыкла жить одна.... У Дэйны уже давно никого не было: ни мужа, ни любовника, ни собаки. Даже аквариумные рыбки не обитали в ее комфортабельном, уютном, но, увы, мертвом доме. Дом оживал лишь тогда, когда в него возвращалась хозяйка, Дэйна Скалли. Приходила и кормила полосатого кота. Только кормила, не больше.

И все бы так и продолжалось, если бы месяц назад этот кот не совершил воистину героический поступок. Когда Скалли в очередной раз вернулась домой и традиционно зашла на кухню, чтобы налить молока своему маленькому ухажеру, откуда то из-под раковины выскочила довольно крупная серая крыса и стремительно бросилась на незащищенную женскую шею. Дэйна от неожиданности вскрикнула, выронила из рук блюдце, но все-таки сумела скинуть с себя опасного грызуна.

И тогда на поле битвы вышел Его Величество Королевский Охотник. Полосатый кот. Издав воинственный кошачий клич: «Мяяуууууу», — кот выпрыгнул из полуоткрытого окна и свалился на голову серого агрессора. Завязалась короткая кровопролитная схватка. Крыса была крупная, размером с месячного котенка, а ее соперник не отличался ростом и весом, поэтому дуэль казалась честной. Но разве могут крысиные зубы сравниться с кошачьими клыками! Конечно, нет! И пары минут не прошло, как кот, прижав обеими лапами тельце грызуна к полу, изловчился и перекусил короткую серую шейку.

Конечно, после такого подвига Скалли не могла оставить полосатого защитника на улице. Кто знает, может, в подвале дома обитает многочисленная крысиная стая? Вот подкрадутся ночью, набросятся скопом и отомстят за своего убиенного товарища. А волшебной дудочки у Скалли нет! Ладно, пусть кот, наскоро окрещенный Керком, позаботится о моей безопасности, решила она, а я, так уж и быть, разрешу ему пожить в своем доме…

Керк наконец-то оставил в покое столик, втянул когти, зыркнул зелеными глазами и потрусил за Скалли на кухню, где стояло его опустевшее с утра блюдечко. Дэйна тяжело вздохнула и выдала коту явно незаслуженный ужин. А что делать, «мы в ответе за тех, кого приручили».

Квартира Мэри Фишер, Восточный рай он, Вашингтон, О.К., 5 октября 23.30

Так, вроде светло стало. Или здесь всегда светло? Что же случилось, неужели я спала слишком долго? С неба вода течет, скоро белые несъедобные мухи посыпятся…

Интересно, а почему я запахи плохо чувствую? Совсем нюх потеряла. Да и со зрением что-то не то, по-другому все как-то. А уши почему не двигаются, да и слышат неважно. Может, поесть надо?

А что мне мешает хотя бы умыться, что за дрянь к телу прицепилась? Сейчас посмотрю, а-а, что это такое? Где моя шерсть? Где мой черный пушистый хвост? Кто же это так поиздевался? Да и сама я какая-то большая стала. Что случилось? Сейчас узнаем, главное добраться до какой-нибудь гладкой отражающей стекляшки. Эти большие существа, ходящие на задних лапах, любят себя такими стеклами окружать. Они любят в эти стекла смотреться. Бедные, бедные! Как их? ЛЮДИ!

Это название выплыло совершенно внезапно, но показалось правильным и знакомым. Так же как привычные понятия: еда, туалет, кот… Так вот, бедные они, люди, несчастные, хотя и сильные очень. А бедные они оттого, что не могут телом своим управлять, как я. Не могут за собой следить и моются как-то нелепо, чесаться и то толком не умеют. А еще воду, эту мерзость, очень любят. Неужели приятно постоянно мокрой ходить, брр!

Так, ну ладно, надо от этого тряпья избавляться. Кто-то из маленьких людей, видимо, мое тело запеленал. Вечно они меня таскают, по шерстке гладят, играют иногда. Хорошие они, в основном, эти маленькие люди. Но некоторые их выходки мне совсем не нравятся. Так, сейчас мы все исправим. Жарко ведь, душно! Что, что такое! Мяяуууу! Где мои когти, это не мои лапы! Что, что со мной сделали?!

Молодая девушка подняла голову, оглядела себя, посмотрела на свои руки, ногти, на алые капельки аккуратного маникюра, и издала душераздирающий кошачий визг.

— Мяяяуууууу! Мяяууууу!

Мгновение спустя она руками и зубами попыталась сорвать с себя одежду, но блузка, застегнутая на металлическую молнию, не поддавалась. Девушка отчаянно извивалась на кровати и издавала истошные звуки, напоминающие вопли взбесившихся мартовских котов. Она разодрала в клочья колготки на своих длинных ногах, затем совершила немыслимый для нормального человека акробатический трюк: нагнула голову так низко, что достала зубами свои трусики и с треском сорвала их. Но слабое женское тело оказалось неподготовленным к подобной гимнастике, девушка зарыдала в полный голос, едва выплюнула остатки ткани.

Через некоторое время ей удалось избавиться и от прочей надоевшей одежды. Девушка каталась по кровати, будто в смертельной агонии или порыве безудержного сексуального желания…

Голое человеческое существо встало на четвереньки и прыгнуло на пол, что привело к еще одному безумному воплю. Девушка сильно ударилась коленями. Ее раздражало, что тело плохо повинуется мозгу, который должен руководить действиями организма.

Однако боль и вид собственной крови все-таки привели девушку в чувство, она немного успокоилась и принялась методично зализывать свои раны языком, по-кошачьи. Именно так!

Закончив медицинские процедуры, она, не вставая с четверенек, проникла в прихожую, где стояло большое, в человеческий рост, зеркало.

— Мяяяуууууу! — женские пальцы инстинктивно сжались в кулак и ударили по блестящей отражающей поверхности. Зеркало треснуло, но не разбилось, зато девушка получила еще несколько мини-порезов. Несколько минут она извивалась на полу, то мяукая, то шипя, то издавая другие нечленораздельные звуки.

Когда очередная истерика закончилась, девушка медленно прошлась на четвереньках к большому холодильнику, стоящему на кухне. Она потерлась головой о холодную эмаль, но дверца не раскрылась. Пришлось действовать методом проб и ошибок. Руки, незнакомые с дверными ручками, судорожно дергали дверцу холодильника за нижний угол. После нескольких неудачных попыток девушке все же удалось ее открыть именно так, снизу, хотя и с большим трудом.

Холодильник оказался полным. Мгновения не прошло, как его содержимое полетело на пол. Опять в ход пошли зубы и ногти. Вакуумные, целлофановые и картонные упаковки безжалостно разрывались, и девушка с жадным урчанием поглощала сосиски, мясо, сметану и другие продукты, которые сочла съедобными.

Зверский пир! Женщина с ног до головы перемазалась мясными ошметками и сметаной. Не обращая внимания на такие мелочи, девушка добралась до ближайшего угла, где присела и совершенно бесхитростно справила свою нужду. Потом человекообразное существо снова совершило традиционный обряд кошачьего умывания и преспокойно растянулось на коврике в коридоре, довольно посапывая и мурлыча.

Зверинец корпорации «Добрые Друзья», Вашингтон, 6 октября 7.10

Прутья, крепкие металлические прутья. Откуда они взялись и где я? — подумала Мэри. Неужели в тюрьме? А за что? Вроде ничего противоправного не совершала. Жила, как все, мирно и спокойно…

Мэри вытянула вперед руки и... Боже! Вместо знакомых женских ручек она увидела черные волосатые конечности, похожие на лапы какого-нибудь животного. Господи, что это, страшный сон? Да? Надо попробовать закричать и проснуться!

— Мяяяуууууу! Мяяууууу!

Может, ущипнуть себя за мягкое место? Мэри внимательно оглядела свое тело. Святые угодники! Мамочка родная, я теперь не девушка Мэри, а кошка! Кошка Муся!

Черная кошка бегала по клетке, как заведенная, и жалобно мяукала. Вскоре она обнаружила маленькую кормушку, в которой находилась порция «Китти-Кэта» и молоко. Это выглядело нелепо, но кошка попыталась взять кусочки пищи лапами и отправить их в рот, однако еда неизменно падала на дно клетки, а сама Мэри теряла равновесие. После нескольких неудачных попыток кошка сообразила, что лапы куда важнее для устойчивости, нагнула голову к миске и принялась хватать сухарики ртом.

С молоком тоже вышла проблема. Пить по-человечески не получилось. Если бы кто-то наблюдал со стороны, то ему бы показалось, что кошка учится работать языком заново. Любые ее движения выглядели какими-то неестественными, принадлежащими старой больной кошке, а не молодому, полному сил домашнему животному.

В конце концов, кое-как поев и попив, кошка решила умыться, используя неуклюжие лапы там, где удобнее было бы пользоваться языком.

Мэри стоило больших трудов сдержать истерику. Девушка считала произошедшую с ней метаморфозу дурным сном, который вот-вот должен закончиться. Ведь изменилось не только ее тело, но и восприятие окружающего мира. Зрение стало каким-то другим, и теперь Фишер видела гораздо больше деталей и могла заметить даже полет маленького комара на расстоянии пяти метров от своей мордочки. Мало того, она отчетливо слышала противный комариный писк, так как слух невероятно обострился. Но самым главным отличием оказалось множество незнакомых запахов и тончайших ароматов, которые буквально обрушились на ее чуткие органы обоняния. Запах молока, кошачьего корма, запах собственного тела. Мэри чувствовала, что рядом, в соседних клетках, находятся другие коты и кошки.

Что же все-таки произошло? Надо вспомнить! Вспомнить вчерашний день! После работы девушка прошлась по магазинам и направилась домой? Нет! Фишер точно помнит, как она замешкалась у пешеходного перехода, где случайный прохожий спросил у нее время. А дальше что? Ну, конечно! Внимание Мэри привлек красочный рекламный щит с улыбающимся юношей и загадочной надписью:

«Испытайте новые ощущения! Мир твоих грез и фантазий!

Посетите салон мистера Дриммера!»

Жизнь Мэри Фишер в последнее время не отличалась разнообразием. Скучная, мало оплачиваемая работа без возможности карьерного роста. Подруги, друзья, бесконечные пьяные вечеринки. Отпуск, который ей предоставляли совсем не в то время, когда Мэри хотела отдохнуть, традиционно посвящался престарелым родителям. Вроде, все нормально. Так живет большинство законопослушных американцев.

Но Фишер, учитывая особенности ее натуры, очень не хватало острых ощущений, неожиданных поворотов судьбы, а может быть, и роковой любовной страсти. Именно поэтому девушку привлекла загадочная уличная реклама, и она решила заглянуть в салон Дриммера. Испытать новые ощущения.

Директором салона оказался невысокий, даже приземистый мужчина средних лет. Удивительно, но этому человеку ничего не стоило запудрить мозги доверчивой девушке насчет программирования сна. Дриммер, умело манипулируя чувствами Мэри, даже привел в пример кинофильм «Вспомнить все», дабы получить свои сто долларов. Именно столько стоил сеанс виртуального сна.

Мэри решила заказать себе восточную сказку, и не прошло получаса, как девушка оказалась в кресле, опутанная многочисленными датчиками. Последнее, что она помнила, это ощущение укола шприцом. Остальные события полностью выветрились из памяти.

Вот, собственно, и все. Где джунгли, где сказочные приключения? Вместо этого взяли и в кошку превратили, уроды безмозглые! Хотя, кто их знает, может, просто сбой в программе случился. Подожду немного, сколько там говорил Дриммер: день, два виртуальной жизни. Поскорей бы прошло это время, а то в клетке сидеть больно не хочется. А потом я обязательно свои деньги назад потребую, это не приключения, а издевательство!

Психиатрическая клиника, Аннаполис, 6 октября 12.25

— Я — Рональд Рейган, великий и ужасный! А вы кто такой?

— Вам лучше поговорить с ним немного, а то ведь не отстанет, — дружелюбно посоветовал профессор.

— Правда? Хорошо, — прошептал Молдер и ответил душевнобольному уже нормальным голосом: — Я спецагент ФБР Фокс Молдер, к вашим услугам.

— Отлично! — продолжил больной, сделав удивительно важное лицо и нахмурив для солидности свои густые брови,— будете сопровождать меня в Рейкьявик на встречу с мистером Горбачевым. Там на меня готовится покушение!

Специальный агент учтиво кивнул и проследовал дальше по коридору, увлекаемый под локоть профессором Паркером, главврачом психиатрической клиники. «Рейган» улыбнулся вслед, но действительно остался стоять на месте и не делал попыток догнать Молдера.

— А где находятся больные, из-за которых, собственно говоря, вы нас и вызвали? — перебил увлекшегося профессора Молдер.

— Сейчас покажу, это в полуподвальном боксе. Знаете, на сегодняшний день они, пожалуй, самые тяжелые…,— было заметно, что профессор чуть-чуть нервничает.

— Молдер, извини, я немного опоздала, мой кот опять набедокурил, пришлось за ним убирать.

Специальный агент обернулся и увидел свою неизменную напарницу — Дэйну Скалли.

— Нечего страшного, ты подъехала вовремя. Как же без тебя, Дэйна, ведь ты лучше меня разбираешься в медицине.

— В судебной медицине, а не в заболеваниях нервной системы, — ответила девушка, выделив голосом слово «судебной».

— Но я-то вообще разве что первую медицинскую помощь могу оказать, не более. Кстати, это профессор Паркер, главный врач клиники. Он сейчас проводит нас к этим странным больным.

Через некоторое время они оказались в комнате наблюдения за критическими пациентами. Помещение представляло собой некое подобие бункера, достаточно прочное и безопасное, но, безусловно, с широкими возможностями для наблюдения и диагностики заболевших. Одна из стен комнаты была изготовлена из плотного оргстекла, чтобы обезопасить наблюдателей. Разбить такое стекло можно только с помощью огнестрельного оружия, которое никто бы не решился дать в руки психам. Оборудование комнаты состояло из рабочего стола, компьютера и системы громкой связи. Кроме этого в кабинете находилось некоторое количество самой современной медицинской техники.

За стеклом находилось примерно десять человек разного пола и возраста. Внимание Молдера сразу привлекло отсутствие какой-либо одежды на этих людях. Больные, казалось, не замечали посторонних и занимались своими делами: ползали на четвереньках, облизывали друг друга, что-то кричали, а в самом дальнем углу обосновалась сладкая любовная парочка. Мужчина и женщина совсем потеряли стыд. Они увлеченно, даже самозабвенно занимались сексом, абсолютно не реагируя на внешние раздражители. Причем, делали это в классической звериной позиции.

— Звук включить? — спросил Паркер, и, не дожидаясь ответа, щелкнул тумблером на приборной доске. Моментально в комнате раздался кошачий визг, мяуканье и шипение. Громче всех вопила любовная парочка. Интересно, неужели, нельзя было распихать всех этих людей по разным палатам? — подумал Фокс. Долго выслушивать кошачью какофонию было не под силу даже Молдеру с его крепкими нервами, а Скалли просто зажала уши ладонями.

— Достаточно, Паркер, — минуты через две произнес Фокс, — мы уже все поняли. Что вы сами думаете по этому поводу?

— В принципе, заболевание типичное. Похоже на шизофрению, иногда так ведут себя люди, страдающие хроническим алкоголизмом, — врач выключил громкую связь, и в комнате опять воцарилась тишина, — но дело в том, что такого массового характера мы не наблюдали давно, если вообще когда-либо наблюдали. Кошмар какой! Разве это люди? Они не безумцы, не душевнобольные, это просто нелюди! Они не похожи на людей, это племя неандертальцев, причем — находящихся на самой низшей стадии своего развития!

— Неандертальцы навряд ли мяукали, к тому же они все-таки ходили на двух ногах, а не на четырех, доктор, — уточнил Молдер и приторно улыбнулся, пытаясь как-то успокоить разбушевавшегося профессора.

— А мы можем получить доступ к архивам клиники? — поинтересовалась Дэйна.

— Да, конечно, но вряд ли вы найдете похожие случаи. Единичные, конечно, встречались, а вот массовое умопомешательство… Кстати, по поводу алкоголизма. Мы провели обследование этих людей, вернее их внутренних органов. Так вот, уважаемые представители власти, никаких патологий не обнаружено! У каждого пациента нормальная здоровая печень, прекрасно функционирующие почки… Будете еще наблюдать или перейдем в мой кабинет? Вы меня извините, но я каждые два часа сюда наведываюсь, очень переживаю, но больше пяти-десяти минут не выдерживаю. Боюсь, еще неделя наблюдений, и я сам окажусь там, за стеклом.

— Успокойтесь, вы же врач, Паркер, вы должны быть выше этого. Конечно, естественные животные страсти не могут оставить равнодушным любого, даже человека с железными нервами. Но надо держать себя в руках… Вы, Паркер, пожалуй, идите, а мы немного посмотрим и вскоре к вам подойдем. Вы будете у себя в кабинете? — поинтересовался Молдер.

— Да, конечно. Если возникнет драка, что между ними иногда случается, немедленно нажмите на вот эту кнопку. Придут санитары и вколют кому следует.

Когда главврач удалился, у неразлучной парочки «Молдер — Скалли» появилось некоторое время, чтобы побыть вдвоем.

— Фокс, они копируют поведение кошек, причем, довольно правдоподобно. Как ты думаешь, в чем дело?

— Сразу не ответишь. Во-первых, почему они копируют именно кошек, а не других животных, а во-вторых, как правильно заметил Паркер, меня тоже настораживает массовый характер заболевания.

— Я подозреваю, Молдер, что это похоже на действие какого-нибудь нервно-паралитического газа из разряда боевых отравляющих веществ.

— Может быть, Дэйна, но ведь не бывает двух абсолютно одинаковых душевнобольных. А тут их целая палата. Да, и пока тебя не было, я тщательно изучил истории болезни этих людей. Они появились относительно недавно, больных привезли из разных, подчеркиваю, разных районов Вашингтона.

— Да, но они могли попасть в какое-нибудь радиоактивное пятно или под химически агрессивные осадки. Где это могло случиться? Может быть, это известное в Вашингтоне место проведения досуга, где все эти люди могли находиться одновременно. Концерт, бейсбольный матч, да мало ли что. Выпили содовой воды в кафе, а соседняя фабрика как раз спустила в водозабор химикалии. Да, да, Молдер, так могло быть!

— Все равно, воздействие ОВ исключено. Врач же говорил, что изучил организмы своих подопечных. Никаких патологий, чистые легкие, нормально функционирующее сердце.

— Фокс, ты плохо слушаешь. Паркер говорил про почки и печень. Давай я сама проведу обследование. Кстати, не помешало бы сделать энцефаллограмму головного мозга. Это поможет вовремя выявлять таких больных.

Молдер на мгновение задумался и еще раз взглянул на несчастных людей за прозрачной перегородкой. А, может, они не так несчастны, как нам кажется? Что может быть естественнее возвращения к природе, к первобытным животным инстинктам? Их не тревожит этот безумный мир и люди, алчущие власти, славы, денег. А для чего людям деньги, слава, карьера? Да единственно для того же, чем занимается вон та парочка в дальнем углу! Для удовлетворения своих половых желаний! Больше самок, больше экстаза, и ничего, ничего другого не надо! Это же так естественно! Пить, есть и заниматься любовью! Вот где оно, настоящее счастье! А мы люди, глупые люди!

А как же любовь, честь, жажда творчества, стремление к познанию? Нет, им это недоступно, но они счастливы, эти нелюди!

— Дэйна, а может, они того, продали свои души дьяволу? — в замешательстве произнес Молдер.

— Фокс, что за чертовщина опять тебе в голову лезет? Да, поменялись мозгами с кошками! Тогда иди, ищи этих кошек, а я буду заниматься людьми!

— Вопрос в том, а можно ли их так называть?